Бич вольнодумного студенчества: университетские инспектора и устав 1884 года

Василий Петрухин приехал покорять столичный Петербург. Несмотря на незнатное происхождение, он поступил на историко-филологическое отделение Императорского университета. Мечтал, выучившись, выправить бедственное положение больной матери.
В один из осенних вечеров Петрухин, полностью погружённый в свои мысли, не заметил проходящего мимо инспектора, которому по уставу он должен был оказать почести приложением руки к козырьку.
За это подающего надежды студента инспектор забраковал при рассмотрении выдачи государственной стипендии, не помогла даже справка о бедности.
Такой случай был типичным в эту пору, пору большого произвола университетских инспекторов.

Эпоха произвола

Университетская инспекция обладала широкими полномочиями -полицейскими функциями. В каждом университете её штат составляли:
-инспектор
-помощники инспектора
-субинспекторы
-педели.

Инспекторы имели право следить за в стенах учебного заведения и вне их. Для поездки в другой город студенту нужно было получить увольнительную в инспекции. Так же инспекторы следили за тем, что читают студенты, иногда проверяя их библиотечные билеты.

В качестве наказания за подозрительные интересы студента могли выгнать из общежития. Педели занимались более грязной работой: следили за соблюдением формы одежды, поведением студентов на занятиях и после них, проверяли посещаемость.

До 1905 года инспекция несла ответственность только перед попечителями учебного округа, минуя ректоров, открывая тем самым простор для произвола на местах.

«Сыск и шпионство царили в университетах, — пишет Наталья Яковкина, исследователь русской культуры. — В Казанском они проявлялись, кажется, в особо грубых формах. Там вводить устав 1884 года был назначен новый попечитель из ретивых директоров гимназий, некто Масленников. Приступив к вылавливанию из студенческой среды крамольников, Масленников нашел себе хорошего помощника в лице инспектора Потапова, который почти каждого студента почитал личным врагом»

Дореволюционная открытка начала XX века, высмеивающая бунташность студентов.

Мы все-таки рекомендуем учиться, а не бастовать.

Карикатура на русских студентов 1840-ых годов.

В 1730-ых годах при царствовании Анны Иоанновны в России был период засилья немецкого самовластья, прозванный «Бироновщиной». В это время выходцы из Германии имели всеобъемлющее влияние как на внешнюю, так и на внутреннюю политику, и образование не исключение.

В продолжавшем жить по инерции Академическом университете Петербурга почти вся профессура состояла из немцев, большинство студентов были так же немецкого происхождения, последовательно закрепляя за собой монополию на образование в России. Помимо этого, учеба для иностранцев была в разы легче как по учебной части (большое количество лекций на немецком языке) так и по материальной, что следует рассмотреть подробнее.

Ситуацию с государственной стипендией, сложившеюся в Академическом университете не иначе как дискриминацией не назовёшь. Умнейший русский студент В.Е.Адодуров, в 22 года написавший первую грамматику русского языка, получал 72 рубля в год, выплачиваемых ещё и нерегулярно, когда как всем иностранцам было положено по 200 рублей в год. На 1 рубль можно было купить: 100 куриц (живых), 8 овец, 4 пары сапог, 3000 килограмм ржаного хлеба.

Обрусение высшего образования в России активно начнётся только с бурной деятельностью М.В. Ломоносова.

#СтуденчествоВеликих

В затхлом небольшом кабинете, среди большого количества пылящихся на библиотечных полках книг, сидя за письменным столом сидел человек в сюртуке, который дотошно сверял написанные им слова кириллицей, заблаговременно перед тем им переведённые с латыни. Без деятельности этого невзрачного человека едва ли было возможна работа Академического университета.

Филипп Львович Анахин хотя и неизвестен для широкой публики, меж тем, занимался чрезвычайно важной вещью: переводом с латыни на русский для Академического университета.

Обучался он сначала в Славяно-греко-латинской академии. Уже в 1717 году Пётр посылает Анихина в Амстердам, а позднее в Прагу для изучения латыни и подготовки к переводческой деятельности. В год провозглашения Российской империи Анихин возвращается в Россию, где сразу же становится подканцеляристом при Синоде.

В 1726-1729 годах он учится в Петербургском университете Академии наук и занимается параллельно переводом латинских документов, в ходе чего внёс большой вклад в развитие переводческой деятельности России и самого русского литературного языка.

Ныне в университетах нет определённого дресс-кода, и очень зря, ведь это является важнейшей частью восприятия обществом (широко известны современные исследования, установившие связь между хорошим внешним видом и положительным восприятием окружающих)

Степан Румовский происходил из небогатой семьи священников, ему приходилось добиваться всего собственным умом. Но это рассказ не о личности Румовского, а о внешнем облике русского студента XVIII века. Так, при зачисления университет С. Румовского на его содержание были определены следующие расходы: суконный зеленый мундир, или кафтан, и того же цвета камзол и штаны: аршин сукна по 1 руб. 80 коп., шпага с портупеей 3 руб. 50 коп, шляпа гамбургская 1 руб, кошелек на полосы 1 руб. кровать с веревкою, деревинный стул и стол, сапоги, башмаки, чулки английские гарусные, всего 57 руб. 72 коп.

Смета содержала яркое описание внешнего облика студентов Петровского университета, одевать которых, по верному наблюдению М. И. Сухомлинова(историк студенчества), предписано было так, «как одеваются люди, имеющие доступ в образованное общество; самое звание студентов, по убеждению университетского начальства, давало право на внимание к ним и хороший прием в обществе».

Смета расходов на зачисленного студентом С. Румовского позволяет заключить, что студенты Петровского университета были одеты в зеленый кафтан, при шпаге, а головной убор состоял не только из форменной шляпы, но включал также «кошелек на волосы, который был в большой моде между тогдашними петиметрами».

Школа Феофана Прокоповича, основанная на набережной реки Карповки в Петербурге, первая половина XVIII века.

Многие выпускники этой школы позднее станут студентами первого в России университета.

Сдача экзаменов в первом русском университете

Уже в XVIII веке экзамены были основным средством проверки знаний в Петербургском университете. Проводились они с участием членов академического собрания(органа профессуры) и носили аналитический характер. И можно только задаться вопросом, настолько же лихорадочно студенты XVIII века пытались выучить весь курс лекций за ночь перед экзаменом, как многие из нас, и удавалось ли студентам пользоваться спасительными шпаргалками.

Согласно регламенту, проходить экзамен обязывался каждый студент:

«По указу императорского величества, - подчеркивается в протоколе собрания академиков от 19 октября 1752 г., представленному в собрание из академической канцелярии, предписывается, чтобы был устроен экзамен в университете в присутствии всех и каждого в отдельности профессоров академии; проведя экзамен, нужно будет передать канцелярии доклад об успехах студентов. Академики решили, что указанный экзамен надлежит начать на следующей неделе».

Но, согласно специальному распоряжению, экзамены по тем или иным причинам могил проводиться индивидуально для студента. Причём, расписание экзаменов не было постоянным, а, примерно как и сейчас, зависело от конца курса лекций.

Однако, экзамены проводились не только для проверки знаний, усвоенных за лекционный курс студентом, но и определения способности конкретного студента к той или иной науке, на основе чего ему определяли курс лекций. Окончание учебной деятельности студента естественных наук лежало в предоставлении научно-технической работы, у гуманитариев же это была сдача диссертации. Успехи студентов отмечались в отзывах и аттестатах. Типовой заметкой о зачёте являлась следующая запись:

31 октября 1757 г. «проэкзаменован студент Василий Крамаренков, о котором Попов свидетельствует, что он достиг немалых успехов в латинском и немецком языке, а из математики знает очень мало».

В конце обучения студенты ещё сдавали и выпускные экзамены, на основании которых президент Академии распределял их на те или иные должности: от государственных до научно-педагогических.

С современными относительно либеральными порядками то, что написано ниже, едва ли сравнится.

В Петербургском академическом университете существовала особая шкала студенческих наказаний, которой был посвящен целый шестой параграф в университетском регламенте 1747 года «ослушание главной команде академической или какое-либо непочтение», за что нерадивого студента предлагалось отправлять в карцер «на хлеб и на воду», а за более важные проступки до резолюции академической канцелярии «отдавать под караул».

За непосещение лекций и невыполнение университетских заданий студентам предписывалось надевать штрафные серые кафтаны вместо мундиров, и для чего «при университете иметь нарочно сделанные 5 серых кафтанов и смотреть, чтоб штрафованные в серых кафтанах такоже лекций публичных никак не пропускали».

#СтуденчествоВеликих

Летом 1874 года инженер Александр Лодыгин получил патент за номером 1619 на лампу накаливание. Ранее академик Василий Петров открывает электрический дуговой разряд в 1802 г. Но этих изобретений, как и дальнейшей электрофикации России, не могло быть без выпускника Петербургского Академического университета Антона Алексеевича Барсова, подарившего русской физике обилие научной терминологии.

Проучившись в Славяно-греко-латинской академии и Академической гимназии, во время учебы в которой удостоился характеристики «редкого образца математического гения», он поступает в Академический университет, где его обязуют «слушать лекции философии, обучаться живым языкам и заниматься переводом ученых сочинений, которых на русском языке немного».

Во время обучения он как раз и переводит работу физика Рихмана «Рассуждение об указателе электричества и о пользовании им при исследовании явлений искусственного и естественного электричества», что обогащает русский язык новой физической терминологией. Также он занимается переводом научных работ про микроскопы, что вносит вклад в развитие русской биологической школы.

Выпустившись из университета, разносторонний студент становится преподавателем в новообразованном Московском университете, на открытие которого он красноречиво скажет следующие слова:
«Неправильно думать, что мы учимся наукам для наук», и объяснил, что «учение рождает в нас справедливые мысли и рассуждения» и с его помощью можно рассеять «невежества тьму, в которой мы рождаемся, и истребить те предрассуждения, которые к нам от худого воспитания прилепляются».

Здание Сухаревой башне в Москве

В XVIII веке в ней располагалась школа математических и навигацких наук, кузница военных и инженерных кадров, предшественница всей современной системы инженерно-технического образования.

Судьба нерадивых студентов в XVIII веке

Под влиянием Ломоносова в Петербургском Академическом университете сложилась система строго контроля посещаемости занятий как профессоров, так и обычных студентов. Следил за этим назначаемый на специальную должность педеля человек, который записывал время прихода и ухода преподавателей и студентов. В обязанности педеля также входило проверять классы на наличие учеников, соблюдение порядка и чистоты в помещениях.

Учителей и студентов же, что без заблаговременного предупреждения прогуляли занятия, надлежало записывать в журнал, который передавался наверх в Канцелярию еженедельно. При этом, учитель должен был прийти за полчаса до начала занятия.

О судьбе нерадивых студентов ярко свидетельствует история студентов Афанасия Лобысевича и Семена Девовича, которые получали по 48 рублей в год, что сумма немаленькая, с 1754 по год отчисления 1760. Причина значилась как «хождения от давнего времени не имели».

Решение на их счёт звучало грозно: «оных студентов Лобысевича и Девовича за нехождение их на профессорские лекции из Университета академического выключить и более не числить и жалованье им за май месяц не давать и для определения в другую команду, куда пожелают, дать им апшиты, а казенные книги и прочие вещи, буде что было дано, у них отобрать, о чем господину профессору Модраху послать ордер».

Панорама стрелки Васильевского острова, где располагались университетские здания, в последней четверти XVIII - первой четверти XIX века.

Удивительно, но возможность прослушивать лекции по предпочитаемым предметам в России у студентов появилась не сразу, а борьба за это право стала камнем преткновения между преимущественно немецкой канцелярией Петербургской Академии и Михаилом Васильевичем Ломоносовым.

По меткому выражению Ломоносова, канцелярия состояла «из людей мало сведущих, но требующих, чтобы их за ученых почитали». Активный конфликт произошёл после составления Канцелярией нового университетского расписания, учитывающего только мнение профессуры.

В ходе активного противостояния под давлением Ломоносова в положении о расписании появились следующие слова о посещении студентами лекций: «к какой кто науке больше способен и охоту имеет».

Впоследствии, после 1758 года, времени личного руководства учебной частью, Ломоносов предоставлял студентам право слушать лекции лишь по той специальности, в которой «каждый по склонности и силам своим мог бы напоследок надлежаще оказать отечеству успехи».

Для выяснения склонностей студентов провели целый опрос, разделивший универсантов на три равночисленных группы: интересующихся физико-математическими науками, медициной/ботаникой и историей/филологией.

Зарождение автономии студенческой корпорации

Мы начинаем знакомить вас с основанием студенческих организаций и клубов в России.

Дошедшие до нас сведения свидетельствуют о том, что в предшественнице Санкт-Петербургского императорского университета, Учительской семинарии,во второй половине XVIII века уже начинают формироваться студенческие организации с ориентацией на европейский опыт.

С разрешения администрации 10-20 студентов объединялись в так называемые «товарищества» во главе с избираемым старшим, которому обязаны были подчиняться все студенты. Все межличностные конфликты, споры и неурядицы решались посредством решения старшего в товариществе, что означает допущение инициативы в студенческом коллективе со стороны администрации.

Продолжая тему пути на учёбу, позволим себе подробно описать как добирались до университета преподаватели и студенты в XVIII веке и с какими трудностями они справлялись.

Вследствие неразвитости городского транспорта, до места учёбы приходилось добираться на частных плотах через Неву. Особо опасным был переход при вскрытии реки и таянии льдов, которые на большой скорости, носимые течением, мешали перебираться с одного берега на другой.

Эта проблема стала настолько существенной, что университетскому руководству в лице Ломоносова потребовалось издать целый указ в 1757 году, по которому преподавателям и ученикам во избежание пропуска занятий на период вскрытия реки предписывалось пребывать на Васильевском острове, а вышеописанное природное обстоятельство «от них в отговорку принято не будет».