Forwarded from Ариг Ус | Бурятия | Улан-Удэ
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Завод «Молоко Бурятии» может уйти с молотка.
Алексей Цыденов готов подать на предприятие в суд. Организация находится в предбанкротном состоянии и все попытки помочь пока тщетны.
Около 200 сотрудников несколько недель сидят без работы.
Алексей Цыденов готов подать на предприятие в суд. Организация находится в предбанкротном состоянии и все попытки помочь пока тщетны.
Около 200 сотрудников несколько недель сидят без работы.
Сказки на ночь.
— А где ещё пятеро? — брюзгливо спросила Белоснежка, пересчитав гномов по головам.
— Какие? — удивлённо переспросил Док.
— Ну эти, бифур–бофур–хуефур… Должно быть двенадцать мускулистых и волосатых парней. Всякие там кили–дили–гиви... И ещё здоровенный спонсор с волшебной палкой и шустрый такой милый малыш. И пони. У вас есть пони?
— У нас нет пони, — растерянно отозвался Снизи, и чихнул. — Откуда у нас пони? Мы под землёй живем. И нас всегда было семеро. Мы — семеро гномов.
Белоснежка прикрыла нос и рот платком.
— Попрошу не чихать в моем направлении. — сообщила из–под платка Белоснежка. — И снимите эти дурацкие колпачки. Ходите как пидарасы. Так вы не те гномы, что–ли?
— Мы тебе вообще не гномы, — ответил сварливый Грампи. — Мы тебя в снегу нашли. Ты уже лапти отбрасывала. Считай что мы тебе скорая помощь. Если что–то не нравися — вали нахуй отсюда к своему Гиви. Лыжи вырубишь из ёлки.
Грампи открыл кайлом дверь, и в домик ворвалась снежная метель. Осторожный Док забрал у Грампи кайло, и дверь прикрыл.
— Давайте не будем нервничать и спокойно разберёмся, — сказал Док. — Ты как в лесу оказалась?
— Это сложная история, — ответила, поёживаясь, Белоснежка. — Понимаете, у меня мама умерла. Она была королева. А потом у меня была мачеха... Слушайте, я не могу так рассказывать, на пустой желудок, я есть хочу.
Гномы засуетились по комнате, доставая снедь и собирая стол. Бэшфул откуда–то притащил шубу, и накинул её на голые плечи Белоснежки, а Хэппи подвинул под ноги тазик с горячей водой.
— Так вот, — сказала Белоснежка, поставив ноги в тазик. — Мама моя была королевой. Это что, курица?
Белоснежка замерла над столом.
— Ну да, — неуверенно ответил Снизи, сочетая информацию. — Это окорочок. Куриный.
Белоснежка с ненавистью швырнула окорочок в камин.
— Я не ем курятину! Я ем красное мясо! Говядину, свинину, баранину! Вот те гномы, которые в кино — они бы никогда не предложили замерзающей в лесу девушке паршивые куриные окорочка! Они рвали плоть!
— Они бы тебе хуй в рот предложили, — пробурчал Грампи. — А потом порвали плоть. Я немножко знаю этих гномов с Мутных Гор. Вот тебе палка, заточи её с одного конца — зубами точи, свой нож я тебе не дам — иди в лес, заебашь там себе кабана, волоки его под ель, разведи трением огонь, и ешь мясо. У нас есть только гуманитарные окорочка.
Белоснежка заплакала. Затем перешла в рев. Рыдала она красиво и артистично, с подвыванием, иногда срываясь в ультразвук. Добрый Хеппи погладил ее, осторожно взяв за грудь под шубой.
— Ну всё, всё, — серьёзно сказал Док. — Были бы кости, мясо нарастет. Так что там дальше было с королевой?
— Умерла… — всхлипывая, ответила Белоснежка. — А потом пришла мачеха. И сказала, что она будет мне как мать.
— А она?
— А она и была как мать.
— А ты?
— А что я? А не хочу чтобы у меня была «как мать». Я хочу именно ту мать, а потом сама быть другим как мать!
— Так она же умерла!
— А я хочу мать два–ноль! — опять завыла Белоснежка. — Я хочу чтобы было как раньше, чтобы ни о чём не думать, но чтобы стало как позже — с пони и велосипедом. Как при союзе — но с капиталом. И чтобы гномов было не семь, а двенадцать, и мускулистых и этот малыш! И убирать я вам не собираюсь. И чтобы мясо, а не курица, и чтобы я была как мать, а не «как мать»…
— Ты осознаешь глубину циклического пиздеца мозга, Док? — тихо спросил Грампи. — Она хочет себе того, что невозможно, при этом желает противоположно невозможного другим. У нас что, зимой в лесу грибы растут? Нет, не может быть, я бы знал об этом... Слушай, Док. Она не сумасшедшая. Она ебанутая. Мне кажется, мы поздно достали её из снега. И, на твоем месте, я бы...
«Дзын–н–нь» — раздался в избушке гномов металлический звук. Белоснежка мягко повалилась на бок, а за ней стоял с вибрирующей сковородкой в руках Доупи.
— Ты шо наделал, Простак? — ошеломленно спросил Док. — Да, она всех заебала, но в домике же всё пишется на видео!
— Она сама сказала, — ответил Доупи. — «Хочу быть как мать, а мать моя умерла». Ну вот. Я же вообще
тупой, я из бердичевских сынов Дьюрина. Шож вы за мной не уследили? Меня любой
— А где ещё пятеро? — брюзгливо спросила Белоснежка, пересчитав гномов по головам.
— Какие? — удивлённо переспросил Док.
— Ну эти, бифур–бофур–хуефур… Должно быть двенадцать мускулистых и волосатых парней. Всякие там кили–дили–гиви... И ещё здоровенный спонсор с волшебной палкой и шустрый такой милый малыш. И пони. У вас есть пони?
— У нас нет пони, — растерянно отозвался Снизи, и чихнул. — Откуда у нас пони? Мы под землёй живем. И нас всегда было семеро. Мы — семеро гномов.
Белоснежка прикрыла нос и рот платком.
— Попрошу не чихать в моем направлении. — сообщила из–под платка Белоснежка. — И снимите эти дурацкие колпачки. Ходите как пидарасы. Так вы не те гномы, что–ли?
— Мы тебе вообще не гномы, — ответил сварливый Грампи. — Мы тебя в снегу нашли. Ты уже лапти отбрасывала. Считай что мы тебе скорая помощь. Если что–то не нравися — вали нахуй отсюда к своему Гиви. Лыжи вырубишь из ёлки.
Грампи открыл кайлом дверь, и в домик ворвалась снежная метель. Осторожный Док забрал у Грампи кайло, и дверь прикрыл.
— Давайте не будем нервничать и спокойно разберёмся, — сказал Док. — Ты как в лесу оказалась?
— Это сложная история, — ответила, поёживаясь, Белоснежка. — Понимаете, у меня мама умерла. Она была королева. А потом у меня была мачеха... Слушайте, я не могу так рассказывать, на пустой желудок, я есть хочу.
Гномы засуетились по комнате, доставая снедь и собирая стол. Бэшфул откуда–то притащил шубу, и накинул её на голые плечи Белоснежки, а Хэппи подвинул под ноги тазик с горячей водой.
— Так вот, — сказала Белоснежка, поставив ноги в тазик. — Мама моя была королевой. Это что, курица?
Белоснежка замерла над столом.
— Ну да, — неуверенно ответил Снизи, сочетая информацию. — Это окорочок. Куриный.
Белоснежка с ненавистью швырнула окорочок в камин.
— Я не ем курятину! Я ем красное мясо! Говядину, свинину, баранину! Вот те гномы, которые в кино — они бы никогда не предложили замерзающей в лесу девушке паршивые куриные окорочка! Они рвали плоть!
— Они бы тебе хуй в рот предложили, — пробурчал Грампи. — А потом порвали плоть. Я немножко знаю этих гномов с Мутных Гор. Вот тебе палка, заточи её с одного конца — зубами точи, свой нож я тебе не дам — иди в лес, заебашь там себе кабана, волоки его под ель, разведи трением огонь, и ешь мясо. У нас есть только гуманитарные окорочка.
Белоснежка заплакала. Затем перешла в рев. Рыдала она красиво и артистично, с подвыванием, иногда срываясь в ультразвук. Добрый Хеппи погладил ее, осторожно взяв за грудь под шубой.
— Ну всё, всё, — серьёзно сказал Док. — Были бы кости, мясо нарастет. Так что там дальше было с королевой?
— Умерла… — всхлипывая, ответила Белоснежка. — А потом пришла мачеха. И сказала, что она будет мне как мать.
— А она?
— А она и была как мать.
— А ты?
— А что я? А не хочу чтобы у меня была «как мать». Я хочу именно ту мать, а потом сама быть другим как мать!
— Так она же умерла!
— А я хочу мать два–ноль! — опять завыла Белоснежка. — Я хочу чтобы было как раньше, чтобы ни о чём не думать, но чтобы стало как позже — с пони и велосипедом. Как при союзе — но с капиталом. И чтобы гномов было не семь, а двенадцать, и мускулистых и этот малыш! И убирать я вам не собираюсь. И чтобы мясо, а не курица, и чтобы я была как мать, а не «как мать»…
— Ты осознаешь глубину циклического пиздеца мозга, Док? — тихо спросил Грампи. — Она хочет себе того, что невозможно, при этом желает противоположно невозможного другим. У нас что, зимой в лесу грибы растут? Нет, не может быть, я бы знал об этом... Слушай, Док. Она не сумасшедшая. Она ебанутая. Мне кажется, мы поздно достали её из снега. И, на твоем месте, я бы...
«Дзын–н–нь» — раздался в избушке гномов металлический звук. Белоснежка мягко повалилась на бок, а за ней стоял с вибрирующей сковородкой в руках Доупи.
— Ты шо наделал, Простак? — ошеломленно спросил Док. — Да, она всех заебала, но в домике же всё пишется на видео!
— Она сама сказала, — ответил Доупи. — «Хочу быть как мать, а мать моя умерла». Ну вот. Я же вообще
тупой, я из бердичевских сынов Дьюрина. Шож вы за мной не уследили? Меня любой
адвокат отмажет!
— Быст–р–р–р–о! — заорал Док. — Шею фиксировать. Укладку! Антишок! Четыре куба. Нет, шесть! Пульсоксиметр на палец. Абушку тащите, она в кладовке, за соленой капустой!
Гномы опять заметались по домику, натыкаясь друг на друга и волоча за собой километры бинтов.
*
— С–сука, надо было её там в снегу оставить, — сказал Ворчун. — Заебись альтруизм проявился. Окорочками поделились. Шо, дышит?
— Дышит, — ответил Хэппи. — И сердцебиение. Медленно. Брадикардия.
— Ты не за сиську её держи, а между — строго сказал Док. — И вот это ещё раз услышу «а давайте её выебем, пока она не видит» — так нас станет шесть гномов. Мы — дети Двалина, а не Сталина. Понял?
Хэппи покорно кивнул и переместил руку на положенное место.
— У нас есть какая–то коробка по длине сто шестьдесят пять сантиметров?
— Два метра есть, — ответил Снизи. — И ноль шестьдесят семь поперек. Глубина где–то полтора, точнее сразу не скажу. Хрустальный контейнер для клубники. Под корпоратив. «Газпром» заказывал. Но им теперь точно не надо, я так понимаю.
— Тащите, — хмуро сказал Док. — И крышку.
*
— Не лезет, с–с–сукка, — сказал Доупи, прыгая по телу. — Все размеры проверены, а оно не лезет!
— Кокошник с неё сними, — мрачно посоветовал Ворчун. — Она и пролезет.
Простак почесал голову под колпаком, сказал «ага»!», потом с помощью отвертки снял с головы Белоснежки сложное пирамидальное сооружение, и она тут же провалилась в хрустальный гроб. Гномы ловко укрепили крышку и начали вертеть вентиляционные отверстия в бортах.
Когда дело было закончено, Док воткнул у изголовья хрустального гроба предупреждающий знак, и тремя ударами гномьего молота вогнал шток в землю. Затем развернул стенд фасом на дорогу.
Гномы сняли колпачки.
«Кто её поцелует — тому пиздец» — тихо прошептал Хэппи
— Быст–р–р–р–о! — заорал Док. — Шею фиксировать. Укладку! Антишок! Четыре куба. Нет, шесть! Пульсоксиметр на палец. Абушку тащите, она в кладовке, за соленой капустой!
Гномы опять заметались по домику, натыкаясь друг на друга и волоча за собой километры бинтов.
*
— С–сука, надо было её там в снегу оставить, — сказал Ворчун. — Заебись альтруизм проявился. Окорочками поделились. Шо, дышит?
— Дышит, — ответил Хэппи. — И сердцебиение. Медленно. Брадикардия.
— Ты не за сиську её держи, а между — строго сказал Док. — И вот это ещё раз услышу «а давайте её выебем, пока она не видит» — так нас станет шесть гномов. Мы — дети Двалина, а не Сталина. Понял?
Хэппи покорно кивнул и переместил руку на положенное место.
— У нас есть какая–то коробка по длине сто шестьдесят пять сантиметров?
— Два метра есть, — ответил Снизи. — И ноль шестьдесят семь поперек. Глубина где–то полтора, точнее сразу не скажу. Хрустальный контейнер для клубники. Под корпоратив. «Газпром» заказывал. Но им теперь точно не надо, я так понимаю.
— Тащите, — хмуро сказал Док. — И крышку.
*
— Не лезет, с–с–сукка, — сказал Доупи, прыгая по телу. — Все размеры проверены, а оно не лезет!
— Кокошник с неё сними, — мрачно посоветовал Ворчун. — Она и пролезет.
Простак почесал голову под колпаком, сказал «ага»!», потом с помощью отвертки снял с головы Белоснежки сложное пирамидальное сооружение, и она тут же провалилась в хрустальный гроб. Гномы ловко укрепили крышку и начали вертеть вентиляционные отверстия в бортах.
Когда дело было закончено, Док воткнул у изголовья хрустального гроба предупреждающий знак, и тремя ударами гномьего молота вогнал шток в землю. Затем развернул стенд фасом на дорогу.
Гномы сняли колпачки.
«Кто её поцелует — тому пиздец» — тихо прошептал Хэппи
Forwarded from baltatarova
На только что состоявшемся заседании координационного совета по бизнесу, проводимом АСЦ взорвалась маленькая бомба. В середине мирно засыпающего совещания под бубнение министров, изредка оживляемлго репликами самого АСЦ и энергией юного бизнес обмудсмена чингиса матхеева, к микрофону подошёл тот самый собственник Тугнуя. Вкратце рассказав о маточном поголовье и спецтехнике, он заявил что на него заведены уголовные дела, в количестве 4 шт. АСЦ нахмурился и уточнил, доследственная проверка или следствие. Собственник Тугнуя ответил, что он уже знакомится с материалами дела. То есть дело уже есть? Уточнил АСЦ. Да, целых 4 сказал тугнуец и добавил, кроме как к вам, больше за защитой идти не к кому. То есть Минсельхоз дал мне поддержку, и они же на меня написали заявление в полицию, следователь мне сказал, что это их (МСХ) инициатива. Повисла неловкая пауза, прерванная щелканием включаемого микрофона зампреда и министра сх Чирипова. Разрешите комментировать... Но АСЦ прервал его, уточнив что это дело, то есть целых 4 надо обсуждать в другом формате. "Деталей не знаю, в этом формате обсуждать не готов, но будьте уверны- прямо сейчас буду погружаться в него".
Forwarded from Ньюбур | Новая Бурятия
21 декабря в Улан-Удэ торжественно открыли памятник маршалу Победы Константину Рокоссовскому в день его рождения. 16 лет служил в Бурятии Константин Константинович, разгром войск Унгерна это во многом его заслуга, как и создание Буркавдивизиона. А в Москве отмечали день рождения Сталина. На обеих мероприятиях было много народу, но это не ностальгия по прошлому, это надежда на восстановление справедливости и равенства. В Улан-Удэ на открытии памятника были военные из Монголии, поскольку Рокоссовский был участником монгольской революции. Но почему-то не было руководства Народного Хурала РБ.
Forwarded from Якутия 2100
Глава Якутии Айсен Николаев отменил новогодний прием для депутатов и руководителей.
На средства, предназначенные для этого приема, поедут две детские команды - одна хоккейная в Старый Оскол и другая - физико-математическая в Казахстан.
"Одаренные дети нуждаются в поддержке и развитии, так как они - будущее нашей республики", пишет в своем инстаграме Айсен Николаев.
#Якутия #АйсенНиколаев #дети #новаяискренность #детивместодепутатов
https://www.instagram.com/p/B6PlXv6Iy0z/
На средства, предназначенные для этого приема, поедут две детские команды - одна хоккейная в Старый Оскол и другая - физико-математическая в Казахстан.
"Одаренные дети нуждаются в поддержке и развитии, так как они - будущее нашей республики", пишет в своем инстаграме Айсен Николаев.
#Якутия #АйсенНиколаев #дети #новаяискренность #детивместодепутатов
https://www.instagram.com/p/B6PlXv6Iy0z/
Instagram
Айсен Сергеевич Николаев
Сегодня отменил традиционный Новогодний Прием Главы Республики Саха (Якутия) для руководителей и депутатов, чтобы направить высвободившиеся средства на дополнительную поддержку одаренных детей, не предусмотренную бюджетом. Сборной команде РС (Я) по хоккею…
Последний более-менее ощутимый снег в Улан-Удэ шёл дней 10 назад. А дороги в городе в таком состоянии, будто он валил всю последнюю неделю. Куда смотрят ответственные за уборку снега и что они там видят, большой вопрос.
Forwarded from Ньюбур | Новая Бурятия
На депутатском корпоративе в неком банкетном зале на ул. Жердева 25 декабря, действительно, случилось неприятное мордобитие. Жертвой, как рассказывают, стал сотрудник аппарата Народного Хурала Бурятии. Рассказывают, что он вдруг начал вызывающе дерзить закаменскому (подчеркиваем, закаменскому - это Закаменский район, где суровые нравы) депутату Лыгденову и, соответственно, получил по щам. А началось с того, что в подпитии пришел депутат Цырен Доржиев и не стал садиться рядом со спикером Павловым. Пошел в народ. На пустое место орготдел начал пытаться подсаживать кого-то, но никто не хотел садиться рядом с председателем. Так все и заверте...