Саша Черный. НА ОКРАИНЕ

Дома-шкатулки – стильные комоды
Бездарно врезались в кудрявый сон холмов.
Все гуще человеческие всходы,
Все больше надо улиц и домов...
      Грохочут повозки,
      Трясется кирпич
      И щелкают доски,
      И хлопает бич.
      Двуногие пчелы
      В известке густой
      Над балкой тяжелой
      Хлопочут толпой.
      Слепыми рядами
      Встают этажи...
      И роща, как в яме,
      Грустит у межи:
      Мохнатые ветки,
      Зеленая тьма...
      Над ними, как клетки,
      Дома и дома.
      А овцы волною
      Застыли вокруг, –
      Им роща от зною
      Единственный друг...
      Пастух молчаливый
      В овечьем руне
      Глазеет лениво
      У пня в стороне.
      Сталь взвыла, как Каин...
      Асфальт зачадил.
      Рим тихих окраин
      Навеки почил.
Лишь вдоль опушки вод вспененных лента
Бежит, как встарь, таясь в седой траве,
Да мирта чахлая над грудою цемента
Упорно тянется к блаженной синеве.

1924
Рим

Саша Черный. ИЗ РИМСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ОТКРЫТИИ ВЫСТАВКИ

Дамы в шляпках кэк-уоках,
Холодок публичных глаз,
Лица в складках и отеках,
Трэны, перья, ленты, газ.
В незначительных намеках
Штемпеля готовых фраз.

Кисло-сладкие мужчины,
Знаменитости без лиц,
Строят знающие мины,
С видом слушающих птиц,
Шевелюры клонят ниц
И исследуют причины.

На стенах упорный труд –
Вдохновенье и бездарность...
Пусть же мудрый и верблюд
Совершают строгий суд:
Отрицанье, благодарность
Или звонкий словоблуд...

Умирающий больной.
Фиолетовые свиньи.
Стая галок над копной.
Блюдо раков. Пьяный Ной.
Бюст молочницы Аксиньи,
И кобыла под сосной.

Вдохновенное Nocturno*,
Рядом рыжий пиджачок,
Растопыренный над урной...
Дама смотрит в кулачок
И рассеянным: «Недурно!»
Налепляет ярлычок.

Да? Недурно? Что? – Nocturno
Иль яичница-пиджак?
Генерал вздыхает бурно
И уводит даму. Так...
А сосед глядит в кулак
И ругается цензурно...

<1908>
___________
*Ночное – здесь: ночной пейзаж (лат.).

Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НА ПАРОМЕ

Сизый воздух в белых точках.
Мутно бесится река.
Перевозчик пьян, как бочка, –
Заменю-ка старика!

Снег садится на ресницы,
Мягко тает на усах.
Вынимаю рукавицы
И лениво тру в глазах.

«Перевозчик!» Острой сталью
Льется голос над водой,
Словно там, за мутной далью,
Крикнул дьявол молодой...

Я канат перебираю
В разгулявшихся руках
И молчу, не отвечаю,
И лютею на толчках.

Странен бок кирпичной дачи
В темной зелени плюща...
И река шумит иначе,
Торжествуя и плеща.

Хлопья падают за ворот.
Впереди в молочной мгле
Чуть дрожит вечерний город
С фонарями на челе.

<1911>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА ПЕТЕРБУРГСКОЙ ДАЧЕ

Промокло небо и земля,
Душа и тело отсырели.
С утра до вечера скуля,
Циничный ветер лезет в щели.
      Дрожу, как мокрая овца...
      И нет конца, и нет конца!

Не ем прекрасных огурцов,
С тоской смотрю на землянику:
Вдруг отойти в страну отцов
В холерных корчах – слишком дико...
      Сам Мережковский учит нас,
      Что смерть страшна, как папуас.

В объятьях шерстяных носков
Смотрю, как дождь плюет на стекла.
Ах, жив бездарнейший Гучков,
Но нет великого Патрокла!
      И в довершение беды
      Гучков не пьет сырой воды.

Ручьи сбегают со стволов.
Городовой одел накидку.
Гурьба учащихся ослов
Бежит за горничною Лидкой.
      Собачья свадьба... Чахлый гром.
      И два спасенья: бром и ром.

На потолке в сырой тени
Уснули мухи. Сатанею...
Какой восторг в такие дни
Узнать, что шаху дали в шею!
      И только к вечеру поймешь,
      Что твой восторг – святая ложь...

Горит свеча. Для счета дней
Срываю листик календарный –
Строфа из Бальмонта. Под ней:
«Борщок, шнель-клопс и мусс янтарный».
      Дрожу, как мокрая овца...
      И нет конца, и нет конца!

<1909>

Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НА ПЛОЩАДИ NAVONA

Над головами мощных великанов
Холодный обелиск венчает небосвод.
Вода, клубясь, гудит из трех фонтанов,
Вокруг домов старинный хоровод.
Над гулкой площадью спит тишина немая,
И храм торжественный, весь – каменный полет,
Колонны канделябрами вздымая,
Громадой стройной к облаку плывет...
Карабинеры медленно и чинно
Пришли, закинув плащ, и скрылись в щель опять.
О Господи! Душа твоя невинна,
Перед тобой мне нечего скрывать!
Я восхищен Твоим прекрасным Домом,
И этой площадью, и пеньем светлых вод.
Не порази меня за дерзновенье громом,
Пошли мне чудо сладкое, как мед...
Здесь все пленяет: стены цвета тигра,
Колонны, небо... Но услышь мой зов:
Перенеси сюда за три версты от Тибра
Мой старенький, мой ненаглядный Псков!

<1925>

Саша Черный. ИЗ РИМСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ПОПРАВКЕ

Одолела слабость злая,
Ни подняться, ни вздохнуть:
Девятнадцатого мая
На разведке ранен в грудь.

Целый день сижу на лавке
У отцовского крыльца.
Утки плещутся в канавке,
За плетнем кричит овца.

Все не верится, что дома...
Каждый камень словно друг.
Ключ бежит тропой знакомой
За овраг в зеленый луг.

Эй, Дуняша, королева,
Глянь-ка, воду не пролей!
Бедра вправо, ведра влево,
Пятки сахара белей...

Подсобить? Пустое дело!..
Не удержишь – поплыла,
Поплыла, как лебедь белый,
Вдоль широкого села.

Тишина. Поля глухие,
За оврагом скрип колес...
Эх, земля моя Россия,
Да хранит тебя Христос!

1916

Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НА ПРУДУ

Не ангелы ль небо с утра
Раскрасили райскою синькой?
Даль мирно скользит до бугра
Невинною белой пустынькой...
Березки толпятся кольцом
И никнут в торжественной пудре,
А солнце румяным лицом
Сияет сквозь снежные кудри.
На гладком безмолвном пруду
Сверкают и гаснут крупицы.
Подтаяв мутнеют во льду
Следы одинокой лисицы...
Пожалуй, лежит за кустом –
Глядит и, готовая к бегу,
Поводит тревожно хвостом
По свежему рыхлому снегу...
Не бойся! Я кроток, как мышь,
И первый, сняв дружески шляпу,
Пожму, раздвигая камыш,
Твою оснеженную лапу.

<1913>?
<1916>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА ПУСТЫРЕ


I

ФУТБОЛ

Три подмастерья, –
Волосы, как перья,
Руки глистами,
Ноги хлыстами
То в глину, то в ствол, –
Играют в футбол.

Вместо мяча
Бак из-под дегтя...
Скачут, рыча,
Вскинувши когти,
Лупят копытом, –
Визгом сердитым
Тявкает жесть:
Есть!!!

Тихий малыш
В халатике рваном
Притаился, как мышь,
Под старым бурьяном.
Зябкие ручки
В восторге сжимает,
Гладит колючки,
Рот раскрывает,
Гнется налево-направо:
Какая забава!


II

СУП

Старичок сосет былинку,
Кулачок под головой...
Ветер тихо-тихо реет
Над весеннею травой.
Средь кремней осколок банки
Загорелся, как алмаз.
За бугром в стене зияет
Озаренный солнцем лаз...
Влезла юркая старушка.
В ручке – пестрый узелок.
Старичок привстал и смотрит, –
Отряхнул свой пиджачок...
Сели рядом на газете,
Над судком янтарный пар...
Старушонка наклонилась, –
Юбка вздулась, словно шар.
А в камнях глаза – как гвозди, –
Изогнулся тощий кот:
Словно черт железной лапой
Сжал пустой его живот!


III

ЛЮБОВЬ

На перевернутый ящик
Села худая, как спица,
Дылда-девица,
Рядом – плечистый приказчик.

Говорят, говорят...
В глазах – пламень и яд, –
Вот-вот
Она в него зонтик воткнет,
А он ее схватит за тощую ногу
И, придя окончательно в раж,
Забросит ее на гараж –
Через дорогу...
Слава Богу!
Все злые слова откипели, –
Заструились тихие трели...
Он ее взял,
Как хрупкий бокал,
Деловито за шею,
Она повернула к злодею
Свой щучий овал:
Три минуты ее он лобзал
Так, что камни под ящиком томно хрустели...

Потом они яблоко ели:
Он куснет, а после – она, –
Потому что весна.

<1932>

Саша Черный. ПАРИЖСКИЕ БУДНИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ПЧЕЛЬНИКЕ

На лик напялив решето,
Под черным капюшоном,
Брожу по пчельнику в манто
Изысканным бароном.

      Воздух свеж, как пепермент,
      В небе тучек звенья...
      О, лирический момент
      Высшего давленья!

      Вишни буйно вскрыли цвет –
      Будет много меда.
      Мне сейчас не тридцать лет,
      А четыре года.

      Пчелки в щеку – щелк и щелк
      И гудят, как трубы.
      Прокуси-ка драп и шелк,
      Обломаешь зубы!

      Всуньте лучше в пряный цвет
      Маленькие ножки.
      Я лирический поэт,
      Безобидней мошки...

      Не стучите в решето –
      Живо за работу!
      Я же осенью за то
      Опростаю соты.

      Улетели... Буль, буль, буль!
      Солнце лупит в щели.
      Не бывает ли июль
      Иногда в апреле?

      Пропадаю ни за что...
      Где моя невеста?
      Под изысканным манто
      Слишком много места.

      Я б ей многое сказал
      (Не в стихах, конечно!),
      Я б глаза ее лобзал
      Долго и беспечно.

      Но на нет суда ведь нет.
      Будем без невесты...
      Пусть лирический поэт
      Служит в храме Весты.

Весной, когда растаял лед
Скептического зелья,
Собрал я этот сладкий мед
С густых цветов безделья.

<1910> Апрель
Заозерье

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА РАССТОЯНИИ

Друзья и родственники холодно молчат,
И девушки любимые не пишут...
Печальна жизнь покинутых галчат,
Которых ветер бросил через крышу, –
Еще печальнее нести из poste-restante*
В глазах усмешку, в сердце ураган.

Почтовый франт сквозь дырочку в окне
Косится на тебя с немым презреньем:
Как низко нужно пасть в своей стране,
Чтоб заслужить подобное забвенье!
За целый месяц только carte-postale**:
Внизу «поклон», а сверху – этуаль.

Противны горы, пальмы и маяк!
На языке вкус извести и серы.
Ужель все девушки вступили скопом в брак,
А все друзья погибли от холеры?!
Иль, может быть, пронесся дикий слух,
Что я ограбил двух слепых старух?

Все может быть... У нас ведь всяким вракам
На расстоянье верят так легко.
Уехал – значит, шулер и собака...
Поди, доказывай, когда ты далеко!
А девушки любимые клюют
Все то, что под рукою, рядом, тут...

Особенно одно смешно и кисло знать:
Когда вернешься – вновь при свете лампы
Друзья сойдутся и начнут ругать
И наш и заграничные почтамты –
Окажется, что зверски все писали,
Но только письма, как всегда... пропали.

<1910>
Santa Margherita
__________
*Почта до востребования (фр.).
**Почтовая открытка (фр.).

Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА РЕЙНЕ

      Размокшие от восклицаний самки,
Облизываясь, пялятся на Рейн:
«Ах, волны! Ах, туман! Ах, берега! Ах, замки!»
И тянут, как сапожники, рейнвейн.

      Мужья в патриотическом азарте
На иностранцев пыжатся окрест
И карандашиками чиркают по карте
Названия особо пышных мест.

      Гремит посуда. Носятся лакеи.
Сюсюкают глухие старички.
Перегрузившись лососиной, Лорелеи
Расстегивают медленно крючки...

      Плавучая конюшня раздражает!
Отворотясь, смотрю на берега.
Зелено-желтая вода поет и тает,
И в пене волн танцуют жемчуга.

      Ползет туман задумчиво-невинный,
И вдруг в разрыве – кручи буйных скал,
Темнеющих лесов безумные лавины,
Далеких облаков янтарно-светлый вал...

      Волна поет... За новым поворотом
Сбежались виноградники к реке,
На голову скалы взлетевший мощным взлетом
Сереет замок-коршун вдалеке.

      Кто там живет? Пунцовые перины
Отчетливо видны в морской бинокль.
Проветривают... В кресле – немец длинный.
На Рейн, должно быть, смотрит сквозь монокль...

      Волна поет... А за спиной крикливо
Шумит упитанный восторженный шаблон.
Ваш Рейн? Немецкий Рейн? Но разве он из пива,
Но разве из колбас прибрежный смелый склон?

      Ваш Рейн? Но отчего он так светло-прекрасен,
Изменчив и певуч, свободен и тосклив,
Неясен и кипуч, мечтательно-опасен,
И весь туманный крик, и весь глухой порыв!

      Нет, Рейн не ваш! И вы лишь тли на розе –
Сосут и говорят: «Ах, это наш цветок!»
От ваших плоских слов, от вашей гадкой прозы
Исчез мой дикий лес, поблек цветной поток...

      Стаканы. Смех. Кружась, бегут опушки,
Растут и уплывают города.
Артиллерийский луг. Дымок и грохот пушки...
Рокочет за кормой вспененная вода.

     Гримасы и мечты, сплетаясь, бились в Рейне,
Таинственный туман свил влажную дугу.
Я думал о весне, о женщине, о Гейне
И замок выбирал на берегу.

<1911>

Саша Черный. У НЕМЦЕВ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА РЕКЕ

      Господа волонтеры
      Катаются в лодке
И горланят над сонной водою.
      На скамье помидоры,
      Посудина с водкой,
Пиво, сыр и бумажка с халвою.

      Прямо к старой купальне
      На дамские ноги
Правят нос, закрывая погоны.
      Но передний печально
      Вдруг свистнул: «О Боги!
Это ноги полковничьей бонны».

      И уходит бросками
      Скрипящая лодка.
Задыхаясь, рвут весла и гонят.
      Упираясь носками,
      Хохочут: «Лебедка!
Волонтер тебя пальцем не тронет!»

      На челне два еврея
      Поют себе хором:
«Закувала та сыза зозу-ля...»
      Рулевой, свирепея,
      Грозит помидором,
А сосед показал им две дули.

      «Караул! Что такое?!»
      Галдеж перебранки,
Челн во все удирает лопатки.
      Тишина над рекою...
      На грузной лоханке
Показался мороженщик с кадкой.

      Навертел крокодилам
      Три полные чашки.
Лодка пляшет и трется о лодку.
      В синьке неба – белила.
      Вспотели рубашки.
Хороша ли с мороженым водка?

<1910>

Саша Черный. ПРОВИНЦИЯ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НА САНКАХ С ГОР

Пятки резво бьют о снег,
Встречный ветер режет щеки,
Все порывистее бег,
Ели мчатся, как намеки.
Дальше, дальше, мимо, мимо...
Белой пылью бьет в глаза,
Хохочу неудержимо
И, как горная коза,
В сизый сумрак окунаюсь.
Острый воздух жгуч, как лед.
Озираюсь, содрогаюсь –
И бесшумно мчусь вперед...
Слева лес и крутизна
Сторожат гостеприимно.
Голубая белизна
Полускрыта мглою дымной –
Оплошал и вмиг слетишь
К мерзлым соснам величавым,
Гулко череп раскроишь,
И конец твоей забаве...
Кто-то сзади нагоняет.
Писк полозьев, резкий свист.
Мимо, мимо... Вон мелькает
За бугром, как белый лист.
Колокольчик выбивает
Тонко-звонкий плеск стекла.
В фонаре огонь мигает,
На дорогу тьма стекла.
Дальше, дальше... Все смешалось
В снегом скованных глазах.
Мутно море взволновалось
В убежавших берегах...
Скрип и тьма. Колючий холод,
Сумасшедший плавный бег.
Я беспечен, чист и молод,
Как сейчас упавший снег...

<1910>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. НА СЛАВНОМ ПОСТУ

Фельетонист взъерошенный
Засунул в рот перо.
На нем халат изношенный
И шляпа болеро...

Чем в следующем номере
Заполнить сотню строк?
Зимою жизнь в Житомире
Сонлива, как сурок.

Живет перепечатками
Газета-инвалид
И только опечатками
Порой развеселит.

Не трогай полицмейстера,
Духовных и крестьян,
Чиновников, брандмейстера,
Торговцев и дворян,

Султана, предводителя,
Толстого и Руссо,
Адама-прародителя
И даже Клемансо...

Ах, жизнь полна суровости,
Заплачешь над судьбой:
Единственные новости –
Парад и мордобой!

Фельетонист взъерошенный
Терзает болеро:
Парад – сюжет изношенный,
А мордобой – старо!

<1908>

Саша Черный. ПРОВИНЦИЯ (Сб. САТИРЫ)

#черный

Саша Черный. НА ТОКУ

В стогу молодой соломы
Сижу, как в гнезде.
Лошадиная морда в узде
Торчит из-за бревен дома:
Там в телеге, под тканью рогож,
Туго горбится новая рожь.

Дрожит бок веялки красной.
Взлетает столбом шелуха.
Скрипит рукоятка бесстрастно,
Склоняется плавно сноха,
Дед сыпет в устье все новую рожь.
В воздухе гулкая дрожь,
Прерывистый грохот и шелест зерна, –  
А в стогу – тишина.

Тепло, и пахнет соломой...
Глаза потушены дремой.
Ветер клонит почти до земли
Густые ряды конопли
И над серой дорогой, внезапно вспыля,
Улетает в пустые поля...

Такая полная радость!
Простая и редкая радость...
Быть может, самый беспечный мой час:
Солома, полоска неяркого неба,
Шипение нового хлеба
И веялки старой глухой усыпительный тряс...

<1912>

Саша Черный. РУССКАЯ ПОМПЕЯ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НА ТОКУ

По овсяным снопам
Возит мул допотопный каток,
Свесил голову вбок,
Подбирает колосья к зубам.
Шелестит карусель...
Напрягает все мускулы мул,
Раздувает бока,
А хозяин уселся под ель,
Трубку в зубы воткнул
И дымит в облака.

Ходит мул без конца...
И бормочет, и фыркает в нос:
«Надо в поте лица
Добывать свой насущный овес!»
А за толстым гранитным катком
Ходят гуси гуськом
И, шипя и косясь на бревно,
Не трудясь, подбирают зерно.

Слышишь, веялка мерно пыхтит?
Пыль из устья раструбом летит.
Русский запах овса – благодать!
Ты вертись, ты вертись, рукоять...
Раздобрели мешки,
Как поповны, толсты-широки...
Напрягая хребет меж колес,
Мул в сарай на двуколке их свез.
Плавно вздулось белье на лугу.
На току – ни души,
Только голуби бродят в кругу.
На овсяном стогу
Человек разметался в тиши...
Жук в соломе шуршит у волос,
Над глазами – метелкой овес.
Гаснет в небе коралловый пыл,
Аметистом пронизана даль,
И над бором – родная печаль –
Левитановский месяц застыл.

1928
Пюжет

Саша Черный. ИЗ ПРОВАНСАЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ТРУБЕ

Гимназистик на Трубе
Жадно выпучил гляделки:
Все бы он унес к себе –
От малиновки до белки!

Целый день бы он кормил
Птиц за флигелем в беседке.
Дворник, старенький Памфил,
Перекрасил бы все клетки...

Ах, румяный мой чудак, –
Ты напрасно глазки лупишь:
В кошельке твоем пятак,
Воробья и то не купишь!

<1931>

Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ФРОНТ

      За раскрытым пролетом дверей
      Проплывают квадраты полей,
Перелески кружатся и веют одеждой зеленой
И бегут телеграфные нити грядой монотонной...
Мягкий ветер в вагон луговую прохладу принес.
      Отчего так сурова холодная песня колес?

      Словно серые птицы, вдоль нар
      Никнут спины замолкнувших пар, –
Люди смотрят туда, где сливается небо с землею,
И на лицах колеблются тени угрюмою мглою.
Ребятишки кричат и гурьбою бегут под откос.
      Отчего так тревожна и жалобна песня колес?

      Небо кротко и ясно, как мать.
      Стыдно бледные губы кусать!
Надо выковать новое крепкое сердце из стали
И забыть те глаза, что последний вагон провожали.
Теплый ворот шинели шуршит у щеки и волос, –  
      Отчего так нежна колыбельная песня колес?

1914, август
Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НА ХОЛМЕ

Разлив остролистых каштанов,
Над ними – пробковый дуб,
А выше – гигантские сосны
Вздымают по ветру чуб.
Сторонкой угольщик старый
С мешком спускается вниз.
Качнулся игрушечный парус
Над блеском сияющих риз.
Лежу на прогретых щепках...
Под скрежет цикадных пил
Хотя б провансальский леший
Со мною мой хлеб разделил...
Ау! Но из бора ни звука.
Не видит, не слышит. А жаль...
Мы б слушали строго и молча,
Как ржет за ущельем мистраль.
Мы б выпили вместе по-братски
Из фляжки вина в тишине,
И леший корявою лапой
Меня б потрепал по спине.
Должно быть, застенчивый малый,
Зарывшись за камнем в хвою,
Зелеными смотрит глазами
На пыльную обувь мою.
Ну что же, не хочет – не надо...
Я выпью, пожалуй, один.
За ветер! За светлое море!
За мир провансальских долин.

Саша Черный. ИЗ ПРОВАНСАЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. НА ЭТАПЕ

Этапный двор кишел людьми – солдатскою толпой.
Квадрат казарм раскинул ввысь окошек ряд слепой.
Под сапогами ныла грязь, в углу пестрел ларек:
Сквозь гроздья ржавой колбасы дул вешний ветерок.
Защитный цвет тупым пятном во все концы распух,
От ретирадов у стены шел нудный смрадный дух...
Весь день плывет сквозь ворота солдатская река:
Одни на фронт, другие в тыл, а третьи – в отпуска...
А за калиной, возле бань, в загоне – клин коров:
Навоз запекся на хребтах... Где луг? Где лес? Где кров?..
В глазах – предчувствие и страх. Вздыхают и мычат...
Солдаты сумрачно стоят, и смотрят, и молчат.

<1923>

Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. НАД ВСЕМ

Сквозь зеленые буки желтеют чужие поля.
Черепицей немецкой покрыты высокие кровли.
Рыбаки собирают у берега сети для ловли.
В чаще моря застыл белокрылый хребет корабля.
      Если тихо смотреть из травы, –  ничего не случилось,
      Ничего не случилось в далекой, несчастной земле...
      Отчего же высокое солнце туманом затмилось,
      И холодные пальцы дрожат на поникшем челе?..

Лента школьников вышла из рощи к дороге лесной,
Сквозь кусты, словно серны, сквозят загорелые ноги,
Свист и песни, дробясь откликаются радостно в логе,
Лягушонок уходит в канаву припрыжкой смешной.
      Если уши закрыть и не слушать чужие слова,
      И поверить на миг, что за ельником русские дети –
      Как угрюмо потом, колыхаясь, бормочет трава,
      И зеленые ветви свисают, как черные плети...

Мысль, не веря, взлетает над каждым знакомым селом,
И кружит вдоль дорог и звенит над родными песками...
Чингисхан, содрогаясь, закрыл бы ланиты руками!
Словно саван белеет газета под темным стволом.
      Если чащей к обрыву уйти, –  ничего не случилось...
      Море спит – переливы лучей на сквозном корабле.
      Может быть, наше черное горе нам только приснилось?
      Даль молчит. Облака в голубеющей мгле...

<1923>
Kölpinsee

Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА)

#черный