у3.
...Так мы подходим к тому, что universitas может опережать время и практикует это. И если сейчас, что актуально, мы возьмем во внимание трансформацию капитализма в технофеодализм, то заметим тенденцию - крупнейшие техно-монополии создают свои собственные обучающие платформы, курсы и прочие замещающие классическую университетскую скамью программы для учащихся. И если уйти в прогнозирование окончательно, то представляется возможным, что крупные цифровые платформы будут создавать свои кузницы кадров, опираясь в том числе и на институт целевого обучения, прошел годовой курс за счет работодателя - отработал свое, в противном случае - покрываешь издержки. Такое вот замещение Университета как субъекта какой-никакой власти - "университетом", служащим лишь графой в сертификате о переквалификации рядового сотрудника. И если в XX веке Университет был унижен авторитарным государством эпохи модерна, низведен до штамповки местечковых интеллигентских клерков, то в XXI - будет полностью замещен капиталистической альтернативой...

#университет

к1-Б1.

Дисклеймер: хейт-спич!

Немного с опозданием, но выскажусь про перфоманс Андреасяна.
Новиопский режиссер Андреасян на встрече с детьми творческой интеллигенции в ММШК похабно высказался об Андрее Тарковском. "Ненавижу Тарковского. Тарковский — это ужасно, — заявил он. — Я ненавижу авторское кино, Тарковский — это плохо...Это деградирующий кинематограф, он остался 60 лет назад, забыли это. Хотите говорить про сегодня — давайте. Если вы хотите быть нищими, кончеными, блюющими кинематографистами, идите на***".
Как-то так. В общем, ничего нового и удивительно не произошло, искренний русский человек в лице Тарковского на природном уровне не может быть воспринят новиопом, это просто разные измерения, нет такой техники, которая позволила бы этим мирам соприкоснутся. Тоже самое было и с Булгаковым в период расцвета советской диктатуры, то, что представляло собой литературное сообщество в то время - просто не могло принять гения Булгакова, для них это было сродни вируса, который приносит белый человек в племя туземцев и естественная реакция - защитная. Проблема не в цензуре и невозможности опубликоваться/выйти в прокат честному человеку в России, проблема в том, что принадлежащие новиопам художественные подмостки просто не выдержат по-настоящему стоящего искусства, это зловонное болото, где царит кумовство и абсолютная деградация, где снимается кино про проституток, а колхозная проза пятилеток просто не оставила шанса на то, чтобы преодолеть этот морок, т.к. пожрала своих детей, а остальных обратила в бегство, в попытках спастись физически и духовно - бежали, большинство, правда, так и не добежало, да и куда было бежать?

#кино #Булгаков

Б2.
Вдогонку, дополняя логически сказанное армянским Тарантино упомянутым режиссёром, обратим взор на выдержки из критических заметок времен советского отторжения прозы М.А. Булгакова.
"…Мишка Булгаков, кум мой, тоже, извините за выражение, писатель, в залежалом мусоре шарит… Что это, спрашиваю, братишечка, мурло у тебя… Я человек деликатный, возьми да и хрястни его тазом по затылку… Обывателю мы без Турбиных, вроде как бюстгалтер собаке без нужды… Нашелся, сукин сын. Нашелся Турбин, чтоб ему ни сборов, ни успеха…" («Жизнь искусства», N44−1927 г.).
Вот как-то так. Такая вот - жизнь "искусства".

#Булгаков

Моя работа остановлена. Я представляю собой сложную (я так полагаю) машину, продукция которой в СССР не нужна.

1930 год, февраль
38 лет

ф1-v1.
Немного про Жирара и мои соображения.
Рене Жирар (René Girard) – французский философ, антрополог и литературный критик, разработавший оригинальную теорию насилия, основанную на миметическом желании.
/Желания не возникают спонтанно изнутри нас, а формируются посредством подражания другим людям (моделям). Мы желаем то, что желают другие. Наши желания не являются автономными, они всегда “миметические” – то есть, имитационные. Желание не является прямым отношением между субъектом и объектом. Существует третий элемент – медиатор (модель). Субъект желает объект не потому, что этот объект сам по себе ценен, а потому, что его желает медиатор. Миметическое желание является основой социальной организации и культуры, но также источником конфликтов и насилия.
Когда несколько людей (субъектов) начинают желать один и тот же объект, они вступают в миметическое соперничество. Соперничество усиливает желание. Объект, за который идет борьба, становится еще более желанным. Миметическое соперничество неизбежно приводит к насилию. Когда соперники не могут разрешить конфликт мирным путем, они прибегают к насилию, чтобы получить желаемое или победить соперника. Насилие порождает насилие. Месть и возмездие становятся бесконечным циклом. Чтобы остановить цикл насилия, общество прибегает к механизму “козла отпущения”. Всеобщее насилие перенаправляется на одного человека или группу людей, которые обвиняются во всех бедах и приносятся в жертву. “Козел отпущения” должен быть единогласно обвинен всеми членами общества. Это создает иллюзию единства и снимает ответственность с каждого отдельного человека. Убийство или изгнание “козла отпущения” временно восстанавливает порядок и примиряет общество.../

#философия #violence

ф2-v2.
Так, в тоталитарных обществах (либо вообще в тех обществах, где может прижиться идея о коллективной вине и быть реализованной вовне либо в форме вигилантизма, либо систематического институционального насилия) модель "Козла отпущения" Жирара действительно имеет место быть и на исторических примерах можем проследить как она реализовывалась. Однако, в обществах либеральных, либо же с элементами авторитаризма, но при этом с абсолютной аморфностью такого общества, где монополия на насилие у государственного аппарата, там, кажется, "Козел" вообще не может возникнуть, либо он настолько мимолетен (единоразовая акция устрашения, например, показная посадка кого-либо), что не имеет Жираровского размаха. В таких обществах (а такими являются так или иначе почти все современные society') "Козлом" становится каждый субъект, который вынашивает в себе идею о собственной никчемности и порочности, либо в результате насажденного ему нарратива о колониальном прошлом, либо рабском и позорном прошлом. Таким образом, палач и жертва, как мне кажется, совпадают в одном лице, каждый линчует себя самостоятельно, глотает таблетки и мечтает о ***, а вечерами смотрит всякий цифровой снаф и трукрайм...

#философия #violence

ф3-v3.
Так, тоталитарные общества могут позволить себе "Козла отпущения" (Scapegoat), объявив им отдельный народ, класс, религиозную конфессию, etc. Изначально аморфные массы в тоталитарной системе - по указке - становятся задорными палпатинами и хунвейбинами, руководствуясь простым правилом "ты, или - тебя". В авторитарных же обществах аморфность является системообразующем элементом, клеем, поэтому там такие фокусы могут привести к неконтролируемым последствиям. Поэтому в них (и в либеральных концлагерях) ставка делается на имманентный характер Козла, на самоистязания и самоотчуждение индивида.

#философия #violence

v4-Н1.
Продолжая тему Жирара.
По Жирару - поверхностный уровень Желания сугубо индивидуален, но в действительности генезис желания коренится в имитации, подражании коллективному желанию. Отсюда, предположим, берется невротическая тяга общества к конструированию общих целей-желаний, что непременно ведет к насилию.
Таким образом, даже там, где манифестируется общество индивидов, эгоистическое общество, на деле - имеем коллективное помешательство. Думаю, это хорошо уловил и отчасти даже предугадал Набоков-Сирин в "Приглашении на казнь". Публикация состоялась в середине 30х годов, когда курс на построение утилитарных коллективистских обществ был взят не только в России, но и в целом в мире (и, отчасти, тенденция себя не исчерпала). Короче говоря, насилие хорошо приживается в любом обществе благодаря его эмерджентности. Потому, анализ текстов, написанных в эпоху реализации дистопий на практике, актуален и для обществ современных.
Цинциннату выносится смертный приговор за "непрозрачность". А что это значит? Для смешения желания индивидуального и коллективного не должно быть водораздела. И если выставить искусственную преграду, то это нарушит принцип работы механизма контроля за вытесняемым насилием. Мораль рабов сможет пересобраться в мораль господ. Хотя, обе насильственны, однако, первая предпочтительна для "контролирующих"...

#violence #Набоков

v5-Н2.
"С течением времени безопасных мест становилось все меньше, всюду проникало ласковое солнце публичных забот, и было так устроено окошечко в двери, что не существовало во всей камере ни одной точки, которую наблюдатель за дверью не мог бы взглядом проткнуть". Мир, описываемый Набоковым, прозрачный и профанный. Это мир дегенератов, за которыми установлена тем не менее слежка, как за кем-то непредсказуемым и опасным. Мир, в котором убийство происходит шутливо и демонстративно (то-есть то, за что раньше общество (государство) клеймилось антигуманным и тоталитарным) в произведении с легкой руки Набокова причудливо трансформирует общества 30х в их современные доппельгангеры. Только вот последние делают все то же, только с придурковатой улыбкой и предоставив смертникам возможность самим поучаствовать в своем убийстве. А "прозрачные" полые куклы за этим наблюдают через дыру в стене или дисплей своего гаджета.
"Цинциннат не спал, не спал, — нет, спал, но со стоном опять выкарабкался, — и вот опять не спал, спал, не спал, — и все мешалось, Марфинька, плаха, бархат, — и как это будет, — что? Казнь или свидание? Все слилось окончательно, но он еще на один миг разжмурился, оттого что зажегся свет, и Родион на носках вошел, забрал со стола черный каталог, вышел, погасло...".

#violence #Набоков

ф4-v6.
Склеивая Батая по кусочкам.
/«Человек сбежал из своей головы, как заключенный из тюрьмы», – говорится в тексте; предполагается, что в некоем временном плане это событие уже произошло. Однако же на последней странице журнала, рядом с картинкой и повыше технической информации об издании, можно прочесть ту же фразу, но уже в будущем времени: «...когда станет сердце человеческое огнем и железом, человек сбежит из своей головы, как заключенный из тюрьмы». Столкновение прошедшего и будущего времен этого глагола позволяет нам поставить вопрос о временном измерении этого события, очевидным образом связанного с уничтожением индивидуальности и, следовательно, с концептом сообщества.
Можно предположить, что оно происходит вечно, но в мифическом времени: человек уже сбежал от своей головы, но во время оно, и с тех пор это его изначальное жертвоприношение повторяется в историческом времени – или же, во всяком случае, должно повторяться. Будущее, таким образом, оказывается обосновано не прошлым, а ницшевским временем вечного возвращения./ - Алексей Зыгмонт. Святая негативность. Насилие и сакральное в философии Батая. - М.: Новое литературное обозрение, 2018. - 320 с.
...
/Может ли власть, бывшая до сих пор атрибутом одного человека или нескольких отдельных людей, принадлежать сообществу, не нарушав при этом положенного в его основу принципа отказа от индивидуальности? Как если бы Батай вдруг понял, что нельзя сделать так, чтобы головы, средоточия индивидуальной власти, никогда не было: ее следует отрубить. Сообщество не может быть просто безголовым: лишь обезглавленным./ - Там же.

Так, отдельные пассажи Батая позволяют нам переформатировать его идеи о сакральном и о насилии толпы - в идею о том, что насильственный акт цикличен. Если раньше имел место акт насильственной смены власти тирана - другим тираном (суть, жертвоприношение), то впоследствии произошла коллективизация жизни общества и власти, но жертвенный характер последней никуда не делся как абсолютной категории, а потому можно говорить о том, что "жертвоприношение повторяется в историческом времени", то-есть Постоянно.

#философия #violence

ф5-v7.
/Именно коррида как жертвенное, исполненное насилия и залитое солнцем зрелище, вплетающее зрителей в свое действо и соединяющее их друг с другом, становится для Батая одной из первых концептуальных метафор сообщения...Я разделяю понятие социологов: дабы Сакральное стало сакральным, оно должно смешиваться с Социальным. По моему мнению, чтобы это сталось, необходимо, чтобы это ощущалось другими, в сопричастии [communion] с другими./ - А. Зыгмонт. Пеньо К. (Лаура), Батай Ж. Сакральное.
...
Так, соединяя этот отрывок с ранее упомянутым цикличным характером акта жертвоприношения в безвременье, можно получить следующую идею: акт заполучения власти, и даже демократическим путем - это всегда инвестиция в цикл жертвоприношения, и если историческое кровавое действо смещения тирана тираном фактически устарело (все эти кровавые сцены междоусобной брани средневековья, братский клинок напитывается кровью брата и смертоносные войны удельных княжеств), то современные демократии устраивают не менее зрелищные электоральные корриды с заливаниями зеленкой и судебными делами на оппонентов. Без этого не работает социальный механизм, топливом для запуска которого является violence...

#философия #violence

Но если вся совокупность людей – или же, проще говоря, их совместное существование, - ВОПЛОТИЛАСЬ в одном существе – очевидно, столь же одиноком и заброшенном, как и эта самая совокупность – голова ВОПЛОЩЕННОГО превратится в поле битвы, жестокой – и столь исполненной насилия, что рано или поздно она разлетится на части.

Bataille G. La folie de Nietzsche / Acéphale, 1939.

Архетип пустыни в кино. Протестность пустыни и триумф смерти.

Как можно использовать пространство пустыни для реализации идейного замысла режиссёра? Недавно пересмотрел «Забриски Пойнт» Антониони и уже относительно давно (но что-то я точно помню) смотрел «Blanco en blanco» малоизвестного Тео Корта.

Так вот, у Антониони есть прекрасная сцена под не менее прекрасную музыку, сцена группового секса в эрозионном ландшафте-районе древних озер, которые давно как высохли. Марк и Дарья, а затем и ненавязчиво проникшие в кадр хиппи наполняют мертвое пространство «пустыни» жизнью, своими телами они дополняют песчаные холмы карьера. Примерно как Pink Floyd заполняют мертвые (в самом прямом смысле из всех возможных) Помпеи звуками своей психо(дели)логической музыки. Любимая многими финальная сцена фильма тоже происходит в пустынной местности и тоже сопровождается музыкой pf и, как вы наверное помните, в этой сцене фактически манифистируется новая жизнь, происходит символическое разрушение старого мира, где всем заправляют мужчины в костюмах, приходит новый пустынный мир, мир-коммуна, мир этической и экономической безосновательности. Светит выжигающее все старые формы жизнь солнце. Героиня идет навстречу этому светилу (гуру: см. Mel Lyman). Хорошо все это или плохо, doesn’t really matters.

В «Белом по белому» гг - фотограф, который добрался до Огненной Земли с целью отснять свадьбу богатого заказчика. До самого конца фотограф, как и любой представитель визуальной традиции, воспевающий эстетизм и как-будто даже осознанно смешивающий категории этического и эстетического, будет находиться в непримиримой оппозиции по отношению к вульгарному, жестокому, маскулинному миру местных колонистов. Однако в этом фильме побеждает животное начало, Беньяминовское насилие (т.к. в фильме оно сопряжено с понятием и проявлением власти как таковой). Огненная Земля с её столь же безжизненными и пустынными локациями как и в фильме Антониони растворяет убеждения героя, как отбеливатель растворяет грязевое серое пятно. Катарсис - фотограф становится режиссёром этого насильственного спектался. Отныне его снимки обнажают не эстетический корень человеческого, не нежное плечо молодой девушки, но извалянные в пустынной пыли трупы местных аборигенов, на которые в победной позе ставят ноги новые хозяева Огненной Земли.

для скуфов так же на дзене.