Константин Бальмонт. КРАСОТА

Красота – это радостный возглас Природы,
Красота – это тихий восторг Вещества.
В изобилье разлитые вешние воды,
Переходы скалы, что несчетные годы

Говорят безглагольные руны-слова.
И в пещеру взойдешь лишь на краткость мгновенья,
Но так явственно знаешь – пещера жива,
Вот к звену зазмеилися новые звенья,

Помолчишь, поглядишь, надвигается пенье,
Загораются мысли, колеблясь едва.
От пещеры к душе проскользнет откровенье,
И молчание скал отчеканишь в слова.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРЕПЬ ГОРЬКАЯ

Я серею. Пыльная. Не злая.
Все же доброй быть мне не дано.
Брызни мною в хмель, – и я шальная,
Отравляя хлебное вино.

Путники тоскуют в бездорожьи,
Я качаюсь молча на степи.
Друг до друга молвят дети Божьи: –
«Трудно жить. А ты, брат, потерпи».

На степях безрадостно расту я.
Дуя, ветер свищет: «Не неволь!»
Солончак мерцает, зло колдуя,
Земь; но сушь, и выцветает соль.

Слышала я слово от шайтана,
Будто я в расцвете хороша.
Пчелы не со мною утром рано,
Меду я не выдыхну, дыша.

Слышала я клич: «Сарынь на кичку!»
Хохот. Гик. Ватаги буйной гул.
Видела, как птичку-невеличку
Беркут, хан орлов, скогтив, сглотнул.

А потом, с гортанным зычным словом,
Половчанин беркута убил,
И стрелу пером тем беркутовым
Оперил к разгрому Русских сил.

И погнали связанных в неволю,
Спотыкались в путах мал и стар.
И росла по Дикому я Полю,
Через степь смотрела на пожар.

Что вчера? Что завтра? Я не знаю.
В сор один все мысли сплетены.
Я во сне, без меры и без краю,
Вопли пытки в рокоте зурны.

Чуть Луна ущербленной горбушкой
Глянет, – Сатанинский кончен пир.
Где-то лес. Весна с лесной опушкой.
Степь и крышка неба – весь мой мир.

Конь проскачет. Ржанье пронесется.
Вьется, бьется, к листьям жмется пыль.
Как же Божьим деревом зовется
То же, что зовется чернобыль?

Путника хочу предостеречь я: –
Божий ратник, шествуй в мир святынь.
В горьком – крепь. И крепость есть злоречья.
Но меня не трогай. Я полынь.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРЕЩЕНЬЕ СВЕТОМ

Отвеяв луч Луны рукою чаровницы,
Перекрутив его и завязав узлом,
Она, сдвигая мглу, пошла лесным холмом,
И по пути ее, проснувшись, пели птицы.

Закрученный узор горел, как свет денницы.
Она спустилась вниз, и, постучав в мой дом,
Сказала мне: «Проснись. На таинство идем».
Я в чащу с ней пришел к воде лесной криницы.

Полночного цветка душистую струю
Она дала дохнуть. Я звук услышал струнный,
Дала мне миг побыть в тиаре этой лунной.

Я в зеркале воды увидел жизнь мою.
Из недр, как сговор сил, извергся гул бурунный.
И Солнце выплыло. А я с тех пор – пою.

Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРИСТАЛЛ


1

Смотри в немой кристалл, в котором расцветали
Пожары ломкие оранжевых минут,
Весь летаргический, и телом медлил тут,
А дух мой проходил вневременные дали.

Вот снова об утес я раздробил скрижали,
Вот башня к башне шлет свой колокольный гуд.
Вот снова гневен Царь, им окровавлен шут.
Вот резкая зурна. И флейты завизжали.

Разбита радуга. И не дойти до дна
Всего горячего жестокого сверканья.
В расширенных зрачках кострятся содроганья.

Бьет полночь в Городе. Ни одного окна,
В котором черное не млело б ожиданье.
И всходит надо всем багряная Луна.


2

Светлый мальчик, быстрый мальчик, лик его как лик камей.
Волосенки – цвета Солнца. Он бежит, а сверху – змей.

Нить натянута тугая. Путь от змея до руки.
Путь от пальцев нежно-тонких – в высь, где бьются огоньки.

Взрывы, пляски, разной краски. Вязки красные тона.
Желтый край – как свет святого. Змеем дышит вышина.

Мальчик быстрый убегает. Тень его бежит за ним.
Змей вверху летит, сверкая, бегом нижнего гоним.

Тень растет. Она огромна. Достигает до небес.
Свет дневной расплавлен всюду. Облик солнечный исчез.

Змей летит в заре набатной. Зацепился за сосну.
В лес излит пожар заката. Час огня торопит к сну.


3

Светляки, светляки, светляки,
И светлянки, светлянки, светлянки.
Светляки – на траве червяки,
И светлянки – летучки – обманки.
Светляков, светляков напророчь,
И светлянок, светлянок возжаждай.
Будешь жить всю Иванову ночь,
Быть живым так сумеет не каждый,
Светляки, светляки, светляки,
И светлянки, светлянки, светлянки.
О, какая безбрежность тоски.
Если б зиму, и волю, и санки.
Я скользил бы в затишье снегов,
И полозья так звонко бы пели,
Чтоб навек мне забыть светляков,
И светлянки бы мучить не смели.


4

И падал снег. Упали миллионы
Застывших снов, снежинками высот,
От звезд к звезде идут волнами звоны,
Лишь белый цвет в текущем не пройдет.

Лишь белый свет идет Дорогой Млечной,
Лишь белый цвет – нагорного цветка.
Лишь белый страх – в Пустыне бесконечной.
Лишь в белом сне поймет покой Река.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРОВЬ

В растении смарагдовая кровь,
Особенным послушная законам.
Зеленый лес шумит по горным склонам
Зеленая встает на поле новь.

Но, если час пришел, не прекословь,
И жги рубин за празднеством зеленым.
Сквозя, мелькнуло золото по кленам,
И алый луч затеплила любовь.

Гранатом стал смарагд, перегорая.
В лесу костер цветов и черт излом.
Ковер огней от края и до края.

Не древо ль стало вещим нам узлом?
Любя, наш дух в чертог верховной славы
Вступает – надевая плащ кровавый.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРОВЬ И ОГОНЬ

И покажу чудеса на небе вверху,
И знамения на земле внизу...
Деяния Апостолов, гл. 2; 19

Кровь и огонь и курение дыма
Вам предвещали святые апостолы.
Вы оставались тупыми и черствыми,
Все предвещанья вменяя лишь в дым.
Чаша блаженства мелькнула – и мимо.
Ваша гортань от поджога палима.
Предали Мать. Над заветом седым
Пляшете, в дикие бьете тимпаны.
Бубните в бубны. Вы сыты и пьяны.
Мчится комета. За ней! Улетим!
Мы торжествуем. Смотрите: – Румяны.
Наши румяна нам бес приготовь.
Здесь мы румянимся в братскую кровь!

Или Луна не бывает кровавой
В час как из рощи выходит со славой?
Самое Солнце в своем терему
Разве не спит, все укутавшись в тьму?
Темны вы? Душу сильнее темните,
Красны вы? Тките кровавые нити.
Петлями белые шеи стяните.
Бубните в бубны, средь стынущих стран,
Миг торжества всем отступникам дан.

Только запомни, – ты стар или молод, –
Плата измены – презренье в веках.
В снежных равнинах крадется к вам голод,
Плахи взрастают в дремучих лесах.
С неба низвергнется огненный молот,
В пляшущем пляшет не песня, а страх.

Бездна разъятая ненасытима,
Прежде чем месть не восстанет на месть.
В хворост затоптана древняя честь,
В хворосте искра глубоко хранима.
Брызнет. Уж брызнула. Мертвые, мимо
Мнимо-живых, – посмотри, их не счесть, –
Вырвались. Мчатся. Их мощь нерушима.
Знаменье всем вам, вас сколько ни есть: –
Кровь и огонь и курение дыма.

Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРОВЬ ОТДАВШИЙ

Кровь отдавший, ликом белый,
Саван взявший, вот он спит,
Неподвижный, онемелый,
Пятикратностью пробит.
‎Сколько чувств стенящим людям
‎Ниспослала вышина,
‎Все, в чем были, все, в чем будем,
‎Светлый, принял он сполна.
И во знаменье принятья
Этой жизни, ввергнут в сон,
На кресте, раскрыв объятья,
Пятикратно он пронзен.
‎Но, доверив долу тело,
‎Свиток смертной пелены,
‎Он велел нам мыслить смело,
‎Дал печальным верить в сны.
Льды разъяв потоком света,
Солнце нежит небосклон,
И – святой псалом Завета, –
Слышим мы Пасхальный звон.
‎Силен голос дней грядущих,
‎Светлый праздник к нам придет,
‎Бог живой во гробе сущих
‎Не обманет тех, кто ждет.
И цветок в саду раскрытый,
Вторит звездочкой цветной: –
Вот я вышел, тюрьмы срыты,
Бог любви воскрес – весной.

Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРОВЬ ПУТАЕТ

Кровь путает, толкает и пьянит,
Совета лишь в своих вскипаньях спросит.
Пятнает, омывает и возносит
Дела времен и выси пирамид.

В пыланьи розы кровь. И хмель ей свит,
Хотя она не красный цвет в нем носит.
И сеет, сеет. Станет, косит, косит.
И лед скует. И явит снежный вид.

Отшельник, что десятки лет в пустыне
Замаливает грех под звон оков,
И девушка, что светит по долине,

И смотрит в жизнь, и смотрит в небо сине,
Не равны ль вы? Аминь, скажу я, ныне,
И присно, и во веки всех веков.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРОТ

От детских дней я полюбил крота
За то, что ходит в бархатной он шубке,
И белизной его сияют зубки,
И жизнь его среди существ не та.

Подземное, ночное, темнота.
Меж тем как в солнце жадные голубки
Глупеют от пригоршни желтой крупки,
Он все одна, и там он, где мечта.

Внизу, вглуби, где верно есть аллеи,
И духов черных башни и дворы,
Где странные полночные пиры, –

Где земляные черви, точно змеи,
С приказом жить лишь там, а если тут
Покажутся, немедленно умрут.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРУГ

Слышать ночное дыханье
Близких уснувших людей,
Чувствовать волн колыханье,
Зыбь отошедших страстей, –

Видеть, как, вечно гадая,
Сириус в небе горит,
Видеть, как брызнет, спадая,
В небе один хризолит, –

Знать, что безвестность от детства
Быстрый приснившийся путь,
Вольно растратить наследство,
Вольным и нищим уснуть.

Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРУГОЕМ

Вырвалась из творческого лона,
Искра из горящего костра;
Полная лелеемого звона,
Вот она, воздушная сестра.

Вырвалась душа для начинаний,
Бросила незыблемый оплот.
В полночи и в огненном тумане
Быстрый устремляется полет!

К самому далекому пределу
Первое движение крыла.
К лунному белеющему телу.
Огненная в лунное вошла.

Солнечная сделалась полночной,
Звездною обрызгалась росой.
Реет ли она в ночи бессрочной?
Вниз ли устремляется с грозой?

Чувствуя растущую истому,
Делает несчетные круги.
Белая скользит по кругоему.
Зоркую минуту стереги!

Быстро сокращается вращенье.
Больше захвати голубизны.
Точка. Завершение. Рожденье.
Знай полет примет, и веруй в сны!

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРУГОЗОР

Я знал в веках, как рухнул мастодонт,
Я строил западню объемной ямы.
Узнали дротик мой гиппопотамы.
Я вел в войне свирепый фронт на фронт.

Поздней, китайский свой раскрывши зонт,
Земле и Небу выстроил я храмы.
В другой стране восславил имя Брамы.
По кругу весь прошел я горизонт.

От Индии, где сказочны бананы,
И духов столько, сколько мушкары,
Я прочь ушел, иной ища игры.

И я люблю надречные туманы
И в дни декабрьской трезвенной поры
Разумных мыслей сны и караваны.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КРЫЛЬЯ

Уж более прощать нельзя,
Губить прощеньем дух не в силах.
Ведет уклонная стезя,
И ветер носит длиннокрылых.

По той стезе идут ряды,
Ряды погубленных навеки.
Но причастились мы Звезды,
И мы растем, и ропщут реки.

И мы идем, и мы летим.
Как туча – тайные усилья.
Где враг? За ним! За ним! Мы мстим!
У нас есть крылья, крылья, крылья.

Константин Бальмонт. ПЕСНИ МСТИТЕЛЯ

#бальмонт

Константин Бальмонт. КТО КОГО

Настигаю. Настигаю. Огибаю. Обгоню.
Я колдую. Вихри чую. Грею сбрую я коню.

Конь мой спорый. Топи, боры, степи, горы пролетим.
Жарко дышит. Мысли слышит. Конь огонь и побратим.

Враг мой равен. Полноправен. Чей скорей вскипит бокал?
Настигаю. Настигаю. Огибаю. Обогнал.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КТО ПОСТУЧАЛСЯ?

Кто постучался в ночное окно?
Кто-то, кто молвил, что все суждено.
Кто постучался в холодную дверь?
Кто-то, кто молвил: Упорствуй и верь.
Кто постучался здесь в сердце мое?
Солнце, из крови затеяв тканье.
Вот она выткалась, малая ткань,
Алая – солнце с прожилками – глянь!

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КТО?

Кто качнет завесу гробовую,
Подойдя, раскроет мне глаза?
Я не умер. Нет. Я жив. Тоскую.
Слушаю, как носится гроза.

Закрутилась, дикая, пожаром,
Завертелась огненным дождем.
Кто велит порваться темным чарам?
Кто мне скажет: «Встань. Проснись. Пойдем»?

И поняв, что выгорела злоба,
Вновь я буду миру не чужой.
И, дивясь, привстану я из гроба,
Чтоб идти родимою межой.

Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КУВШИН ВЫСОКИЙ

Под дубом древним,
Чей ствол твердыня,
В горенье света
Игра теней.
На ветках мощных
Шуршанье листьев,
По грани листьев
Пробег огней.

Упорны корни
Седого дуба,
Разбег зеленый
До звезд дошел.
Руби, не срубишь,
Пили, не спилишь,
Железно-твердый
Узлистый ствол.

Под дубом древним
Старинный терем.
Тяжелый терем
Громадой встал.
Оконца узки,
И слюдяные,
Но отсвет Солнца
В них утром ал.

И ярко-красный
В вечерних зорях,
И желто-красный,
Когда паром
Отяжелевший
Провозит тучу
И выпускает
На волю гром.

Среди чертогов
Есть зал приемный,
Вдоль стен там копья,
Мечи, щиты.
Решают войны,
И пир ликует,
И пляска вьется.
Поют мечты.

Но в самых задних,
Так мило тесных,
Чертогах малых,
Где светлый лик,
Смеются дети,
Играют дети,
И кто б ты ни был,
Там твой двойник.

Твоя ли повесть,
Или чужая,
В бессмертных сказках
Столетних нянь,
С земли до неба
Одна дорога,
На клад заветный
Безгласно глянь.

Кувшин высокий
Расписан пышно,
И в нем ведовский
Древнейший мед.
Испей немного,
Довольно будет.
Испьют другие,
Для всех черед.

Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КУКУШКА

Двенадцать раз прокуковала
Кукушка в полночь октября.
Я это говорю не зря,
Тут чуда вовсе не бывало,
Но все же был я рад немало,
С тем звуком сердцем говоря.
Кукушка звонко куковала
Лишь у соседа на часах.
А я душою был в лесах,
Захваченных певучим маем,
И утешался крепким чаем,
И тем, что в скромных погребах,
Верней, в шкафу, в моей столовой,
Еще бутылка рому есть.
Она поможет мне прочесть,
Сплетенную родной дубровой,
Далеких дней живую весть.

Я, не замедлив, отметаю
Возможность легкой клеветы,
Что у вина я, в песне маю,
И вдохновенье занимаю,
И дар играющей мечты.
Нет, это с детства мне знакомо,
И больше, чем ордам певцов,
Прошу прощенья, я таков.
Но все же две-три рюмки рома
Мне ощущение дают,
Что я еще в России, дома,
И что возможен там уют.

Вздыхает ночь под липой старой,
Поют лягушки у пруда,
И кто-то звучною гитарой
Крепит напев свой струнной чарой.
А в небе яркая звезда
Гласит, мерцая и блистая,
Что в мире радость молодая
Не умирает никогда.
Я четко вижу все родное.
Луны белеет полоса,
И васильков цветет краса,
И поле царствует ржаное,
И поле шумного овса.
Какие пастбища и нивы!
Какие пышные леса!
В них океанские разливы,
И звонких песен голоса.

«Бог помочь!» – радостное слово.
И падает тяжелый цеп,
Легко взлетает в воздух снова,
Работа, радость, теплый хлеб,
И соты липового меда,
И добрый взор в ответ на взор.
Круговорот живого года,
И звезд осенних разговор
О том, что с самых давних пор,
От детства нашего у Бога,
Все знаем в тайне сердца мы,
Что к свету нас ведет дорога,
А не путями жадной тьмы.

Лесная нежная опушка,
Моя далекая весна.
Скажи мне, вещая кукушка,
Надолго ль жизнь мне суждена?
Кукушка вдруг прокуковала,
Один прокуковала раз.
Но это значит, пробил час.
А если б, мне пропев так мало,
Она лишь год провозвещала, –
Как был бы рад я, наконец,
Что из разъятого обрыва,
От каменеющих сердец,
Уйду туда, где дышит нива
Иного, звездного налива,
Где сеет Звездный мой Отец.

Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КУПИНА

Купина огнепалимая,
Это сердце здесь в груди,
Как вошел в огонь и в дымы я,
Так назад меня не жди.

Я горю в самосожженности,
В распаляемой печи,
Чтобы яркие стозвонности
Миру бросили лучи.

Купина огнепалимая,
И хранимая вовек,
Всем сердцам, как светоч, зримая,
Да не гаснет человек.

Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)

#бальмонт

Владимир Пяст. КАРИАТИДА

Я не могу из этой чаши пить!
У слепка твоего обрезан подбородок.
На пристани моей сгрузилось много лодок,
На самой стройной я, волшебной, должен плыть.
Я не могу из этой чаши пить.

Нет, духа твоего Земле не уместить,
О, гордый сон мой, сладостный и кроткий!
Мне в этом мире миг один короткий
Тебя дано любить, но так любить, –

Что ангельских поэм,
Несравненный ни с кем,
Творец –
Теперь навеки нем;

Что жалкий слепец,
Теперь Тициан,
Которому видеть творенья венец
Был дар, на Земле неповторенный, дан;

Что солнечных систем.
Вихревые мчанья –
Теперь лишь качанья
Пылинок в проблестевшем луче, –

И ты – этот луч;
Твой голос могуч,
И на нежном, покатом плече
Ты выступ храма, чей фронтон из вида,
По непомерности своей,
Теряется, – Кариатида,
Несешь сквозь гущу земных дней.

Я не могу из этой чаши пить, –
Не потому, что духа не имею,
Божественную часть назвать своею;
Не потоку, что не созрел любить, –
Не оттого, что срезан подбородок
Слепительного слепка твоего;

Но
Оттого
Что
суждено
Отплыть мне на одной из самых легких лодок.

Август 1920

Владимир Пяст. КАРИАТИДА (Сб. ТРЕТИЙ СБОРНИК ЛИРИКИ)

#пяст

Владимир Пяст. КОШМАР

И только он стоял перед тобою,
Когда ты мне в тот вечер открывалась;
Конечно, я вполне владел собою,
Хотя на части сердце разрывалось.

Я говорил: «О, да! Он маг и властный,
И ты напрасно мыслишь, что изгнала
Его из сердца»… Речь, мольбою страстной,
Звуча, меня всего изобличала.

Мы разошлись. Был черен ночи полог.
Я проскользнул к себе неслышной тенью.
И лег. И спал. И был мой сон так долог,
И все одно, давящее виденье.

В моих ушах твои стояли речи,
И видел я тебя одну сначала.
Но близость новой, неизбежной встречи
Внутри меня смущенье предвещало.

Да, вот и он. Ни ужаса, ни мысли.
Вдвоем в глухом томительном безлюдьи.
Мы друг пред другом грудами нависли,
Один с другим сцепилися грудь с грудью.

И был твой лик подернут черной мглою.
Нам мир предстал бесформенным хаосом.
И он стоял извечною скалою.
И я стоял несозданным утесом.

Упругих мышц безмерное усилье.
Сверканье глаз. Дрожанье губ бескровных.
Из недр души несметное обилье
Мы навлекли сокрытых сил духовных.

И лишь одно в сознании не тухнет,
Все существо сковавши в напряженье:
Прорвется ль шаг, родится ли движенье –
И я погиб, иль он громадой рухнет.

И длился, длился бой наш напряженный,
Бой существа, без мысли, без отчета.
…Я пробудился – весь изнеможенный,
Весь трепеща от холода и пота.

Когда ж потом, твоим отдавшись чарам,
С тобой бродил я в утреннике парка, –
Ты помнишь как мучительно, как ярко
Я сам тебе почудился кошмаром?

Владимир Пяст. ЭТО ТЫ (Сб. ОГРАДА)

#пяст