Саша Черный. НА ПЛОЩАДИ NAVONA

Над головами мощных великанов
Холодный обелиск венчает небосвод.
Вода, клубясь, гудит из трех фонтанов,
Вокруг домов старинный хоровод.
Над гулкой площадью спит тишина немая,
И храм торжественный, весь – каменный полет,
Колонны канделябрами вздымая,
Громадой стройной к облаку плывет...
Карабинеры медленно и чинно
Пришли, закинув плащ, и скрылись в щель опять.
О Господи! Душа твоя невинна,
Перед тобой мне нечего скрывать!
Я восхищен Твоим прекрасным Домом,
И этой площадью, и пеньем светлых вод.
Не порази меня за дерзновенье громом,
Пошли мне чудо сладкое, как мед...
Здесь все пленяет: стены цвета тигра,
Колонны, небо... Но услышь мой зов:
Перенеси сюда за три версты от Тибра
Мой старенький, мой ненаглядный Псков!

<1925>

Саша Черный. ИЗ РИМСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ПОПРАВКЕ

Одолела слабость злая,
Ни подняться, ни вздохнуть:
Девятнадцатого мая
На разведке ранен в грудь.

Целый день сижу на лавке
У отцовского крыльца.
Утки плещутся в канавке,
За плетнем кричит овца.

Все не верится, что дома...
Каждый камень словно друг.
Ключ бежит тропой знакомой
За овраг в зеленый луг.

Эй, Дуняша, королева,
Глянь-ка, воду не пролей!
Бедра вправо, ведра влево,
Пятки сахара белей...

Подсобить? Пустое дело!..
Не удержишь – поплыла,
Поплыла, как лебедь белый,
Вдоль широкого села.

Тишина. Поля глухие,
За оврагом скрип колес...
Эх, земля моя Россия,
Да хранит тебя Христос!

1916

Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НА ПРУДУ

Не ангелы ль небо с утра
Раскрасили райскою синькой?
Даль мирно скользит до бугра
Невинною белой пустынькой...
Березки толпятся кольцом
И никнут в торжественной пудре,
А солнце румяным лицом
Сияет сквозь снежные кудри.
На гладком безмолвном пруду
Сверкают и гаснут крупицы.
Подтаяв мутнеют во льду
Следы одинокой лисицы...
Пожалуй, лежит за кустом –
Глядит и, готовая к бегу,
Поводит тревожно хвостом
По свежему рыхлому снегу...
Не бойся! Я кроток, как мышь,
И первый, сняв дружески шляпу,
Пожму, раздвигая камыш,
Твою оснеженную лапу.

<1913>?
<1916>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА ПУСТЫРЕ


I

ФУТБОЛ

Три подмастерья, –
Волосы, как перья,
Руки глистами,
Ноги хлыстами
То в глину, то в ствол, –
Играют в футбол.

Вместо мяча
Бак из-под дегтя...
Скачут, рыча,
Вскинувши когти,
Лупят копытом, –
Визгом сердитым
Тявкает жесть:
Есть!!!

Тихий малыш
В халатике рваном
Притаился, как мышь,
Под старым бурьяном.
Зябкие ручки
В восторге сжимает,
Гладит колючки,
Рот раскрывает,
Гнется налево-направо:
Какая забава!


II

СУП

Старичок сосет былинку,
Кулачок под головой...
Ветер тихо-тихо реет
Над весеннею травой.
Средь кремней осколок банки
Загорелся, как алмаз.
За бугром в стене зияет
Озаренный солнцем лаз...
Влезла юркая старушка.
В ручке – пестрый узелок.
Старичок привстал и смотрит, –
Отряхнул свой пиджачок...
Сели рядом на газете,
Над судком янтарный пар...
Старушонка наклонилась, –
Юбка вздулась, словно шар.
А в камнях глаза – как гвозди, –
Изогнулся тощий кот:
Словно черт железной лапой
Сжал пустой его живот!


III

ЛЮБОВЬ

На перевернутый ящик
Села худая, как спица,
Дылда-девица,
Рядом – плечистый приказчик.

Говорят, говорят...
В глазах – пламень и яд, –
Вот-вот
Она в него зонтик воткнет,
А он ее схватит за тощую ногу
И, придя окончательно в раж,
Забросит ее на гараж –
Через дорогу...
Слава Богу!
Все злые слова откипели, –
Заструились тихие трели...
Он ее взял,
Как хрупкий бокал,
Деловито за шею,
Она повернула к злодею
Свой щучий овал:
Три минуты ее он лобзал
Так, что камни под ящиком томно хрустели...

Потом они яблоко ели:
Он куснет, а после – она, –
Потому что весна.

<1932>

Саша Черный. ПАРИЖСКИЕ БУДНИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ПЧЕЛЬНИКЕ

На лик напялив решето,
Под черным капюшоном,
Брожу по пчельнику в манто
Изысканным бароном.

      Воздух свеж, как пепермент,
      В небе тучек звенья...
      О, лирический момент
      Высшего давленья!

      Вишни буйно вскрыли цвет –
      Будет много меда.
      Мне сейчас не тридцать лет,
      А четыре года.

      Пчелки в щеку – щелк и щелк
      И гудят, как трубы.
      Прокуси-ка драп и шелк,
      Обломаешь зубы!

      Всуньте лучше в пряный цвет
      Маленькие ножки.
      Я лирический поэт,
      Безобидней мошки...

      Не стучите в решето –
      Живо за работу!
      Я же осенью за то
      Опростаю соты.

      Улетели... Буль, буль, буль!
      Солнце лупит в щели.
      Не бывает ли июль
      Иногда в апреле?

      Пропадаю ни за что...
      Где моя невеста?
      Под изысканным манто
      Слишком много места.

      Я б ей многое сказал
      (Не в стихах, конечно!),
      Я б глаза ее лобзал
      Долго и беспечно.

      Но на нет суда ведь нет.
      Будем без невесты...
      Пусть лирический поэт
      Служит в храме Весты.

Весной, когда растаял лед
Скептического зелья,
Собрал я этот сладкий мед
С густых цветов безделья.

<1910> Апрель
Заозерье

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА РАССТОЯНИИ

Друзья и родственники холодно молчат,
И девушки любимые не пишут...
Печальна жизнь покинутых галчат,
Которых ветер бросил через крышу, –
Еще печальнее нести из poste-restante*
В глазах усмешку, в сердце ураган.

Почтовый франт сквозь дырочку в окне
Косится на тебя с немым презреньем:
Как низко нужно пасть в своей стране,
Чтоб заслужить подобное забвенье!
За целый месяц только carte-postale**:
Внизу «поклон», а сверху – этуаль.

Противны горы, пальмы и маяк!
На языке вкус извести и серы.
Ужель все девушки вступили скопом в брак,
А все друзья погибли от холеры?!
Иль, может быть, пронесся дикий слух,
Что я ограбил двух слепых старух?

Все может быть... У нас ведь всяким вракам
На расстоянье верят так легко.
Уехал – значит, шулер и собака...
Поди, доказывай, когда ты далеко!
А девушки любимые клюют
Все то, что под рукою, рядом, тут...

Особенно одно смешно и кисло знать:
Когда вернешься – вновь при свете лампы
Друзья сойдутся и начнут ругать
И наш и заграничные почтамты –
Окажется, что зверски все писали,
Но только письма, как всегда... пропали.

<1910>
Santa Margherita
__________
*Почта до востребования (фр.).
**Почтовая открытка (фр.).

Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА РЕЙНЕ

      Размокшие от восклицаний самки,
Облизываясь, пялятся на Рейн:
«Ах, волны! Ах, туман! Ах, берега! Ах, замки!»
И тянут, как сапожники, рейнвейн.

      Мужья в патриотическом азарте
На иностранцев пыжатся окрест
И карандашиками чиркают по карте
Названия особо пышных мест.

      Гремит посуда. Носятся лакеи.
Сюсюкают глухие старички.
Перегрузившись лососиной, Лорелеи
Расстегивают медленно крючки...

      Плавучая конюшня раздражает!
Отворотясь, смотрю на берега.
Зелено-желтая вода поет и тает,
И в пене волн танцуют жемчуга.

      Ползет туман задумчиво-невинный,
И вдруг в разрыве – кручи буйных скал,
Темнеющих лесов безумные лавины,
Далеких облаков янтарно-светлый вал...

      Волна поет... За новым поворотом
Сбежались виноградники к реке,
На голову скалы взлетевший мощным взлетом
Сереет замок-коршун вдалеке.

      Кто там живет? Пунцовые перины
Отчетливо видны в морской бинокль.
Проветривают... В кресле – немец длинный.
На Рейн, должно быть, смотрит сквозь монокль...

      Волна поет... А за спиной крикливо
Шумит упитанный восторженный шаблон.
Ваш Рейн? Немецкий Рейн? Но разве он из пива,
Но разве из колбас прибрежный смелый склон?

      Ваш Рейн? Но отчего он так светло-прекрасен,
Изменчив и певуч, свободен и тосклив,
Неясен и кипуч, мечтательно-опасен,
И весь туманный крик, и весь глухой порыв!

      Нет, Рейн не ваш! И вы лишь тли на розе –
Сосут и говорят: «Ах, это наш цветок!»
От ваших плоских слов, от вашей гадкой прозы
Исчез мой дикий лес, поблек цветной поток...

      Стаканы. Смех. Кружась, бегут опушки,
Растут и уплывают города.
Артиллерийский луг. Дымок и грохот пушки...
Рокочет за кормой вспененная вода.

     Гримасы и мечты, сплетаясь, бились в Рейне,
Таинственный туман свил влажную дугу.
Я думал о весне, о женщине, о Гейне
И замок выбирал на берегу.

<1911>

Саша Черный. У НЕМЦЕВ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА РЕКЕ

      Господа волонтеры
      Катаются в лодке
И горланят над сонной водою.
      На скамье помидоры,
      Посудина с водкой,
Пиво, сыр и бумажка с халвою.

      Прямо к старой купальне
      На дамские ноги
Правят нос, закрывая погоны.
      Но передний печально
      Вдруг свистнул: «О Боги!
Это ноги полковничьей бонны».

      И уходит бросками
      Скрипящая лодка.
Задыхаясь, рвут весла и гонят.
      Упираясь носками,
      Хохочут: «Лебедка!
Волонтер тебя пальцем не тронет!»

      На челне два еврея
      Поют себе хором:
«Закувала та сыза зозу-ля...»
      Рулевой, свирепея,
      Грозит помидором,
А сосед показал им две дули.

      «Караул! Что такое?!»
      Галдеж перебранки,
Челн во все удирает лопатки.
      Тишина над рекою...
      На грузной лоханке
Показался мороженщик с кадкой.

      Навертел крокодилам
      Три полные чашки.
Лодка пляшет и трется о лодку.
      В синьке неба – белила.
      Вспотели рубашки.
Хороша ли с мороженым водка?

<1910>

Саша Черный. ПРОВИНЦИЯ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НА САНКАХ С ГОР

Пятки резво бьют о снег,
Встречный ветер режет щеки,
Все порывистее бег,
Ели мчатся, как намеки.
Дальше, дальше, мимо, мимо...
Белой пылью бьет в глаза,
Хохочу неудержимо
И, как горная коза,
В сизый сумрак окунаюсь.
Острый воздух жгуч, как лед.
Озираюсь, содрогаюсь –
И бесшумно мчусь вперед...
Слева лес и крутизна
Сторожат гостеприимно.
Голубая белизна
Полускрыта мглою дымной –
Оплошал и вмиг слетишь
К мерзлым соснам величавым,
Гулко череп раскроишь,
И конец твоей забаве...
Кто-то сзади нагоняет.
Писк полозьев, резкий свист.
Мимо, мимо... Вон мелькает
За бугром, как белый лист.
Колокольчик выбивает
Тонко-звонкий плеск стекла.
В фонаре огонь мигает,
На дорогу тьма стекла.
Дальше, дальше... Все смешалось
В снегом скованных глазах.
Мутно море взволновалось
В убежавших берегах...
Скрип и тьма. Колючий холод,
Сумасшедший плавный бег.
Я беспечен, чист и молод,
Как сейчас упавший снег...

<1910>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА СЛАВНОМ ПОСТУ

Фельетонист взъерошенный
Засунул в рот перо.
На нем халат изношенный
И шляпа болеро...

Чем в следующем номере
Заполнить сотню строк?
Зимою жизнь в Житомире
Сонлива, как сурок.

Живет перепечатками
Газета-инвалид
И только опечатками
Порой развеселит.

Не трогай полицмейстера,
Духовных и крестьян,
Чиновников, брандмейстера,
Торговцев и дворян,

Султана, предводителя,
Толстого и Руссо,
Адама-прародителя
И даже Клемансо...

Ах, жизнь полна суровости,
Заплачешь над судьбой:
Единственные новости –
Парад и мордобой!

Фельетонист взъерошенный
Терзает болеро:
Парад – сюжет изношенный,
А мордобой – старо!

<1908>

Саша Черный. ПРОВИНЦИЯ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НА ТОКУ

В стогу молодой соломы
Сижу, как в гнезде.
Лошадиная морда в узде
Торчит из-за бревен дома:
Там в телеге, под тканью рогож,
Туго горбится новая рожь.

Дрожит бок веялки красной.
Взлетает столбом шелуха.
Скрипит рукоятка бесстрастно,
Склоняется плавно сноха,
Дед сыпет в устье все новую рожь.
В воздухе гулкая дрожь,
Прерывистый грохот и шелест зерна, –  
А в стогу – тишина.

Тепло, и пахнет соломой...
Глаза потушены дремой.
Ветер клонит почти до земли
Густые ряды конопли
И над серой дорогой, внезапно вспыля,
Улетает в пустые поля...

Такая полная радость!
Простая и редкая радость...
Быть может, самый беспечный мой час:
Солома, полоска неяркого неба,
Шипение нового хлеба
И веялки старой глухой усыпительный тряс...

<1912>

Саша Черный. РУССКАЯ ПОМПЕЯ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НА ТОКУ

По овсяным снопам
Возит мул допотопный каток,
Свесил голову вбок,
Подбирает колосья к зубам.
Шелестит карусель...
Напрягает все мускулы мул,
Раздувает бока,
А хозяин уселся под ель,
Трубку в зубы воткнул
И дымит в облака.

Ходит мул без конца...
И бормочет, и фыркает в нос:
«Надо в поте лица
Добывать свой насущный овес!»
А за толстым гранитным катком
Ходят гуси гуськом
И, шипя и косясь на бревно,
Не трудясь, подбирают зерно.

Слышишь, веялка мерно пыхтит?
Пыль из устья раструбом летит.
Русский запах овса – благодать!
Ты вертись, ты вертись, рукоять...
Раздобрели мешки,
Как поповны, толсты-широки...
Напрягая хребет меж колес,
Мул в сарай на двуколке их свез.
Плавно вздулось белье на лугу.
На току – ни души,
Только голуби бродят в кругу.
На овсяном стогу
Человек разметался в тиши...
Жук в соломе шуршит у волос,
Над глазами – метелкой овес.
Гаснет в небе коралловый пыл,
Аметистом пронизана даль,
И над бором – родная печаль –
Левитановский месяц застыл.

1928
Пюжет

Саша Черный. ИЗ ПРОВАНСАЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ТРУБЕ

Гимназистик на Трубе
Жадно выпучил гляделки:
Все бы он унес к себе –
От малиновки до белки!

Целый день бы он кормил
Птиц за флигелем в беседке.
Дворник, старенький Памфил,
Перекрасил бы все клетки...

Ах, румяный мой чудак, –
Ты напрасно глазки лупишь:
В кошельке твоем пятак,
Воробья и то не купишь!

<1931>

Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ФРОНТ

      За раскрытым пролетом дверей
      Проплывают квадраты полей,
Перелески кружатся и веют одеждой зеленой
И бегут телеграфные нити грядой монотонной...
Мягкий ветер в вагон луговую прохладу принес.
      Отчего так сурова холодная песня колес?

      Словно серые птицы, вдоль нар
      Никнут спины замолкнувших пар, –
Люди смотрят туда, где сливается небо с землею,
И на лицах колеблются тени угрюмою мглою.
Ребятишки кричат и гурьбою бегут под откос.
      Отчего так тревожна и жалобна песня колес?

      Небо кротко и ясно, как мать.
      Стыдно бледные губы кусать!
Надо выковать новое крепкое сердце из стали
И забыть те глаза, что последний вагон провожали.
Теплый ворот шинели шуршит у щеки и волос, –  
      Отчего так нежна колыбельная песня колес?

1914, август
Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НА ХОЛМЕ

Разлив остролистых каштанов,
Над ними – пробковый дуб,
А выше – гигантские сосны
Вздымают по ветру чуб.
Сторонкой угольщик старый
С мешком спускается вниз.
Качнулся игрушечный парус
Над блеском сияющих риз.
Лежу на прогретых щепках...
Под скрежет цикадных пил
Хотя б провансальский леший
Со мною мой хлеб разделил...
Ау! Но из бора ни звука.
Не видит, не слышит. А жаль...
Мы б слушали строго и молча,
Как ржет за ущельем мистраль.
Мы б выпили вместе по-братски
Из фляжки вина в тишине,
И леший корявою лапой
Меня б потрепал по спине.
Должно быть, застенчивый малый,
Зарывшись за камнем в хвою,
Зелеными смотрит глазами
На пыльную обувь мою.
Ну что же, не хочет – не надо...
Я выпью, пожалуй, один.
За ветер! За светлое море!
За мир провансальских долин.

Саша Черный. ИЗ ПРОВАНСАЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ЭТАПЕ

Этапный двор кишел людьми – солдатскою толпой.
Квадрат казарм раскинул ввысь окошек ряд слепой.
Под сапогами ныла грязь, в углу пестрел ларек:
Сквозь гроздья ржавой колбасы дул вешний ветерок.
Защитный цвет тупым пятном во все концы распух,
От ретирадов у стены шел нудный смрадный дух...
Весь день плывет сквозь ворота солдатская река:
Одни на фронт, другие в тыл, а третьи – в отпуска...
А за калиной, возле бань, в загоне – клин коров:
Навоз запекся на хребтах... Где луг? Где лес? Где кров?..
В глазах – предчувствие и страх. Вздыхают и мычат...
Солдаты сумрачно стоят, и смотрят, и молчат.

<1923>

Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НАД ВСЕМ

Сквозь зеленые буки желтеют чужие поля.
Черепицей немецкой покрыты высокие кровли.
Рыбаки собирают у берега сети для ловли.
В чаще моря застыл белокрылый хребет корабля.
      Если тихо смотреть из травы, –  ничего не случилось,
      Ничего не случилось в далекой, несчастной земле...
      Отчего же высокое солнце туманом затмилось,
      И холодные пальцы дрожат на поникшем челе?..

Лента школьников вышла из рощи к дороге лесной,
Сквозь кусты, словно серны, сквозят загорелые ноги,
Свист и песни, дробясь откликаются радостно в логе,
Лягушонок уходит в канаву припрыжкой смешной.
      Если уши закрыть и не слушать чужие слова,
      И поверить на миг, что за ельником русские дети –
      Как угрюмо потом, колыхаясь, бормочет трава,
      И зеленые ветви свисают, как черные плети...

Мысль, не веря, взлетает над каждым знакомым селом,
И кружит вдоль дорог и звенит над родными песками...
Чингисхан, содрогаясь, закрыл бы ланиты руками!
Словно саван белеет газета под темным стволом.
      Если чащей к обрыву уйти, –  ничего не случилось...
      Море спит – переливы лучей на сквозном корабле.
      Может быть, наше черное горе нам только приснилось?
      Даль молчит. Облака в голубеющей мгле...

<1923>
Kölpinsee

Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НАД МОРЕМ

      Над плоской кровлей древнего храма
Запели флейты морского ветра.
Забилась шляпа, и складки фетра
В ленивых пальцах дыбятся упрямо.

      Направо море – зеленое чудо.
Налево – узкая лента пролива.
Внизу безумная пляска прилива
И острых скал ярко-желтая груда.

      Крутая барка взрезает гребни.
Ныряет, рвется и все смелеет.
Раздулся парус – с холста алеет
Петух гигантский с подъятым гребнем.

      Глазам так странно, душе так ясно:
Как будто здесь стоял я веками,
Стоял над морем на древнем храме
И слушал ветер в дремоте бесстрастной.

<1913>
Porto Venere. Spezia

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НАДО

Надо быть свободным и холодным,
Надо стиснуть зубы и смотреть,
Как, топчась в труде неблагородном,
Хамы ткут бессмысленную сеть.

Надо зло и гордо подыматься,
Чтоб любовь и жалость сохранить,
На звериный рев не откликаться
И упорно вить свою живую нить...

Надо гневно помнить, встав с постели,
Что кроты не птицы, а кроты,
Что на стоптанных, заплеванных панелях
Никогда не вырастут цветы.

Надо знать, что жизнь не вся убита,
Что она пока еще моя,
Что под щепками разбитого корыта
Спит тоскливая, ленивая змея...     

Надо помнить в дни тоски и лая,
Что вовеки – то, что станет мной,
Из земли не вылезет, вздыхая,
Опьяняться солнцем и весной.

Разве видел мир наш от Адама
Хоть один свободный, полный час?
Декорации меняются, но драма
Той же плетью бьет теперь по нас.

Слишком много подло-терпеливых,
Слишком много глупых, злых, чужих,
Слишком мало чутко-справедливых,
Слишком мало умных и живых!

Только нам еще больней, чем предкам:
Мы сложней, – и жажда все растет,
Города разбили нас по клеткам,
Стон постыл и нарастает счет.

Кто покажет мне над этой свалкой волчьей
Мир и свет, сверкающий вдали?
Перед ним почтительно и молча
Преклонюсь, ликуя, до земли.

Но пророки спрятались в программы...
Закрываю уши и глаза
И, смеясь, карабкаюсь из ямы,
А в душе холодная гроза.         

Надо быть свободным и победным,
Надо жадно вить живую нить...
Чтоб замученным, испуганным и бледным
Хоть цветную сказку подарить.

<1910>

Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ

#черный

Саша Черный. НАДО ПОМОЧЬ! (К неделе русского студента)

Рабочие-студенты наши
Не жалуются нам...
На вечерах у них уютно и легко:
Поют, читают, пляшут.
Гостеприимны, вежливы, просты, –
Но что-то новое в глазах у них таится,
Что в чеховских студентах мы не знали:
Глухая сдержанность, спокойное упорство,
Ни слов взлохмаченных, ни мыслей набекрень.
Станок с наукой сочетавши на чужбине,
Они с достоинством отстаивают жизнь...
Их цели – святы, пафос – скрыт, но прочен.
Очищенный бензином,
Простой пиджак рабочего-студента
Сегодня нам и ближе и понятней
Былой расхрястанной, засаленной тужурки...

Не жалуются, нет... Но иногда
Плечо усталое вдруг выскользнет из лямки,
А в глубине парижских чердаков,
Как в катакомбах, холодно и сыро...
Трещит свеча. Над кровельным откосом
Гудит прибой чужих, кипящих улиц,
Сверкают сумасшедшие рекламы, –
В жестянке на некрашеном столе –
Последний франк...
Мы столько говорим в трамваях, и в метро,
И в поздний час у вешалок в передних
Всё об одном: о родине далекой.
Но вот она бок о бок приютилась
В мансардах старых, на окраинах глухих.
Живет и жмется – юная, живая...
Немало нас. Ты не пойдешь в кино,
Я откажусь от пачки папирос –
И не один студент-рабочий
Вздохнет увереннее в черную минуту...
Слова стираются, дни мчатся-льются в бездну,
Одна любовь – спасает и бодрит.

<1929>

Саша Черный. НАДО ПОМОЧЬ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НАДПИСИ НА ПОЛЯХ БИБЛИОТЕЧНЫХ КНИГ (Почти с натуры)


ТЮТЧЕВ

Поперек стихов пометка:
«Мысли есть, но в общем – сухо».
(Так на мраморе нередко
Оставляет след свой муха.)


«КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА»

Мненье – крайне-правой барыни
Кратко, веско и сурово:
«Я на месте Государыни
Не простила бы Гринева».


ОБЩЕЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Писать на книжках очень глупо.
Иван Фадеич Кандалупа».

<1931>

Саша Черный. ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ТЕТРАДКИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный