Сергей Соловьев. К А. И. А.
Тот миг не может быть случаен,
Когда, как призрак неземной,
Среди Лефортовских окраин
Ты вдруг явилась предо мной.
Среди тюремных, грозных зданий
Ты, безмятежная, плыла,
Несокрушима средь страданий
И сверхъестественно светла.
Как дева оная Сиены,
Спокойно озаряла ты
Замки железные и стены,
Как рая красные цветы.
В одежде иноческой, скромной
Уж ты предсозерцала крест,
Года в цепях и в келье темной
– Награду Божиих невест.
Высокая, как лебедь белый,
Холодная, как горный снег,
Ты образ свой запечатлела
В воспоминании навек.
И ты в темнице, средь злодеев,
Убийц, разбойников, как тот,
Кто, распятый рукой евреев,
Себя нам в пищу отдает.
Гора любви, гора распятий
– Твоя гора. В сей краткий миг
Упала капля благодати
И в мой скудеющий родник.
27 окт. 1926
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Тот миг не может быть случаен,
Когда, как призрак неземной,
Среди Лефортовских окраин
Ты вдруг явилась предо мной.
Среди тюремных, грозных зданий
Ты, безмятежная, плыла,
Несокрушима средь страданий
И сверхъестественно светла.
Как дева оная Сиены,
Спокойно озаряла ты
Замки железные и стены,
Как рая красные цветы.
В одежде иноческой, скромной
Уж ты предсозерцала крест,
Года в цепях и в келье темной
– Награду Божиих невест.
Высокая, как лебедь белый,
Холодная, как горный снег,
Ты образ свой запечатлела
В воспоминании навек.
И ты в темнице, средь злодеев,
Убийц, разбойников, как тот,
Кто, распятый рукой евреев,
Себя нам в пищу отдает.
Гора любви, гора распятий
– Твоя гора. В сей краткий миг
Упала капля благодати
И в мой скудеющий родник.
27 окт. 1926
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Сергей Соловьев. К АНГЛИИ
Царь, римских цезарей наследивший венец,
Предначертал пути священного союза
С тобою, Англия! Ты наша, наконец,
Британцев строгая и девственная муза.
Страна, где целый год ненастье и туман,
Мы о тебе давно мечтали на Востоке;
Твой остров – ярмарка для европейских стран,
Но девы нежные твои голубооки.
Страна приморская, где каждый город – порт;
Где дым фабричных труб встает в дали дождливой,
В тени твоих аббатств, и Кембридж, и Оксфорд
Цветут науками для юности счастливой.
В твоих горах досель Мак-Айвор и Стюарт
Блуждают на конях при свете ночи лунной,
И славу прошлого поет шотландский бард,
Под елью древнею, на арфе тихострунной.
Народ единственный, ты величаво горд
Стихами Байрона, Мильтона и Шекспира.
Как пять веков назад, твой благородный лорд
Гремит в парламенте, решая судьбы мира.
Перед Европою железный свой кулак
Германский канцлер сжал, и дрогнули народы…
Но прав и вольности держал священный стяг
Рукою крепкою твой Гладстон, друг свободы.
Народ, которому и право, и закон
Впитались в плоть и кровь, ты любишь нашу славу
И роскошь наших служб, в мерцании икон,
По византийскому свершаемых уставу.
Добро пожаловать! Когда наш общий враг
Подъял кровавый меч Германии на горе,
Мы помним времена, когда британский флаг,
При криках чаек плыл в пустынном Белом морс.
Перикл Британии, великий Грэй, твой дед
Явился с Ченслером в Кремлевские твердыни;
Твой голос – нам родной. Идем путем побед
Во имя вольности, закона и святыни!
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Царь, римских цезарей наследивший венец,
Предначертал пути священного союза
С тобою, Англия! Ты наша, наконец,
Британцев строгая и девственная муза.
Страна, где целый год ненастье и туман,
Мы о тебе давно мечтали на Востоке;
Твой остров – ярмарка для европейских стран,
Но девы нежные твои голубооки.
Страна приморская, где каждый город – порт;
Где дым фабричных труб встает в дали дождливой,
В тени твоих аббатств, и Кембридж, и Оксфорд
Цветут науками для юности счастливой.
В твоих горах досель Мак-Айвор и Стюарт
Блуждают на конях при свете ночи лунной,
И славу прошлого поет шотландский бард,
Под елью древнею, на арфе тихострунной.
Народ единственный, ты величаво горд
Стихами Байрона, Мильтона и Шекспира.
Как пять веков назад, твой благородный лорд
Гремит в парламенте, решая судьбы мира.
Перед Европою железный свой кулак
Германский канцлер сжал, и дрогнули народы…
Но прав и вольности держал священный стяг
Рукою крепкою твой Гладстон, друг свободы.
Народ, которому и право, и закон
Впитались в плоть и кровь, ты любишь нашу славу
И роскошь наших служб, в мерцании икон,
По византийскому свершаемых уставу.
Добро пожаловать! Когда наш общий враг
Подъял кровавый меч Германии на горе,
Мы помним времена, когда британский флаг,
При криках чаек плыл в пустынном Белом морс.
Перикл Британии, великий Грэй, твой дед
Явился с Ченслером в Кремлевские твердыни;
Твой голос – нам родной. Идем путем побед
Во имя вольности, закона и святыни!
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Сергей Соловьев. К ВОЛЫНИ
Моя Волынь! ты осенью одета
В златое пламя лип,
Веселый труд шумит в полях с рассвета
И молотилок скрип.
Твои поля цвели, грозы не чаяв,
На рубеже двух стран,
Как белый замок, высился Почаев –
Защита христиан.
И что теперь? Оторванный от дела,
Семью оставил жнец,
Не лист осин, а кровь людей одела
Всю землю в багрянец.
Молчат твои поруганные храмы,
Безмолвие в полях.
Рыдает перед Девой Остробрамы,
Прощаясь с жизнью, лях.
Моя Волынь, и над тобой нависла
Железная рука…
Но край отцов, наследье Осмомысла,
Манит издалека.
Восстань, Волынь! под гром музыки трубной,
Проснулись наконец
И древний Луцк, и – слава Польши – Дубно,
И горный Кременец.
И от высот Почаевской твердыни,
Благословляя рать
На бой с врагом поруганной святыни,
Сияет Божья Мать.
Готовые принять с небесной выси
Кровавые венцы,
Склонились Анастасий, Дионисий,
Святые чернецы.
Молитвой их закованы, как в латы,
Славянские полки:
Уж Божий ангел гонит за Карпаты
Австрийские штыки.
Но если ты «Австрийского Иуду»
Не победишь в борьбе,
Моя Волынь, я вечно плакать буду,
Родная, о тебе.
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Моя Волынь! ты осенью одета
В златое пламя лип,
Веселый труд шумит в полях с рассвета
И молотилок скрип.
Твои поля цвели, грозы не чаяв,
На рубеже двух стран,
Как белый замок, высился Почаев –
Защита христиан.
И что теперь? Оторванный от дела,
Семью оставил жнец,
Не лист осин, а кровь людей одела
Всю землю в багрянец.
Молчат твои поруганные храмы,
Безмолвие в полях.
Рыдает перед Девой Остробрамы,
Прощаясь с жизнью, лях.
Моя Волынь, и над тобой нависла
Железная рука…
Но край отцов, наследье Осмомысла,
Манит издалека.
Восстань, Волынь! под гром музыки трубной,
Проснулись наконец
И древний Луцк, и – слава Польши – Дубно,
И горный Кременец.
И от высот Почаевской твердыни,
Благословляя рать
На бой с врагом поруганной святыни,
Сияет Божья Мать.
Готовые принять с небесной выси
Кровавые венцы,
Склонились Анастасий, Дионисий,
Святые чернецы.
Молитвой их закованы, как в латы,
Славянские полки:
Уж Божий ангел гонит за Карпаты
Австрийские штыки.
Но если ты «Австрийского Иуду»
Не победишь в борьбе,
Моя Волынь, я вечно плакать буду,
Родная, о тебе.
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Сергей Соловьев. К ДЕЗДЕМОНЕ
Посвящается А. А. Б.
Где ты, мой идеал, блуждающий далеко?
Тебя нигде не в силах я найти,
Ни под звездой, горящей так высоко,
Ни на тернистом жизненном пути.
Но знаю я тебя, высокий, незабвенный,
И пусть в моей груди живет тот идеал.
Утешь меня одной лишь лаской нежной,
И счастья луч уж в сердце засиял.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Посвящается А. А. Б.
Где ты, мой идеал, блуждающий далеко?
Тебя нигде не в силах я найти,
Ни под звездой, горящей так высоко,
Ни на тернистом жизненном пути.
Но знаю я тебя, высокий, незабвенный,
И пусть в моей груди живет тот идеал.
Утешь меня одной лишь лаской нежной,
И счастья луч уж в сердце засиял.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Сергей Соловьев. К ДЕЛИИ
Из душных библиотек
Пойдем цветы срывать!
Твой пурпуровый ротик
Позволь поцеловать.
От скучных книг и тощей
Взыскательной мадам
Умчимся через рощи
К лазоревым прудам.
Под сень ветвистой липы
Взойдем на склоне дня,
Где скромно спят тюлипы,
Головки наклоня.
В малиновом камзоле
Я – маленький поэт.
Красавице не боле
Четырнадцати лет.
Но уж давно украдкой
Улыбки мне дарит,
Пленяя тайной сладкой,
Соперница Харит.
Ты, предвкушая негу,
Краснеешь от стыда.
Вдали прошли к ночлегу
Веселые стада.
О сладкий персей трепет
И долгий поцелуй!
Смолкает сонный лепет
Завороженных струй.
Зачем мы так несмелы?
Ужель наводит страх
Рыданье Филомелы
В березовых ветвях?
Под липою укромной
Я с Делией шалю.
Мне шепчет голос томный
Волшебное «люблю».
Лобзанье ароматно
Позволь еще продлить.
Обоим нам приятно
По-новому шалить.
В забаве сладострастной
Проносятся часы,
И смотрит Геспер ясный
На тайные красы.
Сгустился мрак дубравный
И рощица тиха.
Лишь мраморные фавны
Свидетели греха.
Сергей Соловьев. СТРЕЛЫ КУПИДОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Из душных библиотек
Пойдем цветы срывать!
Твой пурпуровый ротик
Позволь поцеловать.
От скучных книг и тощей
Взыскательной мадам
Умчимся через рощи
К лазоревым прудам.
Под сень ветвистой липы
Взойдем на склоне дня,
Где скромно спят тюлипы,
Головки наклоня.
В малиновом камзоле
Я – маленький поэт.
Красавице не боле
Четырнадцати лет.
Но уж давно украдкой
Улыбки мне дарит,
Пленяя тайной сладкой,
Соперница Харит.
Ты, предвкушая негу,
Краснеешь от стыда.
Вдали прошли к ночлегу
Веселые стада.
О сладкий персей трепет
И долгий поцелуй!
Смолкает сонный лепет
Завороженных струй.
Зачем мы так несмелы?
Ужель наводит страх
Рыданье Филомелы
В березовых ветвях?
Под липою укромной
Я с Делией шалю.
Мне шепчет голос томный
Волшебное «люблю».
Лобзанье ароматно
Позволь еще продлить.
Обоим нам приятно
По-новому шалить.
В забаве сладострастной
Проносятся часы,
И смотрит Геспер ясный
На тайные красы.
Сгустился мрак дубравный
И рощица тиха.
Лишь мраморные фавны
Свидетели греха.
Сергей Соловьев. СТРЕЛЫ КУПИДОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Сергей Соловьев. К ИТАЛИИ. В Духов день, 1915 г.
Давно пора! В громах германской бури
Ты подвиг твой, начатый при Кавуре,
Свершишь, Италия! Возносятся до звезд
Стенания славян под твердию безмолвной,
И Адриатики уже краснеют волны,
И весь в огне Триест.
Италия, довольно ты стенала
Под игом варваров. От Квиринала
На брань священную тебя призвал король.
Ты руку подала России православной.
Сыграй же хорошо тебе уже издавна
Назначенную роль.
И, позабыв преданья распри старой,
Ключарь небес, увенчанный тиарой,
Благословил войска Италии родной.
Вотще грозил царям сей пастырь вдохновенный:
Угрозы истощив перед преступной Веной,
Он поднял стяг святой.
И Ватикан не спорит с Квириналом,
И римлян рать идет к тирольским скалам,
А над Венецией парит зловещий челн…
Увы, Италия, для варвара тевтона
Под солнцем нет святынь: твоих церквей корона
Падет в пучину волн.
Но будь крепка в борьбе, святой и правой:
Крылатый лев, с тобой орел двуглавый,
На запад и восток свою простерший тень.
Сегодня Русь – в цветах, над Римом пурпур ярок
Спешим в последний бой! Спасибо за подарок,
Подарок в Духов день.
1915. 11 мая
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Давно пора! В громах германской бури
Ты подвиг твой, начатый при Кавуре,
Свершишь, Италия! Возносятся до звезд
Стенания славян под твердию безмолвной,
И Адриатики уже краснеют волны,
И весь в огне Триест.
Италия, довольно ты стенала
Под игом варваров. От Квиринала
На брань священную тебя призвал король.
Ты руку подала России православной.
Сыграй же хорошо тебе уже издавна
Назначенную роль.
И, позабыв преданья распри старой,
Ключарь небес, увенчанный тиарой,
Благословил войска Италии родной.
Вотще грозил царям сей пастырь вдохновенный:
Угрозы истощив перед преступной Веной,
Он поднял стяг святой.
И Ватикан не спорит с Квириналом,
И римлян рать идет к тирольским скалам,
А над Венецией парит зловещий челн…
Увы, Италия, для варвара тевтона
Под солнцем нет святынь: твоих церквей корона
Падет в пучину волн.
Но будь крепка в борьбе, святой и правой:
Крылатый лев, с тобой орел двуглавый,
На запад и восток свою простерший тень.
Сегодня Русь – в цветах, над Римом пурпур ярок
Спешим в последний бой! Спасибо за подарок,
Подарок в Духов день.
1915. 11 мая
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Сергей Соловьев. К М. У.
Ненастный день, осенний вечер серый,
И ветра вой, и облака как дым…
На твой порог, порог любви и веры,
Я прихожу, усталый пилигрим.
Оставлен мир. В тени твоей пещеры,
Как в оны дни, сияет вечный Рим.
На твой порог, порог любви и веры,
Я прихожу, усталый пилигрим.
Рассеяны блестящие химеры,
И близок Тот, кто на земле незрим.
На твой порог, порог любви и веры,
Я прихожу, усталый пилигрим.
Сентябрь 23 – апрель 24
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Ненастный день, осенний вечер серый,
И ветра вой, и облака как дым…
На твой порог, порог любви и веры,
Я прихожу, усталый пилигрим.
Оставлен мир. В тени твоей пещеры,
Как в оны дни, сияет вечный Рим.
На твой порог, порог любви и веры,
Я прихожу, усталый пилигрим.
Рассеяны блестящие химеры,
И близок Тот, кто на земле незрим.
На твой порог, порог любви и веры,
Я прихожу, усталый пилигрим.
Сентябрь 23 – апрель 24
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Сергей Соловьев. К ПОЛЬШЕ
Тебя железная судьба.
Казнила жребием тяжелым,
И не смолкают по костелам
Рыданья женщин и мольба.
Отцы и сыновья-подростки
Все – в бранном поле, и за них
Лепечет мать молитвы стих
У Ченстоховской Матки Боски.
О, злополучная страна,
О, верная Пречистой Деве!
Ты вновь от риз обнажена
И распинаема на древе.
Кто истязуем так бывал
Касаньем к незажившей ране?
Но сам Христос тебя избрал
Причастницей своих страданий.
Взирай на кровь Его Страстей,
На пригвождаемые руки…
Ему поведай скорбь и муки
Твоих истерзанных детей.
Ведь скоро ясно будет всем,
Что кровь твоя – как жертва в храме,
Что вновь Рахиль рыдает в Раме
И озарился Вифлеем.
Насыщен голод духа злого
Твоими мертвыми детьми…
Прости же нам грехи былого
И нас, как братьев, приими.
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Тебя железная судьба.
Казнила жребием тяжелым,
И не смолкают по костелам
Рыданья женщин и мольба.
Отцы и сыновья-подростки
Все – в бранном поле, и за них
Лепечет мать молитвы стих
У Ченстоховской Матки Боски.
О, злополучная страна,
О, верная Пречистой Деве!
Ты вновь от риз обнажена
И распинаема на древе.
Кто истязуем так бывал
Касаньем к незажившей ране?
Но сам Христос тебя избрал
Причастницей своих страданий.
Взирай на кровь Его Страстей,
На пригвождаемые руки…
Ему поведай скорбь и муки
Твоих истерзанных детей.
Ведь скоро ясно будет всем,
Что кровь твоя – как жертва в храме,
Что вновь Рахиль рыдает в Раме
И озарился Вифлеем.
Насыщен голод духа злого
Твоими мертвыми детьми…
Прости же нам грехи былого
И нас, как братьев, приими.
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Сергей Соловьев. К ФРАНЦИИ
Неужель, истомясь непосильной борьбою,
Ты не сгонишь врага с заповедных Вогез?
О, Франция, Франция! что же с тобою,
Иль изверилась ты в справедливость небес?
Вспомни, Франция, вспомни священные были:
Как британцы топтали родные поля,
Как бежали они пред сиянием лилий,
Как пастушка на трон возвела короля.
Пусть германец подходит к кремлю Орлеана,
Пусть разрушен твой Реймс неустанной пальбой, –
Веруй, Франция, веруй: твоя Иоанна
Не забыла тебя, неизменно с тобой.
Пусть поля твои красны от сечи кровавой,
Пусть и ночью и днем не смолкает пальба…
Пред свободным Парижем, свободной Варшавой
Разлетелась, как ветер, врагов похвальба.
Напряги, напряги же последние силы,
О, прекрасная Франция, дочь королей!
Будет горек германцам расплат за могилы,
За кровавую жатву французских полей.
Подыми же на север усталые очи,
Оглянись на далекий восток и воспрянь:
От кавказских хребтов и от стран полуночи
Миллионы полков ополчились на брань.
Чтоб Европе напомнить о правде и мире,
Подымается Русь, как один исполин;
Как река в половодье, всё шире и шире
Разливаясь, дошла до венгерских долин.
С ней и крест всепобедный, и меч Михаилов.
Удивляет весь мир доблесть русских солдат…
Пал старинный наш Львов, и проходит Брусилов
Далеко, за хребты неприступных Карпат.
И британцев воинственных, дружных с Нептуном,
С каждым днем вырастает бесчисленный флот,
И трепещет германец пред громом чугунным,
Покорившим брега Атлантических вод.
Потерпи же, о, Франция! Два исполина
Отомстят за твой Реймс и за кровь твоих ран,
И раздавит Европа кичливость Берлина,
И Европу спасет ополченье славян.
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Неужель, истомясь непосильной борьбою,
Ты не сгонишь врага с заповедных Вогез?
О, Франция, Франция! что же с тобою,
Иль изверилась ты в справедливость небес?
Вспомни, Франция, вспомни священные были:
Как британцы топтали родные поля,
Как бежали они пред сиянием лилий,
Как пастушка на трон возвела короля.
Пусть германец подходит к кремлю Орлеана,
Пусть разрушен твой Реймс неустанной пальбой, –
Веруй, Франция, веруй: твоя Иоанна
Не забыла тебя, неизменно с тобой.
Пусть поля твои красны от сечи кровавой,
Пусть и ночью и днем не смолкает пальба…
Пред свободным Парижем, свободной Варшавой
Разлетелась, как ветер, врагов похвальба.
Напряги, напряги же последние силы,
О, прекрасная Франция, дочь королей!
Будет горек германцам расплат за могилы,
За кровавую жатву французских полей.
Подыми же на север усталые очи,
Оглянись на далекий восток и воспрянь:
От кавказских хребтов и от стран полуночи
Миллионы полков ополчились на брань.
Чтоб Европе напомнить о правде и мире,
Подымается Русь, как один исполин;
Как река в половодье, всё шире и шире
Разливаясь, дошла до венгерских долин.
С ней и крест всепобедный, и меч Михаилов.
Удивляет весь мир доблесть русских солдат…
Пал старинный наш Львов, и проходит Брусилов
Далеко, за хребты неприступных Карпат.
И британцев воинственных, дружных с Нептуном,
С каждым днем вырастает бесчисленный флот,
И трепещет германец пред громом чугунным,
Покорившим брега Атлантических вод.
Потерпи же, о, Франция! Два исполина
Отомстят за твой Реймс и за кровь твоих ран,
И раздавит Европа кичливость Берлина,
И Европу спасет ополченье славян.
Сергей Соловьев. ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Сергей Соловьев. КИЕВ
Муза, мчись к степным привольным странам,
Где шумит в черешневой тени
Синий Днепр; в холмы, где Первозванным
Крест Христов воздвигнут искони.
Не сюда ль Царьградские владыки
Слали драгоценные дары?
В теремах не умолкали клики,
Шумные и хмельные пиры.
Витязи, доспехи боевые
Снявши с плеч и позабыв труды,
Поднимали кубки круговые,
Сладкой пеной пенились меды.
Но уже каноны и стихиры
Раздавались в храме. От кадил
Дым бежал. И немощный, и сирый
Во дворце защиту находил.
Что же вдоль шумящих улиц
Вихрем кони пронеслись,
И жужжаньем медных сулиц
Огласились даль и высь?
Мчатся в битву паладины,
Полон стрел тугой колчан.
Не спасется ни единый
Из кичливых половчан.
Конь играет. Князю любо
Слушать копий зычный звон,
Отдыхать под тенью дуба
И шеломом черпать Дон.
Дикой степи ветер свежий
Бьет в лицо. Окончен бой.
Сладок в полумраке вежи
Сон под шкурою медвежей,
Медный шлем под головой.
Русский князь не знает страха,
Лишь пред Богом он не горд.
Даже имя Мономаха –
Ужас половецких орд.
Витязь битвы жаждет рьяно,
Верный Богу и копью,
И прославит песнь Баяна
Павших в праведном бою.
Лучше смерть, чем плен и цепи…
До зари бродя без сна,
Кличет ладу дева степи,
Черноока и стройна.
Но с востока грянул смерч Батыев,
И, облекшись в пепел, дым и смрад
Ты померк, первопрестольный Киев,
Ярослава златоверхий град.
Сергей Соловьев. ШЕСТЬ ГОРОДОВ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Муза, мчись к степным привольным странам,
Где шумит в черешневой тени
Синий Днепр; в холмы, где Первозванным
Крест Христов воздвигнут искони.
Не сюда ль Царьградские владыки
Слали драгоценные дары?
В теремах не умолкали клики,
Шумные и хмельные пиры.
Витязи, доспехи боевые
Снявши с плеч и позабыв труды,
Поднимали кубки круговые,
Сладкой пеной пенились меды.
Но уже каноны и стихиры
Раздавались в храме. От кадил
Дым бежал. И немощный, и сирый
Во дворце защиту находил.
Что же вдоль шумящих улиц
Вихрем кони пронеслись,
И жужжаньем медных сулиц
Огласились даль и высь?
Мчатся в битву паладины,
Полон стрел тугой колчан.
Не спасется ни единый
Из кичливых половчан.
Конь играет. Князю любо
Слушать копий зычный звон,
Отдыхать под тенью дуба
И шеломом черпать Дон.
Дикой степи ветер свежий
Бьет в лицо. Окончен бой.
Сладок в полумраке вежи
Сон под шкурою медвежей,
Медный шлем под головой.
Русский князь не знает страха,
Лишь пред Богом он не горд.
Даже имя Мономаха –
Ужас половецких орд.
Витязь битвы жаждет рьяно,
Верный Богу и копью,
И прославит песнь Баяна
Павших в праведном бою.
Лучше смерть, чем плен и цепи…
До зари бродя без сна,
Кличет ладу дева степи,
Черноока и стройна.
Но с востока грянул смерч Батыев,
И, облекшись в пепел, дым и смрад
Ты померк, первопрестольный Киев,
Ярослава златоверхий град.
Сергей Соловьев. ШЕСТЬ ГОРОДОВ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
👍1
Сергей Соловьев. КРЕМЕНЕЦ
Незнакомый мне край! Кони мчатся дорогою снежной,
Блещут южные звезды, и лихо звенит бубенец.
Что чернеет вдали? это дремлет в ночи безмятежной
Кременец.
И под небом январским, в сияньи созвездий хрустальных,
С каждым мигом растущих, горящих светлей и светлей,
В обнаженной степи встали призраки пирамидальных
Тополей.
Замелькали дома, уж людей попадается больше,
Стала круче дорога, и в окнах мерцают огни.
Вот он – город, любезный блистательным рыцарям Польши
В оны дни.
Надо мной монастырь; горы встали и справа и слева;
Покосились столбы, подпирая домишко кривой;
Вот развалины башни, где бродит еще, королева,
Призрак твой.
Ты затих, Кременец, где сбиралась на праздник веселый
Феодальная знать за тяжелым от брашен столом;
Твоя слава прошла; лишь угрюмые грезят костелы
О былом.
Старой Польши Афины, где пел вдохновенный Словацкий!
Беспощадна Россия к преданьям сраженных племен…
Как мне жалко тебя: ты под серой шинелью солдатской
Погребен.
Я пришел в монастырь. Как торжественно строг и высок он,
Напоенный преданьями грозными Средних Веков!
Там святые глядят из сиянья расцвеченных окон
С облаков.
Ты, готический храм, воплотил устремление к выси
Из юдоли земной… Появился в порталах твоих,
Легкой тенью скользя, изможденный монах Дионисий,
Строг и тих.
Воздержаньем, смиреньем и кротостью Богу угоден,
Без унынья и злобы покинувший суетный мир,
Осеняет епископ купель… «На водах глас Господень»
Грянул клир.
Заплескала вода, и толпа преклонила колени,
И казалось: объемлет в студеных водах Иордан
За крещенской водою пришедших из дальних селений
Поселян.
Кременец! не забыть твоих башен священного праха,
Между нами навек завязалась какая-то нить,
И трапезы вечерней под тихие речи монаха
Не забыть.
Сергей Соловьев. НА РУБЕЖЕ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Незнакомый мне край! Кони мчатся дорогою снежной,
Блещут южные звезды, и лихо звенит бубенец.
Что чернеет вдали? это дремлет в ночи безмятежной
Кременец.
И под небом январским, в сияньи созвездий хрустальных,
С каждым мигом растущих, горящих светлей и светлей,
В обнаженной степи встали призраки пирамидальных
Тополей.
Замелькали дома, уж людей попадается больше,
Стала круче дорога, и в окнах мерцают огни.
Вот он – город, любезный блистательным рыцарям Польши
В оны дни.
Надо мной монастырь; горы встали и справа и слева;
Покосились столбы, подпирая домишко кривой;
Вот развалины башни, где бродит еще, королева,
Призрак твой.
Ты затих, Кременец, где сбиралась на праздник веселый
Феодальная знать за тяжелым от брашен столом;
Твоя слава прошла; лишь угрюмые грезят костелы
О былом.
Старой Польши Афины, где пел вдохновенный Словацкий!
Беспощадна Россия к преданьям сраженных племен…
Как мне жалко тебя: ты под серой шинелью солдатской
Погребен.
Я пришел в монастырь. Как торжественно строг и высок он,
Напоенный преданьями грозными Средних Веков!
Там святые глядят из сиянья расцвеченных окон
С облаков.
Ты, готический храм, воплотил устремление к выси
Из юдоли земной… Появился в порталах твоих,
Легкой тенью скользя, изможденный монах Дионисий,
Строг и тих.
Воздержаньем, смиреньем и кротостью Богу угоден,
Без унынья и злобы покинувший суетный мир,
Осеняет епископ купель… «На водах глас Господень»
Грянул клир.
Заплескала вода, и толпа преклонила колени,
И казалось: объемлет в студеных водах Иордан
За крещенской водою пришедших из дальних селений
Поселян.
Кременец! не забыть твоих башен священного праха,
Между нами навек завязалась какая-то нить,
И трапезы вечерней под тихие речи монаха
Не забыть.
Сергей Соловьев. НА РУБЕЖЕ (Сб. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМ ОТЧИЙ. Четвертая книга стихов. 1913-1915)
#соловьев
Сергей Соловьев. КУПАНЬЕ НИМФ
Посв. А. М. Кожебаткину
На золотом песке, у волн, в тени лавровой,
Две нимфы, белые, как снег, с отливом роз,
Сложили бережно прозрачные покровы
И гребни вынули из золотистых кос.
Климена нежная с Агавой чернобровой
Поплыли, обогнув береговой утес,
И ветер далеко веселый смех разнес,
Ему отозвались прибрежные дубровы.
И целый час слышны удары, крик и плеск.
Но солнце низится, умерив зной и блеск,
И девы стройные, подобные лилеям,
Выходят на песок, который так горяч,
Что им обжег ступни. Они играют в мяч,
Натершись розовым, блистательным елеем.
Сергей Соловьев. РОЗЫ АФРОДИТЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Посв. А. М. Кожебаткину
На золотом песке, у волн, в тени лавровой,
Две нимфы, белые, как снег, с отливом роз,
Сложили бережно прозрачные покровы
И гребни вынули из золотистых кос.
Климена нежная с Агавой чернобровой
Поплыли, обогнув береговой утес,
И ветер далеко веселый смех разнес,
Ему отозвались прибрежные дубровы.
И целый час слышны удары, крик и плеск.
Но солнце низится, умерив зной и блеск,
И девы стройные, подобные лилеям,
Выходят на песок, который так горяч,
Что им обжег ступни. Они играют в мяч,
Натершись розовым, блистательным елеем.
Сергей Соловьев. РОЗЫ АФРОДИТЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Сергей Соловьев. Как робко вглядываюсь я...
Как робко вглядываюсь я
В твои глаза через цветы.
О шляпа легкая твоя
И еле слышные персты!
Над городом ночная муть.
Полуостывший тротуар –
В пыли. Мгновение уснуть
Спешит пустеющий бульвар.
Ах! неужели мы вдвоем,
И нежность после злого дня
Во взоре светится твоем,
И ты не мучаешь меня?
Утихла ревность, смолкла боль…
Надолго ли прошла гроза?
Не уходи! позволь, позволь
Молчать, смотря в твои глаза!
Ведь завтра же растопчешь ты,
Вступив в дневное бытие,
И эти бедные цветы,
И сердце бедное мое.
Сергей Соловьев. ОЧАРОВАННЫЙ РЫЦАРЬ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Как робко вглядываюсь я
В твои глаза через цветы.
О шляпа легкая твоя
И еле слышные персты!
Над городом ночная муть.
Полуостывший тротуар –
В пыли. Мгновение уснуть
Спешит пустеющий бульвар.
Ах! неужели мы вдвоем,
И нежность после злого дня
Во взоре светится твоем,
И ты не мучаешь меня?
Утихла ревность, смолкла боль…
Надолго ли прошла гроза?
Не уходи! позволь, позволь
Молчать, смотря в твои глаза!
Ведь завтра же растопчешь ты,
Вступив в дневное бытие,
И эти бедные цветы,
И сердце бедное мое.
Сергей Соловьев. ОЧАРОВАННЫЙ РЫЦАРЬ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Сергей Соловьев. Когда я был отчаяньем объят...
Когда я был отчаяньем объят
И сокрушен борьбою непосильной,
И в сердце проникал смертельный яд,
И сон носился надо мной могильный,
Когда, в уста лобзая черный грех,
Всё глубже я тонул в греховной бездне,
И достигал врага веселый смех
До скорбного одра моей болезни, –
Тогда из крови, мрака и огня,
Из бездны, огнедышащей и черной,
Ты – благостная – вывела меня
В цветущий луг, в лазурный воздух горный.
И смех врага в безбрежности затих,
И нет следа ни мук, ни вожделений…
Дай плакать мне у детских ног твоих,
Дай плакать мне, обняв твои колени.
1909
Сергей Соловьев. У НОГ ЦАРЕВНЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Когда я был отчаяньем объят
И сокрушен борьбою непосильной,
И в сердце проникал смертельный яд,
И сон носился надо мной могильный,
Когда, в уста лобзая черный грех,
Всё глубже я тонул в греховной бездне,
И достигал врага веселый смех
До скорбного одра моей болезни, –
Тогда из крови, мрака и огня,
Из бездны, огнедышащей и черной,
Ты – благостная – вывела меня
В цветущий луг, в лазурный воздух горный.
И смех врага в безбрежности затих,
И нет следа ни мук, ни вожделений…
Дай плакать мне у детских ног твоих,
Дай плакать мне, обняв твои колени.
1909
Сергей Соловьев. У НОГ ЦАРЕВНЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Сергей Соловьев. Когда я в бездну пал, внимая злобный...
Когда я в бездну пал, внимая злобный
Подземный крик,
Ко мне склонился ангелоподобный
Любимый лик.
Я пролетал безмерные пространства,
Тонул в крови,
Когда постиг святое постоянство
Твоей любви.
Ты в черный ад пришла с цветком весенним
Назло судьбе,
И я взошел по солнечным ступеням
Вослед тебе.
1912. Апрель
Сергей Соловьев. У НОГ ЦАРЕВНЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Когда я в бездну пал, внимая злобный
Подземный крик,
Ко мне склонился ангелоподобный
Любимый лик.
Я пролетал безмерные пространства,
Тонул в крови,
Когда постиг святое постоянство
Твоей любви.
Ты в черный ад пришла с цветком весенним
Назло судьбе,
И я взошел по солнечным ступеням
Вослед тебе.
1912. Апрель
Сергей Соловьев. У НОГ ЦАРЕВНЫ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Сергей Соловьев. Колдует над полянами веселая весна...
Посв. В. Ф. Ахрамовичу
Колдует над полянами веселая весна,
А бабушка молитвенник читает у окна.
И незабудки нежные, в тени зеленых ив,
Смеются, глазки синие над озером склонив.
Земля под маргаритками, как в розовом снегу,
А девочка веселая играет на лугу.
Вся – маленькая, легкая, лазоревый глазок.
Заговорит, и кажется: воркует голубок.
Бежит из лесу к девочке знакомая семья.
«Ах, здравствуйте, голубчики, любимые друзья!
Лисичка-вертихвосточка, ты всё еще жива?
А вы как зиму прожили, синичка и сова?
Ты, рыбка красноперая, не любящая зим,
Как весело ты хвостиком сверкаешь золотым!
Плыви скорее к берегу и жди у тростника,
Тебе я в грядках вырою большого червяка!»
И вскрикнула, и кинулась, откинув волоса,
И смех, как звон серебряный, под небом разлился.
А бабушка молитвенник читает сквозь очки,
Каштан склонил над окнами зеленые сучки.
Синичка, рыбка, совушка, примите мой поклон!
Должно быть, в детстве радостном я видел этот сон.
Сергей Соловьев. ОБРАЗ МИЛЫЙ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Посв. В. Ф. Ахрамовичу
Колдует над полянами веселая весна,
А бабушка молитвенник читает у окна.
И незабудки нежные, в тени зеленых ив,
Смеются, глазки синие над озером склонив.
Земля под маргаритками, как в розовом снегу,
А девочка веселая играет на лугу.
Вся – маленькая, легкая, лазоревый глазок.
Заговорит, и кажется: воркует голубок.
Бежит из лесу к девочке знакомая семья.
«Ах, здравствуйте, голубчики, любимые друзья!
Лисичка-вертихвосточка, ты всё еще жива?
А вы как зиму прожили, синичка и сова?
Ты, рыбка красноперая, не любящая зим,
Как весело ты хвостиком сверкаешь золотым!
Плыви скорее к берегу и жди у тростника,
Тебе я в грядках вырою большого червяка!»
И вскрикнула, и кинулась, откинув волоса,
И смех, как звон серебряный, под небом разлился.
А бабушка молитвенник читает сквозь очки,
Каштан склонил над окнами зеленые сучки.
Синичка, рыбка, совушка, примите мой поклон!
Должно быть, в детстве радостном я видел этот сон.
Сергей Соловьев. ОБРАЗ МИЛЫЙ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Сергей Соловьев. Коснись рукой до струн, презренных светом...
Коснись рукой до струн, презренных светом,
Тебя одну когда-то певших струн.
Верни мне дни, когда я был поэтом,
Дай верить мне, что я, как прежде, юн.
Моей любви, взлелеянной годами,
– Ты видишь, видишь – мне скрывать невмочь…
Ах! где она, кипящая звездами,
Осенняя, сияющая ночь?
С небес звезда срывалась за звездою.
Мы шли вдвоем… ты руку мне дала…
А цветники дышали резедою,
И ночь была прозрачна и светла.
Сребрилися под твердью голубою,
Деревья блеклые, не шелестя.
Я о любви не говорил с тобою…
Что говорить? Ведь ты была дитя.
Верни же мне те золотые грезы,
В твоих лучах я расцветаю вновь,
Ты вся – весна, ты вся – как запах розы,
Как старое вино – моя любовь.
Я пред тобой притворствовать не в силах,
Ты – так светла… О, если б я угас
У нежных ног невинных, милых, милых,
В сиянии любимых узких глаз.
Сергей Соловьев. СНЫ АПРЕЛЬСКИЕ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Коснись рукой до струн, презренных светом,
Тебя одну когда-то певших струн.
Верни мне дни, когда я был поэтом,
Дай верить мне, что я, как прежде, юн.
Моей любви, взлелеянной годами,
– Ты видишь, видишь – мне скрывать невмочь…
Ах! где она, кипящая звездами,
Осенняя, сияющая ночь?
С небес звезда срывалась за звездою.
Мы шли вдвоем… ты руку мне дала…
А цветники дышали резедою,
И ночь была прозрачна и светла.
Сребрилися под твердью голубою,
Деревья блеклые, не шелестя.
Я о любви не говорил с тобою…
Что говорить? Ведь ты была дитя.
Верни же мне те золотые грезы,
В твоих лучах я расцветаю вновь,
Ты вся – весна, ты вся – как запах розы,
Как старое вино – моя любовь.
Я пред тобой притворствовать не в силах,
Ты – так светла… О, если б я угас
У нежных ног невинных, милых, милых,
В сиянии любимых узких глаз.
Сергей Соловьев. СНЫ АПРЕЛЬСКИЕ (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909)
#соловьев
Сергей Соловьев. Крепче голубой мороз...
Посв. Наталии В. Богословской
Крепче голубой мороз,
Воздух скован, пахнет дым.
Кто тебя, дитя, принес
В край железных, звездных зим?
Целый мир – лишь ты одна,
Как легко, светло с тобой.
Душу высветлил до дна
Взор хрустально-голубой.
Из-под загнутых ресниц
Блещет бледная лазурь,
Голос – щебетанье птиц
В воздухе без туч и бурь.
Кто ты: маленькая рысь,
Или райский ангелок?
Выжжена морозом высь,
Город мертв, рассвет далек.
Крепче яростный мороз,
Город бездыханно пуст…
Только мягкий шелк волос,
Нежный, нежный пурпур уст.
Сергей Соловьев. ОБРАЗ МИЛЫЙ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Посв. Наталии В. Богословской
Крепче голубой мороз,
Воздух скован, пахнет дым.
Кто тебя, дитя, принес
В край железных, звездных зим?
Целый мир – лишь ты одна,
Как легко, светло с тобой.
Душу высветлил до дна
Взор хрустально-голубой.
Из-под загнутых ресниц
Блещет бледная лазурь,
Голос – щебетанье птиц
В воздухе без туч и бурь.
Кто ты: маленькая рысь,
Или райский ангелок?
Выжжена морозом высь,
Город мертв, рассвет далек.
Крепче яростный мороз,
Город бездыханно пуст…
Только мягкий шелк волос,
Нежный, нежный пурпур уст.
Сергей Соловьев. ОБРАЗ МИЛЫЙ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912)
#соловьев
Сергей Соловьев. Кругом покой и мрак глубокий...
Кругом покой и мрак глубокий.
Пускай не знаю я, куда
Направит путь мой одинокий
Моя туманная звезда.
Тревога жизни отзвучала,
И замирает далеко…
Змеиной страстью злое жало
В душе уснуло глубоко.
На все наложены оковы
Невозмутимой тишины.
Так однозвучен гул суровый
О камень бьющейся волны.
Как будто легче жизни бремя…
Объятый вещей тишиной,
Без страха слышу я, как время
Свой круг свершает надо мной.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Кругом покой и мрак глубокий.
Пускай не знаю я, куда
Направит путь мой одинокий
Моя туманная звезда.
Тревога жизни отзвучала,
И замирает далеко…
Змеиной страстью злое жало
В душе уснуло глубоко.
На все наложены оковы
Невозмутимой тишины.
Так однозвучен гул суровый
О камень бьющейся волны.
Как будто легче жизни бремя…
Объятый вещей тишиной,
Без страха слышу я, как время
Свой круг свершает надо мной.
Сергей Соловьев. СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
#соловьев
Мирра Лохвицкая. Как будто из лунных лучей сотканы...
Как будто из лунных лучей сотканы,
Над зеркалом дремлющих вод
Играют прекрасные духи весны,
В воздушный сплетясь хоровод.
В струях голубых отражает вода
Прозрачные формы теней,
Бесшумно – как волны, как ветр – без следа
Проносятся образы фей…
Чье сердце незлобно и вера тверда –
Спеши в заповеданный лес,
Пред тем, кто любил и страдал, никогда
Не заперты двери чудес.
Но бойся, с душою преступной злодей, –
Свершится таинственный суд
Над дерзким, вступившим в святилище фей, –
И праха его не найдут.
<1893>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
Как будто из лунных лучей сотканы,
Над зеркалом дремлющих вод
Играют прекрасные духи весны,
В воздушный сплетясь хоровод.
В струях голубых отражает вода
Прозрачные формы теней,
Бесшумно – как волны, как ветр – без следа
Проносятся образы фей…
Чье сердце незлобно и вера тверда –
Спеши в заповеданный лес,
Пред тем, кто любил и страдал, никогда
Не заперты двери чудес.
Но бойся, с душою преступной злодей, –
Свершится таинственный суд
Над дерзким, вступившим в святилище фей, –
И праха его не найдут.
<1893>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
Мирра Лохвицкая. Как тепло, как привольно весной!..
Как тепло, как привольно весной!
Наклонилися ивы над зыбкой волной,
Как зеленые кудри русалок.
И разлился по чаще лесной
Упоительный запах фиалок.
Тише, сердце! … умолкни, усни!..
Не обманут тебя эти майские дни
Обаяньем весны благодатной; –
Как весенние песни, – они
Отзвучат и замрут невозвратно…
Вновь нависнет осенний туман,
Перелетных потянется вдаль караван,
Охладеют свинцовые воды.
Для чего ж этот вечный обман,
Эта старая сказка природы?
<1890>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая
Как тепло, как привольно весной!
Наклонилися ивы над зыбкой волной,
Как зеленые кудри русалок.
И разлился по чаще лесной
Упоительный запах фиалок.
Тише, сердце! … умолкни, усни!..
Не обманут тебя эти майские дни
Обаяньем весны благодатной; –
Как весенние песни, – они
Отзвучат и замрут невозвратно…
Вновь нависнет осенний туман,
Перелетных потянется вдаль караван,
Охладеют свинцовые воды.
Для чего ж этот вечный обман,
Эта старая сказка природы?
<1890>
Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895)
#лохвицкая