Константин Бальмонт. КОЛЬЦА
Ты спишь в земле, любимый мой отец,
Ты спишь, моя родная, непробудно.
И как без вас мне часто в жизни трудно,
Хоть много знаю близких мне сердец.
Я в мире вами. Через вас певец.
Мне ваша правда светит изумрудно.
Однажды духом слившись обоюдно,
Вы уронили звонкий дождь колец.
Они горят. В них золото оправа.
Они поют. И из страны в страну
Иду, вещая солнце и весну.
Но для чего без вас мне эта слава?
Я у реки. Когда же переправа?
И я с любовью кольца вам верну.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2
#бальмонт
Ты спишь в земле, любимый мой отец,
Ты спишь, моя родная, непробудно.
И как без вас мне часто в жизни трудно,
Хоть много знаю близких мне сердец.
Я в мире вами. Через вас певец.
Мне ваша правда светит изумрудно.
Однажды духом слившись обоюдно,
Вы уронили звонкий дождь колец.
Они горят. В них золото оправа.
Они поют. И из страны в страну
Иду, вещая солнце и весну.
Но для чего без вас мне эта слава?
Я у реки. Когда же переправа?
И я с любовью кольца вам верну.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2
#бальмонт
Константин Бальмонт. КОЛЬЦО
В пиру огней я кравчий был и стольник,
Смотря в алмаз узорного кольца.
Повторный в нем горел восьмиугольник,
И блеск перебегал там без конца.
Люблю многоизменчивость лица,
Перед которым вольный я невольник.
И россыпь грез, кующих круг венца,
И быстрых слов рассыпанный игольник.
Четыре есть стихии в Мировом,
А здесь в алмазе дважды есть четыре.
Игла иглу, остря, торопит в мире.
В кольце намек на молнию и гром.
Огни растут. Поток лучей все шире.
И все поют: Идем! Бежим! Блеснем!
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1
#бальмонт
В пиру огней я кравчий был и стольник,
Смотря в алмаз узорного кольца.
Повторный в нем горел восьмиугольник,
И блеск перебегал там без конца.
Люблю многоизменчивость лица,
Перед которым вольный я невольник.
И россыпь грез, кующих круг венца,
И быстрых слов рассыпанный игольник.
Четыре есть стихии в Мировом,
А здесь в алмазе дважды есть четыре.
Игла иглу, остря, торопит в мире.
В кольце намек на молнию и гром.
Огни растут. Поток лучей все шире.
И все поют: Идем! Бежим! Блеснем!
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1
#бальмонт
онстантин Бальмонт. КОНИ
1
Когда еще не ведали оков,
И не было живым – хлыста с уздою,
Звезда перекликалась со звездою,
Задолго до молчания веков.
В пространствах нескончаемых лугов
Кормились в числах, кони, с красотою
Горячей. Словно тучи над водою,
Рождали гул копыта без подков.
Охотились за теми косяками
Стрелки кремневых стрел. Здесь каждый юн.
Застрелен, пожран тысячный табун.
Но тот да будет вечно славим нами,
Кем огненная схвачена волна,
Кто в первый раз вскочил на скакуна.
2
Коварный ли то был полуребенок,
Которому удел был гордый дан
Забросить петлей меткою аркан,
В которой, взвыв, забился жеребенок?
Был юный голос зверя остр и звонок,
Был юный зверь от изумленья пьян.
А юноша прямил свой сильный стан,
Начав тысячелетья диких гонок.
А может быть, то был уж зрелый муж,
Который притаился над откосом,
От конских глаз укрыт седым утесом.
Вдруг на коня он соскользнул как уж.
И был как дух. Летел, схватясь за гриву,
Стремя коня к истоме, по обрыву.
3
Их было десять тысяч жеребцов,
Тринадцать тысяч кобылиц красивых.
В разметанных и своевольных гривах
Свистели ветр степей и ветр лугов.
Цвет вороной у жарких был самцов.
У самок красный. С клекотом, на срывах
Орлы садились. О разливных нивах
Еще не встала мысль в ночах умов.
В ночах де? Только в зорях сердца рдяных
Все были существа. Но вот века
Сомкнулись. Из другого косяка
Явился белый конь в тех страстных странах.
И вмиг, его завидя, вся орда
Заржала гулом, как в разлив вода.
4
Пред ликами, что сгрудились в аравах,
Пред красно-вороной рекой коней,
Где в числах ночь, и в числах жар огней,
В веках начальных, временах не ржавых, –
В гореньи крови, в пламенных забавах.
Где жеребец, с кобылою своей
Любясь, порой хребет ломал у ней,
В невозвратимых полновластных славах, –
В веселии играющих погонь,
С косящимися черными очами,
С дрожащими и дымными ноздрями, –
Откуда встал тот страшный белый конь?
И в чем был страх? Принес ли весть он злую?
Но кони все бежали врассыпную.
5
Как веет ветер в звонах ковыля,
Как небо высоко над ширью степи.
Но древний сон замкнут в безгласном склепе.
Забыла пламя марева Земля.
Как шепчет ветер, пылью шевеля.
Но порваны златые звенья цепи,
Дух полюбил быть в запертом вертепе,
Межи углами врезались в поля.
В тот страстный край, где черный цвет и красный,
Приявши белый, стихли в пестроте,
Пути заглохли. Лики все не те.
Лишь в час войны, лишь в бое, в час опасный,
На миг в возврате к прежней красоте,
Есть в ржаньи звук, с огнем времен согласный.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 3
#бальмонт
1
Когда еще не ведали оков,
И не было живым – хлыста с уздою,
Звезда перекликалась со звездою,
Задолго до молчания веков.
В пространствах нескончаемых лугов
Кормились в числах, кони, с красотою
Горячей. Словно тучи над водою,
Рождали гул копыта без подков.
Охотились за теми косяками
Стрелки кремневых стрел. Здесь каждый юн.
Застрелен, пожран тысячный табун.
Но тот да будет вечно славим нами,
Кем огненная схвачена волна,
Кто в первый раз вскочил на скакуна.
2
Коварный ли то был полуребенок,
Которому удел был гордый дан
Забросить петлей меткою аркан,
В которой, взвыв, забился жеребенок?
Был юный голос зверя остр и звонок,
Был юный зверь от изумленья пьян.
А юноша прямил свой сильный стан,
Начав тысячелетья диких гонок.
А может быть, то был уж зрелый муж,
Который притаился над откосом,
От конских глаз укрыт седым утесом.
Вдруг на коня он соскользнул как уж.
И был как дух. Летел, схватясь за гриву,
Стремя коня к истоме, по обрыву.
3
Их было десять тысяч жеребцов,
Тринадцать тысяч кобылиц красивых.
В разметанных и своевольных гривах
Свистели ветр степей и ветр лугов.
Цвет вороной у жарких был самцов.
У самок красный. С клекотом, на срывах
Орлы садились. О разливных нивах
Еще не встала мысль в ночах умов.
В ночах де? Только в зорях сердца рдяных
Все были существа. Но вот века
Сомкнулись. Из другого косяка
Явился белый конь в тех страстных странах.
И вмиг, его завидя, вся орда
Заржала гулом, как в разлив вода.
4
Пред ликами, что сгрудились в аравах,
Пред красно-вороной рекой коней,
Где в числах ночь, и в числах жар огней,
В веках начальных, временах не ржавых, –
В гореньи крови, в пламенных забавах.
Где жеребец, с кобылою своей
Любясь, порой хребет ломал у ней,
В невозвратимых полновластных славах, –
В веселии играющих погонь,
С косящимися черными очами,
С дрожащими и дымными ноздрями, –
Откуда встал тот страшный белый конь?
И в чем был страх? Принес ли весть он злую?
Но кони все бежали врассыпную.
5
Как веет ветер в звонах ковыля,
Как небо высоко над ширью степи.
Но древний сон замкнут в безгласном склепе.
Забыла пламя марева Земля.
Как шепчет ветер, пылью шевеля.
Но порваны златые звенья цепи,
Дух полюбил быть в запертом вертепе,
Межи углами врезались в поля.
В тот страстный край, где черный цвет и красный,
Приявши белый, стихли в пестроте,
Пути заглохли. Лики все не те.
Лишь в час войны, лишь в бое, в час опасный,
На миг в возврате к прежней красоте,
Есть в ржаньи звук, с огнем времен согласный.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 3
#бальмонт
Константин Бальмонт. КОНИ БУРЬ
Ржали громы по лазури,
Разоржались кони бурь,
И дождавшись громкой бури,
Разрумянили лазурь.
Громы, рдея, разрывали
Крепость мраков, черный круг,
В радость радуги играли,
Воздвигали рдяность дуг.
Завершив свой подвиг трудный,
Ливень струй освободив,
Мир растений изумрудный
Весь прикрыли мглою грив.
И промчались в небе взрытом,
Арку радуги дожгли,
И ушли, гремя копытом.
Чу, последний гром вдали.
Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)
#бальмонт
Ржали громы по лазури,
Разоржались кони бурь,
И дождавшись громкой бури,
Разрумянили лазурь.
Громы, рдея, разрывали
Крепость мраков, черный круг,
В радость радуги играли,
Воздвигали рдяность дуг.
Завершив свой подвиг трудный,
Ливень струй освободив,
Мир растений изумрудный
Весь прикрыли мглою грив.
И промчались в небе взрытом,
Арку радуги дожгли,
И ушли, гремя копытом.
Чу, последний гром вдали.
Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)
#бальмонт
Константин Бальмонт. КОСТЕР
Дымно-огненный туман
Был основой Миру дан.
Из туманного Огня
Жизнь возникла для меня.
Солнце в атом заключив,
Я упал на горный срыв,
Вырос, крылья распростер,
И зажег над тьмой костер.
Мой костер на высоте,
На верховной он черте.
И вошли в его объем
Ветер, молния, и гром.
Константин Бальмонт. КОСТЕР (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)
#бальмонт
Дымно-огненный туман
Был основой Миру дан.
Из туманного Огня
Жизнь возникла для меня.
Солнце в атом заключив,
Я упал на горный срыв,
Вырос, крылья распростер,
И зажег над тьмой костер.
Мой костер на высоте,
На верховной он черте.
И вошли в его объем
Ветер, молния, и гром.
Константин Бальмонт. КОСТЕР (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)
#бальмонт
Константин Бальмонт. КОСТЕР
Он был вождем. И шли за ним дружины,
Как за матерым волком сто волков.
Мы грабили селенья берегов,
И пили меда полные кувшины.
От вьюги вдаль. На Юг от белой льдины.
Всегда вперед, и никаких оков.
Он счастлив был, увидевши врагов,
Свист лезвия – восторг душе единый.
Семи мечей был поцелуй остер.
Обрушен дуб ударом дровосека.
Развязан узел волей Трех Сестер.
Вождю высокий разожжен костер.
Я взял свирель из кости человека,
И песнью славы грусть утраты стер.
Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 1
#бальмонт
Он был вождем. И шли за ним дружины,
Как за матерым волком сто волков.
Мы грабили селенья берегов,
И пили меда полные кувшины.
От вьюги вдаль. На Юг от белой льдины.
Всегда вперед, и никаких оков.
Он счастлив был, увидевши врагов,
Свист лезвия – восторг душе единый.
Семи мечей был поцелуй остер.
Обрушен дуб ударом дровосека.
Развязан узел волей Трех Сестер.
Вождю высокий разожжен костер.
Я взял свирель из кости человека,
И песнью славы грусть утраты стер.
Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КОСТРЫ
Вы все возникали случайными,
Кострами горели в лесу,
И мысль, расцвеченную тайнами,
О вас – через жизнь я несу.
И та ли, с глазами несмелыми,
Как пепел под тленьем огня, –
И та ли, которая белыми
Плечами пленила меня, –
И та ли, что сказкой маячащей
Мне снилась и снится теперь, –
И та ли, что осенью плачущей
В мою постучалася дверь, –
И та ли, что зыбкими взорами
Манила, шепча мне: «Не тронь!» –
И та ли, – их много, – с которыми
Я мысль опрокинул в огонь, –
В плавильне единою лавою
Сверкают и злато и медь, –
Единственной славны мы славою,
Уменьем гореть и сгореть.
Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1
#бальмонт
Вы все возникали случайными,
Кострами горели в лесу,
И мысль, расцвеченную тайнами,
О вас – через жизнь я несу.
И та ли, с глазами несмелыми,
Как пепел под тленьем огня, –
И та ли, которая белыми
Плечами пленила меня, –
И та ли, что сказкой маячащей
Мне снилась и снится теперь, –
И та ли, что осенью плачущей
В мою постучалася дверь, –
И та ли, что зыбкими взорами
Манила, шепча мне: «Не тронь!» –
И та ли, – их много, – с которыми
Я мысль опрокинул в огонь, –
В плавильне единою лавою
Сверкают и злато и медь, –
Единственной славны мы славою,
Уменьем гореть и сгореть.
Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1
#бальмонт
❤1
Константин Бальмонт. КОТЛОВИНА
Пожар – мгновенье первое Земли,
Пожар – ее последнее мгновенье.
Два кратера в безумстве столкновенья,
Несясь в пустотах, новый мир зажгли.
В туманной и пылающей пыли,
Размерных вихрей началось вращенье.
И волей притяженья-отторженья
Поплыли огневые корабли.
В безмерной яме жгучих средоточий,
Главенствующих сил ядро легло,
И алым цветом Солнце расцвело.
Планеты – дальше, с сменой дня и ночи.
Но будет час. Насмотрятся все очи,
И все планеты рушатся в жерло.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1
#бальмонт
Пожар – мгновенье первое Земли,
Пожар – ее последнее мгновенье.
Два кратера в безумстве столкновенья,
Несясь в пустотах, новый мир зажгли.
В туманной и пылающей пыли,
Размерных вихрей началось вращенье.
И волей притяженья-отторженья
Поплыли огневые корабли.
В безмерной яме жгучих средоточий,
Главенствующих сил ядро легло,
И алым цветом Солнце расцвело.
Планеты – дальше, с сменой дня и ночи.
Но будет час. Насмотрятся все очи,
И все планеты рушатся в жерло.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРАЙ ОЗИРИСА
Немой покой. Гробница мастабá.
На красноватом золоте Сахары.
Внутри – картины выявляют чары.
В Египте живы самые гроба.
Четырекратно ворожит Судьба.
Восток и Юг – горячие пожары.
Закат и Север – свет, когда мы стары,
Аменти, где окончена борьба.
Край Озириса, Гора и Изиды.
Папирус. Лотос. Пальма. Тамариск.
Храм духа, светят алым пирамиды.
Могучий Ра высоко поднял диск.
И как копье оконченной обиды,
Как пламень камня – всходит обелиск.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1
#бальмонт
Немой покой. Гробница мастабá.
На красноватом золоте Сахары.
Внутри – картины выявляют чары.
В Египте живы самые гроба.
Четырекратно ворожит Судьба.
Восток и Юг – горячие пожары.
Закат и Север – свет, когда мы стары,
Аменти, где окончена борьба.
Край Озириса, Гора и Изиды.
Папирус. Лотос. Пальма. Тамариск.
Храм духа, светят алым пирамиды.
Могучий Ра высоко поднял диск.
И как копье оконченной обиды,
Как пламень камня – всходит обелиск.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1
#бальмонт
❤1
Константин Бальмонт. КРАСА ЦВЕТКА
Краса цветка нерукодельная,
Весь цвет свой Богу отдает,
И для пчелы, как чаша цельная,
Хранит в себе душистый мед.
Среди смарагдов, что качаются
Полдневным Солнцем горяча
В лугах, где мысль и мысль встречаются,
Горит цветочная свеча.
Когда же Ночь подходит черная,
И звезды высыпят, спеша,
Им ладан льет нерукотворная
Себя отдавшая душа.
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1
#бальмонт
Краса цветка нерукодельная,
Весь цвет свой Богу отдает,
И для пчелы, как чаша цельная,
Хранит в себе душистый мед.
Среди смарагдов, что качаются
Полдневным Солнцем горяча
В лугах, где мысль и мысль встречаются,
Горит цветочная свеча.
Когда же Ночь подходит черная,
И звезды высыпят, спеша,
Им ладан льет нерукотворная
Себя отдавшая душа.
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРАСНОЕ МОРЕ
Через Красное море летят перелетные птицы,
Удаляясь от смутной страны,
От родимых болот, от лесов, от села, от станицы,
От родной тишины.
Сколько серых и белых и черных тех крыльев усталых,
Точно в страхе жестоких погонь.
А закат им бросает сияние отсветов алых,
Распалив свой огонь.
И замучены долгим усильем, измяты ветрами,
И пути не предвидя конца,
Эти птицы становятся красными в облачной яме,
От игры багрянца.
Долетят ли? Одни долетят. А другие в просторе
Упадут, утомясь вышиной.
И в подвижном костре неоглядное Красное море
Захлестнет их волной.
Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1
#бальмонт
Через Красное море летят перелетные птицы,
Удаляясь от смутной страны,
От родимых болот, от лесов, от села, от станицы,
От родной тишины.
Сколько серых и белых и черных тех крыльев усталых,
Точно в страхе жестоких погонь.
А закат им бросает сияние отсветов алых,
Распалив свой огонь.
И замучены долгим усильем, измяты ветрами,
И пути не предвидя конца,
Эти птицы становятся красными в облачной яме,
От игры багрянца.
Долетят ли? Одни долетят. А другие в просторе
Упадут, утомясь вышиной.
И в подвижном костре неоглядное Красное море
Захлестнет их волной.
Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРАСНЫЕ КАПЛИ
Красные капли, ушедшие в Русскую землю,
Красные капли, до времени павшие в прах,
Ночью беззвездной я голосу вашему внемлю,
Как вы бежите, поете о злых временах.
Каждая капля слилась с безграничным потоком,
Каждая капля блюдет в переплеске черед,
Каждая капля глядит упрекающим оком,
Каждая капля о порванной жизни поет.
Ночью безлунной я красные капли считаю,
Ночью беззвездной мне странная песня слышна,
Тенью глядящей хожу по далекому краю,
Слышу, как капли звенят, упадая до дна.
Красные капли, упавшие в Русскую долю,
Если б хоть знать, что когда-нибудь вспыхнете вы
Свежим расцветом по Русскому лугу и полю,
Жертвенным цветом, глядящим в простор синевы.
Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 2
#бальмонт
Красные капли, ушедшие в Русскую землю,
Красные капли, до времени павшие в прах,
Ночью беззвездной я голосу вашему внемлю,
Как вы бежите, поете о злых временах.
Каждая капля слилась с безграничным потоком,
Каждая капля блюдет в переплеске черед,
Каждая капля глядит упрекающим оком,
Каждая капля о порванной жизни поет.
Ночью безлунной я красные капли считаю,
Ночью беззвездной мне странная песня слышна,
Тенью глядящей хожу по далекому краю,
Слышу, как капли звенят, упадая до дна.
Красные капли, упавшие в Русскую долю,
Если б хоть знать, что когда-нибудь вспыхнете вы
Свежим расцветом по Русскому лугу и полю,
Жертвенным цветом, глядящим в простор синевы.
Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 2
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРАСНЫЕ КАРТЫ
Неизбежно гильотина
Проблистала – оттого,
Что была чрезмерна тина,
И в уме у Властелина,
Кроме рабства, ничего.
Неизбежной стала плаха
И для нашего Царя.
В царстве грязи, в царстве страха
Он низвергнется с размаха,
В бездну с ужасом смотря.
Неизбежно. Слишком много
Влито крови в черноту.
Лгали нагло и убого.
Правда ждет и правит строго,
Все движенья – на счету.
Карты с красною окраской
Поиграли – есть конец.
Мы закрыты красной сказкой,
Мы покрыты кровью вязкой,
Заглянули в багрянéц.
Пики, черви, черви, пики,
Бубны, трефы – вся земля.
Долго в нас глушили крики,
Но проклятья многолики, –
Мы казнили Короля.
Мы казнили Королеву,
Соучастницу его.
Кто вулканному напеву
Крикнет «Будет!»? Взрыву, гневу
Кто уменьшит торжество?
Пики, черви, черви, пики
Замелькали, говоря.
Вопли мести грозны, дики.
Карт кровавых страшны лики.
Туз – Народ, и нет Царя.
Константин Бальмонт. ПЕСНИ МСТИТЕЛЯ
#бальмонт
Неизбежно гильотина
Проблистала – оттого,
Что была чрезмерна тина,
И в уме у Властелина,
Кроме рабства, ничего.
Неизбежной стала плаха
И для нашего Царя.
В царстве грязи, в царстве страха
Он низвергнется с размаха,
В бездну с ужасом смотря.
Неизбежно. Слишком много
Влито крови в черноту.
Лгали нагло и убого.
Правда ждет и правит строго,
Все движенья – на счету.
Карты с красною окраской
Поиграли – есть конец.
Мы закрыты красной сказкой,
Мы покрыты кровью вязкой,
Заглянули в багрянéц.
Пики, черви, черви, пики,
Бубны, трефы – вся земля.
Долго в нас глушили крики,
Но проклятья многолики, –
Мы казнили Короля.
Мы казнили Королеву,
Соучастницу его.
Кто вулканному напеву
Крикнет «Будет!»? Взрыву, гневу
Кто уменьшит торжество?
Пики, черви, черви, пики
Замелькали, говоря.
Вопли мести грозны, дики.
Карт кровавых страшны лики.
Туз – Народ, и нет Царя.
Константин Бальмонт. ПЕСНИ МСТИТЕЛЯ
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРАСОТА
Красота – это радостный возглас Природы,
Красота – это тихий восторг Вещества.
В изобилье разлитые вешние воды,
Переходы скалы, что несчетные годы
Говорят безглагольные руны-слова.
И в пещеру взойдешь лишь на краткость мгновенья,
Но так явственно знаешь – пещера жива,
Вот к звену зазмеилися новые звенья,
Помолчишь, поглядишь, надвигается пенье,
Загораются мысли, колеблясь едва.
От пещеры к душе проскользнет откровенье,
И молчание скал отчеканишь в слова.
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1
#бальмонт
Красота – это радостный возглас Природы,
Красота – это тихий восторг Вещества.
В изобилье разлитые вешние воды,
Переходы скалы, что несчетные годы
Говорят безглагольные руны-слова.
И в пещеру взойдешь лишь на краткость мгновенья,
Но так явственно знаешь – пещера жива,
Вот к звену зазмеилися новые звенья,
Помолчишь, поглядишь, надвигается пенье,
Загораются мысли, колеблясь едва.
От пещеры к душе проскользнет откровенье,
И молчание скал отчеканишь в слова.
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1
#бальмонт
👏1
Константин Бальмонт. КРЕПЬ ГОРЬКАЯ
Я серею. Пыльная. Не злая.
Все же доброй быть мне не дано.
Брызни мною в хмель, – и я шальная,
Отравляя хлебное вино.
Путники тоскуют в бездорожьи,
Я качаюсь молча на степи.
Друг до друга молвят дети Божьи: –
«Трудно жить. А ты, брат, потерпи».
На степях безрадостно расту я.
Дуя, ветер свищет: «Не неволь!»
Солончак мерцает, зло колдуя,
Земь; но сушь, и выцветает соль.
Слышала я слово от шайтана,
Будто я в расцвете хороша.
Пчелы не со мною утром рано,
Меду я не выдыхну, дыша.
Слышала я клич: «Сарынь на кичку!»
Хохот. Гик. Ватаги буйной гул.
Видела, как птичку-невеличку
Беркут, хан орлов, скогтив, сглотнул.
А потом, с гортанным зычным словом,
Половчанин беркута убил,
И стрелу пером тем беркутовым
Оперил к разгрому Русских сил.
И погнали связанных в неволю,
Спотыкались в путах мал и стар.
И росла по Дикому я Полю,
Через степь смотрела на пожар.
Что вчера? Что завтра? Я не знаю.
В сор один все мысли сплетены.
Я во сне, без меры и без краю,
Вопли пытки в рокоте зурны.
Чуть Луна ущербленной горбушкой
Глянет, – Сатанинский кончен пир.
Где-то лес. Весна с лесной опушкой.
Степь и крышка неба – весь мой мир.
Конь проскачет. Ржанье пронесется.
Вьется, бьется, к листьям жмется пыль.
Как же Божьим деревом зовется
То же, что зовется чернобыль?
Путника хочу предостеречь я: –
Божий ратник, шествуй в мир святынь.
В горьком – крепь. И крепость есть злоречья.
Но меня не трогай. Я полынь.
Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1
#бальмонт
Я серею. Пыльная. Не злая.
Все же доброй быть мне не дано.
Брызни мною в хмель, – и я шальная,
Отравляя хлебное вино.
Путники тоскуют в бездорожьи,
Я качаюсь молча на степи.
Друг до друга молвят дети Божьи: –
«Трудно жить. А ты, брат, потерпи».
На степях безрадостно расту я.
Дуя, ветер свищет: «Не неволь!»
Солончак мерцает, зло колдуя,
Земь; но сушь, и выцветает соль.
Слышала я слово от шайтана,
Будто я в расцвете хороша.
Пчелы не со мною утром рано,
Меду я не выдыхну, дыша.
Слышала я клич: «Сарынь на кичку!»
Хохот. Гик. Ватаги буйной гул.
Видела, как птичку-невеличку
Беркут, хан орлов, скогтив, сглотнул.
А потом, с гортанным зычным словом,
Половчанин беркута убил,
И стрелу пером тем беркутовым
Оперил к разгрому Русских сил.
И погнали связанных в неволю,
Спотыкались в путах мал и стар.
И росла по Дикому я Полю,
Через степь смотрела на пожар.
Что вчера? Что завтра? Я не знаю.
В сор один все мысли сплетены.
Я во сне, без меры и без краю,
Вопли пытки в рокоте зурны.
Чуть Луна ущербленной горбушкой
Глянет, – Сатанинский кончен пир.
Где-то лес. Весна с лесной опушкой.
Степь и крышка неба – весь мой мир.
Конь проскачет. Ржанье пронесется.
Вьется, бьется, к листьям жмется пыль.
Как же Божьим деревом зовется
То же, что зовется чернобыль?
Путника хочу предостеречь я: –
Божий ратник, шествуй в мир святынь.
В горьком – крепь. И крепость есть злоречья.
Но меня не трогай. Я полынь.
Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРЕЩЕНЬЕ СВЕТОМ
Отвеяв луч Луны рукою чаровницы,
Перекрутив его и завязав узлом,
Она, сдвигая мглу, пошла лесным холмом,
И по пути ее, проснувшись, пели птицы.
Закрученный узор горел, как свет денницы.
Она спустилась вниз, и, постучав в мой дом,
Сказала мне: «Проснись. На таинство идем».
Я в чащу с ней пришел к воде лесной криницы.
Полночного цветка душистую струю
Она дала дохнуть. Я звук услышал струнный,
Дала мне миг побыть в тиаре этой лунной.
Я в зеркале воды увидел жизнь мою.
Из недр, как сговор сил, извергся гул бурунный.
И Солнце выплыло. А я с тех пор – пою.
Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1
#бальмонт
Отвеяв луч Луны рукою чаровницы,
Перекрутив его и завязав узлом,
Она, сдвигая мглу, пошла лесным холмом,
И по пути ее, проснувшись, пели птицы.
Закрученный узор горел, как свет денницы.
Она спустилась вниз, и, постучав в мой дом,
Сказала мне: «Проснись. На таинство идем».
Я в чащу с ней пришел к воде лесной криницы.
Полночного цветка душистую струю
Она дала дохнуть. Я звук услышал струнный,
Дала мне миг побыть в тиаре этой лунной.
Я в зеркале воды увидел жизнь мою.
Из недр, как сговор сил, извергся гул бурунный.
И Солнце выплыло. А я с тех пор – пою.
Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРИСТАЛЛ
1
Смотри в немой кристалл, в котором расцветали
Пожары ломкие оранжевых минут,
Весь летаргический, и телом медлил тут,
А дух мой проходил вневременные дали.
Вот снова об утес я раздробил скрижали,
Вот башня к башне шлет свой колокольный гуд.
Вот снова гневен Царь, им окровавлен шут.
Вот резкая зурна. И флейты завизжали.
Разбита радуга. И не дойти до дна
Всего горячего жестокого сверканья.
В расширенных зрачках кострятся содроганья.
Бьет полночь в Городе. Ни одного окна,
В котором черное не млело б ожиданье.
И всходит надо всем багряная Луна.
2
Светлый мальчик, быстрый мальчик, лик его как лик камей.
Волосенки – цвета Солнца. Он бежит, а сверху – змей.
Нить натянута тугая. Путь от змея до руки.
Путь от пальцев нежно-тонких – в высь, где бьются огоньки.
Взрывы, пляски, разной краски. Вязки красные тона.
Желтый край – как свет святого. Змеем дышит вышина.
Мальчик быстрый убегает. Тень его бежит за ним.
Змей вверху летит, сверкая, бегом нижнего гоним.
Тень растет. Она огромна. Достигает до небес.
Свет дневной расплавлен всюду. Облик солнечный исчез.
Змей летит в заре набатной. Зацепился за сосну.
В лес излит пожар заката. Час огня торопит к сну.
3
Светляки, светляки, светляки,
И светлянки, светлянки, светлянки.
Светляки – на траве червяки,
И светлянки – летучки – обманки.
Светляков, светляков напророчь,
И светлянок, светлянок возжаждай.
Будешь жить всю Иванову ночь,
Быть живым так сумеет не каждый,
Светляки, светляки, светляки,
И светлянки, светлянки, светлянки.
О, какая безбрежность тоски.
Если б зиму, и волю, и санки.
Я скользил бы в затишье снегов,
И полозья так звонко бы пели,
Чтоб навек мне забыть светляков,
И светлянки бы мучить не смели.
4
И падал снег. Упали миллионы
Застывших снов, снежинками высот,
От звезд к звезде идут волнами звоны,
Лишь белый цвет в текущем не пройдет.
Лишь белый свет идет Дорогой Млечной,
Лишь белый цвет – нагорного цветка.
Лишь белый страх – в Пустыне бесконечной.
Лишь в белом сне поймет покой Река.
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2
#бальмонт
1
Смотри в немой кристалл, в котором расцветали
Пожары ломкие оранжевых минут,
Весь летаргический, и телом медлил тут,
А дух мой проходил вневременные дали.
Вот снова об утес я раздробил скрижали,
Вот башня к башне шлет свой колокольный гуд.
Вот снова гневен Царь, им окровавлен шут.
Вот резкая зурна. И флейты завизжали.
Разбита радуга. И не дойти до дна
Всего горячего жестокого сверканья.
В расширенных зрачках кострятся содроганья.
Бьет полночь в Городе. Ни одного окна,
В котором черное не млело б ожиданье.
И всходит надо всем багряная Луна.
2
Светлый мальчик, быстрый мальчик, лик его как лик камей.
Волосенки – цвета Солнца. Он бежит, а сверху – змей.
Нить натянута тугая. Путь от змея до руки.
Путь от пальцев нежно-тонких – в высь, где бьются огоньки.
Взрывы, пляски, разной краски. Вязки красные тона.
Желтый край – как свет святого. Змеем дышит вышина.
Мальчик быстрый убегает. Тень его бежит за ним.
Змей вверху летит, сверкая, бегом нижнего гоним.
Тень растет. Она огромна. Достигает до небес.
Свет дневной расплавлен всюду. Облик солнечный исчез.
Змей летит в заре набатной. Зацепился за сосну.
В лес излит пожар заката. Час огня торопит к сну.
3
Светляки, светляки, светляки,
И светлянки, светлянки, светлянки.
Светляки – на траве червяки,
И светлянки – летучки – обманки.
Светляков, светляков напророчь,
И светлянок, светлянок возжаждай.
Будешь жить всю Иванову ночь,
Быть живым так сумеет не каждый,
Светляки, светляки, светляки,
И светлянки, светлянки, светлянки.
О, какая безбрежность тоски.
Если б зиму, и волю, и санки.
Я скользил бы в затишье снегов,
И полозья так звонко бы пели,
Чтоб навек мне забыть светляков,
И светлянки бы мучить не смели.
4
И падал снег. Упали миллионы
Застывших снов, снежинками высот,
От звезд к звезде идут волнами звоны,
Лишь белый цвет в текущем не пройдет.
Лишь белый свет идет Дорогой Млечной,
Лишь белый цвет – нагорного цветка.
Лишь белый страх – в Пустыне бесконечной.
Лишь в белом сне поймет покой Река.
Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРОВЬ
В растении смарагдовая кровь,
Особенным послушная законам.
Зеленый лес шумит по горным склонам
Зеленая встает на поле новь.
Но, если час пришел, не прекословь,
И жги рубин за празднеством зеленым.
Сквозя, мелькнуло золото по кленам,
И алый луч затеплила любовь.
Гранатом стал смарагд, перегорая.
В лесу костер цветов и черт излом.
Ковер огней от края и до края.
Не древо ль стало вещим нам узлом?
Любя, наш дух в чертог верховной славы
Вступает – надевая плащ кровавый.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2
#бальмонт
В растении смарагдовая кровь,
Особенным послушная законам.
Зеленый лес шумит по горным склонам
Зеленая встает на поле новь.
Но, если час пришел, не прекословь,
И жги рубин за празднеством зеленым.
Сквозя, мелькнуло золото по кленам,
И алый луч затеплила любовь.
Гранатом стал смарагд, перегорая.
В лесу костер цветов и черт излом.
Ковер огней от края и до края.
Не древо ль стало вещим нам узлом?
Любя, наш дух в чертог верховной славы
Вступает – надевая плащ кровавый.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРОВЬ И ОГОНЬ
И покажу чудеса на небе вверху,
И знамения на земле внизу...
Деяния Апостолов, гл. 2; 19
Кровь и огонь и курение дыма
Вам предвещали святые апостолы.
Вы оставались тупыми и черствыми,
Все предвещанья вменяя лишь в дым.
Чаша блаженства мелькнула – и мимо.
Ваша гортань от поджога палима.
Предали Мать. Над заветом седым
Пляшете, в дикие бьете тимпаны.
Бубните в бубны. Вы сыты и пьяны.
Мчится комета. За ней! Улетим!
Мы торжествуем. Смотрите: – Румяны.
Наши румяна нам бес приготовь.
Здесь мы румянимся в братскую кровь!
Или Луна не бывает кровавой
В час как из рощи выходит со славой?
Самое Солнце в своем терему
Разве не спит, все укутавшись в тьму?
Темны вы? Душу сильнее темните,
Красны вы? Тките кровавые нити.
Петлями белые шеи стяните.
Бубните в бубны, средь стынущих стран,
Миг торжества всем отступникам дан.
Только запомни, – ты стар или молод, –
Плата измены – презренье в веках.
В снежных равнинах крадется к вам голод,
Плахи взрастают в дремучих лесах.
С неба низвергнется огненный молот,
В пляшущем пляшет не песня, а страх.
Бездна разъятая ненасытима,
Прежде чем месть не восстанет на месть.
В хворост затоптана древняя честь,
В хворосте искра глубоко хранима.
Брызнет. Уж брызнула. Мертвые, мимо
Мнимо-живых, – посмотри, их не счесть, –
Вырвались. Мчатся. Их мощь нерушима.
Знаменье всем вам, вас сколько ни есть: –
Кровь и огонь и курение дыма.
Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1
#бальмонт
И покажу чудеса на небе вверху,
И знамения на земле внизу...
Деяния Апостолов, гл. 2; 19
Кровь и огонь и курение дыма
Вам предвещали святые апостолы.
Вы оставались тупыми и черствыми,
Все предвещанья вменяя лишь в дым.
Чаша блаженства мелькнула – и мимо.
Ваша гортань от поджога палима.
Предали Мать. Над заветом седым
Пляшете, в дикие бьете тимпаны.
Бубните в бубны. Вы сыты и пьяны.
Мчится комета. За ней! Улетим!
Мы торжествуем. Смотрите: – Румяны.
Наши румяна нам бес приготовь.
Здесь мы румянимся в братскую кровь!
Или Луна не бывает кровавой
В час как из рощи выходит со славой?
Самое Солнце в своем терему
Разве не спит, все укутавшись в тьму?
Темны вы? Душу сильнее темните,
Красны вы? Тките кровавые нити.
Петлями белые шеи стяните.
Бубните в бубны, средь стынущих стран,
Миг торжества всем отступникам дан.
Только запомни, – ты стар или молод, –
Плата измены – презренье в веках.
В снежных равнинах крадется к вам голод,
Плахи взрастают в дремучих лесах.
С неба низвергнется огненный молот,
В пляшущем пляшет не песня, а страх.
Бездна разъятая ненасытима,
Прежде чем месть не восстанет на месть.
В хворост затоптана древняя честь,
В хворосте искра глубоко хранима.
Брызнет. Уж брызнула. Мертвые, мимо
Мнимо-живых, – посмотри, их не счесть, –
Вырвались. Мчатся. Их мощь нерушима.
Знаменье всем вам, вас сколько ни есть: –
Кровь и огонь и курение дыма.
Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРОВЬ ОТДАВШИЙ
Кровь отдавший, ликом белый,
Саван взявший, вот он спит,
Неподвижный, онемелый,
Пятикратностью пробит.
Сколько чувств стенящим людям
Ниспослала вышина,
Все, в чем были, все, в чем будем,
Светлый, принял он сполна.
И во знаменье принятья
Этой жизни, ввергнут в сон,
На кресте, раскрыв объятья,
Пятикратно он пронзен.
Но, доверив долу тело,
Свиток смертной пелены,
Он велел нам мыслить смело,
Дал печальным верить в сны.
Льды разъяв потоком света,
Солнце нежит небосклон,
И – святой псалом Завета, –
Слышим мы Пасхальный звон.
Силен голос дней грядущих,
Светлый праздник к нам придет,
Бог живой во гробе сущих
Не обманет тех, кто ждет.
И цветок в саду раскрытый,
Вторит звездочкой цветной: –
Вот я вышел, тюрьмы срыты,
Бог любви воскрес – весной.
Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)
#бальмонт
Кровь отдавший, ликом белый,
Саван взявший, вот он спит,
Неподвижный, онемелый,
Пятикратностью пробит.
Сколько чувств стенящим людям
Ниспослала вышина,
Все, в чем были, все, в чем будем,
Светлый, принял он сполна.
И во знаменье принятья
Этой жизни, ввергнут в сон,
На кресте, раскрыв объятья,
Пятикратно он пронзен.
Но, доверив долу тело,
Свиток смертной пелены,
Он велел нам мыслить смело,
Дал печальным верить в сны.
Льды разъяв потоком света,
Солнце нежит небосклон,
И – святой псалом Завета, –
Слышим мы Пасхальный звон.
Силен голос дней грядущих,
Светлый праздник к нам придет,
Бог живой во гробе сущих
Не обманет тех, кто ждет.
И цветок в саду раскрытый,
Вторит звездочкой цветной: –
Вот я вышел, тюрьмы срыты,
Бог любви воскрес – весной.
Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)
#бальмонт
Константин Бальмонт. КРОВЬ ПУТАЕТ
Кровь путает, толкает и пьянит,
Совета лишь в своих вскипаньях спросит.
Пятнает, омывает и возносит
Дела времен и выси пирамид.
В пыланьи розы кровь. И хмель ей свит,
Хотя она не красный цвет в нем носит.
И сеет, сеет. Станет, косит, косит.
И лед скует. И явит снежный вид.
Отшельник, что десятки лет в пустыне
Замаливает грех под звон оков,
И девушка, что светит по долине,
И смотрит в жизнь, и смотрит в небо сине,
Не равны ль вы? Аминь, скажу я, ныне,
И присно, и во веки всех веков.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1
#бальмонт
Кровь путает, толкает и пьянит,
Совета лишь в своих вскипаньях спросит.
Пятнает, омывает и возносит
Дела времен и выси пирамид.
В пыланьи розы кровь. И хмель ей свит,
Хотя она не красный цвет в нем носит.
И сеет, сеет. Станет, косит, косит.
И лед скует. И явит снежный вид.
Отшельник, что десятки лет в пустыне
Замаливает грех под звон оков,
И девушка, что светит по долине,
И смотрит в жизнь, и смотрит в небо сине,
Не равны ль вы? Аминь, скажу я, ныне,
И присно, и во веки всех веков.
Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1
#бальмонт