Николай Гумилев. Какая странная нега...
Какая странная нега
В ранних сумерках утра,
В таяньи вешнего снега,
Во всем, что гибнет и мудро.
Золотоглазой ночью
Мы вместе читали Данта,
Сереброкудрой зимою
Нам снились розы Леванта.
Утром вставай, тоскуя,
Грусти и радуйся скупо,
Весной проси поцелуя
У женщины милой и глупой.
Цветы, что я рвал ребенком
В зеленом драконьем болоте,
Живые на стебле тонком,
О, где вы теперь цветете?
Ведь есть же мир лучезарней,
Что недоступен обидам
Краснощеких афинских парней,
Хохотавших над Эврипидом.
Николай Гумилев. КОЛЧАН
#гумилев
Какая странная нега
В ранних сумерках утра,
В таяньи вешнего снега,
Во всем, что гибнет и мудро.
Золотоглазой ночью
Мы вместе читали Данта,
Сереброкудрой зимою
Нам снились розы Леванта.
Утром вставай, тоскуя,
Грусти и радуйся скупо,
Весной проси поцелуя
У женщины милой и глупой.
Цветы, что я рвал ребенком
В зеленом драконьем болоте,
Живые на стебле тонком,
О, где вы теперь цветете?
Ведь есть же мир лучезарней,
Что недоступен обидам
Краснощеких афинских парней,
Хохотавших над Эврипидом.
Николай Гумилев. КОЛЧАН
#гумилев
❤2
Николай Гумилев. Когда я был влюблён (а я влюблён...
Когда я был влюблён (а я влюблён
Всегда – в поэму, женщину иль запах),
Мне захотелось воплотить свой сон
Причудливей, чем Рим при грешных папах.
Я нанял комнату с одним окном,
Приют швеи, иссохшей над машинкой,
Где, верно, жил облезлый старый гном,
Питавшийся оброненной сардинкой.
Я стол к стене придвинул; на комод
Рядком поставил альманахи «Знанье»*,
Открытки – так, чтоб даже готтентот
В священное б пришёл негодованье.
Она вошла спокойно и светло,
Потом остановилась изумлённо,
От ломовых в окне тряслось стекло,
Будильник тикал злобно-однотонно.
И я сказал: «Царица, вы одни
Сумели воплотить всю роскошь мира,
Как розовые птицы – ваши дни,
Влюблённость ваша – музыка клавира.
Ах! Бог любви, загадочный поэт,
Вас наградил совсем особой меткой,
И нет таких, как вы…» Она в ответ
Задумчиво кивала мне эгреткой**.
Я продолжал (и резко за стеной
Звучал мотив надтреснутой шарманки):
«Мне хочется увидеть вас иной,
С лицом забытой Богом гувернантки;
И чтоб вы мне шептали: «Я твоя»,
Или ещё: «Приди в мои объятья».
О, сладкий холод грубого белья,
И слёзы, и поношенное платье».
А уходя, возьмите денег: мать
У вас больна, иль вам нужны наряды…
…Мне скучно всё, мне хочется играть
И вами, и собою, без пощады…»
Она, прищурясь, поднялась в ответ,
В глазах светились злоба и страданье:
«Да, это очень тонко, вы поэт,
Но я к вам на минуту… до свиданья!»
Прелестницы, теперь я научён,
Попробуйте прийти, и вы найдёте
Духи, цветы, старинный медальон,
Обри Бердслея в строгом переплёте***.
<между 26 июля и 12 августа 1911 года>
__________________
*Альманахи «Знанье» – «Сборники т-ва «Знание», выходившие с 1904 г.; здесь – символ демократической литературы.
**Эгретка – перо на шляпке.
***Обри Бердслея в строгом переплёте. – Бёрдсли (Бердслей) Обри Винсент (1872–1898), английский рисовальщик, мастер книжной графики, оказавший большое влияние на искусство книги начала XX века. Имеется в виду книга «Обри Бердслей» (СПб., 1906), содержащая рисунки художника.
Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник
#гумилев
Когда я был влюблён (а я влюблён
Всегда – в поэму, женщину иль запах),
Мне захотелось воплотить свой сон
Причудливей, чем Рим при грешных папах.
Я нанял комнату с одним окном,
Приют швеи, иссохшей над машинкой,
Где, верно, жил облезлый старый гном,
Питавшийся оброненной сардинкой.
Я стол к стене придвинул; на комод
Рядком поставил альманахи «Знанье»*,
Открытки – так, чтоб даже готтентот
В священное б пришёл негодованье.
Она вошла спокойно и светло,
Потом остановилась изумлённо,
От ломовых в окне тряслось стекло,
Будильник тикал злобно-однотонно.
И я сказал: «Царица, вы одни
Сумели воплотить всю роскошь мира,
Как розовые птицы – ваши дни,
Влюблённость ваша – музыка клавира.
Ах! Бог любви, загадочный поэт,
Вас наградил совсем особой меткой,
И нет таких, как вы…» Она в ответ
Задумчиво кивала мне эгреткой**.
Я продолжал (и резко за стеной
Звучал мотив надтреснутой шарманки):
«Мне хочется увидеть вас иной,
С лицом забытой Богом гувернантки;
И чтоб вы мне шептали: «Я твоя»,
Или ещё: «Приди в мои объятья».
О, сладкий холод грубого белья,
И слёзы, и поношенное платье».
А уходя, возьмите денег: мать
У вас больна, иль вам нужны наряды…
…Мне скучно всё, мне хочется играть
И вами, и собою, без пощады…»
Она, прищурясь, поднялась в ответ,
В глазах светились злоба и страданье:
«Да, это очень тонко, вы поэт,
Но я к вам на минуту… до свиданья!»
Прелестницы, теперь я научён,
Попробуйте прийти, и вы найдёте
Духи, цветы, старинный медальон,
Обри Бердслея в строгом переплёте***.
<между 26 июля и 12 августа 1911 года>
__________________
*Альманахи «Знанье» – «Сборники т-ва «Знание», выходившие с 1904 г.; здесь – символ демократической литературы.
**Эгретка – перо на шляпке.
***Обри Бердслея в строгом переплёте. – Бёрдсли (Бердслей) Обри Винсент (1872–1898), английский рисовальщик, мастер книжной графики, оказавший большое влияние на искусство книги начала XX века. Имеется в виду книга «Обри Бердслей» (СПб., 1906), содержащая рисунки художника.
Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник
#гумилев
❤2🔥1
Николай Гумилев. Когда, изнемогши от муки...
Когда, изнемогши от муки,
Я больше её не люблю,
Какие-то бледные руки
Ложатся на душу мою.
И чьи-то печальные очи
Зовут меня тихо назад,
Во мраке остынувшей ночи
Нездешней любовью горят.
И снова, рыдая от муки,
Проклявши своё бытиё,
Целую я бледные руки
И тихие очи её.
<после осени-зимы 1918>
Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник
#гумилев
Когда, изнемогши от муки,
Я больше её не люблю,
Какие-то бледные руки
Ложатся на душу мою.
И чьи-то печальные очи
Зовут меня тихо назад,
Во мраке остынувшей ночи
Нездешней любовью горят.
И снова, рыдая от муки,
Проклявши своё бытиё,
Целую я бледные руки
И тихие очи её.
<после осени-зимы 1918>
Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник
#гумилев
❤2
Николай Гумилев. Колокольные звоны...
Колокольные звоны
И зелёные клёны,
И летучие мыши.
И Шекспир и Овидий –
Для того, кто их слышит,
Для того, кто их видит,
Оттого всё на свете
И грустит о поэте.
Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник
#гумилев
Колокольные звоны
И зелёные клёны,
И летучие мыши.
И Шекспир и Овидий –
Для того, кто их слышит,
Для того, кто их видит,
Оттого всё на свете
И грустит о поэте.
Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник
#гумилев
❤1
Михаил Кузмин. К вам раньше, знаю, прилетят грачи...
К вам раньше, знаю, прилетят грачи,
И соловьи защелкают на липах,
И талый снег в канавах побежит...
Но ласточки, что делают весну
И вечера жемчужные пророчат,
Уж прочертили небеса мои,
И если легкой рябью ваших глаз
Коснулися – то было отраженье
Моих зрачков, упорных и смущенных.
Февраль 1924
Михаил Кузмин. НОВЫЙ ГУЛЬ
#кузмин
К вам раньше, знаю, прилетят грачи,
И соловьи защелкают на липах,
И талый снег в канавах побежит...
Но ласточки, что делают весну
И вечера жемчужные пророчат,
Уж прочертили небеса мои,
И если легкой рябью ваших глаз
Коснулися – то было отраженье
Моих зрачков, упорных и смущенных.
Февраль 1924
Михаил Кузмин. НОВЫЙ ГУЛЬ
#кузмин
👍2
Михаил Кузмин. К матери нашей, Любви, я бросился, горько стеная...
К матери нашей, Любви, я бросился, горько стеная:
«Мать, о мать, посмотри, что мне готовит судьба!
С другом моим дорогим на долгие дни разлучаюсь,
Долгие, долгие дни как проведу без него?»
Кроткая мать, рассмеясь, волос моих нежно коснулась.
«Глупое, – молвит, – дитя, что тебя тяжко томит?
Легкий страсти порыв улетит бесследно с разлукой,
Крепко вяжет сердца в час расставанья любовь».
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
К матери нашей, Любви, я бросился, горько стеная:
«Мать, о мать, посмотри, что мне готовит судьба!
С другом моим дорогим на долгие дни разлучаюсь,
Долгие, долгие дни как проведу без него?»
Кроткая мать, рассмеясь, волос моих нежно коснулась.
«Глупое, – молвит, – дитя, что тебя тяжко томит?
Легкий страсти порыв улетит бесследно с разлукой,
Крепко вяжет сердца в час расставанья любовь».
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
❤2
Михаил Кузмин. Каждый вечер я смотрю с обрывов...
Каждый вечер я смотрю с обрывов
На блестящую вдали поверхность вод;
Замечаю, какой бежит пароход:
Каменский, Волжский или Любимов.
Солнце стало совсем уж низко,
И пристально смотрю я всегда,
Есть ли над колесом звезда,
Когда пароход проходит близко.
Если нет звезды – значит, почтовый,
Может письма мне привезти.
Спешу к пристани вниз сойти,
Где стоит уже почтовая тележка готовой.
О, кожаные мешки с большими замками,
Как вы огромны, как вы тяжелы!
И неужели нет писем от тех, что мне милы,
Которые бы они написали своими дорогими руками?
Так сердце бьется, так ноет сладко,
Пока я за спиной почтальона жду
И не знаю, найду письмо или не найду,
И мучит меня эта дорогая загадка.
О, дорога в гору уже при звездах.
Одному, без письма!
Дорога – пряма.
Горят редкие огни, дома в садах, как в гнездах.
А вот письмо от друга: «Всегда вас вспоминаю,
Будучи с одним, будучи с другим».
Ну что ж, каков он есть, таким
Я его и люблю и принимаю.
Пароходы уйдут с волнами,
И печально гляжу вослед им я –
О мои милые, мои друзья,
Когда же опять я увижусь с вами?
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
Каждый вечер я смотрю с обрывов
На блестящую вдали поверхность вод;
Замечаю, какой бежит пароход:
Каменский, Волжский или Любимов.
Солнце стало совсем уж низко,
И пристально смотрю я всегда,
Есть ли над колесом звезда,
Когда пароход проходит близко.
Если нет звезды – значит, почтовый,
Может письма мне привезти.
Спешу к пристани вниз сойти,
Где стоит уже почтовая тележка готовой.
О, кожаные мешки с большими замками,
Как вы огромны, как вы тяжелы!
И неужели нет писем от тех, что мне милы,
Которые бы они написали своими дорогими руками?
Так сердце бьется, так ноет сладко,
Пока я за спиной почтальона жду
И не знаю, найду письмо или не найду,
И мучит меня эта дорогая загадка.
О, дорога в гору уже при звездах.
Одному, без письма!
Дорога – пряма.
Горят редкие огни, дома в садах, как в гнездах.
А вот письмо от друга: «Всегда вас вспоминаю,
Будучи с одним, будучи с другим».
Ну что ж, каков он есть, таким
Я его и люблю и принимаю.
Пароходы уйдут с волнами,
И печально гляжу вослед им я –
О мои милые, мои друзья,
Когда же опять я увижусь с вами?
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Казалось нам: одежда мая...
Казалось нам: одежда мая
Сквозные скрасила кусты,
И ветер, веток не ломая,
Слетит из синей высоты,
Проглянут пестрые цветы,
Засвищут иволги певучи, –
Зачем же радость простоты
Темнится тенью темной тучи?
Деревья нежно разнимая,
Кто вышел к нам из темноты?
Его улыбка – речь немая,
Движенья быстры и просты.
Куда от вольной красоты
Ведет он нас тропой колючей?
А дали, искрасна-желты,
Темнятся тенью темной тучи.
Шесть дней идем, заря седьмая
Осветит дальние кресты, –
И вождь, – «не слабая тесьма – я;
Сковались крепко он и ты,
И третья есть, вы все – чисты,
Желанья – нежны и не жгучи,
И лишь пройденные мосты
Темнятся тенью темной тучи».
О вождь, мы слабы, как листы,
Веди нас на любые кручи!
Ведь только дни, что прожиты,
Темнятся тенью темной тучи.
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
Казалось нам: одежда мая
Сквозные скрасила кусты,
И ветер, веток не ломая,
Слетит из синей высоты,
Проглянут пестрые цветы,
Засвищут иволги певучи, –
Зачем же радость простоты
Темнится тенью темной тучи?
Деревья нежно разнимая,
Кто вышел к нам из темноты?
Его улыбка – речь немая,
Движенья быстры и просты.
Куда от вольной красоты
Ведет он нас тропой колючей?
А дали, искрасна-желты,
Темнятся тенью темной тучи.
Шесть дней идем, заря седьмая
Осветит дальние кресты, –
И вождь, – «не слабая тесьма – я;
Сковались крепко он и ты,
И третья есть, вы все – чисты,
Желанья – нежны и не жгучи,
И лишь пройденные мосты
Темнятся тенью темной тучи».
О вождь, мы слабы, как листы,
Веди нас на любые кручи!
Ведь только дни, что прожиты,
Темнятся тенью темной тучи.
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
Михаил Кузмин. Казнят? казнят? весь заговор открыт!..
Казнят? казнят? весь заговор открыт!..
Всё цезарю известно, боги, боги!
Орозий, юноша и все друзья
Должны погибнуть иль бежать, спасаться.
По всем провинциям идут аресты,
Везде, как сеть, раскинут заговор.
Наверно, правду Руф сказал, но что же будет?
И юноша погибнет! он шепнул мне:
«Во вторник на рассвете жди меня
У гаванских ворот: увидит цезарь,
Что не рабов в нас встретил, а героев».
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
Казнят? казнят? весь заговор открыт!..
Всё цезарю известно, боги, боги!
Орозий, юноша и все друзья
Должны погибнуть иль бежать, спасаться.
По всем провинциям идут аресты,
Везде, как сеть, раскинут заговор.
Наверно, правду Руф сказал, но что же будет?
И юноша погибнет! он шепнул мне:
«Во вторник на рассвете жди меня
У гаванских ворот: увидит цезарь,
Что не рабов в нас встретил, а героев».
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
❤2
Михаил Кузмин. Как Порции шкатулка золотая...
Как Порции шкатулка золотая
Искателей любви ввела в обман
И счастия залог тому был дан,
Кем выбрана шкатулочка простая,
И как жида каморка запертая
Хранит Челлини дивного стакан,
И с бирюзою тайный талисман,
И редкие диковины Китая.
Зерно кокоса в грубой спит коре,
Но мягче молока наш вкус ласкает.
И как алмазы кроются в горе,
Моя душа клад чудный сохраняет.
Открой мне грудь – и явится тебе,
Что в сердце у меня горят: А. Б.
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
Как Порции шкатулка золотая
Искателей любви ввела в обман
И счастия залог тому был дан,
Кем выбрана шкатулочка простая,
И как жида каморка запертая
Хранит Челлини дивного стакан,
И с бирюзою тайный талисман,
И редкие диковины Китая.
Зерно кокоса в грубой спит коре,
Но мягче молока наш вкус ласкает.
И как алмазы кроются в горе,
Моя душа клад чудный сохраняет.
Открой мне грудь – и явится тебе,
Что в сердце у меня горят: А. Б.
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Как без любви встречать весны приход...
Как без любви встречать весны приход,
Скажите мне, кто сердцем очерствели,
Когда трава выходит еле-еле,
Когда шумит веселый ледоход?
Как без любви скользить по глади вод,
Оставив весла, без руля, без цели?
Шекспир влюбленным ярче не вдвойне ли?
А без любви нам горек сладкий мед.
Как без любви пускаться в дальный путь?
Не знать ни бледности, ни вдруг румянцев,
Не ждать письма, ни разу не вздохнуть
При мадригалах старых итальянцев!
И без любви как можете вы жить,
Кто не любил иль перестал любить?..
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
Как без любви встречать весны приход,
Скажите мне, кто сердцем очерствели,
Когда трава выходит еле-еле,
Когда шумит веселый ледоход?
Как без любви скользить по глади вод,
Оставив весла, без руля, без цели?
Шекспир влюбленным ярче не вдвойне ли?
А без любви нам горек сладкий мед.
Как без любви пускаться в дальный путь?
Не знать ни бледности, ни вдруг румянцев,
Не ждать письма, ни разу не вздохнуть
При мадригалах старых итальянцев!
И без любви как можете вы жить,
Кто не любил иль перестал любить?..
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Как в сердце сумрачно и пусто!..
Как в сердце сумрачно и пусто!
В грядущем – дней пустынных ряд.
Судьба – искусная Локуста, –
Как горек твой смертельный яд!
Не я ль, словам твоим послушен,
Стоял часами на мосту?
Но все ж я не был малодушен,
Не бросил жизни в темноту.
По небу пламенным размахом
Закат взвихрился выше труб,
Но я не стал бездушным прахом:
Дышу, живу, ходячий труп.
Кто грудь мою мечом разрежет?
Кто вспрыснет влагою живой?
Когда заря в ночи забрезжит,
Затеплю где светильник свой?
Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ТРЕТЬЯ. НОВЫЙ РОЛЛА. Неоконченный роман в отрывках
#кузмин
Как в сердце сумрачно и пусто!
В грядущем – дней пустынных ряд.
Судьба – искусная Локуста, –
Как горек твой смертельный яд!
Не я ль, словам твоим послушен,
Стоял часами на мосту?
Но все ж я не был малодушен,
Не бросил жизни в темноту.
По небу пламенным размахом
Закат взвихрился выше труб,
Но я не стал бездушным прахом:
Дышу, живу, ходячий труп.
Кто грудь мою мечом разрежет?
Кто вспрыснет влагою живой?
Когда заря в ночи забрезжит,
Затеплю где светильник свой?
Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ТРЕТЬЯ. НОВЫЙ РОЛЛА. Неоконченный роман в отрывках
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Как девушки о женихах мечтают...
Как девушки о женихах мечтают,
Мы об искусстве говорим с тобой.
О, журавлей таинственная стая!
Живых полетов стройный перебой!
Обручена Христу Екатерина,
И бьется в двух сердцах душа одна.
От щек румянец ветреный отхлынет,
И загораются глаза до дна.
Крылато сбивчивое лепетанье,
Почти невысказанное «Люблю».
Какое же влюбленное свиданье
С такими вечерами я сравню!
1921
Михаил Кузмин. СТИХИ ОБ ИСКУССТВЕ (Сб. ПАРАБОЛЫ)
#кузмин
Как девушки о женихах мечтают,
Мы об искусстве говорим с тобой.
О, журавлей таинственная стая!
Живых полетов стройный перебой!
Обручена Христу Екатерина,
И бьется в двух сердцах душа одна.
От щек румянец ветреный отхлынет,
И загораются глаза до дна.
Крылато сбивчивое лепетанье,
Почти невысказанное «Люблю».
Какое же влюбленное свиданье
С такими вечерами я сравню!
1921
Михаил Кузмин. СТИХИ ОБ ИСКУССТВЕ (Сб. ПАРАБОЛЫ)
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Как люблю я запах кожи...
Как люблю я запах кожи,
Но люблю и запах жасмина.
Между собой они не схожи,
Но есть что-то общее между ними.
Случайно, конечно, они соединились
В моем воспоминанье,
Но не равно ли у нас сердца бились
Тогда, как и в любом преданьи?
Вы помните улицу Calzajuoli
И лавку сапожника Томазо?
(Недавно это было, давно ли –
Это не относится к рассказу).
Я стоял, Вы ехали мимо,
И из дверей пахло кожей;
А в стакане, на полке хранима,
Была ветка жасмина (жасмина, не розы).
Прохожие шли попарно
И меня толкали.
Вы проехали, улыбнувшись, к Лунгарно,
А собор от заката был алым.
Ничего подобного теперь не случилось:
Мы сидели рядом и были даже мало знакомы,
Запаха жасмина в воздухе не носилось,
И кругом стояли гарсоны.
Никто никуда не ехал, небо не пылало,
Его даже не было и видно.
Но сердце помнило, сердце знало,
И ему было сладостно и обидно.
Но откуда вдруг запах кожи
И легкое жасмина дуновенье?
Разве и тогда было то же
И чем-то похожи эти мгновенья?
Во Флоренции мы не встречались:
Ты там не был, тебе было тогда три года,
Но ветки жасмина качались
И в сердце была любовь и тревога.
Я знаю, знаю! а ты, ты знаешь?
Звезда мне рассекла сердце!
Напрасно ты не понимаешь
И просишь посыпать еще перца.
Покажи мне твои глаза, не те ли?
Нет, лицо твое совсем другое,
Но близко стрелы прошелестели
И лишили меня покоя.
Так вот отчего эта сладость,
Вот отчего улица Calzajuoli!
Сердце, сердце, не близка ли радость,
А давно ль ты собиралось умирать, давно ли?
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
Как люблю я запах кожи,
Но люблю и запах жасмина.
Между собой они не схожи,
Но есть что-то общее между ними.
Случайно, конечно, они соединились
В моем воспоминанье,
Но не равно ли у нас сердца бились
Тогда, как и в любом преданьи?
Вы помните улицу Calzajuoli
И лавку сапожника Томазо?
(Недавно это было, давно ли –
Это не относится к рассказу).
Я стоял, Вы ехали мимо,
И из дверей пахло кожей;
А в стакане, на полке хранима,
Была ветка жасмина (жасмина, не розы).
Прохожие шли попарно
И меня толкали.
Вы проехали, улыбнувшись, к Лунгарно,
А собор от заката был алым.
Ничего подобного теперь не случилось:
Мы сидели рядом и были даже мало знакомы,
Запаха жасмина в воздухе не носилось,
И кругом стояли гарсоны.
Никто никуда не ехал, небо не пылало,
Его даже не было и видно.
Но сердце помнило, сердце знало,
И ему было сладостно и обидно.
Но откуда вдруг запах кожи
И легкое жасмина дуновенье?
Разве и тогда было то же
И чем-то похожи эти мгновенья?
Во Флоренции мы не встречались:
Ты там не был, тебе было тогда три года,
Но ветки жасмина качались
И в сердце была любовь и тревога.
Я знаю, знаю! а ты, ты знаешь?
Звезда мне рассекла сердце!
Напрасно ты не понимаешь
И просишь посыпать еще перца.
Покажи мне твои глаза, не те ли?
Нет, лицо твое совсем другое,
Но близко стрелы прошелестели
И лишили меня покоя.
Так вот отчего эта сладость,
Вот отчего улица Calzajuoli!
Сердце, сердце, не близка ли радость,
А давно ль ты собиралось умирать, давно ли?
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
#кузмин
❤1👍1
Михаил Кузмин. Как люблю я, вечные боги...
Как люблю я, вечные боги,
прекрасный мир!
Как люблю я солнце, тростники
и блеск зеленоватого моря
сквозь тонкие ветви акаций!
Как люблю я книги (моих друзей),
тишину одинокого жилища
и вид из окна
на дальние дынные огороды!
Как люблю пестроту толпы на площади,
крики, пенье и солнце,
веселый смех мальчиков, играющих в мяч!
Возвращенье домой
после веселых прогулок,
поздно вечером,
при первых звездах,
мимо уже освещенных гостиниц
с уже далеким другом!
Как люблю я, вечные боги,
светлую печаль,
любовь до завтра,
смерть без сожаленья о жизни,
где всё мило,
которую люблю я, клянусь Дионисом,
всею силою сердца
и милой плоти!
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ
#кузмин
Как люблю я, вечные боги,
прекрасный мир!
Как люблю я солнце, тростники
и блеск зеленоватого моря
сквозь тонкие ветви акаций!
Как люблю я книги (моих друзей),
тишину одинокого жилища
и вид из окна
на дальние дынные огороды!
Как люблю пестроту толпы на площади,
крики, пенье и солнце,
веселый смех мальчиков, играющих в мяч!
Возвращенье домой
после веселых прогулок,
поздно вечером,
при первых звездах,
мимо уже освещенных гостиниц
с уже далеким другом!
Как люблю я, вечные боги,
светлую печаль,
любовь до завтра,
смерть без сожаленья о жизни,
где всё мило,
которую люблю я, клянусь Дионисом,
всею силою сердца
и милой плоти!
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ
#кузмин
❤2🥰1
Михаил Кузмин. Как месяц молодой повис...
Как месяц молодой повис
Над освещенными домами!
Как явственно стекает вниз
Прозрачность теплыми волнами!
Какой пример, какой урок
(Весной залога сердце просит)
Твой золотисто-нежный рог
С небес зеленых нам приносит?
Я трепетному языку
Учусь апрельскою порою.
Разноречивую тоску,
Клянусь, о, месяц, в сердце скрою!
Прозрачным быть, гореть, манить
И обещать, не обещая,
Вести расчисленную нить,
На бледных пажитях мерцая!
1915
Михаил Кузмин. ЛОДКА В НЕБЕ (Сб. НЕЗДЕШНИЕ ВЕЧЕРА)
#кузмин
Как месяц молодой повис
Над освещенными домами!
Как явственно стекает вниз
Прозрачность теплыми волнами!
Какой пример, какой урок
(Весной залога сердце просит)
Твой золотисто-нежный рог
С небес зеленых нам приносит?
Я трепетному языку
Учусь апрельскою порою.
Разноречивую тоску,
Клянусь, о, месяц, в сердце скрою!
Прозрачным быть, гореть, манить
И обещать, не обещая,
Вести расчисленную нить,
На бледных пажитях мерцая!
1915
Михаил Кузмин. ЛОДКА В НЕБЕ (Сб. НЕЗДЕШНИЕ ВЕЧЕРА)
#кузмин
❤2🥰2
Михаил Кузмин. Как меч мне сердце прободал...
Как меч мне сердце прободал,
Не плакал, умирая.
С весельем нежным сладко ждал
Обещанного рая.
Палящий пламень грудь мне жег,
И кровь, вся голубая.
Вблизи дорожный пел рожок,
«Вперед, вперед» взывая.
Я говорил: «Бери, бери!
Иду! Лечу! с тобою!»
И от зари и до зари
Стекала кровь струею.
Но к алой ране я привык.
Как прежде, истекаю,
Но нем влюбленный мой язык.
Горю, но не сгораю.
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
#кузмин
Как меч мне сердце прободал,
Не плакал, умирая.
С весельем нежным сладко ждал
Обещанного рая.
Палящий пламень грудь мне жег,
И кровь, вся голубая.
Вблизи дорожный пел рожок,
«Вперед, вперед» взывая.
Я говорил: «Бери, бери!
Иду! Лечу! с тобою!»
И от зари и до зари
Стекала кровь струею.
Но к алой ране я привык.
Как прежде, истекаю,
Но нем влюбленный мой язык.
Горю, но не сгораю.
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Как нежно золотеет даль весною!..
Как нежно золотеет даль весною!
В какой убор одет миндаль весною!
Ручей звеня бежит с высот в долину,
И небо чисто как эмаль весною!
Далёки бури, ветер с гор холодный,
И облаков прозрачна шаль весною!
Ложись среди ковра цветов весенних:
Находит томная печаль весною!
Влюбленных в горы рог охот не манит,
Забыты сабля и пищаль весною!
Разлука зимняя, уйди скорее,
Любовь, ладью свою причаль весною!
Желанный гость, приди, приди в долину
И сердце вновь стрелой ужаль весною!
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
#кузмин
Как нежно золотеет даль весною!
В какой убор одет миндаль весною!
Ручей звеня бежит с высот в долину,
И небо чисто как эмаль весною!
Далёки бури, ветер с гор холодный,
И облаков прозрачна шаль весною!
Ложись среди ковра цветов весенних:
Находит томная печаль весною!
Влюбленных в горы рог охот не манит,
Забыты сабля и пищаль весною!
Разлука зимняя, уйди скорее,
Любовь, ладью свою причаль весною!
Желанный гость, приди, приди в долину
И сердце вновь стрелой ужаль весною!
Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
#кузмин
❤3
Михаил Кузмин. Как отрадно, сбросив трепет...
Как отрадно, сбросив трепет,
Чуя встречи, свечи жечь,
Сквозь невнятный нежный лепет
Слышать ангельскую речь.
Без загадок разгадали,
Без возврата встречен брат;
Засияли нежно дали
Чрез порог небесных врат.
Темным я смущен нарядом,
Сердце билось, вился путь,
Но теперь стоим мы рядом,
Чтобы в свете потонуть.
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
#кузмин
Как отрадно, сбросив трепет,
Чуя встречи, свечи жечь,
Сквозь невнятный нежный лепет
Слышать ангельскую речь.
Без загадок разгадали,
Без возврата встречен брат;
Засияли нежно дали
Чрез порог небесных врат.
Темным я смущен нарядом,
Сердце билось, вился путь,
Но теперь стоим мы рядом,
Чтобы в свете потонуть.
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
#кузмин
❤1
Михаил Кузмин. Как песня матери...
Как песня матери
над колыбелью ребенка,
как горное эхо,
утром на пастуший рожок отозвавшееся,
как далекий прибой
родного, давно не виденного моря,
звучит мне имя твое
трижды блаженное:
Александрия!
Как прерывистый шепот
любовных под дубами признаний,
как таинственный шум
тенистых рощ священных,
как тамбурин Кибелы великой,
подобный дальнему грому и голубей воркованью,
звучит мне имя твое
трижды мудрое:
Александрия!
Как звук трубы перед боем,
клекот орлов над бездной,
шум крыльев летящей Ники,
звучит мне имя твое
трижды великое:
Александрия!
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ
#кузмин
Как песня матери
над колыбелью ребенка,
как горное эхо,
утром на пастуший рожок отозвавшееся,
как далекий прибой
родного, давно не виденного моря,
звучит мне имя твое
трижды блаженное:
Александрия!
Как прерывистый шепот
любовных под дубами признаний,
как таинственный шум
тенистых рощ священных,
как тамбурин Кибелы великой,
подобный дальнему грому и голубей воркованью,
звучит мне имя твое
трижды мудрое:
Александрия!
Как звук трубы перед боем,
клекот орлов над бездной,
шум крыльев летящей Ники,
звучит мне имя твое
трижды великое:
Александрия!
Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ
#кузмин
👍1🔥1
Михаил Кузмин. Как помню я дорогу на рассвете...
Как помню я дорогу на рассвете,
Кустарник по бокам, вдали равнину,
На западе густел морской туман,
И за стеной заря едва алела.
Я помню всадника... он быстро ехал,
Был бледен, сквозь одежду кровь сочилась,
И милое лицо глядело строго.
Сошел с коня, чтоб больше уж не ехать,
Достал мне письма, сам бледнел, слабея:
«Спеши, мой друг! мой конь – тебе, скорее,
Вот Прохору в Ефес, вот в Смирну; сам ты
Прочтешь, куда другие. Видишь, видишь,
Меж уст, к лобзанью близких, смерть проходит!
Убит учитель, я едва умчался.
Спеши, мой милый (всё слабел, склоняясь
Ко мне). Прощай. Оставь меня. Не бойся».
И в первый раз меня поцеловал он
И умер... на востоке было солнце.
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
Как помню я дорогу на рассвете,
Кустарник по бокам, вдали равнину,
На западе густел морской туман,
И за стеной заря едва алела.
Я помню всадника... он быстро ехал,
Был бледен, сквозь одежду кровь сочилась,
И милое лицо глядело строго.
Сошел с коня, чтоб больше уж не ехать,
Достал мне письма, сам бледнел, слабея:
«Спеши, мой друг! мой конь – тебе, скорее,
Вот Прохору в Ефес, вот в Смирну; сам ты
Прочтешь, куда другие. Видишь, видишь,
Меж уст, к лобзанью близких, смерть проходит!
Убит учитель, я едва умчался.
Спеши, мой милый (всё слабел, склоняясь
Ко мне). Прощай. Оставь меня. Не бойся».
И в первый раз меня поцеловал он
И умер... на востоке было солнце.
Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая
#кузмин
❤3