Приветствую вас, друзья!

С большим опозданием делюсь впечатлениями от длительного свидания с Ильёй, которое состоялось с 18 по 21 сентября.

Рано утром еду в Пензу. Туман, словно пришедший из Мордовии, преследует меня уже здесь. Он опустился плотным полотном, и даже свет фар приближающихся машин виден лишь на небольшом расстоянии. Но здесь это расстояние всё-таки намного меньше, чем то, которое мне приходилось преодолевать в Мордовии.

К лагерю я приезжаю первой. На улице ещё темно. В шесть утра играет гимн, чуть позже начинается зарядка. Я тоже делаю зарядку — только по другую сторону забора, заодно стараясь согреться.

Постепенно приезжают родственники других заключённых, у которых тоже запланированы длительные свидания. Время за разговорами летит быстрее.

Мы заходим на длительное свидание вместе с дядей Ильи. Илью приводят быстро, и вот мы уже все вместе: суетимся, накрываем на стол, наперебой стараемся рассказать друг другу обо всём, что накопилось.

Три дня, как обычно, пролетают очень быстро. Мне кажется, что с каждым разом — всё быстрее.

Всё как всегда: разговоры, обсуждения, попытки накормить друг друга как можно лучше. И всё это под музыку с Муз-ТВ, а если что-то заинтересует — под какой-нибудь фильм.

Илья, как всегда, передаёт всем огромный привет и благодарит за письма, внимание, заботу и поддержку. Я присоединяюсь к его словам.

Знаете, друзья, 18 октября исполняется девять лет, как мы находимся в заключении. Почему «мы»? Потому что я тоже сижу вместе с ним. Он не живёт — и я не живу. Я не могу вздохнуть полной грудью, не могу расслабиться. Я постоянно в напряжении, думаю о том, как он там.

Я живу от свидания к свиданию. И только в эти три дня могу выдохнуть и немного расслабиться: он рядом, и я спокойна.

Уже шесть лет я езжу на свидания, и с каждым разом мне всё сложнее и сложнее уходить самой, оставляя его там.

Я выхожу на улицу. Решёток больше нет, а он остаётся за ними. И я ничего не могу с этим сделать. Хочется кричать, биться во все двери, но понимаешь, что тебя никто не услышит. И даже не хотят слышать.

И вот я снова здесь, на «свободе», и мне приходится собирать себя по кусочкам. Потому что мне нельзя сломаться, нельзя унывать. Я, как всегда, говорю себе: «Ты не имеешь права сдаваться. Это пройдёт, это точно пройдёт».

И, конечно, благодаря ему я снова восстанавливаюсь. Сколько же в нём сил! Я благодарна ему за тот пример, который он подаёт мне. За его стойкость, за способность держаться и давать силы другим, даже самому находясь за решёткой.

И я понимаю, что не имею права унывать.

Я благодарна всем вам, друзья, за то, что всё это время вы рядом с нами. За ваши письма, за внимание, за то, что не забываете и поддерживаете.

И ещё я хочу попросить вас писать письма политзаключённым.

Мне самой порой бывает очень тяжело делиться с Ильёй новостями. Иногда я просто не могу их читать. Но ему новости необходимы. Поэтому я очень прошу вас: пишите, рассказывайте о том, что происходит, делитесь своими впечатлениями, мыслями, обычными повседневными историями.

Всё это очень нужно тем, кто находится за решёткой.

Мы, родственники, конечно, тоже стараемся рассказывать обо всём, что происходит снаружи. Но бывают моменты, когда даже не хочется открывать новостные ленты. Знаю, что и у вас так бывает.

Но если мы все вместе будем писать, наши близкие будут постоянно получать весточки с воли. А для них там это, пожалуй, самое важное — знать, что о них помнят, что жизнь продолжается и что они не остались одни.

Пожалуйста, пишите политзаключённым. Даже несколько строк могут значить очень много.