«Православной свекрови не нравилась “нерусская” невестка — “мамбетка”, как она говорила. Она волновалась за то, как будут выглядеть внуки. Спрашивала меня, не бывала ли я раньше замужем и нет ли у меня детей. “Ваши рано замуж выходят”, — поясняла она, имея в виду, видимо, азиатов».

Девятое августа — день коренных народов мира. «Вёрстка» вместе с Феминистским антивоенным сопротивлением публикует текст о том, как представительницам разных этносов живётся в «многонациональной России».

Принудительная запись в казахи, стереотипы о «спустившихся с гор», лишение права голоса из-за «нерусской» внешности — в историях героинь.

Читать на сайте с VPN

Подписывайтесь на «Вёрстку» @svobodnieslova и читайте наши материалы первыми

🔥 Настоящий шедевр документального кино: борьба с бразильскими браконьерами в редком экспериментальном жанре vérité

«Территория» («Territory») поднимает не столь частые для современного кинематографа вопросы социального и экономического характера. Коренные жители Амазонки – народ Уру-Эу-Вау-Вау (Uru-eu-wau-wau), годами делят свою землю с не самыми доброжелательными соседями. Грустная история про незаконную рубку священного для местных леса, убийства и насилие, – и всё это глазами самих индейцев и даже непосредственных участников жестокого противостояния.

📌 К посту прикрепил трейлер. А для заинтересовавшихся – мой текст по мотивам статьи The New York Times.

🔥 Их осталось немного: почему всё меньше коренных остаются кочевать в тундре?

Все предположения в этом посте основываю на недавно вышедшем интервью сотрудника Научного центра изучения Арктики Константина Филанта. Большинство перечисленных им закономерностей подтверждаются и моим собственным опытом.

❗️ Основная причина одна, и она довольно простая – стремление к лучшим и более комфортным условиям жизни. Ощущение безопасности – настоящая привилегия в суровых условиях тундры. «Чтобы жить хорошо, на каждого члена семьи должно быть не меньше 114 оленей. То есть если в семье семь человек, то нужно иметь не меньше 800-1000 голов», – констатирует Филант. И он прав. Большинство семей фактически выживает – и зачастую как раз за счет поддержки государства.

Как следствие, воспитывать своих детей коренные желают в селах или городах, где, помимо базовых удобств, можно найти простую по функционалу работу и дать детям неплохое образование. А для девушек из числа местных – это шанс удачно выйти замуж и не быть вынужденной кочевать в тяжелых условиях вместе с мужем.

‼️ Другая важная причина – существующая уже довольно давно система интернатов. Детей в юном возрасте увозят от семей и помещают в городскую среду. Со временем родной чум и кочующие стада оленей превращаются в далекое смутное воспоминание. И кто из них решит вернуться в тундру после стольких лет? Единицы.

💬 «Все тундровики, конечно, не переедут. Хотя процесс этот будет неизбежно нарастать. Сохранится и оленеводство. Только формы его трансформируются. Сегодня есть немало оленеводов, которые живут и работают в городе или поселке, но у них есть животные, которых пасут родственники в общем стаде. Традиционный образ жизни не умрет еще и потому, что сегодня они работают в городе, а завтра едут в тундру помогать родственникам или рыбачить», – резюмирует Филант.

Ну да, пора бы уже и за золотодобытчиков в Хакасии взяться. Ждём ⏰

#отподписчика

Ещё одно утраченное достояние

Где-то далеко в Хабаровском крае – здесь уже нет ни дорог, ни сел, когда-то жили орочи. Как верно замечает автор, и в XX веке их оставалось немного. А сейчас былых охотников, бродивших по безлюдным землям, днём с огнём не сыщешь.

Интересно, что запрос на возрождение родного языка исходит именно от городской интеллигенции, причём не только орочей. Правда, как восстановить почти утраченный язык, вопрос отдельный и довольно сложный. Одного желания недостаточно.

А авторы – молодцы. Даже отдельный ролик про орочей сняли. Посмотрите🙏🏻

🧊 Российская Арктика переживает сейчас по-настоящему непростые времена

Прежде всего, в демографическом плане. Да и не только российская – Аляска, Гренландия, Исландия, северные территории Норвегии, Швеции и Финляндии. Общие закономерности, характерные для нынешнего демографического перехода, дают о себе знать и в случае с арктическим регионом. Старение населения, гендерная разбалансировка и, самое главное, миграция, – простые составляющие грустного тренда убыли населения и, как следствие, утраты традиционного образа жизни.

⛓ Внимательно следим за простой причинно-следственной связью. Резкие климатические изменения последнего десятилетия (глобальное потепление, таяние вечной мерзлоты и т.п.) усугубляют и без того непростые условия жизни на просторах вечно холодной и не слишком дружелюбной Арктики. Устойчивая тенденция с начала века по настоящее время такова, что сельские жители мигрируют в административные центры и крупные районные поселения. А те, кто некогда проживали в тех самых региональных столицах, переезжают в другие регионы и города уже федерального масштаба.

Основных проблем здесь две. Прежде всего, это возросшее давление на социальную инфраструктуру. Арктика, наряду со многими другими российскими регионами, демонстрирует низкую плотность населения и слабую социальную инфраструктуру. То есть люди бегут из т.н. rural areas в города в поисках более комфортной жизни – от базовых удобств до образовательных и карьерных возможностей. Однако даже относительно крупные города российской Арктики не могут похвастаться качественным образованием, доступной медпомощью и хорошими дорогами. А дополнительный приток мигрантов бьет по остаткам роскоши еще сильнее.

Вторая проблема – и она уже имеет куда более прямое отношение к коренным, это разрушение традиционного (кочевого) образа жизни. Помимо причин социального и личного характера, как показывает статистика, чаще всего мигрируют именно женщины. И не в последнюю очередь, в поисках жениха и лучшей жизни для будущих детей. В свою очередь, это порождает значительную нехватку невест в селах и стойбищах, где остаются, в основном, мужчины.

📌 О тех мерах, что пытается предпринять государство для повышения привлекательности региона и сокращения оттока населения, расскажу в следующем посте.