Андрей Белый. Кляну я, рыдая, свой жребий...

Кляну я, рыдая, свой жребий.
Друзья и жена – далеки;
И вижу, как облаки в небе
Влекут ледяные клоки.

И кто-то в глухую деревню
Пространствами стертый, – бредет:
Вчера завернул он в харчевню:
Свой месячный пропил расчет.

Туманится, в сырости тонет
Окрестностей никнущих вид.
Худые былинки наклонит,
Дождями простор запылит. –

Порыв разгулявшейся стужи,
В полях разорвется, как плач.
Вон там – из серебряной лужи
Пьет воду взлохмаченный грач.

Андрей Белый. ЗЛАЯ ДЕРЕВНЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.)

#белый

Андрей Белый. Куда ни глянет...

Куда ни глянет
Ребенок в детстве,
Кивая, встанет
Прообраз бедствий.

А кто-то, древний,
Полночью душной
Окрест в деревни
Зарницы точит –

Струей воздушной
В окно бормочет:

«В моем далеком
Краю истают
Годины.

Кипя, слетают
Потоком
Мои седины:
Несут, бросают
Туда:
Слетают
Года –

Туда, в стремнины»...

Слетают весны.
Слетают зимы.
Вскипают сосны.

Ты кто, родимый?
– «Я – время...»

Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.)

#белый

Саша Черный. Каждый встречный на дороге...

Каждый встречный на дороге
Говорит нам: «Добрый день!»
Мир и вам, чужие люди
Из окрестных деревень!

Оглядят нас – улыбнутся...
Ясен взор их добрых глаз,
Но тоска непримирима,
Но в душе глухой отказ.

Мальчик мой, пойдем скорее!
Вон тропинка вьется в лес:
Там безлюдно, как в пустыне, –
Шум ветвей и ширь небес.

Ты мне сны свои расскажешь,
Я тебе их объясню.
Улыбнемся старой елке,
Камню, бабочке и пню...

К скалам в глушь пойдем мы в гости
По зеленому хвощу.
Никогда я не забуду,
Никогда я не прощу!

Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. Какая кротость умиранья!..

Какая кротость умиранья!
На грядках иней, словно пух.
В саду цветное увяданье
И пышных листьев прелый дух.

Река клубится серым паром.
Хрустит промерзший старый плот.
Далеким радостным пожаром
Зарделись клены у болот.

Заржавел дуб среди площадки.
Скрутились листья, темен ствол.
Под ним столпились в беспорядке
Скамейки голые и стол.

Ель в небе легче кипариса.
Всем осень – ей зеленый взлет...
На алых зернах барбариса
Морозно-матовый налет.

Цветы поникли на дорожки»
На лепестках комки земли.
В узлах душистого горошка
Не все бутоны расцвели...

В аллеях свежий ветер пляшет.
То гнет березы, как рабов»
То, утомясь, веревкой машет
У гимнастических столбов.

В вершинах робкий шепот зова
И беспокойный смутный бег.
Как странно будет видеть снова
Пушистый белый-белый снег...

Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ

#черный

Саша Черный. Качаются томные листики...

Качаются томные листики.
Душа покидает причал.
В волнах немигающей мистики
Смотрю в светло-синий провал.

Так сонно звенят насекомые,
Так мягко спине и бокам...
Прощайте, друзья и знакомые, –
Плыву к золотым облакам!

Сквозной холодок бестелесности
Наполнил меня до бровей.
О, где вы, земные окрестности
И пыльные гроздья ветвей?

Разразится облачко ватное.
Пищит ветерок в волосах.
И все холодней необъятное
Смеется в пустых небесах.

Забыл я свой адрес и звание.
Все выше, все глубже мой путь...
В глазах голубое дрожание
И в сердце блаженная жуть.

<1910>

Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. Кем ты будешь? Ученым, свободным ученым!..

Кем ты будешь? Ученым, свободным ученым!
Мясников слишком много и так.
Над блевотиной лжи, над погостом зловонным
Торжествует бездарный кулак...
Дьявол сонно зевает,
Лапой нос зажимает:
Двадцать слов, корка хлеба и мрак.

Может быть, ты откроешь бациллу прохвостов?
Против оспы ведь средство нашли.
Гроздья лозунгов новых наряднее тостов, –
В середине – холодные тли.
Каин тучен и весел,
Нож сверкает у чресел,
Холм невинных все выше вдали...

Может быть, ты сумеешь в достаточных дозах
Суп из воздуха выжать для всех?
Укрощенное брюхо возляжет на розах,
Вспыхнет радость, беспечность и смех –
И не будет причины
Верить в святость дубины,
В ритуал людоедских потех.

Ты в оглобли труда запряжешь водопады,
И приливы, и ветер, и град:
Полчаса поработал и пой серенады,
Дуй в свирель и соси виноград...
Шахт не будет бездонных,
Глаз не будет бессонных,
Люди станут добрее цыплят.

Что-нибудь с идиотами сделать бы надо:
Обязательно средство найди!
С каждым часом растет их крикливое стадо, –
Рот под мышкой, глаза позади,
Дважды два – то семнадцать,
То – четыреста двадцать,
Граммофон в голове и в груди.

Я, увы, не увижу... Что поделаешь, – драма...
Ты дождешься. Чрез лет пятьдесят –
(Говорила в Берлине знакомая дама) –
Вся земля расцветет, словно сад...
Спит мальчишка, не слышит,
Разметался и дышит.
В небе мертвые звезды горят.

Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. Книжный клоп, давясь от злобы...

Если при столкновении книги с
головой раздастся пустой звук, – то
всегда ли виновата книга?
Георг Лихтенберг

Книжный клоп, давясь от злобы,
Раз устроил мне скандал:
«Ненавидеть – очень скверно!
Кто не любит, – тот шакал!
Я тебя не утверждаю!
Ты ничтожный моветон!
Со страниц литературы
Убирайся к черту вон!»

Пеплом голову посыпав,
Побледнел я, как яйцо,
Проглотил семь ложек брому
И закрыл плащом лицо.
Честь и слава – все погибло!
Волчий паспорт навсегда...
Ах, зачем я был злодеем
Без любви и без стыда!

Но в окно вспорхнула Муза
И шепнула: Лазарь, встань!
Прокурор твой слеп и жалок,
Как протухшая тарань...
Кто не глух, тот сам расслышит,
Сам расслышит вновь и вновь,
Что под ненавистью дышит
Оскорбленная любовь.

<1922>

Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА)

#черный

Саша Черный. Когда, как бес...

Когда, как бес,
Летишь на санках с гор,
И под отвес
Сбегает снежный бор,
И плещет шарф над сильною рукой, –
Не упрекай за то, что я такой!

Из детства вновь
Бегут к глазам лучи...
Проснулась кровь,
В душе поют ключи,
Под каблуком взлетает с визгом снег, –
Благословен мальчишеский разбег!

Но обернись:
Усталый и немой
Всползаю ввысь,
Закованный зимой...
За легкий миг – плачу глухой тоской.
Не упрекай за то, что я такой.

<1923>

Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА)

#черный

Саша Черный. Кружит снежок над дымным Невским...

Кружит снежок над дымным Невским.
В трамвайных стеклах – пятна лиц.
Сосед, склонясь над Достоевским,
Разрезал лапой грань страниц.
Несутся кони и попоны,
На жарких мордах – белый мох,
Тюлень-кондуктор полусонный
Засеребрился, как Енох.
Иван Ильич, в тоске сердечной,
Спросил: «Который нынче год?»
«Чего-с?! Шестнадцатый, конечно...» –
Загрохотал кругом народ.
Скорей с площадки! Вот раззява:
Слетел на даму, словно тюк,
И побежал купить направо
В Гвардейском обществе сундук.

Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932))

#черный

Саша Черный. Крутя рембрандтовской фигурой...

Крутя рембрандтовской фигурой,
Она по берегу идет.
Слежу, расстроенный и хмурый,
А безобразники-амуры
Хохочут в уши: «Идиот!»

Ее лицо белее репы,
У ней трагичные глаза...
Зачем меня каприз нелепый
Завлек в любовные вертепы –
Увы, не смыслю ни аза!

Она жена, – и муж в отлучке.
При ней четыре рамоли,
По одному подходят к ручке –
Я не причастный к этой кучке,
Томлюсь, как барка на мели.

О лоботряс! Еще недавно
Я дерзко женщин презирал,
Не раз вставал в борьбе неравной,
Но здесь, на даче, слишком явно –
Я пал, я пал, я низко пал!

Она зовет меня глазами...
Презреть ли глупый ритуал?
А вдруг она, как в модной драме,
Всплеснет атласными руками
И крикнет: Хлыщ! Щенок! Нахал!!

Но пусть... Хочу узнать воочью:
«Люблю тебя и так и сяк,
Люблю тебя и днем и ночью...»
Потом прибегну к многоточью,
Чтоб мой источник не иссяк.

Крутя рембрандтовской фигурой,
Она прошла, как злая рысь...
И, молчаливый и понурый,
Стою на месте, а амуры
Хохочут в уши: обернись!

<1908>
Гунгербург

Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ

#черный

Константин Бальмонт. К старинным манускриптам, в поздний час...

К старинным манускриптам, в поздний час,
Почувствовав обычное призванье,
Я рылся между свитков, и как раз
Чванг-Санга прочитал повествованье.
Там смутный кто-то, я не знаю кто,
Ронял слова печали и забвенья:
«Бесчувственно Великое Ничто,
В нем я и ты – мелькаем на мгновенье.
Проходит Ночь, и в роще дышит свет,
Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,
Но с блеском Дня той дружбы больше нет,
И каждая летит к своим усладам.
За тьмою – жизнь, за холодом – апрель,
И снова темный холод ожиданья.
Я разобью певучую свирель,
Иду на Запад, умерли мечтанья.
Бесчувственно Великое Ничто,
Земля и Небо – свод немого храма.
Я тихо сплю – я тот же и никто,
Моя душа – воздушность фимиама».

Константин Бальмонт. СОЗНАНИЕ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Как медленно движение...

Как медленно движение
Томительных часов!
Как мало отражения
В обмане наших снов!
Как мало отражения
Негаснущих огней,
Что дремлют без движения
За гранью наших дней!

Константин Бальмонт. ИСКРЫ (Сб. ТИШИНА)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Как призраки огромные...

Как призраки огромные,
Стоят немые льды.
Над ними тучи темные,
Под ними глубь воды.

Когда Луна, – гасильница
Туманных бледных звезд, –
Небесная кадильница, –
Раскинет светлый мост,

Раскинет мост сверкающий
Над царством белых льдов, –
Пустынею нетающей
Идут ряды врагов.

Константин Бальмонт. В ЦАРСТВЕ ЛЬДОВ (Сб. ТИШИНА)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Какая ночь! Все звезды. Полны числа...

Какая ночь! Все звезды. Полны числа.
Узоры дум, что мыслятся не здесь.
Качается златое коромысло,
И влагой звездной мир обрызган весь.

В сиянье свеч, округлую равнину
Повсюду купол ночи обступил,
В раскинутом величии я стыну.
О, атом пытки в торжестве светил.

Константин Бальмонт. В БЕЛОЙ СТРАНЕ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Ключ и Море это – двое...

Ключ и Море это – двое,
Хор и голос это – два.
Звук – один, но все слова
В Море льются хоровое.

Хор запевает,
Голос молчит.

«Как Небеса распростертые,
Крылья раскинуты птиц
Предупреждающих.
В них воплощение бога.
Глянь: уж вторые ряды, уж четвертые.
Сколько летит верениц,
Грозно-блистающих.
Полчище птиц.
Кровью горит их дорога.
Каждый от страха дрожит, заглянув,
Длинный увидя их клюв».

Хор замолкает,
Голос поет.

«Клюв, этот клюв! Он изогнутый!
Я птица из дальней страны,
Избранница.
Предупредить прихожу,
Углем гляжу,
Вещие сны
Мной зажжены,
Длинный мой клюв и изогнутый.
Остерегись. Это – странница».

Хор запевает,
Голос молчит.

«Все мы избранники
Все мы избранницы,
Солнца мы данники,
Лунные странницы.
Клюв, он опасен у всех.
Волны грызут берега.
Счастье бежит в жемчуга.
Радость жемчужится в смех.
Лунный светильник, ты светишь Мангайе,
Утро с Звездой, ты ответишь Мангайе
Солнцем на каждый вопрос».

Хор замолкает,
Голос поет.

«Ветер по небу румяность пронес,
Встаньте все прямо,
Тайна ушла!
Черная яма
Ночи светла!
Лик обратите
К рождению дня!
Люди, глядите
На сказку Огня!»

Хор запевает,
Голос молчит.

«Шорохи крыл все сильней.
Птица, лети на Восток.
Птица, к Закату лети.
Воздух широк.
Все на пути.
Много путей.
Все собирайтесь сюда».

Хор замолкает,
Голос поет.

«Звезды летят. Я лечу. Я звезда.
Сердце вскипает.
Мысль не молчит».

Хор запевает,
Голос звучит.

«Светлые нити лучей все длиннее,
Гор крутоверхих стена все яснее.
Вот Небосклон
Солнцем пронзен.
В звездах еще вышина,
Нежен, хоть четок
Утренний вздох.
Медлит укрыться Луна.
Он еще кроток,
Яростный бог.
Солнце еще – точно край
Уж уходящего сна.
Сумрак, прощай.
Мчит глубина.
Спавший, проснись.
Мы улетаем, горя.
Глянь на высоты и вниз.
Солнце – как огненный шар.
Солнце – как страшный пожар.
Это – Заря».

Константин Бальмонт. ЖУЖЖАНЬЕ СТРУН (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Ковры-хоругви. Мир утраченный...

Ковры-хоругви. Мир утраченный.
Разлив реки, что будет Сеною.
Челнок, чуть зримо обозначенный,
Бежит, жемчужной взмытый пеною.

Веков столпилась несосчитанность.
Слоны идут гороподобные.
Но в верной есть руке испытанность,
Летят к вам стрелы, звери злобные.

Еще своих Шекспиров ждущие,
Олени бродят круторогие,
Их бег – как вихри, пламень льющие,
И я – не в Дьяволе, не в Боге я.

Я сильный, быстрый, неуклончивый,
И выя тура мною скручена.
Напевы, взвейтесь, пойте звонче вы,
Душа желать – Огнем научена.

Мои прицелы заколдованы,
Мне мамонт даст клыки безмерные,
Моей рукою разрисованы
В горах дома мои пещерные.

Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда бы я к тебе ни приходил...

Когда бы я к тебе ни приходил,
Ты был всегда неотразимо-цельным,
Властительным, как голос из могил,
С лицом волхва, каким-то запредельным.

И я в тебе искал нездешних сил.
Но ты стал кротким, тихим, колыбельным.
Зачем же ты Святыне изменил,
Меня взманив обетом беспредельным?

Скажи мне, почему теперь, когда
Тень женщины с тобою навсегда,
Мне хочется – не говорить с тобою,

А птицей, с птицей, выхватив, любя,
Ее, твою, исчезнуть от тебя,
И хохотать за бездной голубою?

Константин Бальмонт. ПРОКЛЯТИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда между тучек туманных...

Когда между тучек туманных
Полночной порой загорится Луна,
Душа непонятной печали полна,
Исполнена дум несказанных,
Тех чувств, для которых названия нет.
И той Красоты бесконечной,
Что, вспыхнув, зарницею вечной,
Сияет потом в черном сумраке лет.

Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда сейчас передо мною...

Когда сейчас передо мною
Ты в сладострастье замерла,
Одною схвачены волною,
Мы отдались любви и зною,
Но в наших взорах пеленою
Возникла трепетная мгла.

И мы глаза свои закрыли,
Чтоб видеть лишь себя во сне,
И в блеске сна, в цветочной пыли,
Мы жизнью слитно-разной жили,
Как два виденья той же были,
Как два луча в одной волне.

И все слова одной страницы
Соединить нас не могли,
Сверкнув друг другу, как зарницы,
Тонули мы, как в небе птицы,
И ты, полуоткрыв ресницы,
Была вблизи – но как вдали!

Константин Бальмонт. МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда ты в зеркальности чистой...

Когда ты в зеркальности чистой
Допустишь хоть трепет случайный,
В душе моей лик твой лучистый
Все ж будет бестрепетной тайной.

Константин Бальмонт. КРУЖЕВНЫЕ УЗОРЫ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. Когда ты узнаешь смущенность...

Когда ты узнаешь смущенность,
О, вспомни, что, нежно тоскуя,
Тебе отдавая бездонность,
В ответ ничего не прошу я.

Константин Бальмонт. КРУЖЕВНЫЕ УЗОРЫ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ)

#бальмонт