мысли опережали одна другую в гонке за возможность причинить боль первее, но звучали они все одинаково
последним отчаянием была моя вера в ценность чувств двух людей друг для друга, за которой на самом деле скрывалась надежда на то, что однажды не придется становиться чем-то меньшим, а собственные чувства не придется умаля́ть. звезды бились о землю и стирали все вокруг в пыль
тревога сворачивалась клубком под сердцем, и я вынашивал её как ребёнка. я чувствовал приближение неизбежного, и каждый выдох мой грозился стать последним, роковым. я передавал мелочь за проезд водителю маршрутки, и меня убила одна, упавшая нечаянно на пол, монета. тогда я понял, как ничтожно слаб. мои руки дрожали, губы были искусаны. шанса на выживание не было. я слышал тихую песню, которую пел мне кто-то в далёком, ещё не наступившем прошлом. я чувствовал запах гнили вокруг себя, словно самое страшное уже произошло, и иногда чудилось мне, будто в теле моём не осталось и капли крови, чтобы сердце моё и далее имитировало стук. но день сменялся другим, звёзды светили всё ярче. до конца ещё далеко, только дорогу уже перебежала чёрная кошка. отсчёт пошёл
transpaRency pinned «and i guess i'll just miss her even though she isn't even really gone»
утром мое тело найдут повешенным на нити, что когда-то связывала нас, а в предсмертной записке будет одно только слово «скучаю»
я привыкал спать на мокрой подушке и видеть во всем знаки. даже их отсутствие несло в себе некий скрытый смысл. мысли прогрызли во мне дыру, сквозь которую было четко видно: внутри пусто
пусть рот наполнится кровью, глаза выпадут из глазниц, а уши нальются свинцом — только бы не видеть, не слышать и не говорить о несчастии, на которое я сам же себя обрёк. но бояться не было права — как и смысла. всё кончено. оставалось лишь надеяться, что хуже не станет