Саша Черный. НЕДЕРЖАНИЕ

У поэта умерла жена...
Он ее любил сильнее гонорара!
Скорбь его была безумна и страшна –
Но поэт не умер от удара.

После похорон пришел домой – до дна
Весь охвачен новым впечатленьем
И, спеша, родил стихотворенье:
«У поэта умерла жена».

<1909>

Саша Черный. АВГИЕВЫ КОНЮШНИ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НЕДОРАЗУМЕНИЕ

Она была поэтесса,
Поэтесса бальзаковских лет.
А он был просто повеса –
Курчавый и пылкий брюнет.

Повеса пришел к поэтессе,
В полумраке дышали духи,
На софе, как в торжественной мессе,
Поэтесса гнусила стихи:

«О, сумей огнедышащей лаской
Всколыхнуть мою сонную страсть.
К пене бедер, за алой подвязкой
Ты не бойся устами припасть!

Я свежа, как дыханье левкоя...
О, сплетем же истомности тел!»
Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел.

Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела...

С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлек.
Но визгливо-вульгарное: «Мавра!!»
Охладило кипучий поток.

«Простите... – вскочил он. – Вы сами...»
Но в глазах ее холод и честь:
«Вы смели к порядочной даме,
Как дворник, с объятьями лезть?!»

Вот чинная Мавра. И задом
Уходит испуганный гость.
В передней растерянным взглядом
Он долго искал свою трость...

С лицом белее магнезии
Шел с лестницы пылкий брюнет:
Не понял он новой поэзии
Поэтессы бальзаковских лет.

<1909>

Саша Черный. АВГИЕВЫ КОНЮШНИ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НЕМЕЦКИЕ СТУДЕНТЫ

В Европе студенты политикой
не занимаются.
(Из реакционных прописей)

Студенты-корпоранты,
Лихие господа!
В науках обскуранты,
Но рыцари всегда.
Все Карлы, Францы, Фрицы –
Традиции рабы:
Изрублены их лица,
Изранены их лбы.
Но пылкая отвага –
Мишурная гроза:
Щадит стальная шпага
И сердце, и глаза.
Здесь колют только в рожу.
Что рожа? Ерунда!
Зашьют проворно кожу –
Ступай себе тогда.
Так «честь» защитив мило,
Дуэльный скоморох
Врага целует в рыло
Под общий дружный «Hoch!»*.
Потом, забинтовавшись,
К фотографу идут,
А после, нализавшись,
Опять друг друга бьют.

<1908>
__________
*«Ура!» (нем.).

Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ

#черный

Саша Черный. НЕМЕЦКИЙ ЛЕС

Улитки гуляют с улитками
По прилизанной ровной дорожке,
Автомат с шоколадными плитками
Прислонился к швейцарской сторожке.

Солидно стоит под осиною
Корзинка для рваной бумаги,
Но, смеясь над немецкой рутиною,
В беспорядке сбегают овраги.

Воробьи сидят на орешнике,
Соловьи на толстых каштанах,
Только вороны, старые грешники,
На березах, дубах и платанах.

Сладок запах от лип расцветающих!
Но под липами желтые столики –
Запах шницеля тянет гуляющих
В ресторацию «Синего Кролика».

Возле башни палатка с открытками:
Бюст со спицами спит над салфеткой.
И опять с шоколадными плитками
Автомат под дубовою веткой.

Через метр скамейки со спинками,
С краткой надписью: «Только для взрослых».
Хорошо б «для блондинов с блондинками»,
«Для высоких» – «худых» – «низкорослых»...

Миловидного стиля уборная
«Для мужчин» и «для дам». А для галок?
На орешнике надпись узорная:
«Не ломать утесов и палок».

Не заблудишься! Стрелки торчащие
Тянут кверху, и книзу, и в стороны.
О, свободно над лесом парящие
Бездорожные старые вороны!..

Озираясь, блудливой походкою,
Влез я в чащу с азартом мальчишки.
Потихоньку пошаркал подметкою
И сорвал две еловые шишки.

<1910>

Саша Черный. У НЕМЦЕВ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ

Адам молчал, сурово, зло и гордо,
Спеша из рая, бледный, как стена.
Передник кожаный зажав в руке нетвердой,
По-детски плакала дрожащая жена...

За ними шло волнующейся лентой
Бесчисленное пестрое зверье:
Резвились юные, не чувствуя момента,
И нехотя плелось угрюмое старье.
Дородный бык мычал в недоуменье:
«Ярмо... Труд в поте морды... О, Эдем!
Я яблок ведь не ел от сотворенья,
И глупых фруктов я вообще не ем...»
Толстяк баран дрожал, тихонько блея:
«Пойдет мой род на жертвы и в очаг!
А мы щипали мох на триста верст от змея
И сладкой кротостью дышал наш каждый шаг...»
Ржал вольный конь, страшась неволи вьючной,
Тоскливо мекала смиренная коза,
Рыдали раки горько и беззвучно,
И зайцы терли лапами глаза.
Но громче всех в тоске визжала кошка:
«За что должна я в муках чад рожать?!»
А крот вздыхал: «Ты маленькая сошка,
Твое ли дело, друг мой, рассуждать...»
Лишь обезьяны весело кричали, –
Почти все яблоки пожрав уже в раю, –
Бродяги верили, что будут без печали
Они их рвать – теперь в ином краю.
И хищники отчасти были рады:
Трава в раю была не по зубам!
Пусть впереди облавы и засады,
Но кровь и мясо, кровь и мясо там!..

Адам молчал, сурово, зло и гордо,
По-детски плакала дрожащая жена.
Зверье тревожно подымало морды.
Лил серый дождь, и даль была черна...

<1910>

Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НЕТЕРПЕЛИВОМУ

Не ной... Толпа тебя, как сводня,
К успеху жирному толкнет,
И в пасть расчетливых тенет
Ты залучишь свое сегодня.

Но знай одно – успех не шутка:
Сейчас же предъявляет счет.
Не заплатил – как проститутка,
Не доночует и уйдет.

<1910>

Саша Черный. АВГИЕВЫ КОНЮШНИ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НИРВАНА

На сосне хлопочет дятел,
У сорок дрожат хвосты...
Толстый снег законопатил
Все овражки, все кусты.

Чертов ветер с хриплым писком,
Взбив до неба дымный прах,
Мутно-белым василиском
Бьется в бешеных снегах.

Смерть и холод! Хорошо бы
С диким визгом взвиться ввысь
И упасть стремглав в сугробы,
Как подстреленная рысь...

И выглядывать оттуда,
Превращаясь в снежный ком,
С безразличием верблюда,
Занесенного песком.

А потом – весной лиловой –
Вдруг растаять... закружить...
И случайную корову
Беззаботно напоить.

<1911>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НОВАЯ ИГРА

Чахлый классный надзиратель
Репетирует ребят:
Бабкин, черт, стоишь, как дятел!
Грудь вперед, живот назад...
Смирно! Смирррна!! Не сморкайся,
Индюки, ослиный фарш!
Ряды вздвой! Не на-кло-няйся.
Б е г  н а  м е с т е. Бегом... аррш!!
Спасский, пояса не щупай!
Кто на правом фланге ржет?
За-пи-шу! В строю, как трупы, –
Морду выше, гррудь вперред!
Ать-два, ать-два, ать-два... Лише!
Заморился... Ать-два, ать!
Сундуков – коленки выше,
Бабкин – задом не вилять!
Не пыхтеть, дыши ровнее,
Опускайся на носки,
Локти к телу, прямо шеи...
Не сбивайся там с доски!
Ать-два, ать... Набей мозоли!
Что?! Устал? Не приставай...
Молодчаги! Грянем, что ли...

      Запевала, запевай:
      «Три деревни, два села,
      Восемь девок – один я,
      Куды де-эвки, туды я!»

<1910>

Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НОВАЯ ЦИФРА. (1910)

Накрутить вам óбразов, почтеннейший?
Нанизать вам слов кисло-сладких,
Изысканно гадких
На нити банальнейших строф?
Вот опять неизменнейший
Тощий младенец родился,
А старый хрен провалился
В эту... как ее?.. В Лету.

      Как трудно, как нудно поэту!..
      Словами свирепо-солдатскими
      Хочется долго и грубо ругаться,
      Цинично и долго смеяться, –
      Но вместо того – лирическо-штатскими
      Звуками нужно слагать поздравленье,
      Ломая ноги каждой строке,
      И в гневно-бессильной руке
      Перо сжимая в волненье.

Итак: с Новою Цифрою, братья!
С весельем... то бишь, с проклятьем –
Дешевым шампанским,
Цимлянским,
Наполним утробы.
Упьемся! И в хмеле, таком же дешевом,
О счастье нашем грошовом
Мольбу к Небу пошлем,
К Небу прямо в серые тучи:
Счастья, здоровья, веселья,
Котлет, пиджаков и любовниц,
Пищеваренье и сон –
Пошли нам, серое Небо!..

      Молодой снежок
Вьется, как пух из еврейской перины.
      Голубой кружок –
(To-есть луна) такой смешной и невинный.
      Фонари горят
И мигают с усмешкою старых знакомых.
      Я чему-то рад
И иду вперед беспечней насекомых.
      Мысли так свежи,
Пальто на толстой подкладке ватной,
      И лучи-ужи
Ползут от глаз к фонарям и обратно...

      Братья! Сразу и навеки
      Перестроим этот мир.
      Братья! Верно, как в аптеке:
      Лишь любовь дарует мир.
      Так устроим же друг другу
      С Новой Цифрой новый пир –
      Я согласен для начала
      Отказаться от сатир!

Пусть больше не будет ни глупых, ни злобных,
Пусть больше не будет слепых и глухих,
Ни жадных, ни стадных, ни низко-утробных –
Одно лишь семейство святых...
………………………………………………

      Я полную чашу российского гною
      За Новую Цифру, смеясь, подымаю!
      Пригубьте, о братья! Бокал мой до краю
      Наполнен ведь вами – не мною.

      <1910>

Саша Черный. ВСЕМ НИЩИМ ДУХОМ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НОЧНАЯ ПЕСНЯ ПЬЯНИЦЫ

                                Темно...
Фонарь куда-то к черту убежал!
                                Вино
Качает толстый мой фрегат, как в шквал...
                                Впотьмах
За телеграфный столб держусь рукой.
                                Но, ах!
Нет вовсе сладу с правою ногой –
                                Она
Вокруг меня танцует – вот и вот...
                                Стена
Все время лезет прямо на живот.
                                Свинья!!
Меня назвать свиньею? Ах, злодей!
                                Меня,
Который благородней всех людей?!
                                Убью!
А впрочем, милый малый, Бог с тобой –
                                Я пью,
Но так уж предназначено судьбой.
                                Ослаб...
Дрожат мои колени – не могу!
                                Как раб,
Лежу на мостовой и ни гу-гу...
                                Реву...
Мне нынче сорок лет – я нищ и глуп.
                                В траву
Заройте заспиртованный мой труп.
                                В ладье
Уже к чертям повез меня Харон...
                                Adieu!*
Я сплю, я сплю, я сплю со всех сторон...

<1909>
________
*Прощайте (фр.).

Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НОЧНЫЕ ЛАМЕНТАЦИИ

Ночь идет. Часы над полкой
Миг за мигом гонят в вечность.
За окном бормочет ветер,
Безответственный дурак...
Хоть бы дьявол из камина
В этот час пустынный вылез, –
Чем гонять над Сеной тучи,
Головой ныряя в мрак...
Я б ему, бродяге злому,
Звонко «Демона» прочел бы –
И зрачки б его сверкали,
Как зарницы, из-под век.
Нет – так нет. Паркет да стены,
Посреди коробки тесной,
Словно ерш на сковородке,
Обалделый человек...
Перед пестрой книжной полкой
Все качаешься и смотришь:
Чью бы тень из склепа вызвать
В этот поздний, мутный час?
Гейне – Герцена – Шекспира?
Но они уж все сказали
И ни слова, ни полслова
Не ответят мне сейчас.
Что ж в чужой тоске купаться?
И своя дошла до горла...
Лучше взять кота под мышку
И по комнате шагать.
Счастлив ты, ворчун бездумный,
Мир твой крохотный уютен:
Ночью – джунгли коридора,
Днем – пушистая кровать.
Никогда у лукоморья
Не кружись, толстяк, вкруг дуба, –
Эти сказки и баллады
До добра не доведут...
Вдруг очнешься: глушь и холод,
Цепь на шее все короче,
И вокруг кольцом собаки...
Чуть споткнешься – и капут.

1931

Саша Черный. ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НОЧЬЮ


I

Сквозь сосны – россыпь звездных гнезд...
Дневным, замученным глазам
Так чужд бесстрастный холод звезд –
Ночной, неведомый Сезам.
Кружись, слепая карусель,
В угрюмой вечности своей!
Мне здесь моя земная щель
В стократ уютней и милей...
Вот лампа ярче вечных звезд
Цветет в окне, в лесной глуши,
В смолистой чаще пискнул дрозд,
Качнулись сонно камыши,
Над чашкой чая светлый пар,
Легко вздохнул морской прибой,
И как тепло дудит комар
В свой жизнерадостный гобой...
Как волк, смотрю я в звездный мрак,
В пустое, мертвое Ничье,
Вот стол, вот лампа, вот табак,
Вот сердце теплое мое...


II

В час ночи в комнату ко мне
Забрел бродячий кот.
Шершавым призраком в окне
Раскрыл, зевая, рот
И спрыгнул вниз... В лесу ни зги,
Зияет глухо дверь.
Зачем ты трешься у ноги,
Бездомный, глупый зверь?
Вот в блюдце козье молоко.
Питайся, друг рябой...
Но он вздыхает глубоко.
Не хочешь? Бог с тобой.
Над лампой вьется и трещит
Ночная стрекоза...
Кот вскинул голову, урчит
И смотрит мне в глаза:
«Шагами комнаты не мерь
И не смотри в кусты –
К тебе пришел за лаской зверь
Из черной пустоты».
Ну что ж, пободрствуем вдвоем,
Мне тоже не до сна.
Понюхай книжку, попоем,
Покурим у окна...
Урчит и просит – хвост клюкой,
Спина, как гибкий вал...
И я взволнованной рукой
Бродягу приласкал.

1929

Саша Черный. ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НЯНЬКА (Лубок)

Где барчук? Удрал к реке
Покачаться в челноке...
Подобрав свои оборки,
Нянька села на пригорке,
С треском семечки грызет
И облизывает рот.
Молода: шестнадцать лет,
Груди рвутся за корсет,
Ноги – две литых колонны,
Глазки серенькие сонны,
Лоб в кудряшках, бант – в аршин,
Циферблат, как красный блин,
Пухлый нос в густых веснушках,
Два кольца трясутся в ушках...
Пропотела, пропеклась,
И, зевая, как карась,
Разлеглась шуршащей тушей
Под тенистой дикой грушей.

* * *

Затаив в восторге дух,
Смотрит, вытянувши шею,
На прекрасную Цирцею
Из-за ясеня пастух.
Пять коров ушло в овес –
Он не видит и не слышит,
Ветер ясень с ним колышет,
Словно он к стволу прирос…
«Вот так Питер! Ай да ну!»
А в запрошлую весну,
Как он хлопал на гумне
Эту Дуню по спине!..

<1912>
<1923>

Саша Черный. РУССКАЯ ПОМПЕЯ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Константин Бальмонт. НА БАШНЕ

После лютиков весною,
Чуть зима падет на крыши,
Вновь себе я мыслью строго
Замок строгий, выше, выше.

Там, на башне одинокой,
Жду под Солнцем смерти света,
Говорю я с Тьмой стоокой,
Жду от Полночи ответа.

После ласковых блужданий,
Между легких горных склонов,
Я опять хочу рыданий
Человеческих циклонов.

И тогда мне знать отрада,
Что придет еще Аттила,
Что жива страстей громада,
И не вычерпана сила.

Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА ВЕРШИНЕ

Я в горы ушел до рассвета: –
Все выше, туда, к ледникам,
Где ласка горячего лета
Лишь снится предвечным снегам, –

Туда, где холодные волны
Еще нерожденных ключей
Бледнеют, кристально-безмолвны,
И грезят о чарах лучей, –

Где белые призраки дремлют,
Где Время сдержало полет,
И ветру звенящему внемлют
Лишь звезды, да тучи, да лед.

Я знал, что века пролетели,
Для сердца Земля умерла.
Давно возвестили метели
О гибели Блага и Зла.

Еще малодушные люди
Цепей не хотели стряхнуть.
Но с думой о сказочном чуде
Я к Небу направил свой путь.

И топот шагов неустанных
Окрестное эхо будил,
И в откликах звучных и странных
Я грезам ответ находил.

И слышал я сагу седую,
Пропетую Гением гор,
Я видел Звезду Золотую,
С безмолвием вел разговор.

Достиг высочайшей вершины
И вдруг мне послышался гул: –
Домчавшийся ветер долины
Печальную песню шепнул.

Он пел мне: «Безумный! безумный!
Я – ветер долин и полей,
Там праздник, веселый и шумный,
Там воздух нежней и теплей».

Он пел мне: «Ты ищешь Лазури?
Как тучка растаешь во мгле!
И вечно небесные бури
Стремятся к зеленой Земле».

«Прощай!» говорил он. «Хочу я
К долинам уйти с высоты, –
Там ждут моего поцелуя,
Там дышут живые цветы.

У каждого дом есть уютный,
Открытый дневному лучу.
Прощай, пилигрим бесприютный,
Спешу... Убегаю... Лечу!»

Все смолкло. Снега холодели
В мерцаньи вечерних лучей.
И крупные звезды блестели
Печалью нездешних очей.

Далекое Небо вздымалось,
Ревнивую тайну храня.
И что-то в душе оборвалось,
И льды усыпили меня.

Мне чудилось: Колокол дальний
С лазурного Неба гудел,
Все тише, нежней и печальней, –
Он что-то напомнить хотел.

И, видя хребты ледяные,
Я понял в тот призрачный миг,
Что, бросив обманы земные,
Я правды Небес не достиг.

Константин Бальмонт. В ЦАРСТВЕ ЛЬДОВ (Сб. ТИШИНА)

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА ГРАНИ

Блаженно, став на грань предела,
Не жаждать больше ничего.
Ты так красиво опьянела
От приближенья моего.

Сейчас последняя завеса
Совсем растает между нас.
О, как красиво в храме леса,
Неповторяемости час!

Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЕ СВЯТКИ (Сб. ПТИЦЫ В ВОЗДУХЕ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА ГРАНИ

Я держу себя на грани
Обольстительных безумий,
В нежно-радужном тумане,
Между волн, в поющем шуме.

В гуле тающих веселий,
Бросив мысль во власть зарницы,
Я в лазурной колыбели,
Я в чертоге Райской птицы.

Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА ДАЛЬНЕМ ПОЛЮСЕ

На дальнем полюсе, где Солнце никогда
Огнем своих лучей цветы не возрощает,
Где в мертвом воздухе оплоты изо льда
Безумная Луна, не грея, освещает, –

В пределах Севера тоскует Океан
Неумирающим бесцельным рокотаньем,
И, точно вспугнутый, крутится ураган,
И вдаль уносится со вздохом и с рыданьем.

На дальнем полюсе, где жизнь и смерть – одно,
Момент спокойствия пред вечером подкрался: –
Все было ярким сном лучей озарено,
И только Океан угрюмо волновался.

Но вот застыл и он. Была ясна вода,
Огнистая, она терялася в пространстве,
И, как хрустальные немые города,
Вздымались глыбы льдов – в нетронутом убранстве.

И точно вопрошал пустынный мир: «3а что?»
И красота кругом бессмертная блистала,
И этой красоты не увидал никто,
Увы, она сама себя не увидала.

И быстротечный миг был полон странных чар, –
Полуугасший день обнялся с Океаном.
Но жизни не было. И Солнца красный шар
Тонул в бесстрастии, склоняясь к новым странам.

Константин Бальмонт. ЗА ПРЕДЕЛЫ (Сб. В БЕЗБРЕЖНОСТИ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА ДОНУ

Это было на Дону, на Дону,
Вот уж третью я весну не усну.
И к чему ж я буду спать, буду спать?
Сирота нашел Отца, встретил Мать.
Там на тихом на Дону – Царский Дом,
Я пришел в пути своем в Царский Дом.
А при Доме этом сад, нежный сад,
И горит, да не сгорит, там закат.
И горит, который год, там восход,
Хоть считай, хоть не считай, спутан счет.
И, как тайна, по древам светит Храм,
Все листы-цветы, как свечи, светят там.
И со всех там сторон слышен звон,
Из каких колоколец льется он?
Из златых колоколец, иль сердец?
Где начало этой песни, где конец?
И от птиц исходит глас, столь певуч,
Что во церкви там пробил быстрый ключ.
Ключ запел, закипел, побежал,
В синем Море, на просторе, пенный вал.
Я глядел, поглядел, стал я бел,
Я с ключом над цветком звонко пел.
Чудеса. Небеса – мой Отец,
Мать-Земля – моя Мать наконец.
У Отца – два венца на челе,
Злат венец, бел венец, свет во мгле.
Мать мою он в смарагды одел.
Я пою. Или вечно я пел?

Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЙ ВЕРТОГРАД. Слова поцелуйныe. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА КАМНЕ СОЛНЦЕВОМ

На Камне солнцевом сидит Заря-Девица,
Она – улыбчивая птица,
В сиянье розовом широко-длинных крыл,
На Камне солнцевом, он – амулет всех сил.
Светло-раскидисты сияющие крылья,
Пушинки, перушки до Моря достают,
Все Небо – ток огня, все облака поют
От их цветного изобилья,
От них румянится и нищенский приют.
Улыбчивым лицом будя людские лица,
Сияньем розовым развеселив весь мир,
На Камне солнцевом побыв, Заря-Девица
Уходит за моря – к другим – и тот же пир.

Константин Бальмонт. ТЕНИ БОГОВ СВЕТЛОГЛАЗЫХ. Знак: изумруд (Сб. ЖАР-ПТИЦА)

#бальмонт

Константин Бальмонт. НА КРАЮ ЗЕМЛИ

Я на краю Земли. Я далеко на Юге.
Не юге разных стран, – на юге всей Земли.
Моя заря горит на предполярном круге.
В моих морях встают не часто корабли.

Мой светоч – Южный Крест. Мой светоч – отблеск льдины.
Здесь горы льдяные – один плавучий храм.
Но за чертой мечты – мой помысел единый
Ведет мой дух назад, к моим родным полям.

И сколько бы пространств – какая бы стихия,
Не развернула мне, в огне или в воде, –
Плывя, я возглашу единый клич: «Россия!»
Горя, я пропою: «Люблю тебя – везде!»

Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт