Саша Черный. Книжный клоп, давясь от злобы...

Если при столкновении книги с
головой раздастся пустой звук, – то
всегда ли виновата книга?
Георг Лихтенберг

Книжный клоп, давясь от злобы,
Раз устроил мне скандал:
«Ненавидеть – очень скверно!
Кто не любит, – тот шакал!
Я тебя не утверждаю!
Ты ничтожный моветон!
Со страниц литературы
Убирайся к черту вон!»

Пеплом голову посыпав,
Побледнел я, как яйцо,
Проглотил семь ложек брому
И закрыл плащом лицо.
Честь и слава – все погибло!
Волчий паспорт навсегда...
Ах, зачем я был злодеем
Без любви и без стыда!

Но в окно вспорхнула Муза
И шепнула: Лазарь, встань!
Прокурор твой слеп и жалок,
Как протухшая тарань...
Кто не глух, тот сам расслышит,
Сам расслышит вновь и вновь,
Что под ненавистью дышит
Оскорбленная любовь.

<1922>

Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. Когда, как бес...

Когда, как бес,
Летишь на санках с гор,
И под отвес
Сбегает снежный бор,
И плещет шарф над сильною рукой, –
Не упрекай за то, что я такой!

Из детства вновь
Бегут к глазам лучи...
Проснулась кровь,
В душе поют ключи,
Под каблуком взлетает с визгом снег, –
Благословен мальчишеский разбег!

Но обернись:
Усталый и немой
Всползаю ввысь,
Закованный зимой...
За легкий миг – плачу глухой тоской.
Не упрекай за то, что я такой.

<1923>

Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. Кружит снежок над дымным Невским...

Кружит снежок над дымным Невским.
В трамвайных стеклах – пятна лиц.
Сосед, склонясь над Достоевским,
Разрезал лапой грань страниц.
Несутся кони и попоны,
На жарких мордах – белый мох,
Тюлень-кондуктор полусонный
Засеребрился, как Енох.
Иван Ильич, в тоске сердечной,
Спросил: «Который нынче год?»
«Чего-с?! Шестнадцатый, конечно...» –
Загрохотал кругом народ.
Скорей с площадки! Вот раззява:
Слетел на даму, словно тюк,
И побежал купить направо
В Гвардейском обществе сундук.

Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. Крутя рембрандтовской фигурой...

Крутя рембрандтовской фигурой,
Она по берегу идет.
Слежу, расстроенный и хмурый,
А безобразники-амуры
Хохочут в уши: «Идиот!»

Ее лицо белее репы,
У ней трагичные глаза...
Зачем меня каприз нелепый
Завлек в любовные вертепы –
Увы, не смыслю ни аза!

Она жена, – и муж в отлучке.
При ней четыре рамоли,
По одному подходят к ручке –
Я не причастный к этой кучке,
Томлюсь, как барка на мели.

О лоботряс! Еще недавно
Я дерзко женщин презирал,
Не раз вставал в борьбе неравной,
Но здесь, на даче, слишком явно –
Я пал, я пал, я низко пал!

Она зовет меня глазами...
Презреть ли глупый ритуал?
А вдруг она, как в модной драме,
Всплеснет атласными руками
И крикнет: Хлыщ! Щенок! Нахал!!

Но пусть... Хочу узнать воочью:
«Люблю тебя и так и сяк,
Люблю тебя и днем и ночью...»
Потом прибегну к многоточью,
Чтоб мой источник не иссяк.

Крутя рембрандтовской фигурой,
Она прошла, как злая рысь...
И, молчаливый и понурый,
Стою на месте, а амуры
Хохочут в уши: обернись!

<1908>
Гунгербург

Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ

#черный

Константин Бальмонт. К старинным манускриптам, в поздний час...

К старинным манускриптам, в поздний час,
Почувствовав обычное призванье,
Я рылся между свитков, и как раз
Чванг-Санга прочитал повествованье.
Там смутный кто-то, я не знаю кто,
Ронял слова печали и забвенья:
«Бесчувственно Великое Ничто,
В нем я и ты – мелькаем на мгновенье.
Проходит Ночь, и в роще дышит свет,
Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,
Но с блеском Дня той дружбы больше нет,
И каждая летит к своим усладам.
За тьмою – жизнь, за холодом – апрель,
И снова темный холод ожиданья.
Я разобью певучую свирель,
Иду на Запад, умерли мечтанья.
Бесчувственно Великое Ничто,
Земля и Небо – свод немого храма.
Я тихо сплю – я тот же и никто,
Моя душа – воздушность фимиама».

Константин Бальмонт. СОЗНАНИЕ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Как медленно движение...

Как медленно движение
Томительных часов!
Как мало отражения
В обмане наших снов!
Как мало отражения
Негаснущих огней,
Что дремлют без движения
За гранью наших дней!

Константин Бальмонт. ИСКРЫ (Сб. ТИШИНА)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Как призраки огромные...

Как призраки огромные,
Стоят немые льды.
Над ними тучи темные,
Под ними глубь воды.

Когда Луна, – гасильница
Туманных бледных звезд, –
Небесная кадильница, –
Раскинет светлый мост,

Раскинет мост сверкающий
Над царством белых льдов, –
Пустынею нетающей
Идут ряды врагов.

Константин Бальмонт. В ЦАРСТВЕ ЛЬДОВ (Сб. ТИШИНА)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Какая ночь! Все звезды. Полны числа...

Какая ночь! Все звезды. Полны числа.
Узоры дум, что мыслятся не здесь.
Качается златое коромысло,
И влагой звездной мир обрызган весь.

В сиянье свеч, округлую равнину
Повсюду купол ночи обступил,
В раскинутом величии я стыну.
О, атом пытки в торжестве светил.

Константин Бальмонт. В БЕЛОЙ СТРАНЕ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Ключ и Море это – двое...

Ключ и Море это – двое,
Хор и голос это – два.
Звук – один, но все слова
В Море льются хоровое.

Хор запевает,
Голос молчит.

«Как Небеса распростертые,
Крылья раскинуты птиц
Предупреждающих.
В них воплощение бога.
Глянь: уж вторые ряды, уж четвертые.
Сколько летит верениц,
Грозно-блистающих.
Полчище птиц.
Кровью горит их дорога.
Каждый от страха дрожит, заглянув,
Длинный увидя их клюв».

Хор замолкает,
Голос поет.

«Клюв, этот клюв! Он изогнутый!
Я птица из дальней страны,
Избранница.
Предупредить прихожу,
Углем гляжу,
Вещие сны
Мной зажжены,
Длинный мой клюв и изогнутый.
Остерегись. Это – странница».

Хор запевает,
Голос молчит.

«Все мы избранники
Все мы избранницы,
Солнца мы данники,
Лунные странницы.
Клюв, он опасен у всех.
Волны грызут берега.
Счастье бежит в жемчуга.
Радость жемчужится в смех.
Лунный светильник, ты светишь Мангайе,
Утро с Звездой, ты ответишь Мангайе
Солнцем на каждый вопрос».

Хор замолкает,
Голос поет.

«Ветер по небу румяность пронес,
Встаньте все прямо,
Тайна ушла!
Черная яма
Ночи светла!
Лик обратите
К рождению дня!
Люди, глядите
На сказку Огня!»

Хор запевает,
Голос молчит.

«Шорохи крыл все сильней.
Птица, лети на Восток.
Птица, к Закату лети.
Воздух широк.
Все на пути.
Много путей.
Все собирайтесь сюда».

Хор замолкает,
Голос поет.

«Звезды летят. Я лечу. Я звезда.
Сердце вскипает.
Мысль не молчит».

Хор запевает,
Голос звучит.

«Светлые нити лучей все длиннее,
Гор крутоверхих стена все яснее.
Вот Небосклон
Солнцем пронзен.
В звездах еще вышина,
Нежен, хоть четок
Утренний вздох.
Медлит укрыться Луна.
Он еще кроток,
Яростный бог.
Солнце еще – точно край
Уж уходящего сна.
Сумрак, прощай.
Мчит глубина.
Спавший, проснись.
Мы улетаем, горя.
Глянь на высоты и вниз.
Солнце – как огненный шар.
Солнце – как страшный пожар.
Это – Заря».

Константин Бальмонт. ЖУЖЖАНЬЕ СТРУН (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Ковры-хоругви. Мир утраченный...

Ковры-хоругви. Мир утраченный.
Разлив реки, что будет Сеною.
Челнок, чуть зримо обозначенный,
Бежит, жемчужной взмытый пеною.

Веков столпилась несосчитанность.
Слоны идут гороподобные.
Но в верной есть руке испытанность,
Летят к вам стрелы, звери злобные.

Еще своих Шекспиров ждущие,
Олени бродят круторогие,
Их бег – как вихри, пламень льющие,
И я – не в Дьяволе, не в Боге я.

Я сильный, быстрый, неуклончивый,
И выя тура мною скручена.
Напевы, взвейтесь, пойте звонче вы,
Душа желать – Огнем научена.

Мои прицелы заколдованы,
Мне мамонт даст клыки безмерные,
Моей рукою разрисованы
В горах дома мои пещерные.

Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда бы я к тебе ни приходил...

Когда бы я к тебе ни приходил,
Ты был всегда неотразимо-цельным,
Властительным, как голос из могил,
С лицом волхва, каким-то запредельным.

И я в тебе искал нездешних сил.
Но ты стал кротким, тихим, колыбельным.
Зачем же ты Святыне изменил,
Меня взманив обетом беспредельным?

Скажи мне, почему теперь, когда
Тень женщины с тобою навсегда,
Мне хочется – не говорить с тобою,

А птицей, с птицей, выхватив, любя,
Ее, твою, исчезнуть от тебя,
И хохотать за бездной голубою?

Константин Бальмонт. ПРОКЛЯТИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда между тучек туманных...

Когда между тучек туманных
Полночной порой загорится Луна,
Душа непонятной печали полна,
Исполнена дум несказанных,
Тех чувств, для которых названия нет.
И той Красоты бесконечной,
Что, вспыхнув, зарницею вечной,
Сияет потом в черном сумраке лет.

Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда сейчас передо мною...

Когда сейчас передо мною
Ты в сладострастье замерла,
Одною схвачены волною,
Мы отдались любви и зною,
Но в наших взорах пеленою
Возникла трепетная мгла.

И мы глаза свои закрыли,
Чтоб видеть лишь себя во сне,
И в блеске сна, в цветочной пыли,
Мы жизнью слитно-разной жили,
Как два виденья той же были,
Как два луча в одной волне.

И все слова одной страницы
Соединить нас не могли,
Сверкнув друг другу, как зарницы,
Тонули мы, как в небе птицы,
И ты, полуоткрыв ресницы,
Была вблизи – но как вдали!

Константин Бальмонт. МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда ты в зеркальности чистой...

Когда ты в зеркальности чистой
Допустишь хоть трепет случайный,
В душе моей лик твой лучистый
Все ж будет бестрепетной тайной.

Константин Бальмонт. КРУЖЕВНЫЕ УЗОРЫ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда ты узнаешь смущенность...

Когда ты узнаешь смущенность,
О, вспомни, что, нежно тоскуя,
Тебе отдавая бездонность,
В ответ ничего не прошу я.

Константин Бальмонт. КРУЖЕВНЫЕ УЗОРЫ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда я был мальчиком, маленьким, нежным...

Когда я был мальчиком, маленьким, нежным,
Был кроток мой взор и глубок.
Ты знаешь, что утром, пред Морем безбрежным
Горит золотистый песок?

Когда я был юношей, робким и странным,
Я вечной был полон тоской.
Ты знаешь, что вечером, в свете туманном,
Русалки поют над рекой?

Когда я стал страстным, желанным и властным,
Целую я всех на пути.
Ты знаешь, что ночью, в тумане неясном,
Так страшно, так страшно идти?

Константин Бальмонт. МГНОВЕНЬЯ СЛИЯНИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда я думаю, любил ли кто кого...

Когда я думаю, любил ли кто кого,
Я сердцем каждый раз тебя припоминаю,
И вот, я знаю,
Что от твоей любви – в твоей душе – мертво.

Мертво, как в небесах, где те же день и ночь
Проходят правильно от века и доныне,
И как в пустыне,
Где та же мысль стоит и не уходит прочь.

И вдруг я вздрогну весь – о странный меж людей! –
И я тебя люблю, хоть мы с тобой далеки,
И эти строки
Есть клятва, что и я – не только раб страстей.

Константин Бальмонт. СОЗНАНИЕ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Колеблются стебли зеленой долины...

Колеблются стебли зеленой долины,
Их красит цветов разноцветный убор.
А справа и слева дымятся вершины,
Дымятся вершины торжественных гор.

Я бросил свой дом, он исчез за горами,
Оставил навеки родную семью.
Под Небом глубоким с его облаками.
Меж гор многоснежных, в раздумьи стою.

Я жду, чтобы брызнули краски рассвета,
Чтоб легкий от гор удалился дымок.
Но в сердце напрасно ищу я ответа,
Где Запад и Север, где Юг и Восток.

Я жду. Все воздушней оттенки Лазури.
Над сонной долиной – немой полусвет.
Бледнеют обрывки умолкнувшей бури.
И вот загорается где-то рассвет.

Блеснули цветы пробужденной долины.
В небесном пространстве заискрился день.
Но с левой горы, с недоступной вершины,
Легла на меня исполинская тень.

Я стал удаляться от тени угрюмой,
Но тень, вырастая, скользила за мной.
Долина блистала смеющейся думой,
А я был преследуем тьмою ночной.

И вспыхнул закат перламутрово-алый,
За горы склонялся задумчивый день,
До новой горы доходил я, усталый,
И с правой горы опрокинулась тень.

И тени слились. И заря догорела.
И горы окутались в сумрак ночной.
С вершины к вершине, протяжно, несмело,
Пророчества духов неслись надо мной.

Константин Бальмонт. ЛЮБОВЬ И ТЕНИ ЛЮБВИ (Сб. В БЕЗБРЕЖНОСТИ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Конь и птица – неразрывны...

Конь и птица – неразрывны,
Конь и птица – быстрый бег.
Как вдали костры призывны!
Поспешаем на ночлег.

У костров чернеют тени,
Приготовлена еда.
В быстром беге изменений
Мы найдем ее всегда.

Нагруженные обозы –
В ожидании немом.
Без вещательной угрозы,
Что нам нужно, мы возьмем.

Тени ночи в ночь и прянут,
А костры оставят нам.
Если ж биться с нами станут,
Смерть нещадная теням.

Дети Солнца, мы приходим,
Чтобы алый цвет расцвел,
Быстрый счет мы с миром сводим,
Вводим волю в произвол.

Там где были разделенья
Заблудившихся племен,
Входим мы как цельность пенья,
Как один прибойный звон.

Кто послал нас? Нам безвестно.
Тот, кто выслал саранчу,
И велел дома, где тесно,
Поджигать своим «Хочу».

Что ведет нас? Воля кары,
Измененье вещества.
Наряжаяся в пожары,
Ночь светла и ночь жива.

А потом? Потом недвижность
В должный час убитых тел,
Тихой Смерти необлыжность,
Черный коршун пролетел.

Прилетел и сел на крыше,
Чтобы каркать для людей.
А свободнее, а выше –
Стая белых лебедей.

Константин Бальмонт. БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Конь и птица – неразрывны...

Конь и птица – неразрывны,
Конь и птица – быстрый бег.
Как вдали костры призывны!
Поспешаем на ночлег.

У костров чернеют тени,
Приготовлена еда.
В быстром беге изменений
Мы найдем ее всегда.

Нагруженные обозы –
В ожидании немом.
Без вещательной угрозы,
Что нам нужно, мы возьмем.

Тени ночи в ночь и прянут,
А костры оставят нам.
Если ж биться с нами станут,
Смерть нещадная теням.

Дети Солнца, мы приходим,
Чтобы алый цвет расцвел,
Быстрый счет мы с миром сводим,
Вводим волю в произвол.

Там где были разделенья
Заблудившихся племен,
Входим мы как цельность пенья,
Как один прибойный звон.

Кто послал нас? Нам безвестно.
Тот, кто выслал саранчу,
И велел дома, где тесно,
Поджигать своим «Хочу».

Что ведет нас? Воля кары,
Измененье вещества.
Наряжаяся в пожары,
Ночь светла и ночь жива.

А потом? Потом недвижность
В должный час убитых тел,
Тихой Смерти необлыжность,
Черный коршун пролетел.

Прилетел и сел на крыше,
Чтобы каркать для людей.
А свободнее, а выше –
Стая белых лебедей.

Константин Бальмонт. БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Конь к коню. Гремит копыто...

Конь к коню. Гремит копыто.
Пьяный, рьяный, каждый конь.
Гей, за степь! Вся степь изрыта.
В лете коршуна не тронь.

Да и лебедя не трогай,
Белый Лебедь заклюет.
Гей, дорога! Их у Бога
Столько, столько – звездный счет.

Константин Бальмонт. БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН)

#бальмонт