Сергей Соловьев. НЕОПТОЛЕМ
1
Дикий остров, поля, где я вырос,
Покидаю для бранных шатров.
Ты прости, зеленеющий Скирос,
Безмятежный, хранительный кров.
От лугов и от рощей зеленых
Я отозван военной трубой.
Мирно с кровель, от солнца червленых,
Подымается дым голубой.
Исчезает он – берег родимый, –
И, теряясь в багряных лучах,
Тихо шлет мне прощальные дымы
Материнский любезный очаг.
Вкруг меня океан беспредельный,
И синеют валы без числа.
Я на крепкой сосне корабельной
Быстро мчусь под напором весла.
Через три быстролетные ночи,
Если добро к пловцам божество,
Я усну под палаткою отчей,
Я узнаю отца моего.
И усеянным трупами полем,
В жажде подвигов, весел и рьян,
Полетит за отцом Неоптолем,
Разрывая колонны Троян.
2
Брошен якорь. Корабль мой причален
У прославленных бранями мест.
Отчего же, о други, печален
Долго жданный, желанный приезд?
Отчего же никто из собратий
Нас не встретил пожатьем руки?
Отчего так растеряны рати,
Так нестройно-шумливы полки?
Я грядущим свиданьем чаруем.
Пали тени, и звезды зажглись.
Гулко вторит Скамандровым струям,
В потемневших горах, Симоис.
На отрогах, ключами богатых,
Вьется дым от чьего-то костра,
И мертвец в окровавленных латах
Распростерт посредине шатра.
Чтоб владеть драгоценным доспехом,
Сын Лаэрта коварно хитрит,
И над мертвым глумится со смехом
Предводитель Ахеян, Атрид.
Подойдя, вопросил я несмело,
Подбородка коснувшись его:
«Чье к костру приготовлено тело?» –
«Ахиллеса, отца твоего».
3
Где пучина Эгейская стонет,
Меч воткнут Саламинским царем;
Здесь на острую медь Теламонид
Пред Палладиным пал алтарем.
Здесь он с черною смертью сопрягся,
Грудь пронзивши концом острия,
И рыдает над телом Аякса
Саламинских матросов семья.
Я, печалию свежей овеян,
Над недавним стою мертвецом.
Был он более прочих Ахеян
Почитаем, при жизни, отцом.
Я на Скирос родимый какую
Принесу Деидамии весть?
Мать, тебе, неутешно тоскуя,
Суждено овдовелой доцвесть.
Ах! отцу при свидании первом
Я последнее молвил «прости».
Но, Атриды, от яростных Кер вам
И самим никуда не уйти.
Ветер лодки далекие гонит
И поет у зеленых могил,
Где могучий уснул Теламонид,
Где уснул быстроногий Ахилл.
Сергей Соловьев. ПИЭРИЙСКИЕ РОЗЫ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)
#соловьев
1
Дикий остров, поля, где я вырос,
Покидаю для бранных шатров.
Ты прости, зеленеющий Скирос,
Безмятежный, хранительный кров.
От лугов и от рощей зеленых
Я отозван военной трубой.
Мирно с кровель, от солнца червленых,
Подымается дым голубой.
Исчезает он – берег родимый, –
И, теряясь в багряных лучах,
Тихо шлет мне прощальные дымы
Материнский любезный очаг.
Вкруг меня океан беспредельный,
И синеют валы без числа.
Я на крепкой сосне корабельной
Быстро мчусь под напором весла.
Через три быстролетные ночи,
Если добро к пловцам божество,
Я усну под палаткою отчей,
Я узнаю отца моего.
И усеянным трупами полем,
В жажде подвигов, весел и рьян,
Полетит за отцом Неоптолем,
Разрывая колонны Троян.
2
Брошен якорь. Корабль мой причален
У прославленных бранями мест.
Отчего же, о други, печален
Долго жданный, желанный приезд?
Отчего же никто из собратий
Нас не встретил пожатьем руки?
Отчего так растеряны рати,
Так нестройно-шумливы полки?
Я грядущим свиданьем чаруем.
Пали тени, и звезды зажглись.
Гулко вторит Скамандровым струям,
В потемневших горах, Симоис.
На отрогах, ключами богатых,
Вьется дым от чьего-то костра,
И мертвец в окровавленных латах
Распростерт посредине шатра.
Чтоб владеть драгоценным доспехом,
Сын Лаэрта коварно хитрит,
И над мертвым глумится со смехом
Предводитель Ахеян, Атрид.
Подойдя, вопросил я несмело,
Подбородка коснувшись его:
«Чье к костру приготовлено тело?» –
«Ахиллеса, отца твоего».
3
Где пучина Эгейская стонет,
Меч воткнут Саламинским царем;
Здесь на острую медь Теламонид
Пред Палладиным пал алтарем.
Здесь он с черною смертью сопрягся,
Грудь пронзивши концом острия,
И рыдает над телом Аякса
Саламинских матросов семья.
Я, печалию свежей овеян,
Над недавним стою мертвецом.
Был он более прочих Ахеян
Почитаем, при жизни, отцом.
Я на Скирос родимый какую
Принесу Деидамии весть?
Мать, тебе, неутешно тоскуя,
Суждено овдовелой доцвесть.
Ах! отцу при свидании первом
Я последнее молвил «прости».
Но, Атриды, от яростных Кер вам
И самим никуда не уйти.
Ветер лодки далекие гонит
И поет у зеленых могил,
Где могучий уснул Теламонид,
Где уснул быстроногий Ахилл.
Сергей Соловьев. ПИЭРИЙСКИЕ РОЗЫ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)
#соловьев
❤2
Сергей Соловьев. НИМФА ВЕСНЫ
Des grottes d’Amphitrite,
Climène, entends ma voix:
Le mois des fleurs t’invite
A rentrer dans nos bois.
Gresset
_________
Из гротов Амфитриты,
Климена, услышь мой голос!
Месяц цветов зовет тебя
Вернуться в наши леса!
Грессе
В днях последних сентября,
Удобря
Землю взрьггую навозом,
Семи я держал в горсти,
Чтоб цвести
Белым лилиям и розам.
Чтоб водить моих друзей
В Элизей,
В глубь земли черноутробной,
Клал я в зимнюю постель
Асфодель,
Цвет подземный, цвет загробный.
Гряды взрезал острый плуг.
Вспахан луг,
Ждет обильного посева,
И, раскрывши ложесна,
Семена
Емлет матернее чрево.
Спите зиму в мертвом сне!
По весне
Из земли побеги выньте,
Чтоб осенний скудный тлен
Был явлен
В благовонном гиацинте.
Гиацинтовый цветок,
Лепесток
Развернувши, близ тюльпана
Стройным стеблем поднялся,
И леса
Вторят страстным кликам Пана.
Всходит травный изумруд.
Синий пруд
Льется золотом плавленым.
Нимфы резвятся в кругу,
На лугу,
Орошенном и зеленом.
Под одеждою сквозной,
Белизной
Блещут бедра, блещут груди.
Вкруг волос цветет венок.
Пальцы ног
Тонут в злачном изумруде.
Волоса – янтарный ток.
Как цветок,
Губы – влажны и червлены.
Взор исполнен волшебства,
Как листва,
Желтоватый и зеленый.
Всё, что было снега, льда,
Без следа
Всё лучи вобрали, съели.
Шепчут в бездне голубой
Меж собой
Торжествующие ели.
Как богиня сходишь ты
С высоты
Олимпийского престола.
Кудри желтые твои,
Как ручьи
Златоструйного Пактола.
Истощила красота
Все цвета
На божественной палитре,
Тело юное творя.
Как заря,
Ты горишь в лучистой митре.
Нимфа! нимфа! ты – белей
И лилей,
И нетронутого снега.
В изумруде узких глаз
Как зажглась
Подступающая нега.
Роз потребно много сот,
Чтобы сот
Уст твоих создать медвяных,
Уст, которые лобзать
Ищет рать
Дерзких фавнов, страстных, пьяных.
Кто же выпьет сладкий мед,
Кто сожмет
Эту грудь? О, кто же, кроме
Вас: палящий небосклон
Аполлон
И венчанный гроздом Бромий?
Ты услышишь страстный вой
«Вакх Эвой!»
И жемчужные колени
Закружатся под напев
Буйных дев,
Крытых шкурою оленьей.
Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)
#соловьев
Des grottes d’Amphitrite,
Climène, entends ma voix:
Le mois des fleurs t’invite
A rentrer dans nos bois.
Gresset
_________
Из гротов Амфитриты,
Климена, услышь мой голос!
Месяц цветов зовет тебя
Вернуться в наши леса!
Грессе
В днях последних сентября,
Удобря
Землю взрьггую навозом,
Семи я держал в горсти,
Чтоб цвести
Белым лилиям и розам.
Чтоб водить моих друзей
В Элизей,
В глубь земли черноутробной,
Клал я в зимнюю постель
Асфодель,
Цвет подземный, цвет загробный.
Гряды взрезал острый плуг.
Вспахан луг,
Ждет обильного посева,
И, раскрывши ложесна,
Семена
Емлет матернее чрево.
Спите зиму в мертвом сне!
По весне
Из земли побеги выньте,
Чтоб осенний скудный тлен
Был явлен
В благовонном гиацинте.
Гиацинтовый цветок,
Лепесток
Развернувши, близ тюльпана
Стройным стеблем поднялся,
И леса
Вторят страстным кликам Пана.
Всходит травный изумруд.
Синий пруд
Льется золотом плавленым.
Нимфы резвятся в кругу,
На лугу,
Орошенном и зеленом.
Под одеждою сквозной,
Белизной
Блещут бедра, блещут груди.
Вкруг волос цветет венок.
Пальцы ног
Тонут в злачном изумруде.
Волоса – янтарный ток.
Как цветок,
Губы – влажны и червлены.
Взор исполнен волшебства,
Как листва,
Желтоватый и зеленый.
Всё, что было снега, льда,
Без следа
Всё лучи вобрали, съели.
Шепчут в бездне голубой
Меж собой
Торжествующие ели.
Как богиня сходишь ты
С высоты
Олимпийского престола.
Кудри желтые твои,
Как ручьи
Златоструйного Пактола.
Истощила красота
Все цвета
На божественной палитре,
Тело юное творя.
Как заря,
Ты горишь в лучистой митре.
Нимфа! нимфа! ты – белей
И лилей,
И нетронутого снега.
В изумруде узких глаз
Как зажглась
Подступающая нега.
Роз потребно много сот,
Чтобы сот
Уст твоих создать медвяных,
Уст, которые лобзать
Ищет рать
Дерзких фавнов, страстных, пьяных.
Кто же выпьет сладкий мед,
Кто сожмет
Эту грудь? О, кто же, кроме
Вас: палящий небосклон
Аполлон
И венчанный гроздом Бромий?
Ты услышишь страстный вой
«Вакх Эвой!»
И жемчужные колени
Закружатся под напев
Буйных дев,
Крытых шкурою оленьей.
Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)
#соловьев
❤2
Сергей Соловьев. НОВГОРОД
Ветер легкий, тиховейный,
Парус зыбля без труда,
Гонит к пристани лодейной
Иноземные суда.
Сколько шлюпок даль примчала!
Первый луч едва блеснул,
Как уж слышен скрип причала
И заморской речи гул.
Моряков синеют блузы,
Возрастают плеск и шум,
С громом выгружены грузы,
Дружно опорожнен трюм.
Запад гордый, запад вольный,
Веселы твои гребцы,
Здесь – и Любек, и Стекольный,
И Ганзейские купцы.
Блещут волны голубые,
И гостям заморским нов,
Новгородская София,
Звон твоих колоколов.
Разрывая все оковы,
Гордо главы возноси,
Самовластный и торговый
Город Западной Руси.
Ты не знаешь, как далече
В сумрак будущих веков
Твоего лихого веча
Властный достигает зов.
С правдою Востока споря,
Ты науки поднял стяг,
Предприимчивый, как море,
Гордый, западный моряк!
Новгород богат. На деле
С ним бороться не легко…
И над Ильменем запели
Гусли нежные Садко.
Сергей Соловьев. ШЕСТЬ ГОРОДОВ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Ветер легкий, тиховейный,
Парус зыбля без труда,
Гонит к пристани лодейной
Иноземные суда.
Сколько шлюпок даль примчала!
Первый луч едва блеснул,
Как уж слышен скрип причала
И заморской речи гул.
Моряков синеют блузы,
Возрастают плеск и шум,
С громом выгружены грузы,
Дружно опорожнен трюм.
Запад гордый, запад вольный,
Веселы твои гребцы,
Здесь – и Любек, и Стекольный,
И Ганзейские купцы.
Блещут волны голубые,
И гостям заморским нов,
Новгородская София,
Звон твоих колоколов.
Разрывая все оковы,
Гордо главы возноси,
Самовластный и торговый
Город Западной Руси.
Ты не знаешь, как далече
В сумрак будущих веков
Твоего лихого веча
Властный достигает зов.
С правдою Востока споря,
Ты науки поднял стяг,
Предприимчивый, как море,
Гордый, западный моряк!
Новгород богат. На деле
С ним бороться не легко…
И над Ильменем запели
Гусли нежные Садко.
Сергей Соловьев. ШЕСТЬ ГОРОДОВ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
❤2
Сергей Соловьев. НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА НАЗНАЧЕНИЕ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ
«Для того стоит гимназия,
Чтобы к жизни приучать!
Что за дикая фантазия
Цицерона изучать!
Знать Гомера, Фукидида
И не знать, что стоит рожь!
О, ужасная обида!
Где позор такой найдешь?»
И всеобщее решенье –
Классицизм из школ изгнать.
Средней школы назначенье –
К нуждам жизни приучать,
Знать науки кулинарные,
Знать изжарить фунт котлет,
Где поближе есть пожарные,
Где хороший есть буфет.
Ведь возможно приключение,
Что кухарка вдруг уйдет.
Тут Гомера изучение
Пользы нам не принесет.
Ежели пожар случится
(Лампу опрокинешь вдруг),
Тут Софокл не пригодится,
А пожарный – добрый друг.
Вот что умным признается!
Браво! Изгнан классицизм,
И изгнать нам остается
В молодежи атеизм.
Чтоб они слугами верными
Были Богу и властям.
Не зачитывались скверными
Повестями по ночам.
Тридцать шесть часов в неделю
Пусть за книгами сидят.
До ложения в постелю
Всё зубрят, зубрят, зубрят.
И для поддержанья веры
Так решили приказать:
Вместо чтения Гомера
Три часа маршировать.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
«Для того стоит гимназия,
Чтобы к жизни приучать!
Что за дикая фантазия
Цицерона изучать!
Знать Гомера, Фукидида
И не знать, что стоит рожь!
О, ужасная обида!
Где позор такой найдешь?»
И всеобщее решенье –
Классицизм из школ изгнать.
Средней школы назначенье –
К нуждам жизни приучать,
Знать науки кулинарные,
Знать изжарить фунт котлет,
Где поближе есть пожарные,
Где хороший есть буфет.
Ведь возможно приключение,
Что кухарка вдруг уйдет.
Тут Гомера изучение
Пользы нам не принесет.
Ежели пожар случится
(Лампу опрокинешь вдруг),
Тут Софокл не пригодится,
А пожарный – добрый друг.
Вот что умным признается!
Браво! Изгнан классицизм,
И изгнать нам остается
В молодежи атеизм.
Чтоб они слугами верными
Были Богу и властям.
Не зачитывались скверными
Повестями по ночам.
Тридцать шесть часов в неделю
Пусть за книгами сидят.
До ложения в постелю
Всё зубрят, зубрят, зубрят.
И для поддержанья веры
Так решили приказать:
Вместо чтения Гомера
Три часа маршировать.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
❤2
НОЧЬ НА ПРЕОБРАЖЕНИЕ ГОСПОДНЕ
Какая ночь! Фавор туманный
Залит сиянием луны,
И все полно какой-то странной
Необъяснимой тишины.
Шатер небес блестит звездами,
И над уснувшею страной
Фавор под лунными лучами
Как будто смотрит в мир иной.
Цветы курят благоуханья,
И этот чистый фимиам –
Земли владычицы дыханье,
К ночным стремится небесам.
И вся окрестная пустыня –
Генисарет и Иордан –
Народа Божьего святыня,
Спасенье, слава прочих стран
Молчит, в предчувствии немея.
Меж тем сбегает ночи тень,
И на востоке, пламенея,
Уж загорелся новый день.
Погасли звезды. Холод веет.
Вокруг Фавора тишина.
Уж потухает и бледнеет
На небе полная луна.
И в этой бедной Галилее,
Где власть приял надменный Рим,
И где презренного еврея
Завет священнейший гоним,
Спасенье всех, спасенье мира.
Под властью римского орла,
Под властью Цезаря – кумира
Благая весть с небес сошла.
Заветов Божьих исполненье,
Фавор, сегодня ты узришь,
И в этот день Преображенья
Весь мир сияньем озаришь.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Какая ночь! Фавор туманный
Залит сиянием луны,
И все полно какой-то странной
Необъяснимой тишины.
Шатер небес блестит звездами,
И над уснувшею страной
Фавор под лунными лучами
Как будто смотрит в мир иной.
Цветы курят благоуханья,
И этот чистый фимиам –
Земли владычицы дыханье,
К ночным стремится небесам.
И вся окрестная пустыня –
Генисарет и Иордан –
Народа Божьего святыня,
Спасенье, слава прочих стран
Молчит, в предчувствии немея.
Меж тем сбегает ночи тень,
И на востоке, пламенея,
Уж загорелся новый день.
Погасли звезды. Холод веет.
Вокруг Фавора тишина.
Уж потухает и бледнеет
На небе полная луна.
И в этой бедной Галилее,
Где власть приял надменный Рим,
И где презренного еврея
Завет священнейший гоним,
Спасенье всех, спасенье мира.
Под властью римского орла,
Под властью Цезаря – кумира
Благая весть с небес сошла.
Заветов Божьих исполненье,
Фавор, сегодня ты узришь,
И в этот день Преображенья
Весь мир сияньем озаришь.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
❤2
Мирра Лохвицкая. НА ВЫСОТЕ
Искала я во тьме земной
Мою мечту.
Но ты сказал: Иди за мной
На высоту!»
Твой властный зов мне прозвучал
Моей судьбой.
И я пошла к уступам скал –
И за тобой.
Иду. Земля еще близка,
Но ты – со мной.
Внизу клубятся облака
Над тьмой земной.
Внизу едва синеет лес,
Сквозит туман.
Все ближе веянье чудес
Небесных стран.
Все шире купол голубой,
Ты – не один.
Иду с тобой и за тобой
К венцу вершин!
Легки пути твои, легки
К рожденью дня.
Не оставляй моей руки,
Веди меня.
Иные лавры здесь цветут,
Они – не те.
Как хорошо! Как тихо тут –
На высоте!..
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
Искала я во тьме земной
Мою мечту.
Но ты сказал: Иди за мной
На высоту!»
Твой властный зов мне прозвучал
Моей судьбой.
И я пошла к уступам скал –
И за тобой.
Иду. Земля еще близка,
Но ты – со мной.
Внизу клубятся облака
Над тьмой земной.
Внизу едва синеет лес,
Сквозит туман.
Все ближе веянье чудес
Небесных стран.
Все шире купол голубой,
Ты – не один.
Иду с тобой и за тобой
К венцу вершин!
Легки пути твои, легки
К рожденью дня.
Не оставляй моей руки,
Веди меня.
Иные лавры здесь цветут,
Они – не те.
Как хорошо! Как тихо тут –
На высоте!..
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
❤4
Мирра Лохвицкая. НА ДНЕ ОКЕАНА
То ветер ли всю ночь гудел в трубе,
Сверчок ли пел, но, плача и стеня,
Бессильной грустью, грустью о тебе,
Все чья-то песнь баюкала меня.
И снилось мне, что я лежу одна,
Забытая, на дне подводных стран.
Вокруг во тьме недвижна глубина,
А надо мной бушует океан.
Мне тяжело. Холодная вода.
Легла на грудь, как вечная печать.
И снилось мне, что там я – навсегда.
Что мне тебя, как солнца, не видать.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
То ветер ли всю ночь гудел в трубе,
Сверчок ли пел, но, плача и стеня,
Бессильной грустью, грустью о тебе,
Все чья-то песнь баюкала меня.
И снилось мне, что я лежу одна,
Забытая, на дне подводных стран.
Вокруг во тьме недвижна глубина,
А надо мной бушует океан.
Мне тяжело. Холодная вода.
Легла на грудь, как вечная печать.
И снилось мне, что там я – навсегда.
Что мне тебя, как солнца, не видать.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НА СМЕРТЬ ГРАНДЬЕ
Он был герой. Он был один из тех –
Отмеченных, для вечности рожденных,
Чья жизнь, в исканье призрачных утех,
Стремясь к добру, впадала в мрак и грех
Ошибок тяжких, смертью искупленных.
Он к цели шел – бесстрашен и упрям.
Когда ж костер – избранников награда –
Вздымил над ним свой скорбный фимиам,
Послышалось из сумрачного ада:
«О, Боже мой, прости моим врагам!»
И мы страдать умеем до конца.
И мы пройдем чрез пытки и мученья
С невозмутимой ясностью лица,
Когда для нас тернового венца
Откроется бессмертное значенье;
Добро и зло – равно доступны нам;
И в нас есть Бог, есть истина благая,
Святой любви несокрушимый храм…
Но кто из нас воскликнет, погибая:
– О, Боже мой, прости моим врагам!
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
Он был герой. Он был один из тех –
Отмеченных, для вечности рожденных,
Чья жизнь, в исканье призрачных утех,
Стремясь к добру, впадала в мрак и грех
Ошибок тяжких, смертью искупленных.
Он к цели шел – бесстрашен и упрям.
Когда ж костер – избранников награда –
Вздымил над ним свой скорбный фимиам,
Послышалось из сумрачного ада:
«О, Боже мой, прости моим врагам!»
И мы страдать умеем до конца.
И мы пройдем чрез пытки и мученья
С невозмутимой ясностью лица,
Когда для нас тернового венца
Откроется бессмертное значенье;
Добро и зло – равно доступны нам;
И в нас есть Бог, есть истина благая,
Святой любви несокрушимый храм…
Но кто из нас воскликнет, погибая:
– О, Боже мой, прости моим врагам!
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НАГОВОРНАЯ ВОДА
1
У моей сестрицы Любушки,
Ненаглядная краса, –
С поволокой очи синие,
Светло-русая коса.
«Словно белая березынька
Высока я и стройна» –
Предо мной, сестрою младшею,
Похвалялася она.
Всем была б и я красавица,
Только ростом не взяла:
Как цыганка чернобровая –
И бледна-то, и мала.
Замуж вышли мы по осени, –
Ей достался молодой,
А меня сосватал силою
Дед с седою бородой.
Кто заставит лебедь белую
Злому коршуну служить?
Кто прикажет мужа старого
Молодой жене любить?..
Ах, зачем сгубили бедную!
Иль напрасно я весной
Умывалася до солнышка
Свежей утренней росой?
Иль напрасно ворожила я
Темной ночью до утра?..
Будь ты проклята, разлучница,
Ненавистная сестра!
2
Распустился лес березовый,
Зелен, строен и высок…
«Отпусти меня по ландыши,
Я сплету себе венок!»
Не пустил меня суровый муж,
Но в зеленый лес тайком
Пробралася я и спряталась
За ракитовым кустом.
У ракиты той по камушкам,
Во овраге во крутом,
И журчал, и пел студеный ключ
Переливным серебром.
Наклонилась я над зыбкою,
Над холодною волной
И шепнула слово тайное:
«Кто напьется, будет мой!»
И вспенилась белым яхонтом
Наговорная волна,
Налила струей гремучею
Золотой кувшин сполна…
3
Тише пойте, пташки певчие…
Иль послышалося мне?
Словно кто-то звонким топотом,
Подъезжает на коне?..
И подъехал – не сторонний кто,
А свояк мой молодой,
И промолвил мне: «Красавица,
Напои меня водой!..
Затаила я, запрятала
Злобной радости следы
И дала ему с усмешкою
Заколдованной воды.
Лишь отпил он, сам не ведая,
Наговорного питья –
Как сменилась долей сладкою
Участь горькая моя, –
Всю-то ночь в лесу березовом
Мы смеялись до утра
Над тобой, постылый, старый муж
И разлучница-сестра!..
1893, 28 ноября
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
1
У моей сестрицы Любушки,
Ненаглядная краса, –
С поволокой очи синие,
Светло-русая коса.
«Словно белая березынька
Высока я и стройна» –
Предо мной, сестрою младшею,
Похвалялася она.
Всем была б и я красавица,
Только ростом не взяла:
Как цыганка чернобровая –
И бледна-то, и мала.
Замуж вышли мы по осени, –
Ей достался молодой,
А меня сосватал силою
Дед с седою бородой.
Кто заставит лебедь белую
Злому коршуну служить?
Кто прикажет мужа старого
Молодой жене любить?..
Ах, зачем сгубили бедную!
Иль напрасно я весной
Умывалася до солнышка
Свежей утренней росой?
Иль напрасно ворожила я
Темной ночью до утра?..
Будь ты проклята, разлучница,
Ненавистная сестра!
2
Распустился лес березовый,
Зелен, строен и высок…
«Отпусти меня по ландыши,
Я сплету себе венок!»
Не пустил меня суровый муж,
Но в зеленый лес тайком
Пробралася я и спряталась
За ракитовым кустом.
У ракиты той по камушкам,
Во овраге во крутом,
И журчал, и пел студеный ключ
Переливным серебром.
Наклонилась я над зыбкою,
Над холодною волной
И шепнула слово тайное:
«Кто напьется, будет мой!»
И вспенилась белым яхонтом
Наговорная волна,
Налила струей гремучею
Золотой кувшин сполна…
3
Тише пойте, пташки певчие…
Иль послышалося мне?
Словно кто-то звонким топотом,
Подъезжает на коне?..
И подъехал – не сторонний кто,
А свояк мой молодой,
И промолвил мне: «Красавица,
Напои меня водой!..
Затаила я, запрятала
Злобной радости следы
И дала ему с усмешкою
Заколдованной воды.
Лишь отпил он, сам не ведая,
Наговорного питья –
Как сменилась долей сладкою
Участь горькая моя, –
Всю-то ночь в лесу березовом
Мы смеялись до утра
Над тобой, постылый, старый муж
И разлучница-сестра!..
1893, 28 ноября
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НАСТУРЦИИ (песня без слов)
Розоватым пламенем зари
Засветился серебристый вал.
Спишь ли ты, единственный? – Смотри,
Как на море ветер заиграл.
Как цветы настурций, будто сон,
Обвили стеклянный мой балкон,
Чтоб качаться тихо, и висеть,
И сплетаться в огненную сеть.
Я смотрю сквозь зелень их листов
На свободу ветра и волны.
И поется песнь моя без слов,
И роятся сказочные сны.
И мечты нездешней красоты
Обвивают душу, как цветы,
Как цветы из крови и огня,
Как виденья царственного дня.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ III (1898-1900)
#лохвицкая
Розоватым пламенем зари
Засветился серебристый вал.
Спишь ли ты, единственный? – Смотри,
Как на море ветер заиграл.
Как цветы настурций, будто сон,
Обвили стеклянный мой балкон,
Чтоб качаться тихо, и висеть,
И сплетаться в огненную сеть.
Я смотрю сквозь зелень их листов
На свободу ветра и волны.
И поется песнь моя без слов,
И роятся сказочные сны.
И мечты нездешней красоты
Обвивают душу, как цветы,
Как цветы из крови и огня,
Как виденья царственного дня.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ III (1898-1900)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НЕ ЗАБЫТЬ НИКОГДА
I
Ты помнишь скамейку на дальней дорожке,
Где липовый свод был так густ и высок,
Где как-то случайно с споткнувшейся ножки
Упал на траву башмачок?
Ты помнишь ли трепет любви и смущенья,
И сладость блаженства в минуту забвенья, –
Взаимного чувства невольный порыв?
Волшебные сны!.. Ты забудешь ли их?
О, верь мне, безумно захочешь ты снова
Вернуть на мгновенье хоть призрак былого –
Не вырвать из памяти счастья года, –
Не забыть никогда, не забыть никогда!
II
Ты помнишь, как чары весенней природы
Сводили нас дивною властью своей,
Дразнили возможностью тайной свободы,
Мерцанием светлых ночей?
Ты помнишь ли наши вечерние встречи,
Горячие ласки, заветные речи?
Весны золотой невозвратные дни,
Как песни любви отзвучали они!
О, верь мне, нигде не найдем мы забвенья, –
Минувшего счастья восстанут виденья,
От них нам всю жизнь не уйти никуда...
Не забыть никогда, не забыть никогда!
III
Ты помнишь, как нежил нас ветер душистый,
На мысль навевая истому и лень,
Как долго искали мы чащи тенистой
В июньский томительный день?
А солнце палящими жгло нас лучами,
И мучило нас, и смеялось над нами,
Стараясь сквозь ветви деревьев взглянуть
На русые косы, на белую грудь.
О, верь мне, напрасно, отдавшись надежде,
Захочешь ты жизнью упиться, как прежде, –
Минувшие дни отошли без следа...
Не вернуть никогда, не вернуть никогда!
IV
Ты помнишь, как в сумраке темного парка
Мы часто бродили в полуночный час
И звезды сияли так чудно, так ярко,
С любовью взирая на нас?
А старые сосны, в безмолвной печали,
Вершинами хвойными грустно качали,
Да с ветки черемухи песней своей
Влюбленную пару встречал соловей...
О, верь мне, бессмертны такие мгновенья,
В них рая блаженство, в них ада мученья,
Их сердце с тоской сохранит навсегда...
Не забыть никогда, не забыть никогда!
V
Ты помнишь, как жарко тебя я любила,
Как страсть разгоралась сильней и сильней?
Казалось, ни время, ни жизнь, ни могила
Любви не изменят моей.
С тобой я готова была на изгнанье,
На горе и муки, на смерть и страданье, –
Но с первым дыханьем холодной зимы
Спокойно и гордо рассталися мы.
О, верь мне, разлука не может быть вечна,
Затем что люблю я тебя бесконечно!
Пусть прежнего счастья померкла звезда, –
Мне тебя не забыть, не забыть никогда!
30 октября 1890
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
I
Ты помнишь скамейку на дальней дорожке,
Где липовый свод был так густ и высок,
Где как-то случайно с споткнувшейся ножки
Упал на траву башмачок?
Ты помнишь ли трепет любви и смущенья,
И сладость блаженства в минуту забвенья, –
Взаимного чувства невольный порыв?
Волшебные сны!.. Ты забудешь ли их?
О, верь мне, безумно захочешь ты снова
Вернуть на мгновенье хоть призрак былого –
Не вырвать из памяти счастья года, –
Не забыть никогда, не забыть никогда!
II
Ты помнишь, как чары весенней природы
Сводили нас дивною властью своей,
Дразнили возможностью тайной свободы,
Мерцанием светлых ночей?
Ты помнишь ли наши вечерние встречи,
Горячие ласки, заветные речи?
Весны золотой невозвратные дни,
Как песни любви отзвучали они!
О, верь мне, нигде не найдем мы забвенья, –
Минувшего счастья восстанут виденья,
От них нам всю жизнь не уйти никуда...
Не забыть никогда, не забыть никогда!
III
Ты помнишь, как нежил нас ветер душистый,
На мысль навевая истому и лень,
Как долго искали мы чащи тенистой
В июньский томительный день?
А солнце палящими жгло нас лучами,
И мучило нас, и смеялось над нами,
Стараясь сквозь ветви деревьев взглянуть
На русые косы, на белую грудь.
О, верь мне, напрасно, отдавшись надежде,
Захочешь ты жизнью упиться, как прежде, –
Минувшие дни отошли без следа...
Не вернуть никогда, не вернуть никогда!
IV
Ты помнишь, как в сумраке темного парка
Мы часто бродили в полуночный час
И звезды сияли так чудно, так ярко,
С любовью взирая на нас?
А старые сосны, в безмолвной печали,
Вершинами хвойными грустно качали,
Да с ветки черемухи песней своей
Влюбленную пару встречал соловей...
О, верь мне, бессмертны такие мгновенья,
В них рая блаженство, в них ада мученья,
Их сердце с тоской сохранит навсегда...
Не забыть никогда, не забыть никогда!
V
Ты помнишь, как жарко тебя я любила,
Как страсть разгоралась сильней и сильней?
Казалось, ни время, ни жизнь, ни могила
Любви не изменят моей.
С тобой я готова была на изгнанье,
На горе и муки, на смерть и страданье, –
Но с первым дыханьем холодной зимы
Спокойно и гордо рассталися мы.
О, верь мне, разлука не может быть вечна,
Затем что люблю я тебя бесконечно!
Пусть прежнего счастья померкла звезда, –
Мне тебя не забыть, не забыть никогда!
30 октября 1890
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НЕБЕСНЫЙ САД
Есть в небе сад невянущий
Для детских душ, для радостных,
Земною тьмой нетронутых,
Земных страстей не знающих.
Цветут там, распускаются,
Все лилии душистые,
Все алые тюльпанчики
Да гиацинты синие.
Над ними с тихой музыкой
Порхают чудо-бабочки:
Крыло одно – лазурное,
Другое – золотистое.
Поют они на лилиях
Серебряные песенки,
На розовых тюльпанчиках
Переливают радугой.
И дети светлоликие –
В цветах благоухающих
Заводят игры детские,
Смеются смехом ангельским.
Все – в белых одеяниях
С жемчужным опоясаньем.
У каждого над лобиком
Лучистый венчик светится.
Для них цветы небесные
На небе распускаются,
Поют им чудо-бабочки
Серебряные песенки.
Для них в саду заоблачном
Блаженства незакатные, –
Для детских душ, невинных душ,
Земных страстей не знающих.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904)
#лохвицкая
Есть в небе сад невянущий
Для детских душ, для радостных,
Земною тьмой нетронутых,
Земных страстей не знающих.
Цветут там, распускаются,
Все лилии душистые,
Все алые тюльпанчики
Да гиацинты синие.
Над ними с тихой музыкой
Порхают чудо-бабочки:
Крыло одно – лазурное,
Другое – золотистое.
Поют они на лилиях
Серебряные песенки,
На розовых тюльпанчиках
Переливают радугой.
И дети светлоликие –
В цветах благоухающих
Заводят игры детские,
Смеются смехом ангельским.
Все – в белых одеяниях
С жемчужным опоясаньем.
У каждого над лобиком
Лучистый венчик светится.
Для них цветы небесные
На небе распускаются,
Поют им чудо-бабочки
Серебряные песенки.
Для них в саду заоблачном
Блаженства незакатные, –
Для детских душ, невинных душ,
Земных страстей не знающих.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НЕБЕСНЫЙ ЦВЕТОК
На закате бесплодного дня
Распустился цветок голубой.
Слишком поздно тебя я нашла,
Слишком рано рассталась с тобой.
Он так нежно расцвел, но в лучах
Угасавших раскрыться не мог.
О, как горько немой поцелуй
Безответные губы обжег.
И завял ароматный цветок
И лазурной головкой поник.
Никогда, никогда, никогда
Не вернешь ты потерянный миг!
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898)
#лохвицкая
На закате бесплодного дня
Распустился цветок голубой.
Слишком поздно тебя я нашла,
Слишком рано рассталась с тобой.
Он так нежно расцвел, но в лучах
Угасавших раскрыться не мог.
О, как горько немой поцелуй
Безответные губы обжег.
И завял ароматный цветок
И лазурной головкой поник.
Никогда, никогда, никогда
Не вернешь ты потерянный миг!
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НЕВЕСТА ВААЛА
Играла музыка во сне.
Вставали сумрачные дали.
Играла музыка во сне,
На брачный пир в чужой стране
Невесту бледную убрали.
На радость смертным и богам
Пред ней поют и пляшут жрицы.
Ее ведут в подземный храм.
Она идет по ступеням
На муки огненной ложницы.
Горят костры. Готов супруг.
Раскалены его колени.
Забил тимпан. Завился круг.
Зардел колосс. От медных рук
Легли уродливые тени.
Завился круг. Забил тимпан.
Растет безумство беснованья.
В тисках железных стиснут стан.
Какая боль прожженных ран!
Какие вопли и стенанья!
Она кричит: «Горю! Горю!..»
Родная, близкая! Мне снится,
Что я – она. Горю!.. горю!
О, скоро ль узрим мы зарю?
О, скоро ль станем мы молиться?
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
Играла музыка во сне.
Вставали сумрачные дали.
Играла музыка во сне,
На брачный пир в чужой стране
Невесту бледную убрали.
На радость смертным и богам
Пред ней поют и пляшут жрицы.
Ее ведут в подземный храм.
Она идет по ступеням
На муки огненной ложницы.
Горят костры. Готов супруг.
Раскалены его колени.
Забил тимпан. Завился круг.
Зардел колосс. От медных рук
Легли уродливые тени.
Завился круг. Забил тимпан.
Растет безумство беснованья.
В тисках железных стиснут стан.
Какая боль прожженных ран!
Какие вопли и стенанья!
Она кричит: «Горю! Горю!..»
Родная, близкая! Мне снится,
Что я – она. Горю!.. горю!
О, скоро ль узрим мы зарю?
О, скоро ль станем мы молиться?
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НЕЗВАННЫЕ ГОСТИ
Под легкий смех и тайный разговор
Проходят маски вереницей длинной…
Спит зал… И вот, с высоких хор
Томительно полился вальс старинный.
К печальной нимфе с лилией в кудрях
Подходит рыцарь с спущенным забралом
И вместе с ней смешался с карнавалом,
Воздушный стан ее обняв.
– Красавица, с вами я вижусь впервые,
Но взгляд ваших грустных и пламенных глаз
Невольно напомнил мне годы былые,
Свиданья в полуночный час…
На ту, о которой безумно тоскуя,
Ни ночью, ни днем позабыть не могу я,
Есть что-то похожее в вас.
– Нет, рыцарь, то вальс так волнует мечтанья!
Ведь та, о которой ни ночью, ни днем
Забыть вы не в силах – позор и страданья
На дне позабыла речном…
Оставим же мертвым покой и забвенье,
Под вальса манящего тихое пенье
Так сладко кружиться вдвоем!..
И длится вальс, томительно и нежно
Звучит его ласкающий мотив.
Вот Мефистофель, с грацией небрежной
В полупоклон свой гибкий стан склонив
Уводит маску в белом покрывале
И с четками у пояса; одна
Вдали от всех, на этом шумном бале
Была покинута она.
– Сударыня, вас ли в простом одеянье
Смиренной монахини вижу теперь?
Надеетесь, верно, что ключ покаянья
Отворит вам райскую дверь?
Ха, ха! Ну, туда-то вас пустят едва ли, –
Не смоется с ручек невинная кровь…
Поверьте, навеки нас с вами сковали
Судьба и преступная наша любовь…
Меня вы узнали ль? – сообщник ваш ныне
Нежданно предстал в мефистофельском чине
Пред вашими взорами вновь!
Вы думали, тайну сокроет могила,
Но видите, здесь я… Я с вами опять!
Теперь ни земная, ни адская сила
Меня не заставит добычу отдать!
Поверьте, небес не смягчить вам любовью,
Слезами и бденьем, и долгим постом, –
Уж место для вас приготовлено мною
В таинственном царстве моем…
Теперь же, да здравствует миг упоенья,
Под вальса манящего тихое пенье
Так сладко кружиться вдвоем!
И длится вальс… – «Мой друг, мне страшно стало! –
Хозяйка дома мужу говорит. –
О, прекрати забаву карнавала…
Моя душа и ноет, и болит!..
Нездешние и странные все лица
Под масками сокрыты у гостей…
О, скоро ли проглянет луч денницы?
Тоска и страх в груди моей!»
Смеется муж… И длится вальс старинный,
Его напев несется с темных хор,
И пляшут маски медленно и чинно
Под легкий смех и тайный разговор.
<1891>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
Под легкий смех и тайный разговор
Проходят маски вереницей длинной…
Спит зал… И вот, с высоких хор
Томительно полился вальс старинный.
К печальной нимфе с лилией в кудрях
Подходит рыцарь с спущенным забралом
И вместе с ней смешался с карнавалом,
Воздушный стан ее обняв.
– Красавица, с вами я вижусь впервые,
Но взгляд ваших грустных и пламенных глаз
Невольно напомнил мне годы былые,
Свиданья в полуночный час…
На ту, о которой безумно тоскуя,
Ни ночью, ни днем позабыть не могу я,
Есть что-то похожее в вас.
– Нет, рыцарь, то вальс так волнует мечтанья!
Ведь та, о которой ни ночью, ни днем
Забыть вы не в силах – позор и страданья
На дне позабыла речном…
Оставим же мертвым покой и забвенье,
Под вальса манящего тихое пенье
Так сладко кружиться вдвоем!..
И длится вальс, томительно и нежно
Звучит его ласкающий мотив.
Вот Мефистофель, с грацией небрежной
В полупоклон свой гибкий стан склонив
Уводит маску в белом покрывале
И с четками у пояса; одна
Вдали от всех, на этом шумном бале
Была покинута она.
– Сударыня, вас ли в простом одеянье
Смиренной монахини вижу теперь?
Надеетесь, верно, что ключ покаянья
Отворит вам райскую дверь?
Ха, ха! Ну, туда-то вас пустят едва ли, –
Не смоется с ручек невинная кровь…
Поверьте, навеки нас с вами сковали
Судьба и преступная наша любовь…
Меня вы узнали ль? – сообщник ваш ныне
Нежданно предстал в мефистофельском чине
Пред вашими взорами вновь!
Вы думали, тайну сокроет могила,
Но видите, здесь я… Я с вами опять!
Теперь ни земная, ни адская сила
Меня не заставит добычу отдать!
Поверьте, небес не смягчить вам любовью,
Слезами и бденьем, и долгим постом, –
Уж место для вас приготовлено мною
В таинственном царстве моем…
Теперь же, да здравствует миг упоенья,
Под вальса манящего тихое пенье
Так сладко кружиться вдвоем!
И длится вальс… – «Мой друг, мне страшно стало! –
Хозяйка дома мужу говорит. –
О, прекрати забаву карнавала…
Моя душа и ноет, и болит!..
Нездешние и странные все лица
Под масками сокрыты у гостей…
О, скоро ли проглянет луч денницы?
Тоска и страх в груди моей!»
Смеется муж… И длится вальс старинный,
Его напев несется с темных хор,
И пляшут маски медленно и чинно
Под легкий смех и тайный разговор.
<1891>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НЕРЕИДА
Ты – пленница жизни, подвластная,
А я – нереида свободная.
До пояса – женщина страстная,
По пояс – дельфина холодная.
Любуясь на шири раздольные
Вздымаю вспененные волны я.
Желанья дразню недовольные,
Даю наслажденья неполные.
И песней моей истомленные
В исканьях забвения нового,
Пловцы погибают влюбленные
На дне океана лилового.
Тебе – упоение страстное,
Мне – холод и влага подводная.
Ты – пленница жизни, подвластная,
А я – нереида свободная.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ III (1898-1900)
#лохвицкая
Ты – пленница жизни, подвластная,
А я – нереида свободная.
До пояса – женщина страстная,
По пояс – дельфина холодная.
Любуясь на шири раздольные
Вздымаю вспененные волны я.
Желанья дразню недовольные,
Даю наслажденья неполные.
И песней моей истомленные
В исканьях забвения нового,
Пловцы погибают влюбленные
На дне океана лилового.
Тебе – упоение страстное,
Мне – холод и влага подводная.
Ты – пленница жизни, подвластная,
А я – нереида свободная.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ III (1898-1900)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НО НЕ ТЕБЕ
В любви, как в ревности, не ведая предела, –
Ты прав, – безжалостной бываю я порой,
Но не с тобой, мой друг! С тобой бы я хотела
Быть ласковой и нежною сестрой…
Сестрою ли?.. О, яд несбыточных мечтаний,
Ты в кровь мою вошел и отравил ее!
Из мрака и лучей, из странных сочетаний
Сплелося чувство странное мое.
Не упрекай меня, за счастие мгновенья
Другим, быть может, я страданья принесу,
Но не тебе, мой друг! – тебе восторг забвенья
И сладких слез небесную росу.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898)
#лохвицкая
В любви, как в ревности, не ведая предела, –
Ты прав, – безжалостной бываю я порой,
Но не с тобой, мой друг! С тобой бы я хотела
Быть ласковой и нежною сестрой…
Сестрою ли?.. О, яд несбыточных мечтаний,
Ты в кровь мою вошел и отравил ее!
Из мрака и лучей, из странных сочетаний
Сплелося чувство странное мое.
Не упрекай меня, за счастие мгновенья
Другим, быть может, я страданья принесу,
Но не тебе, мой друг! – тебе восторг забвенья
И сладких слез небесную росу.
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898)
#лохвицкая
❤2
Мирра Лохвицкая. НОЧИ
Как жарко дышат лилии в саду!
Дыханьем их весь воздух напоен…
И дремлет сад: к зеркальному пруду
Склонился весь, в мечтанье погружен.
Как эта ночь немая хороша! –
Аллеи спят, безмолвны и темны…
Не рвется в мир таинственный душа…
Ни соловьиных песен, ни луны.
Очами звезд усыпан неба свод:
Их трепетный, зеленоватый свет
Чуть серебрит поверхность сонных вод, –
Они глядят… и шлют земле привет.
Спокойно все – и небо, и вода.
Ласкающий весь мир объмлет мрак…
Ни дум, ни грез… О, если бы всегда,
О, если б вечно, вечно было так!..
Но помню я ночь лунную, она
Тревожна так и горяча была…
И соловей все плакал у окна,
Все пел… о чем? – понять я не могла.
Печальный взор на небо устремив,
Я слушала и странною тоской
Сжималась грудь. Загадочный призыв
Звучал и рос… Могучею волной
Захватывал он душу и терзал,
И влек ее!.. Так бешеный поток
На грозный риф, к уступам диких скал
Несет порой доверчивый челнок…
Но канула, исчезла без следа
Больная ночь. – Прохлады полный мрак
Царит кругом… О, если бы всегда,
О, если б вечно, вечно было так!
<1890>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
Как жарко дышат лилии в саду!
Дыханьем их весь воздух напоен…
И дремлет сад: к зеркальному пруду
Склонился весь, в мечтанье погружен.
Как эта ночь немая хороша! –
Аллеи спят, безмолвны и темны…
Не рвется в мир таинственный душа…
Ни соловьиных песен, ни луны.
Очами звезд усыпан неба свод:
Их трепетный, зеленоватый свет
Чуть серебрит поверхность сонных вод, –
Они глядят… и шлют земле привет.
Спокойно все – и небо, и вода.
Ласкающий весь мир объмлет мрак…
Ни дум, ни грез… О, если бы всегда,
О, если б вечно, вечно было так!..
Но помню я ночь лунную, она
Тревожна так и горяча была…
И соловей все плакал у окна,
Все пел… о чем? – понять я не могла.
Печальный взор на небо устремив,
Я слушала и странною тоской
Сжималась грудь. Загадочный призыв
Звучал и рос… Могучею волной
Захватывал он душу и терзал,
И влек ее!.. Так бешеный поток
На грозный риф, к уступам диких скал
Несет порой доверчивый челнок…
Но канула, исчезла без следа
Больная ночь. – Прохлады полный мрак
Царит кругом… О, если бы всегда,
О, если б вечно, вечно было так!
<1890>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
❤3
Мирра Лохвицкая. НОЧЬ ПЕРЕД ПЫТКОЙ
Я чашу выпила до дна
Бесовского напитка.
Мне ночь последняя дана –
А завтра будет пытка.
Со мной и други, и враги, –
Сравняла всех темница.
«Ведь ты сильна. О, помоги!»
Их умоляют лица.
Да, я – сильна! Сюда! Ко мне,
Не имущие лика…
И вот, – летят, в дыму, в огне,
Хохочут, стонут дико.
Грядет во славе Сатана,
Грядет со свитой многой.
Над ним – двурогая луна
И венчик шестирогий.
«Я – вам отец!» – он возопил. –
Кто здесь боится муки?
Да примет знак Великих сил
На грудь, чело и руки.
Подобен камню будет тот,
Кто носит стигмат ада.
Он под бичами запоет.
Огонь – ему услада.
Аминь! Крепка моя печать, –
Да слабый закалится!»
Кто смеет здесь чего-то ждать?!
Рыдать?.. Взывать?.. Молиться?!!
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904)
#лохвицкая
Я чашу выпила до дна
Бесовского напитка.
Мне ночь последняя дана –
А завтра будет пытка.
Со мной и други, и враги, –
Сравняла всех темница.
«Ведь ты сильна. О, помоги!»
Их умоляют лица.
Да, я – сильна! Сюда! Ко мне,
Не имущие лика…
И вот, – летят, в дыму, в огне,
Хохочут, стонут дико.
Грядет во славе Сатана,
Грядет со свитой многой.
Над ним – двурогая луна
И венчик шестирогий.
«Я – вам отец!» – он возопил. –
Кто здесь боится муки?
Да примет знак Великих сил
На грудь, чело и руки.
Подобен камню будет тот,
Кто носит стигмат ада.
Он под бичами запоет.
Огонь – ему услада.
Аминь! Крепка моя печать, –
Да слабый закалится!»
Кто смеет здесь чего-то ждать?!
Рыдать?.. Взывать?.. Молиться?!!
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904)
#лохвицкая
❤1
Александр Блок. НА ВЕЧЕРЕ В ЧЕСТЬ Л. ТОЛСТОГО
В толпе, родной по вдохновенью,
В тумане, наполнявшем зал,
Средь блеска славы, средь волненья
Я роковой минуты ждал...
Но прежним холодом могилы
Дышали мне Твои уста,
Как прежде, гибли жизни силы,
Любовь, надежда и мечта.
И мне хотелось блеском славы
Зажечь любовь в Тебе на миг,
Как этот старец величавый
Себя кумиром здесь воздвиг!..
Александр Блок. ЗА ГРАНЬЮ ПРОШЛЫХ ДНЕЙ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ)
#блок
В толпе, родной по вдохновенью,
В тумане, наполнявшем зал,
Средь блеска славы, средь волненья
Я роковой минуты ждал...
Но прежним холодом могилы
Дышали мне Твои уста,
Как прежде, гибли жизни силы,
Любовь, надежда и мечта.
И мне хотелось блеском славы
Зажечь любовь в Тебе на миг,
Как этот старец величавый
Себя кумиром здесь воздвиг!..
Александр Блок. ЗА ГРАНЬЮ ПРОШЛЫХ ДНЕЙ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ)
#блок
❤1
Александр Блок. НА ЗОВ МЕТЕЛЕЙ
Белоснежней не было зим
И перистей тучек.
Ты дала мне в руки
Серебряный ключик,
И владел я сердцем твоим.
Тихо всходил над городом дым.
Умирали звуки.
Белые встали сугробы,
И мраки открылись.
Выплыл серебряный серп.
И мы уносились,
Обреченные оба
На ущерб.
Ветер взвихрил снега.
Закатился серп луны.
И пронзительным взором
Ты измерила даль страны,
Откуда звучали рога
Снежным, метельным хором.
И мгла заломила руки,
Заломила руки в высь.
Ты опустила очи,
И мы понеслись.
И навстречу вставали новые звуки:
Летели снега,
Звенели рога
Налетающей ночи.
3 января 1907
Александр Блок. СНЕЖНАЯ МАСКА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ)
#блок
Белоснежней не было зим
И перистей тучек.
Ты дала мне в руки
Серебряный ключик,
И владел я сердцем твоим.
Тихо всходил над городом дым.
Умирали звуки.
Белые встали сугробы,
И мраки открылись.
Выплыл серебряный серп.
И мы уносились,
Обреченные оба
На ущерб.
Ветер взвихрил снега.
Закатился серп луны.
И пронзительным взором
Ты измерила даль страны,
Откуда звучали рога
Снежным, метельным хором.
И мгла заломила руки,
Заломила руки в высь.
Ты опустила очи,
И мы понеслись.
И навстречу вставали новые звуки:
Летели снега,
Звенели рога
Налетающей ночи.
3 января 1907
Александр Блок. СНЕЖНАЯ МАСКА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ)
#блок
❤1