Владислав Ходасевич. Мечта моя! Из Вифлеемской дали...

Мечта моя! Из Вифлеемской дали
Мне донеси дыханье тех минут,
Когда еще и пастухи не знали,
Какую весть им ангелы несут.

Всё было там убого, скудно, просто:
Ночь; душный хлев; тяжелый храп быка.
В углу осел, замученный коростой,
Чесал о ясли впалые бока,

А в яслях... Нет, мечта моя, довольно:
Не искушай кощунственный язык!
Подумаю – и стыдно мне, и больно:
О чем, о чем он говорить привык!

Не мне сказать...

Январь 1920, ноябрь 1922

Владислав Ходасевич. НЕ ОПУБЛИКОВАННОЕ ПРИ ЖИЗНИ И НЕОКОНЧЕННОЕ

#ходасевич

Владислав Ходасевич. Милые девушки, верьте или не верьте...

Милые девушки, верьте или не верьте:
Сердце мое поет только вас и весну.
Но вот, уж давно меня клонит к смерти,
Как вас под вечер клонит ко сну.

Положивши голову на розовый локоть,
Дремлете вы, – а там – соловей
До зари не устанет щелкать и цокать
О безвыходном трепете жизни своей.

Я бессонно брожу по земле меж вами,
Я незримо горю на легком огне,
Я сладчайшими вам расскажу словами
Про все, что уж начало сниться мне.

1916

Владислав Ходасевич. ПУТЕМ ЗЕРНА (Третья книга стихов)

#ходасевич

Владислав Ходасевич. Мне б не хотелось быть убитым...

Мне б не хотелось быть убитым
Ни в пьяном уличном бою,
Ни пасть за родину свою,
Подобно мужам знаменитым.

28 июля 1924
Париж

Владислав Ходасевич. НЕ ОПУБЛИКОВАННОЕ ПРИ ЖИЗНИ И НЕОКОНЧЕННОЕ

#ходасевич

Владислав Ходасевич. Мои слова печально кротки...

Мои слова печально кротки.
Перебирает Тишина
Все те же медленные четки,
И облик давний, нежно-кроткий,
Опять недвижен у окна.

Я снова тих и тайно – весел…
За дверью нашей – Тишина.
Я прожил дни, но годы взвесил,
И вот как прежде – тих и весел,
Ты – неподвижна у окна.

И если я тебя окликну,
Ответом будет Тишина,
Но я к руке твоей приникну,
И если вновь тебя окликну –
Ты улыбнешься у окна!

Владислав Ходасевич. КУЗИНА (Сб. МОЛОДОСТЬ)

#ходасевич

Владислав Ходасевич. Мы вышли к морю. Ветер к суше...

Мы вышли к морю. Ветер к суше
Летит, гремучий и тугой,
Дыхание перехватил – и в уши
Ворвался шумною струей.

Ты смущена. Тебя пугает
Валов и звезд органный хор,
И сердце верить не дерзает
В сей потрясающий простор.

И в страхе, под пустым предлогом,
Меня ты увлекаешь прочь...
Увы, я в каждый миг пред Богом –
Как ты пред морем в эту ночь.

Апрель 1916-22 июня 1919

Владислав Ходасевич. НЕ ОПУБЛИКОВАННОЕ ПРИ ЖИЗНИ И НЕОКОНЧЕННОЕ

#ходасевич

Николай Гумилев. Мне странно сочетанье слов – «я сам»...

Мне странно сочетанье слов – «я сам»,
Есть внешний, есть и внутренний Адам.

Стихи слагая о любви нездешней,
За женщиной ухаживает внешний.

А внутренний, как враг, следит за ним,
Унылой злобою всегда томим.

И если внешний хитрыми речами,
Улыбкой нежной, синими очами

Сумеет женщину приворожить,
То внутренний кричит: «Тому не быть!

Не знаешь разве ты, как небо сине,
Как веселы широкие пустыни,

И что другая, дивно полюбя,
На ангельских тропинках ждет тебя?»

Но если внешнего напрасны речи
И женщина с ним избегает встречи,

Не хочет ни стихов его, ни глаз –
В безумьи внутренний: «Ведь в первый раз

Мы повстречали ту, что нас обоих
В небесных успокоила б покоях.

Ах ты, ворона!» Так среди равнин
Бредут, бранясь, Пьеро и Арлекин.

Август 1917 – весна 1918

Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник

#гумилев

Николай Гумилев. Много в жизни моей я трудов испытал...

Много в жизни моей я трудов испытал,
Много вынес и тяжких мучений,
Но меня от отчаянья часто спасал
Благодатный, таинственный гений.

Я не раз в упоеньи великой борьбы
Побеждаем был вражеской силой,
И не раз под напором жестокой судьбы
Находился у края могилы.

Но отчаянья не было в сердце моем
И надежда мне силы давала.
И я бодро стремился на битву с врагом,
На борьбу против злого начала.

А теперь я измучен тяжелой борьбой,
Безмятежно свой век доживаю,
Но меня тяготит мой позорный покой,
И по битве я часто вздыхаю.

Чудный гений надежды давно отлетел,
Отлетели и светлые грезы,
И осталися трусости жалкой в удел
Малодушно-холодные слезы.

Николай Гумилев. М. М. МАРКС (Альбом, подаренный Гумилевым М. М. Маркс)

#гумилев

Николай Гумилев. Много есть людей, что, полюбив...

Много есть людей, что, полюбив,
Мудрые, дома себе возводят,
Возле их благословенных нив,
Дети резвые за стадом бродят.

А другим – жестокая любовь,
Горькие ответы и вопросы,
С желчью смешана, кричит их кровь,
Слух их жалят злобным звоном осы.

А иные любят, как поют,
Как поют, и дивно торжествуют,
В сказочный скрываются приют;
А иные любят, как танцуют.

Как ты любишь, девушка, ответь,
По каким тоскуешь ты истомам?
Неужель ты можешь не гореть
Тайным пламенем, тебе знакомым?

Если ты могла явиться мне
Молнией слепительной Господней,
И отныне я горю в огне,
Вставшем до небес из преисподней?

июль 1917

Николай Гумилев. К СИНЕЙ ЗВЕЗДЕ. Неизданные стихи 1918 г.

#гумилев

Николай Гумилев. Мой альбом, где страсть сквозит без меры...

Мой альбом, где страсть сквозит без меры
В каждой мной отточенной строфе,
Дивным покровительством Венеры
Спасся он от ауто-да-фэ.

И потом – да славится наука! –
Будет в библиотеке стоять
Вашего расчётливого внука
В год две тысячи и двадцать пять.

Но американец длинноносый
Променяет Фриско на Тамбов,
Сердцем вспомнив русские берёзы,
Звон малиновый колоколов.

Гостем явит он себя достойным
И, узнав, что был такой поэт
Мой (и Ваш) альбом с письмом пристойным
Он отправит в университет.

Мой биограф будет очень счастлив,
Будет удивляться два часа,
Как осёл, перед которым в ясли
Свежего насыпали овса.

Вот и монография готова,
Фолиант почтенной толщины:
«О любви несчастной Гумилёва
В год четвёртый мировой войны».

И когда тогдашние Лигейи,
С взорами, где ангелы живут,
Со щеками лепестка свежее,
Прочитают сей почтенный труд,

Каждая подумает уныло,
Лёгкого презренья не тая:
«Я б американца не любила,
А любила бы поэта я».

июль 1917

Николай Гумилев. К СИНЕЙ ЗВЕЗДЕ. Неизданные стихи 1918 г.

#гумилев

Николай Гумилев. Музы, рыдать перестаньте...

Музы, рыдать перестаньте,
Грусть вашу в песнях излейте,
Спойте мне песню о Данте
Или сыграйте на флейте.

Дальше, докучные фавны,
Музыки нет в вашем кличе!
Знаете ль вы, что недавно
Бросила рай Беатриче,

Странная белая роза
В тихой вечерней прохладе…
Что это? Снова угроза
Или мольба о пощаде?

Жил беспокойный художник.
В мире лукавых обличий –
Грешник, развратник, безбожник,
Но он любил Беатриче.

Тайные думы поэта
В сердце его прихотливом
Стали потоками света,
Стали шумящим приливом.

Музы, в сонете-брильянте
Странную тайну отметьте,
Спойте мне песню о Данте
И Габриеле Россетти.

Николай Гумилев. ЖЕМЧУГА

#гумилев

Михаил Кузмин. Медяный блеск пал на лик твой...

Медяный блеск пал на лик твой.
Смуглее зорь рдеют щеки.
О, поцелуй перед битвой
И утлый челн переправ далеких!
Стоишь, а царственна твоя поступь!
Дикарский бог так ступает...
Воловий взор открыт просто,
Иной божественности не зная.
Шатер разбит, зреет яблонь,
Вспорол полей грудь я плугом.
Подруга спит, на заре озябла,
И я забыл, что ты был мне другом.
Земля мне мать, там тепло так!
Корнями в мрак расползаюсь цепко.
– Зачем же, зачем, дикий отрок,
Ты будишь опять ветер едкий?
Свист флейт с моря доносится...
Брось гроздь, о зареносица!
Ты, беззакатная,
Ты, благодатная!..
Медь ржи на небо бросится!
– Обуйся. Вот. Снова здравствуй!
Дороги ждут. Мы – солдаты.
Узнал ты клик боевой страсти?
Ведь нищие всем, всем богаты!
Престало преть зерном тучным.
Еще удар – колос будешь.
Скажи «прощай» сестрам скучным.
Взгляни на меня – всё забудешь.
В мире мы – гости,
Всё – чужое.
И, как ни один хозяин,
Ты можешь сказать: «Мое».
Отдай виноградник прохожим,
Стань прохожим –
И каждый виноградник – твой.
Чего тебя могут лишить,
Когда у тебя нет ничего?
Очисти глаза и уши,
Как новорожденный младенец,
Укрепи ноги и сердце –
И у тебя будет всё:
Все страны, царства,
Сердца и люди!
Движенье бессмертного духа,
Простор
(Свят пославший!)
И пожатье ведущей
Сухой и горячей руки!
Медь наш металл, – помни!

Ноябрь 1922

Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть вторая

#кузмин

Михаил Кузмин. Меня влекут чудесные сказанья...

Меня влекут чудесные сказанья,
Народный шум на старых площадях,
Ряд кораблей на дремлющих морях
И блеск парчи в изгибах одеянья.

Неясные и странные желанья...
Учитель сгорбленный, весь в сединах,
И рядом – отрок с тайною в глазах...
В тени соборов дремлют изваянья...

В каналах узких отблески огней,
Звук лютни, пенье, смех под черной маской,
Стук шпаг, повсюду кровь... свет фонарей...

Ряд дам, мечтающих над старой сказкой...
Глаза глядят внимательно и нежно,
А сердце бьется смутно и мятежно.

Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая

#кузмин

Михаил Кузмин. Мне не горьки нужда и плен...

Мне не горьки нужда и плен,
И разрушение, и голод,
Но в душу проникает холод,
Сладелой струйкой вьется тлен.
Что значат «хлеб», «вода», «дрова» –
Мы поняли, и будто знаем,
Но с каждым часом забываем
Другие, лучшие слова.
Лежим, как жалостный помет,
На вытоптанном, голом поле
И будем так лежать, доколе
Господь души в нас не вдохнет.

Май 1921

Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть вторая

#кузмин

Михаил Кузмин. Мне не спится: дух томится...

Мне не спится: дух томится,
Голова моя кружится
И постель моя пуста, –
Где же руки, где же плечи,
Где ж прерывистые речи
И любимые уста?..

Одеяло обвивало,
Тело знойное пылало,
За окном чернела ночь...
Сердце бьется, сухи руки.
Отогнать любовной скуки
Я не в силах, мне невмочь...

Прижимались, целовались,
Друг со дружкою сплетались,
Как с змеею паладин...
Уж в окно запахла мята,
И подушка вся измята,
И один я, всё один...

Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

#кузмин

Михаил Кузмин. Мне снился сон: в глухих лугах иду я...

Е. А. Нагродской

Мне снился сон: в глухих лугах иду я,
Надвинута повязка до бровей,
Но сквозь нее я вижу, не колдуя:
Растет трава, ромашка и шалфей,
(А сердце бьется всё живей, живей),
И вдруг, как Буонаротова Сивилла,
Предстала вещая царица Фей
Тому, кого повязка не томила.

Недвижно царственная, как статуя,
Она держала, как двойной трофей,
Два зеркала и ими, негодуя,
Грозила мне; на том, что поправей,
Искусства знак, природы – тот левей,
Но, как в гербе склоненные стропила,
Вязалися тончайшей из цепей
Для тех, кого повязка не томила.

Затрепетал, как будто был во льду я
Иль как челнок, забытый средь зыбей,
А им играет буря, хмуро дуя.
Жена ко мне: «Напрасный страх развей,
Смотри сюда, учись и разумей,
Что мудрость в зеркалах изобразила.
Обретено кормило средь морей
Тому, кого повязка утомила!»

«О, Фея, рассказал мне соловей,
Чье имя зеркала соединило!
И свято имя это (ну, убей!)
Тому, кого повязка не томила».

Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ

#кузмин

Михаил Кузмин. Моей любви никто не может смерить...

Моей любви никто не может смерить,
Мою любовь свободе не учи!
Явись, о смерть, тебе лишь можно вверить
Богатств моих злаченые ключи!
Явись, о смерть, в каком угодно виде:
Как кроткий вождь усопших христиан,
Как дух царей, плененный в пирамиде,
Как Азраил убитых мусульман!
Мне не страшна, поверь, ничья личина,
Ни слез моих, ни ропота не жди.
Одна лишь есть любовная кручина,
Чтоб вызвать вновь из глаз сухих дожди.
Коль хочешь ты, слепая, униженья,
Бесслезных глаз позорящий ручей –
Яви мне вновь его изображенье,
Верни мне звук прерывистых речей!
«Помедли, смерть!» – скажу тогда я глухо,
«Продлись, о жизнь!» – прошепчет жалкий рот,
Тогда-то ты, без глаз, без слов, без слуха,
Ответишь мне: «Я победила. Вот!»

Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

#кузмин

Михаил Кузмин. Может быть, я безрассуден...

Может быть, я безрассуден,
Не страшась нежданных ков,
Но отъезд Ваш хоть и труден,
Мне не страшен дальний Псков.

Счастье мне сомненья тупит
Вестью верной и прямой:
«Сорок мученик» наступит –
И вернетесь Вы домой.

Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

#кузмин

Михаил Кузмин. Молчим мы оба, и владеем тайной...

Молчим мы оба, и владеем тайной,
И говорим: «Ведь это – не любовь».
Улыбка, взгляд, приподнятая бровь –
Всё кажется приметой не случайной.
Мы говорим о посторонних лицах:
«А любит Б., Б. любит Н., Н. – А.», –
Не замечая в трепаных страницах,
Что в руки «Азбука любви» дана.

Октябрь 1907

Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

#кузмин

Михаил Кузмин. Моя душа в любви не кается...

Моя душа в любви не кается –
Она светла и весела.
Какой покой ко мне спускается!
Зажглися звезды без числа.

И я стою перед лампадами,
Смотря на близкий милый лик.
Не властен лед над водопадами,
Любовных вод родник велик.

Ах, нужен лик молебный грешнику,
Как посох странничий в пути.
К кому, как не к тебе, поспешнику,
Любовь и скорбь свою нести?

Но знаю вес и знаю меру я,
Я вижу близкие глаза
И ясно знаю, сладко веруя:
«Тебе нужна моя слеза».

Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

#кузмин

Михаил Кузмин. Моя печаль сверх меры и границ...

Моя печаль сверх меры и границ;
Я так подавлен мыслью об утрате,
Как каторжник в холодном каземате,
Наполненном двухвосток и мокриц.

Как труп бездушный, падаю я ниц,
И грезятся мечтанья о возврате,
Как будто в тусклом розовом закате
Иль в отблеске стухающих зарниц.

Увижу ль я тебя, мой друг желанный,
Ряд долгих зимних дней мечтой прожив?
Придет ли ясный день, так долго жданный,
Когда весна несет любви прилив?

Когда с цветов струятся ароматы,
Увидишь ли, увидишь ли меня ты?

Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая

#кузмин

Михаил Кузмин. Мы в слепоте как будто не знаем...

Мы в слепоте как будто не знаем,
Как тот родник, что бьется в нас, –
Божественно неисчерпаем,
Свежей и нежнее каждый раз.

Печалью взвившись, спадает весельем...
Глубже и чище родной исток...
Ведь каждый день – душе новоселье,
И каждый час – светлее чертог.

Из сердца пригоршней беру я радость,
К высоким брошу небесам
Беспечной бедности святую сладость
И всё, что сделал, любя, я сам.

Всё тоньше, тоньше в эфирном горниле
Синеют тучи над купами рощ, –
И вдруг, как благость, к земле опустили
Любовь, и радугу, и дождь.

1916

Михаил Кузмин. ПЛОД ЗРЕЕТ (Сб. ВОЖАТЫЙ)

#кузмин