Велимир Хлебников. Когда рога оленя подымаются над зеленью...

Когда рога оленя подымаются над зеленью,
Они кажутся засохшее дерево.
Когда сердце речаря обнажено в словах,
Бают: он безумен.

<1911>

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914)

#хлебников

Велимир Хлебников. Когда умирают кони – дышат...

Когда умирают кони – дышат,
Когда умирают травы – сохнут,
Когда умирают солнца – они гаснут,
Когда умирают люди – поют песни.

<1911>

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914)

#хлебников

Велимир Хлебников. Кольца, незурные кольца...

Кольца, незурные кольца
Падали в слух шумомольца.
Бога небесного надо ли?
Кольца кружились и падали.

1921

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921)

#хлебников

Велимир Хлебников. Кому сказатеньки...

Кому сказатеньки,
Как важно жила барынька?
Нет, не важная барыня,
А, так сказать, лягушечка:
Толста, низка и в сарафане,
И дружбу вела большевитую
С сосновыми князьями.
И зеркальные топила
Обозначили следы,
Где она весной ступила,
Дева ветренной воды.

<1908-1909>

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908)

#хлебников

Велимир Хлебников. Котенку шепчешь: «Не кусай»...

Котенку шепчешь: «Не кусай».
Когда умру, свои дам крылья.
Писал устало Хокусай,
А брови – Матери Мурильо.

1915-1916

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть III (1915-1916)

#хлебников

Велимир Хлебников. Крученых!..

  Крученых!
Помнишь, мы вместе грызли, как мыши,
Непрозрачное время «сим победиши»?
Вернее, что грыз я один!
  Товарищи!
Как то-с: кактус, осени хорунжие,
Линь, лань, лун…?

1922

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть III (1922)

#хлебников

Велимир Хлебников. Кто в славобе чародей...

Кто в славобе чародей, –
Славодейное искусство
Почитает, славянина
Называя: соловей.

1907

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908)

#хлебников

Велимир Хлебников. Кто-то дикий, кто-то шалый...

Кто-то дикий, кто-то шалый.
Время в осень задышало.
Эти серые коробки,
За решеткою глаза.
Вопль дикий и не робкий,
Что последняя гроза.
И его-то кистью детской
Чертит ворог Городецкий.
Тра – та-та-та!
Грохот вешанья кота!

25 декабря 1920

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть I (1917-1920)

#хлебников

Велимир Хлебников. Кубок сбит из длинных досок...

Кубок сбит из длинных досок,
Бóгов выпит кем-то сок.
Божий хмель и зверю дорог.
Вол подъемлет сизый рог.

1908

Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908)

#хлебников

Сергей Соловьев. ЛЕПОТА МИРОЗДАНИЯ

Благослови, душе моя, Господа.
Предначинательный псалом

Беззвездным хаосом окованные души
Восходят в свет, приявши телеса,
И воды отделяются от суши,
И синей кожею простерты небеса.

Замкнута бездна узами предела,
И вещество числом. Раздельны день и ночь.
К волне волну и к телу тело
Стремит божественная мочь.

О дивный образ мира! Сад явлений!
Хвалите Господа в горах, из чащных недр,
Онагры, зайцы и елени.
Древа масличные, ливанский кедр.

Вы – пурпур луга – розы, крины
– О звезды среброустые полей –
И фимиам дубрав, и рев звериный,
И хмель, и масть – вино, пшеница и елей.

Там рыбьим златом голубые бездны
Горят. Сиянье излучая ниц,
Эфир небес, то солнечный, то звездный,
Звенит молитвами влюбленных птиц.

И, подражая им, гармонией псалтирной
Трепещут гусли; сладкозвучный вздох
Зажег свирель. И брак вершится мирный
В лесу, в глуши, где травы, листья, мох.

Над злом последнюю победу торжествуя,
Уста влечет к устам стремление любви,
И хаос уязвлен заклятьем поцелуя…
Моя душа, Творца благослови!

Сергей Соловьев. ДЩИ СИОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)

#соловьев

Сергей Соловьев. ЛЕСНОМУ БОГУ

Пора, мой мальчик-зверолов,
Берлоги зимние покинем!
И ветра шум, и скрип стволов
Зовут весну под небом синим.

Приди весну встречать со мной
На влажный луг, где пахнет прелью,
О бог веселый, бог лесной
С простою ивовой свирелью!

Ты – нежный отрок, пастушок,
Ты – бог родной моей долины,
Вокруг ушей твоих – пушок,
Надет на плечи мех козлиный.

Ты дикий бог, а я певец,
И наш союз – святой и древний.
Мне – петь весну, тебе – овец
Скликать свирелью по деревне.

Уж девы, твой заслышав шаг,
Краснеют томно, и с тобою
В одних купаться камышах
Не станут этою весною.

От поселян тебе почет,
Ты всех ловчей в стрельбе из лука.
Лишь старый дедушка сечет
Разбушевавшегося внука.

Балуют девушки тебя,
Когда придешь ты к нам на праздник:
Пушок твой серый теребя,
«Как вырос, – шепчут, – наш проказник!»

А ты хитер, а ты лукав,
И всё под ивами родными,
Не забывая детских прав,
Играешь с нимфами нагими.

Весна гудит! Пойдем со мной
Играть и петь под сенью хвойной,
О бог веселый, бог лесной,
Мой нежный друг, мой мальчик стройный!

Ты зол, насмешлив и хитер,
Ты мне заманишь ночью темной
Твоих неопытных сестер
В приют мой, тихий и укромный.

Ты знаешь сам, когда апрель
Дохнет в лицо, как манит нега!
В твоих глазах безумный хмель,
Лицо белей и чище снега.

Уж ты давно гроза дриад,
Ты гонишь их, свища и воя.
Во тьме горит твой пьяный взгляд,
Твое чело венчает хвоя.

Лишь предо мною ты не смел.
В лесных приютах сокровенных
Твоих не устрашится стрел
Слагатель песен вдохновенных.

Пойдем, пойдем, мой бог лесной,
И, томных дев целуя в очи,
Вдвоем отпразднуем весной
Благословляемые ночи.

Сергей Соловьев. СТРЕЛЫ КУПИДОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)

#соловьев

Сергей Соловьев. ЛИТВА

«Боярин! Боярин! о чем ты загрезил? куда
Глядишь ты печально, из рук уронив повода?»
– «Кручины моей не поймешь ты, мой верный слуга;
Давно мне постылы родные леса и луга:
Там, в синей дали, за лесами, как сон наяву,
Белеет дорога, и эта дорога – в Литву.
Туда полечу, опоясавши дедовский меч,
Туда, где уж боле не слышится русская речь,
Где пашут волы на чужих, незнакомых полях,
Где в темной корчме веселятся венгерец и лях,
Где кости гремят и веселые кубки шипят,
Где в небе синеют вершины далеких Карпат.
Туда, где свой гроб покидает алкающий труп,
Где бледные лица с сомнительной алостью губ,
Где бродит монах, по ночам, на дорогах глухих,
Где путник ночной бережется безумных волчих…
Там – тоже весна. Там фиалки цветут на лугах,
Поет соловей под тенистою липой, и – ах! –
Там сердце одно расцветает, как ландыш лесной,
И хочет любить и дышать голубою весной.
Прости, мой слуга, господина без страха покинь,
Уж ветром весенним лицо мне ласкает Волынь».
– «Боярин! Боярин! тебе не вернуться назад,
Истлеет твой труп у подошвы далеких Карпат…
Сладка упырям молодецкая русская кровь».
– «Мечом и крестом завоюю весну и любовь».

Сергей Соловьев. ОБРАЗ МИЛЫЙ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)

#соловьев

Сергей Соловьев. ЛЮБОВЬ

Облака золотистые.
Ивы пушистые.
Вечер святой Воскресения.
Над белой березкою
Лодкою розовой, плоскою
Проплывает тучка весенняя.

Вечер синий и розовый.
Как нежны в роще березовой
Расцветы трав воздыхальные!
Свершаются таинства древние.
Слышу из ближней деревни я
Девушек песни пасхальные.

Как возникшие травы зеленые,
Пред тобой мои песни влюбленные,
Как травы вешние, скудные.
Шепчу я ласки несмелые,
Твои руки целую я белые,
Гляжу в глаза изумрудные.

На заре береза колышется.
Я не знаю, что это слышится:
Смех ли резвый, песня святая ли?
Дорогая, не знаю я, живы мы,
Иль, как туча за дымными ивами,
В поцелуях тихо растаяли.

Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907)

#соловьев

Сергей Соловьев. ЛЯГУШИНАЯ БУХТА

Сырой туман сгущается. Пора бы
Спешить домой, где ждет веселый ужин.
Но этим видом я обезоружен
И не ушел отсюда никогда бы.
Чернеют камни, скользкие, как жабы,
Морской прибой с моей душою дружен.
И, рассыпаясь брызгами жемчужин,
Гудит у скал, где копошатся крабы.
Под влагой дремлет мох темнозеленый,
С дыханьем гнили смешан запах йода,
И все омыто пеною соленой.
Здесь в первозданной каменной порфире,
Во мгле пещер готовит мать-природа
Зародыши всего, что будет в мире.

2 ноября 1927
Крюково

Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ

#соловьев

Мирра Лохвицкая. ЛЕГЕНДА ЖЕЛТЫХ РОЗ

Мы на холме священном расцвели,
Под тенью мирт; меж наших кущ, в пыли,
Рукою времени безжалостной разбиты,
Лежат развалины: здесь прежде чудный храм
Воздвигнут был в честь юной Афродиты, –
Приют любви и смертным и богам,
Где голуби Кипридины, воркуя,
Не заглушали звуков поцелуя,
И не смущал бряцанием цепей
Влюбленных пар суровый Гименей…
И мы росли, мы пышно увядали,
Мы алым цветом взоры восхищали,
И цвет наш – означал любовь…

Но раз к порогу мраморной святыни
Пришла красавица, печальна и бледна;
С осанкой царственной и поступью богини,
Приблизясь к храму, молвила она:
« – Сюда, к жилищу граций и харит,
Пришла и я, истерзана тоскою…
Здесь все блистает радостью одною,
Все о любви, о счастье говорит…
Вокруг меня повсюду розы, розы!..
Завидую вам, милые цветы:
Вы счастливы… Богиня красоты,
Тебе несу моления и слезы…
Пойми меня… я гибну… пощади!..
Перстами дивными коснись моей груди…
Ужель навек мои умчатся грезы,
Как сладостный, как мимолетный сон?
И не поймет, и не узнает он,
Как я… Сильней благоухайте, розы,
И заглушите сердца стон!…»
Так говоря, она смотрела вниз,
Где на ристалище, луною освещенный,
Меж сверстников, прекрасный как Парис,
Стоял Тезея сын. Борьбою увлеченный,
Метая диск искусною рукой,
Не видел он в игре своей беспечной,
Как чей-то взор с безумною тоской
В него впивался, с нежностью такой
И мукой страсти бесконечной!

«Я помню день, – шептала вновь она, –
Когда, надежд на счастие полна,
Впервые я под мужний кров вступила,
Столь дорогой и ненавистный мне,
Где думала в спокойной тишине
Прожить всю жизнь… и где ее разбила…
Мой брачный пир уж подходил к концу,
Венок из белых роз так шел к его лицу!..
Не знаю, почему – спросить я не посмела,
Кто он; но все мне нравилося в нем…
И взор его, пылающий огнем,
И кудри темные, упавшие на плечи,
И стройный стан, и мужественный вид,
И легкий пух его ланит,
Спаленных солнцем… голос!.. речи!..
О, нет! – то был не человек, а бог!
Никто из смертных, из людей не мог
Вместить в себя такие совершенства…
И вмиг ключом во мне забила кровь!..
Вся трепетала я от муки и блаженства!…
Я все смотрела, глаз не опуская,
На милый лик… – «Вот, Федра дорогая,
Сказал Тезей, мой сын, мой Ипполит;
Люби его!…» И я его люблю!..
Киприда светлая! один лишь миг, молю,
Дай счастья мне!.. О, только миг один!..
Сюда, ко мне!.. мой друг, мой бог!.. мой сын!..»
Но вздохи страсти эхо разнося,
Одно ей вторило… И изнывала вся,
И плакала она от тягостной печали,
От безнадежной, пламенной тоски…
А мы сильней, сильней благоухали
И… пожелтели наши лепестки!
С тех пор прошло уж много долгих лет.
Разрушен храм бессмертной Афродиты,
И жертвенник погас, и гимны позабыты,
А мы живем… Нас нежит солнца свет,
К нам соловьиные несутся трели…
Но грустно нам звучит любви привет,
Мы от тоски, от горя пожелтели!
Наш ненавистный, наш презренный цвет
Не радует уж больше взор влюбленных, –
То скорби цвет, страданий затаенных,
Преступной страсти, ревности сокрытой,
Любви отвергнутой и мести ядовитой!

1889

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)

#лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ЛЕСНОЙ СОН (Сказка о звере)

Жарко, душно. Зноен день
Тяжело гудит слепень.
Я лежу. Над головой
Ель качает полог свой.

Ох, уснуть бы мне, уснуть,
Позабыть пройденный путь!
Ты жужжи, слепень, жужжи,
Легкий сон мой сторожи.

Пахнет мохом и травой,
Высоко над головой
Шелестит сквозная тень,
Тяжело гудит слепень.

Под докучный гулкий звон
Прилетел желанный сон,
Вежды томные смежил –
И глядеть не стало сил.

И мечтать не стало грез.
Ветви кленов и берез
Затемнили яркий день,
Тяжело гудит слепень.

Мнится мне, что надо мной
Ткет шатер полдневный зной.
В том шатре, как в жарком сне,
Хорошо и сладко мне.

У моих приткнувшись ног,
Няня вяжет свой чулок.
Добр и грустен нянин взгляд,
Спицы острые блестят.

Няня дремлет. Зноен день.
Тяжело гудит слепень.
«Ты жужжи, слепень, жужжи.
Няня, сказку расскажи».

Ноет шмель, звенит пчела.
Няня сказку начала:
«В нашем царстве полон лес
Неизведанных чудес.

В самой чаще, в гущине,
Есть дворец, сдается мне.
Весь из золота он слит
Чистым серебром покрыт.

Там из пола бьет вода,
Не иссякнет никогда.
Утром – бродит там луна.
В полдень – музыка слышна.

А в полночной тишине…» –
«Няня, няня, жутко мне!
Знаю, помню, кто такой
Покидает свой покой.

Кто луне, как солнцу, рад,
Чьи шаги во тьме стучат
Вкруг куста заветных роз,
Что в саду волшебном взрос».

«Слушай». Няня шепчет мне:
«Вот, в полночной тишине,
Тихо, тихо скрипнет дверь,
Выйдет в сад косматый зверь.

Ждет он в полночь с давних пор,
Скоро ль дрогнет темный бор,
Скоро ль милая придет,
В звере милого найдет.

Ты поди к нему, поди,
Припади к его груди –
И воскреснет пред тобой
Королевич молодой».

«Няня, няня, страшен зверь!
Не царевич он, поверь.
Черных чар на нем печать.
Будет зверь мне сердце рвать!

Выпьет зверь по капле кровь!
Няня, саван мне готовь…
Ты жужжи, слепень, жужжи,
Смертный сон мой сторожи».

Няня, спицами блестя,
Вяжет – шепчет: «Спи, дитя.
Спи. Не бойся. Встанет зверь –
После, после… Не теперь.

Крепки стены. Цел засов.
Там, промеж семи столбов,
Он прикован на цепи.
Тише, – тише, – тише, – спи».

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902)

#лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ЛИОНЕЛЬ

Лионель, певец луны,
Видит призрачные сны,
Зыбь болотного огня,
Трепет листьев и – меня.

Кроют мысли торжество
Строфы легкие его,
Нежат слух, и дышит в них
Запах лилий водяных.

Лионель, мой милый брат,
Любит меркнущий закат,
Ловит бледные следы
Пролетающей звезды.

Жадно пьет его душа
Тихий шорох камыша,
Крики чаек, плеск волны,
Вздохи «вольной тишины».

Лионель, любимец мой,
Днем бесстрастный и немой,
Оживает в мгле ночной
С лунным светом и – со мной.

И когда я запою,
Он забудет грусть свою,
И прижмет к устам свирель
Мой певец, мой Лионель.

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898)

#лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ЛЮБОВЬ СОВЕРШЕННАЯ

Будто сон, – но несбыточней сна,
Как мечта, – но блаженней мечты,
Величаво проходит она
В ореоле святой красоты.

Вся из снега она создана,
Вся – из пламени вешних лучей.
Никогда не помедлит она,
Не была и не будет ничьей.

И лишь в смертный единственный час
Мы усталую душу сольем
С той, что вечно сияла для нас
Белым снегом и чистым огнем.

Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904)

#лохвицкая

Александр Блок. Л. А. Д. (надп(ись) на «Седом Утре»)

Едва в глубоких снах мне снова
Начнет былое воскресать, –
Рука уж вывести готова
Слова, которых не сказать...
Но я руке не позволяю
Писать про виденные сны,
И только книжку посылаю
Царице песен и весны...
В моей душе, как келья, душной
Все эти песни родились.
Я их любил. И равнодушно
Их отпустил. И понеслись...
Неситесь! Буря и тревога
Вам дали легкие крыла,
Но нежной прихоти немного
Иным из вас она дала...

23-24. X. 1920

Александр Блок. СТИХОТВОРЕНИЯ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ И ПОЭМЫ, 1917-1921)

#блок

Александр Блок. ЛЕГЕНДА

Господь, Ты слышишь? Господь, простишь ли? –
Весна плыла высоко в синеве.
На глухую улицу в полночь вышли
Веселые девушки. Было – две.

Но Третий за ними – за ними следом
Мелькал, неслышный, в луче фонаря.
Он был неведом... одной неведом:
Ей казалось... казалось, близка заря.

Но синей и синее полночь мерцала,
Тая, млея, сгорая полношумной весной.
И одна сказала... «Ты слышишь? – сказала, –
О, как страшно, подруга... быть с тобой».

И была эта девушка в белом... в белом,
А другая – в черном... Твоя ли дочь?
И одна – дрожала слабеньким телом,
А другая – смеялась, бежала в ночь...

Ты слышишь, Господи? Сжалься! О, сжалься!
Другая, смеялась, убежала прочь...
И на улице мертвой, пустынной остались...
Остались... Третий, она и ночь.

Но, казалось, близко... Казалось, близко
Трепетно бродит, чуть белеет заря...
Но синий полог упал так низко
И задернул последний свет фонаря.

Был синий полог. Был сумрак долог.
И ночь прошла мимо них, пьяна.
И когда в траве заблестел осколок,
Она осталась совсем одна.

И первых лучей протянулись нити,
И слабые руки схватили нить...
Но уж город, гудя чредою событий,
Где-то там, далеко, начал жить....

Был любовный напиток – в красной пачке кредиток,
И заря испугалась. Но рукою Судьбы
Кто-то городу дал непомерный избыток,
И отравленной пыли полетели столбы.

Подходили соседи и шептались докучно.
Дымно-сизый старик оперся на костыль –
И кругом стало душно... А в полях однозвучно
Хохотал Невидимка – и разбрасывал пыль.

В этом огненном смерче обняла она крепче
Пыльно-грязной земли раскаленную печь...
Боже Правый! Соделай, чтобы твердь стала легче!
Отврати Твой разящий и карающий меч!

И откликнулось Небо: среди пыли и давки
Появился Архангел с убеленной рукой:
Всем казалось – Он вышел из маленькой лавки,
И казалось, что был Он – перепачкан мукой...

Но уж твердь разрывало. И земля отдыхала.
Под дождем умолкала песня дальних колес...
И толпа грохотала. И гроза хохотала.
Ангел белую девушку в Дом Свой унес.

15 апреля 1905

Александр Блок. ГОРОД (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ)

#блок

Александр Блок. ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР

Последние лучи заката
Лежат на поле сжатой ржи.
Дремотой розовой объята
Трава некошенной межи.

Ни ветерка, ни крика птицы,
Над рощей – красный диск луны,
И замирает песня жницы
Среди вечерней тишины.

Забудь заботы и печали,
Умчись без цели на коне
В туман и в луговые дали,
Навстречу ночи и луне!

Александр Блок. ЗА ГРАНЬЮ ПРОШЛЫХ ДНЕЙ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ)

#блок