Велимир Хлебников. Мы сюда приходили, как нежные боги...

Мы сюда приходили, как нежные боги,
В венках из листвы, что старинней,
Чем мир.
И старые главы и строгие ноги
Месяца иней
Слил в общий кумир.
Теперь мы приходим ордой дикарей
Гордых и голубоглазых.
И шепчем: скорее, скорее, скорей!
Чужбина да сгинет в кровавых заразах.
С оружьем палиц в шестопёрах,
На теле кожа рыси,
И клич на смелых горах
Несет нас к вольной выси.

1911

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914)

#хлебников

Велимир Хлебников. Мы чаруемся и чураемся...

(корни: чур… и чар…)

Мы чаруемся и чураемся,
Там чаруясь, здесь чураясь.
То чурахарь, то чарахарь.
Здесь чуриль, там чариль.
Из чурыни взор чарыни.
Есть чуравель, есть чаравель.
Чарари! Чурари!
Чурель! Чарель!
Чареса и чуреса.
И чурайся и чаруйся.

<1907-1908>

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908)

#хлебников

Велимир Хлебников. Мы, воины, во иный край уверовав...

Мы, воины, во иный край уверовав,
Суровой ратью по лону вод текли.
Шеломы наши не сверкали серые,
Кольчуги тускло отражались в них.
Пищали вспыхнули огнем.
Мы знали, – верой и огнем
Рати серые согнем.
Моряной тихо веяло,
И, краше хитрых крас,
Над нами реял
Наш незлобивый тихий Спас.

1908

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908)

#хлебников

Сергей Соловьев. Н. П. КИСИЛЕВУ

На утре наших дней, венками из аканфа
Венчав чело, мы вышли для борьбы,
Тогда шептали нам дубровы Эриманфа
Священные дубы.

Нас Дионис призвал к таинственной трапезе:
Решая тайну сфинкса, я погиб,
И не внимал тебе, провидящий Тирезий,
Ослепши, как Эдип.

О друг возлюбленный, ты в мрак подземный смело
Ко мне явился с чашей золотой,
Где кровью древнею играло и горело
Вино любви святой.

Ты мне вещал о Ней, принес Ее сиянье,
Ее любовью грех мой разреша,
И долго плакала слезами покаянья
Померкшая душа.

Иная нас теперь к себе зовет дуброва,
Над ней горит неугасимый луч:
Омоет все грехи, все исцелит Сарова
Благословенный ключ.

1912. Июль
Дедово

Сергей Соловьев. У НОГ ЦАРЕВНЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)

#соловьев

Сергей Соловьев. НА БАЛКОНЕ

Сладостно мир умирает.
Здесь, на балконе пустом,
Ветер холодный играет
Мертвым листом.

Лес – неподвижен и мутен,
Серая мша – над рекой.
Призрак любви… он – минутен!
Вечен вселенной покой.

Жизни, стремлений не нужно.
Вечер. Синё и темно.
Ветер, что с жалобой вьюжной
Бьешься в пустое окно?

Сергей Соловьев. ЗОЛОТАЯ СМЕРТЬ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. НА ВЗЯТИЕ ЛЬВОВА

Стольный град Червонной Руси,
В многовековом искусе,
Как в огне, перегоря,
Ты всё ждал, чтоб из-за Збруча
Подошли, к тебе, как туча,
Рати Белого Царя.

От Москвы золотоглавой
Царь к наследью Ярослава
Длань победную простер:
Вняв мольбе русинов слезной,
Русь идет грозой железной
Ко хребтам Угорских гор.

Здравствуй, край обетованный!
Смолкнет гром тревоги бранной,
И блеснут над тьмой могил
Главы греческого храма.
Здравствуй, край, где – бич Ислама –
Ладил с Римом Даниил.

Львов, цвети, не зная страха
Перед хитрой злобой ляха
И Цесарского двора,
С их кичением безбожным…
Стало близким и возможным
Невозможное вчера.

Львов, для радости пасхальной
Твой народ многострадальный,
От Карпат до Кременца,
Собери под стяг державный,
Звоном Пасхи православной
Торжествуя без конца.

Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)

#соловьев

Сергей Соловьев. НА ГРАНИЦЕ

Иль даже небо негодует
И в спор людей вступает ад,
Что непрерывно ветер дует,
Холодный ветер из Карпат?

Там наша рать грозит врагу
Во мгле февральского тумана,
Изнемогая в стуже льдяной,
На окровавленном снегу.

А здесь всю жизнь разрушил гром,
И бесконечные могилы
Покрыли сумрачным ковром
Равнины Холмщины унылой.

И ты, моя Волынь, грустна:
Пронесся смерти ворон черный,
И дышит близкая весна
Заразой, смрадной и тлетворной.

И сердце замерло в груди
Пред этой казнью очевидной…
Устали все… Конца не видно…
А сколько крови впереди!

Когда-нибудь придет покой,
Но как-то жутко мне и сиро…
Ведь скорби не было такой
От самого начала мира!

Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)

#соловьев

Сергей Соловьев. НА ПОБЕРЕЖЬЕ

Берег, дикий и песчаный,
Волн пространство голубое;
Шум немолчный, неустанный
Набежавшего прибоя.

Чайка белая взлетела,
Закружилась, и упала,
И исчезла в пене белой
Набегающего вала.

Взволновавшаяся пена,
Разбиваясь, исчезает;
Но из бездны неизменно
Ропот новый возникает.

Берег, дикий и песчаный,
Волн пространство голубое;
Шум немолчный, неустанный
Набежавшего прибоя.

Сергей Соловьев. SILVAE (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. НА РАЗВАЛИНАХ

На петлях ржавых не скрипят ворота,
И не блестит из-за прибрежных ив
Пруд, превратившийся в стоячее болото, –
Когда-то синевой сверкающий залив.

Заглохли цветники, и розы одичали,
В шиповник превратясь. Одни ползут вьюны,
Да высоко стоят кусты ивана-чая
У истлевающей разрушенной стены.

Где прежде дом стоял, трех поколений зритель,
Крапива разрослась на грудах кирпича…
Но в рощах, как и встарь, летает дух-хранитель,
Слова утешные мне на ухо шепча.

Зеленый, влажный мир! Когда-то заколдован
Ты предо мной лежал, и, к этим берегам
Магическою силою прикован,
Я гимны пел твоим богиням и богам!

Я взором пил лазурь в тени глухого сада,
Молясь на бабочек, на изумрудный мох…
Из каждого дупла смеялась мне дриада,
И в каждом всплеске волн я слышал нежный вздох.

Примолкли вы теперь, растительные души,
Ловившие меня в мгновенный плен…
Чем далее иду, тем диче все и глуше.
Трава доходит до колен.

И, устремляясь вверх от мусора и глины,
Как бы навек презревши прах,
Купают ели-исполины
Свои вершины в небесах.

Суровые друзья, вы верно сторожили
Приют семейных нег, искусства и наук,
Где мой отец, мой дед, уснувшие в могиле,
Страдали, мыслили – теперь идет их внук.

Иссякли родники, на месте роз – шиповник,
Одни лишь вы остались те ж.
И на свиданье к вам пришел я, как любовник,
Под сумрак ваш, который вечно свеж.

Нетленна зелень вашей хвои.
И как слеза чиста прозрачная смола
На вековой коре. Крушенье роковое
Лишь ваша мощь пережила.

Так и в душе моей ни роз, ни струйной влаги,
Но из развалин, глины и песка,
Как вы, могучая и полная отваги,
Восходит мысль в лазурь, за облака.

4 февраля 1925
Надовражино

Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ

#соловьев

Сергей Соловьев. НАДГРОБИЕ

С. С. Щ.

Тихо спал ты зиму в глухой гробнице
Синих льдин, покровом завернут снежным.
С лаской принял юношу гроб хрустальный
В мертвое лоно.

Ты молвы стоустой не слышал гула,
Не изведал яда клевет подпольных.
Строгий сон твой разве могли встревожить
Хульные речи?

Не оплакан матерью нежной, долго,
Скован льдами, ждал ты пелен могильных.
Над тобою гимн похоронный пела
Зимняя вьюга.

Но, с дыханьем первых ветров весенних,
Пооттаял белый твой гроб плавучий.
Солнце плен расплавило льдин тяжелых,
Всплывших со звоном.

Нимфа влаги труп твой нашла забвенный,
Прочитала повесть любви печальной,
И с улыбкой лик целовала бледный
В мертвые губы.

И, на берег вынесши прах печальный,
Созывала диких, веселых фавнов
И дриад дубравных, в венках купальниц
Зеленоствольных.

И склонялись девушек белых хоры,
С уст свевая вешние тихо розы.
Кто – шептали – в смерти виновна ранней,
Юноша милый?

Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. НАСТУПЛЕНИЕ ВЕСНЫ (Кантата)

Сковав вселенную цепями льда и хлада
Ужасною косой вотще грозил Сатурн.
Порхают ветерки, весенняя наяда
Лиет студеный ток лазурных урн.

Под ивой, ласково лобзаемой зефиром,
Сверкает синяя вода,
И ветры шумные поют подобно лирам
В березовых ветвях, по берегам пруда.

Мы ждем тебя, Венера полунощи!
Цветут луга, и праздник недалек.
Фиалки нежные в благоуханной роще
Златой целует мотылек.

Уже твой мальчик своенравный,
Надев колчан, нисходит сам
В весенний дол, и жаждущие фавны
Пугливых нимф скликают по лесам.

Красные девы,
Внявши напевы
Флейт и цевниц,
Бродят в лесочке,
С милым на кочке
Падают ниц.

Хохот и стоны.
Все в потаенный
Спрятались грот.
В перси их белы
Ярые стрелы
Мещет Эрот.

В сумрак под елью
Фавн со свирелью
Нимфу увлек.
Ластится к пленной,
И вожделенный
Миг недалек.

Стоны Алины,
Хохот козлиный…
Лопнул шнурок.
Сладок в дуброве
Нежной любови
Первый урок.

Деве уж любы
Зверские губы,
Рожки и мех.
Колется хвоя
Всюду, где двое,
– Шепот и смех.

Сергей Соловьев. СТРЕЛЫ КУПИДОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)

#соловьев

Сергей Соловьев. НЕАПОЛЬ

По-русски кучер фразы сыпет…
Здесь морем воздух напоен,
Здесь веют Греция, Египет,
Здесь о смешении племен
Гласит трактирчик Серапида;
Здесь итальянец бойче с вида,
Черней, грязнее и наглей.
Ветрила дальних кораблей
Несутся к Искии лиловой.
В окошках – лава и коралл;
В толпе базарной пестр и ал
На девушке черноголовой
Роскошно рдеющий платок.
Здесь не Европа, а Восток.

Отель, и грязный, и пустынный,
Нас принял под холодный кров.
В окошко лезут апельсины…
Оливковых, корявых дров
Унылый угль в камине тлеет…
Но море дышит, море млеет!
Какою ласковостью полн
Простор лазурных, южных волн.
А в залах светлого музея
Какой веселой наготой,
В улыбке солнца золотой,
Смеется Дафнис и, робея,
Прижал к устам живой тростник,
Сатира пылкий ученик.

Здесь откровенней и наглее
Смеются нагота и страсть,
И папской скромности затея
Здесь всякую теряет власть:
Представлен фавн козлобородый
Таким, как был он от природы…
Но что могу сравнить с тобой,
Из гроба вырванный судьбой
Нетленный, дивный прах Помпеи?
Какой творец создать умел
Воздушный рой прозрачных тел
С окраской розы и лилеи?
Весь этот легкий, нежный дым
Неподражаем, несравним.

Мы ехали долиной чахлой,
Манили Байи издали.
Был серый день. Весною пахло,
И розовели миндали.
Дышали мы парами серы
Во тьме Нероновой пещеры.
Вот край, где жил Тримальхион,
Здесь задавал пирушку он
Неприхотливым горожанам,
Здесь цвел изысканный разврат
В тени восточных бань. У врат
Виднелась надпись: cave canem,
И собирался мелкий люд
Отведать крох с богатых блюд.

Где все служили богу чрева,
На лодке, в буре грозовой,
Суда Господнего и гнева
Явился вестник роковой.
Причалил к брегу Путеола,
Весь полный грозного глагола,
Согбенный, хилый иудей.
С толпою преданных людей
Он дальше, к Риму, путь направил.
В стране отравленных паров,
Разврата, неги и пиров,
Как тень, прошел апостол Павел,
Пронзив преступные сердца
Предвестьем близкого конца.

Ужасный край! Здесь Божьей кары
На всё наложена печать:
И дым бурлящий Сольфатары,
И серая, глухая гладь
Как бы подземного Аверна,
И воды в глубине пещерной,
И ложе древней жрицы Кум –
Всё ужасом волнует ум.
Как эта зыбкая трясина
Над морем лавы огневой,
Таков удел наш роковой,
И неминуема кончина.
Но сей апостольский язык
Сынам греха казался дик.

Теперь здесь глухо и пустынно:
Невдалеке от адских стран,
На бреге озера Lucrino,
Стоит безлюдный ресторан,
Морскими устрицами славный.
Здесь житель Рима своенравный
Будил уснувший аппетит.
Я не таков: меня тошнит
От устриц, вспрыснутых лимоном:
Одной довольно будет мне…
Когда я отдал дань вполне
Вину и кумским макаронам,
Меня мой гид – злодей, вампир! –
Лишил пятидесяти лир.

О, как был сладок путь обратный!
Уж звезды южные взошли,
Чуть веял ветер ароматный
Он волн, сребрившихся вдали.
И, в ласковых лучах белея,
Как девушка, Парфенопея
Дремала нежным сном весны.
Какие к ней слетели сны,
К подруге страстной, вечно-юной,
Поэтов древних и царей?
Не помнит ли она тех дней,
Когда всю ночь звенели струны
И легкий ветер лодки нес,
Увитые цепями роз?

___________
*Берегись собаки (лат.).

Сергей Соловьев. ИТАЛИЯ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)

#соловьев

Сергей Соловьев. НЕБУ

Ты лучезарно, выйдя из горна гроз;
Громовых кузниц ты золотой металл.
Разносит ветр прохладновейный
Луга дыханье и ароматы.

Я жрец твой, небо! Твой золотой потир,
Твое причастье я подношу к устам,
И землю ухом ненасытным
Шелесты трав и ключей рожденье.

Твоих нетленных жил голубую кровь,
Твоих точил палящее пью вино,
И солнца златотканной плоти
Я приобщаюсь прохладным утром.

О небо! чаша! древний завет любви!
Нерукотворный, синий, лучистый храм,
Где неистомно хвалят Бога
Звери, деревья, цветы и люди.

Ты – золотая струй голубых купель,
Ты – золотой, отвсюду замкнутый гроб.
Ты нежишь малого младенца,
Ты принимаешь и вздох предсмертный.

Ты – блеск и радость! жертвенник твой – земля
Тебе сжигает ладан цветов и трав.
Тебе несут сердца людские
Кровь вожделений и огнь Любови.

Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. НЕОПТОЛЕМ


1

Дикий остров, поля, где я вырос,
Покидаю для бранных шатров.
Ты прости, зеленеющий Скирос,
Безмятежный, хранительный кров.

От лугов и от рощей зеленых
Я отозван военной трубой.
Мирно с кровель, от солнца червленых,
Подымается дым голубой.

Исчезает он – берег родимый, –
И, теряясь в багряных лучах,
Тихо шлет мне прощальные дымы
Материнский любезный очаг.

Вкруг меня океан беспредельный,
И синеют валы без числа.
Я на крепкой сосне корабельной
Быстро мчусь под напором весла.

Через три быстролетные ночи,
Если добро к пловцам божество,
Я усну под палаткою отчей,
Я узнаю отца моего.

И усеянным трупами полем,
В жажде подвигов, весел и рьян,
Полетит за отцом Неоптолем,
Разрывая колонны Троян.


2

Брошен якорь. Корабль мой причален
У прославленных бранями мест.
Отчего же, о други, печален
Долго жданный, желанный приезд?

Отчего же никто из собратий
Нас не встретил пожатьем руки?
Отчего так растеряны рати,
Так нестройно-шумливы полки?

Я грядущим свиданьем чаруем.
Пали тени, и звезды зажглись.
Гулко вторит Скамандровым струям,
В потемневших горах, Симоис.

На отрогах, ключами богатых,
Вьется дым от чьего-то костра,
И мертвец в окровавленных латах
Распростерт посредине шатра.

Чтоб владеть драгоценным доспехом,
Сын Лаэрта коварно хитрит,
И над мертвым глумится со смехом
Предводитель Ахеян, Атрид.

Подойдя, вопросил я несмело,
Подбородка коснувшись его:
«Чье к костру приготовлено тело?» –
«Ахиллеса, отца твоего».


3

Где пучина Эгейская стонет,
Меч воткнут Саламинским царем;
Здесь на острую медь Теламонид
Пред Палладиным пал алтарем.

Здесь он с черною смертью сопрягся,
Грудь пронзивши концом острия,
И рыдает над телом Аякса
Саламинских матросов семья.

Я, печалию свежей овеян,
Над недавним стою мертвецом.
Был он более прочих Ахеян
Почитаем, при жизни, отцом.

Я на Скирос родимый какую
Принесу Деидамии весть?
Мать, тебе, неутешно тоскуя,
Суждено овдовелой доцвесть.

Ах! отцу при свидании первом
Я последнее молвил «прости».
Но, Атриды, от яростных Кер вам
И самим никуда не уйти.

Ветер лодки далекие гонит
И поет у зеленых могил,
Где могучий уснул Теламонид,
Где уснул быстроногий Ахилл.

Сергей Соловьев. ПИЭРИЙСКИЕ РОЗЫ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. НИМФА ВЕСНЫ

Des grottes d’Amphitrite,
Climène, entends ma voix:
Le mois des fleurs t’invite
A rentrer dans nos bois.
Gresset
_________
Из гротов Амфитриты,
Климена, услышь мой голос!
Месяц цветов зовет тебя
Вернуться в наши леса!
Грессе

В днях последних сентября,
Удобря
Землю взрьггую навозом,
Семи я держал в горсти,
Чтоб цвести
Белым лилиям и розам.

Чтоб водить моих друзей
В Элизей,
В глубь земли черноутробной,
Клал я в зимнюю постель
Асфодель,
Цвет подземный, цвет загробный.

Гряды взрезал острый плуг.
Вспахан луг,
Ждет обильного посева,
И, раскрывши ложесна,
Семена
Емлет матернее чрево.

Спите зиму в мертвом сне!
По весне
Из земли побеги выньте,
Чтоб осенний скудный тлен
Был явлен
В благовонном гиацинте.

Гиацинтовый цветок,
Лепесток
Развернувши, близ тюльпана
Стройным стеблем поднялся,
И леса
Вторят страстным кликам Пана.

Всходит травный изумруд.
Синий пруд
Льется золотом плавленым.
Нимфы резвятся в кругу,
На лугу,
Орошенном и зеленом.

Под одеждою сквозной,
Белизной
Блещут бедра, блещут груди.
Вкруг волос цветет венок.
Пальцы ног
Тонут в злачном изумруде.

Волоса – янтарный ток.
Как цветок,
Губы – влажны и червлены.
Взор исполнен волшебства,
Как листва,
Желтоватый и зеленый.

Всё, что было снега, льда,
Без следа
Всё лучи вобрали, съели.
Шепчут в бездне голубой
Меж собой
Торжествующие ели.

Как богиня сходишь ты
С высоты
Олимпийского престола.
Кудри желтые твои,
Как ручьи
Златоструйного Пактола.

Истощила красота
Все цвета
На божественной палитре,
Тело юное творя.
Как заря,
Ты горишь в лучистой митре.

Нимфа! нимфа! ты – белей
И лилей,
И нетронутого снега.
В изумруде узких глаз
Как зажглась
Подступающая нега.

Роз потребно много сот,
Чтобы сот
Уст твоих создать медвяных,
Уст, которые лобзать
Ищет рать
Дерзких фавнов, страстных, пьяных.

Кто же выпьет сладкий мед,
Кто сожмет
Эту грудь? О, кто же, кроме
Вас: палящий небосклон
Аполлон
И венчанный гроздом Бромий?

Ты услышишь страстный вой
«Вакх Эвой!»
И жемчужные колени
Закружатся под напев
Буйных дев,
Крытых шкурою оленьей.

Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. НОВГОРОД

Ветер легкий, тиховейный,
Парус зыбля без труда,
Гонит к пристани лодейной
Иноземные суда.

Сколько шлюпок даль примчала!
Первый луч едва блеснул,
Как уж слышен скрип причала
И заморской речи гул.

Моряков синеют блузы,
Возрастают плеск и шум,
С громом выгружены грузы,
Дружно опорожнен трюм.

Запад гордый, запад вольный,
Веселы твои гребцы,
Здесь – и Любек, и Стекольный,
И Ганзейские купцы.

Блещут волны голубые,
И гостям заморским нов,
Новгородская София,
Звон твоих колоколов.

Разрывая все оковы,
Гордо главы возноси,
Самовластный и торговый
Город Западной Руси.

Ты не знаешь, как далече
В сумрак будущих веков
Твоего лихого веча
Властный достигает зов.

С правдою Востока споря,
Ты науки поднял стяг,
Предприимчивый, как море,
Гордый, западный моряк!

Новгород богат. На деле
С ним бороться не легко…
И над Ильменем запели
Гусли нежные Садко.

Сергей Соловьев. ШЕСТЬ ГОРОДОВ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)

#соловьев

Сергей Соловьев. НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА НАЗНАЧЕНИЕ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ

«Для того стоит гимназия,
Чтобы к жизни приучать!
Что за дикая фантазия
Цицерона изучать!

Знать Гомера, Фукидида
И не знать, что стоит рожь!
О, ужасная обида!
Где позор такой найдешь?»

И всеобщее решенье –
Классицизм из школ изгнать.
Средней школы назначенье –
К нуждам жизни приучать,

Знать науки кулинарные,
Знать изжарить фунт котлет,
Где поближе есть пожарные,
Где хороший есть буфет.

Ведь возможно приключение,
Что кухарка вдруг уйдет.
Тут Гомера изучение
Пользы нам не принесет.

Ежели пожар случится
(Лампу опрокинешь вдруг),
Тут Софокл не пригодится,
А пожарный – добрый друг.

Вот что умным признается!
Браво! Изгнан классицизм,
И изгнать нам остается
В молодежи атеизм.

Чтоб они слугами верными
Были Богу и властям.
Не зачитывались скверными
Повестями по ночам.

Тридцать шесть часов в неделю
Пусть за книгами сидят.
До ложения в постелю
Всё зубрят, зубрят, зубрят.

И для поддержанья веры
Так решили приказать:
Вместо чтения Гомера
Три часа маршировать.

Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ

#соловьев

НОЧЬ НА ПРЕОБРАЖЕНИЕ ГОСПОДНЕ

Какая ночь! Фавор туманный
Залит сиянием луны,
И все полно какой-то странной
Необъяснимой тишины.

Шатер небес блестит звездами,
И над уснувшею страной
Фавор под лунными лучами
Как будто смотрит в мир иной.

Цветы курят благоуханья,
И этот чистый фимиам –
Земли владычицы дыханье,
К ночным стремится небесам.

И вся окрестная пустыня –
Генисарет и Иордан –
Народа Божьего святыня,
Спасенье, слава прочих стран

Молчит, в предчувствии немея.
Меж тем сбегает ночи тень,
И на востоке, пламенея,
Уж загорелся новый день.

Погасли звезды. Холод веет.
Вокруг Фавора тишина.
Уж потухает и бледнеет
На небе полная луна.

И в этой бедной Галилее,
Где власть приял надменный Рим,
И где презренного еврея
Завет священнейший гоним,

Спасенье всех, спасенье мира.
Под властью римского орла,
Под властью Цезаря – кумира
Благая весть с небес сошла.

Заветов Божьих исполненье,
Фавор, сегодня ты узришь,
И в этот день Преображенья
Весь мир сияньем озаришь.

Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ

#соловьев

Мирра Лохвицкая. НА ВЫСОТЕ

Искала я во тьме земной
Мою мечту.
Но ты сказал: Иди за мной
На высоту!»

Твой властный зов мне прозвучал
Моей судьбой.
И я пошла к уступам скал –
И за тобой.

Иду. Земля еще близка,
Но ты – со мной.
Внизу клубятся облака
Над тьмой земной.

Внизу едва синеет лес,
Сквозит туман.
Все ближе веянье чудес
Небесных стран.

Все шире купол голубой,
Ты – не один.
Иду с тобой и за тобой
К венцу вершин!

Легки пути твои, легки
К рожденью дня.
Не оставляй моей руки,
Веди меня.

Иные лавры здесь цветут,
Они – не те.
Как хорошо! Как тихо тут –
На высоте!..

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)

#лохвицкая

Мирра Лохвицкая. НА ДНЕ ОКЕАНА

То ветер ли всю ночь гудел в трубе,
Сверчок ли пел, но, плача и стеня,
Бессильной грустью, грустью о тебе,
Все чья-то песнь баюкала меня.

И снилось мне, что я лежу одна,
Забытая, на дне подводных стран.
Вокруг во тьме недвижна глубина,
А надо мной бушует океан.

Мне тяжело. Холодная вода.
Легла на грудь, как вечная печать.
И снилось мне, что там я – навсегда.
Что мне тебя, как солнца, не видать.

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)

#лохвицкая

Мирра Лохвицкая. НА СМЕРТЬ ГРАНДЬЕ

Он был герой. Он был один из тех –
Отмеченных, для вечности рожденных,
Чья жизнь, в исканье призрачных утех,
Стремясь к добру, впадала в мрак и грех
Ошибок тяжких, смертью искупленных.
Он к цели шел – бесстрашен и упрям.
Когда ж костер – избранников награда –
Вздымил над ним свой скорбный фимиам,
Послышалось из сумрачного ада:
«О, Боже мой, прости моим врагам!»

И мы страдать умеем до конца.
И мы пройдем чрез пытки и мученья
С невозмутимой ясностью лица,
Когда для нас тернового венца
Откроется бессмертное значенье;
Добро и зло – равно доступны нам;
И в нас есть Бог, есть истина благая,
Святой любви несокрушимый храм…
Но кто из нас воскликнет, погибая:
– О, Боже мой, прости моим врагам!

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)

#лохвицкая