Константин Бальмонт. КИРА

Где ты, Белый Лебеденок?
Я пою, пронзен тоской.
Твой зазывный голос звонок
‎ За рекой.

Ты была мне наслажденьем
Разметавшейся весны,
Затененьем, осененьем
‎ Тишины.

Я тобою был волнуем,
Взятый вдруг цветочной мглой,
Уязвленный поцелуем,
‎ Как стрелой.

Ты была мне радость лета,
Сказка в сказке, сон во сне,
Ты была движенье света
‎ На волне.

Ты была мне веер смелый,
Что трепещет чередой,
Юный лебедь, лебедь белый
Над водой.

Ты куда же улетела?
Прилетишь ли? Память длю.
И тебя я без предела
‎ Все люблю.

Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КИТАЙСКАЯ ГРЕЗА

Вэй-Као полновластная царица.
Ее глаза нежней, чем миндали.
Сравняться в чарах с дивной не могли
Ни зверь, ни рыбка, ни цветок, ни птица.

Она спала. Она была девица.
С двойной звезды, лучившейся вдали,
Два духа легкокрылые сошли.
Душистая звездилася ложница.

И с двух сторон к дремавшей подойдя,
Кадильницу пахучую качали.
Цветы на грудь легли, их расцвечали.

И зачала от этого дождя.
И, сына безболезненно рождая,
Она и в нем была звездой Китая.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КИТАЙСКОЕ НЕБО

Земля – в воде. И восемью столбами
Закреплена в лазури, где над ней
Восходит в небо девять этажей.
Там Солнце и Луна с пятью звездами.

Семь сводов, где светила правят нами.
Восьмой же свод, зовущийся Ва-Вэй,
Крутящаяся Привязь, силой всей
Связует свод девятый как цепями.

Там Полюс Мира. Он сияет вкось.
Царица Нюй-Гуа с змеиным телом,
С мятежником Гун-Гуном билась смелым.

У пав, он медь столбов раздвинул врозь.
И из камней Царица пятицветных,
Ряд сделала заплат, в ночи заметных.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛАД

Далеко, за синими горами,
За седьмой уступчатой горой,
Древний клад зарыт в глубокой яме,
Досягни и, взяв свой заступ, рой.
Пред горами мертвые пустыни.
Помни, в них самум и нет воды,
Средь песков от века и доныне
Черепов скопляются ряды.
Многие достигли здесь предела.
Это те, что взять хотели клад,
Но в пути хотенье охладело,
Пожелало путь найти назад.
Захвати на долгие недели
Мех с водой и пей лишь по глоткам, –
Ты песчаной избежишь постели
И дойдешь к взнесенным ввысь горам.
Но не все опасности пропеты.
Чуть дойдешь до грани синих гор,
Ты увидишь белые скелеты
Тех, чей был не прям, а косвен взор.
Возжелай заманчивого клада,
Но не хотью жаждай лишь, – душой.
Низменного горному не надо,
Для низин верховный мир – чужой.
И не все опасности пропела
В звонкости упругая струна.
Сможешь ли взойти на гору смело?
Пред тобой – отвесная стена.
Посмотри, отмечен красным цветом
Не один, а сто один уступ.
Многое сокрыто под запретом,
В древних башнях верно выбран сруб.
По ущельям зоркие есть рыси,
Барс пятнистый ходит в тишине.
И отрадна ль синь взнесенной выси
Для лежащих в пропасти на дне?
От горы к горе мостов не строят,
От вершин лишь зори до вершин
Взор взошедших нежат и покоят,
Ночь придет, и строит ковы джин.
Запоет, как песня мест родимых,
Прошепнет невестой: «Где же ты?»
Явит лик свой в пламенях и в дымах,
Чтоб тебя низвергнуть с высоты.
Но, когда молитвенной душою
Ты хранишь святые письмена, –
Но, когда, все тайны бравший с бою,
Сто ночей прободрствуешь без сна, –
Завершишь ты меру испытаний,
Закруглишь недостававший счет,
И тебя до клада мирозданий
Радуга сквозь грозы приведет.
А когда дойдешь к глубокой яме,
Заступ взяв, на высь взгляни – и рой.
К нам придешь – увитый жемчугами,
За седьмою скрытыми горой.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛУБОК

Я взял клубок, но не подозревая,
Что будет нить прястись сама собой
В узоры алый, желтый, голубой,
Клубок скользнул, в нем власть была живая.

И к нити нить мечтой перевивая,
Закрыв глаза, стоял я как слепой.
Узор к узору шел наперебой,
Означилась вся повесть огневая.

Вдруг захотел я отшвырнуть клубок,
Но сам упал, растерянный, разбитый.
И, встав, прочел решенье рдевших строк: –

Ты окружен неотвратимой свитой,
И будешь прясть, доколе, из минут,
Часы твой праздник белый не сплетут.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛЮЧ

Волшебница дала мне ключ блестящий,
От замка, в чьем саду нее сны Земли
Бессмертными цветами расцвели.
Он был окутан благовонной чащей, –

Он был украшен птицею летящей,
Зарей, разлившей алый блеск вдали,
Как будто духи сок рубинов жгли.
И подходил к разгадке настоящей.

Пред замком мост. Под ним течет река.
В воде светилась бездна голубая.
Вдруг, быстрым кругом птицу огибая,

Другая птица пала свысока.
Я видел кровь. Разжалась вмиг рука.
И ключ упал, чуть всхлипнув, утопая.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛЯТВА

Я даю себе клятву священную
Любить самого себя.
Возвращаюсь в святыню свою незабвенную
Хранить свой лик, не дробя.

Много раз я себя отдавал на растерзание,
Я себя предавал для других.
Встанет об этом когда-нибудь седое сказание.
Но плющ на седой стене струится как юный стих.

Мой лик закреплен в долгодневности.
Проснется под камнем змея.
Но праздник цветов так нов и так свеж в их напевности.
Все цветы и цвета говорят: «Это – я. Это – я. Это – я».

Константин Бальмонт. КОСТЕР (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОБРА

Я опьяню тебя моею красотою
Завладевающей – изысканным стихом,
В котором яд, и кровь, и страсть, и ночь, и гром,
И, взор твой подсмотрев, внимательность удвою.

Недостижимое возьму как бы игрою,
Захват мой – взгляд души, ее огней излом,
И не заметишь ты, как всю тебя узлом
Воздушно-ласковым, но держащим, покрою.

Ты будешь с близкими, но будет дух вдали.
Ты будешь мной полна и скрытно, и певуче,
Как полон пламенем туман, скользя по круче.

Вот малая ладья сильней, чем корабли.
Сосредоточенность расцвесть готова в туче.
Гори. Мы два огня. Тебя, меня – зажгли.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОВЕР

Я сплю. А на стене моей ковер.
Он плотно всю затягивает стену.
Я вижу нежных красок перемену.
Деревня. Речка. Лес. Весенний хор.

Там дальше город. Сказочный собор.
Душа глядит. Отдаться рада плену.
В саду качает ветерок вервену.
Луна с звездой ведет переговор.

Сбегает в пропасть влага водопада.
Но пропасть – там. Она ушла за край.
Есть златоосень, если кончен май.

Из белых льдов блистательна ограда.
Она моя. Мне разуметь не надо,
Что там за ней. Я жил. Я сплю. Прощай.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОВЧЕГ ЗАВЕТА

Красный, медный, золотой,
Травка, голубь, глубь небес,
И фиалка над водой,
Полноцветный круг чудес.

Есть и крайняя черта,
Чтоб почувствовать полней:
Перед кровью темнота,
Вся в багровостях теней.

И в другом еще черта,
Берег тот увидь ясней:
Там сверкает красота
Фиолетовых камней.

Ходят громы искони,
Пляшут молнии вверху.
Но воркуют наши дни,
Верь любви, и верь стиху.

Бросься в красные огни,
Буря – свежесть, гром – привет.
Встала Радуга. Взгляни.
Это с Богом есть завет.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛДУН

Он начал колдовать сине-зеленым,
Он изумруд овеял бирюзой.
Огонь завил он красною лозой,
И пламени запели тихим звоном.

Собрав купавы по лесным затонам,
Заставил чаши их ронять бензой.
И ладан задымил, как пред грозой
Восходит мгла змеей по горным склонам.

Стал душно-пряным сказочный чертог.
В углах стояли идолы немые,
Вовнутрь к нему протягивая выи.

И цвет, что на скрещеньи всех дорог.
Расцвета ждет, пред ним расцвел впервые,
И, девой став, у пламени возлег.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛДУЮЩИЙ

Зеленый свет неявственно мелькал,
Когда в лесу стоял я в грезе сонной –
На ветке, с веткой в млении созвонный,
Тот изумруд вдруг становился ал.

Чуть зримый пламень вкось перебегал, –
Как бы дракон, стократно уменьшенный,
Лиловел, – извивался позлащенный, –
Был серым, как крысиный отсвет скал.

Я посмотрел своим дремотным взором
Внимательный, – был вновь зеленым он,
Колдующий, как зверь живущий, сон.

Горел опять оранжевым убором.
Так в первый раз, – напев согласный с хором, –
На древе мне предстал хамелеон.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛОКОЛ

Люблю безмерно колокол церковный.
И вновь как тень войду в холодный храм,
Чтоб вновь живой воды не встретить там,
И вновь домой пойду походкой ровной.

Но правды есть намек первоосновной
В дерзаньи с высоты пророчить нам,
Что есть другая жизнь, – и я отдам
Все голоса за этот звук верховный.

Гуди своим могучим языком.
Зови дрожаньем грозного металла
Разноязычных эллина и галла.

Буди простор и говори как гром.
Стократно-миллионным червяком
Изваян мир из белого коралла.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛОКОЛ

...Повеление положи и не мимо идет...
Требник

Голос Господень в единой твердыне,
Гулом качается древле и ныне,
Возглас взрастающих великолепий,
Слышный и в темном подземном вертепе.

Кедры ли горные радостным звонам
Тайно не вняли в безгласьи зеленом?
Море ли синее, взбегами вала,
Гулам разгудным, гремя, не внимало?

Вечно неверные, шаткие люди
Не засвечались ли в праздничном гуде?
Возгласам мерным, далеко звучащим,
Птицы внимали по стихнувшим чащам.

Колокол вылит из меди, из красной,
В ней серебра есть зазвон сладкогласный,
Слиты металлы в нем, воли в нем слиты
Все в нем копейки в свой час имениты.

Имя даятеля, пусть сокровенно,
Именем Бога гудит неизменно,
Благовест гулкий, звучащая чаша,
Дух наш, и путь наш, и Родина наша!

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛОКОЛЬЧИК

Чашей малою качаясь, говоря с самим собой,
Нежно впил глоточек неба колокольчик голубой.
Он качнет свой взор налево, сам направо посмотрев,
На земле намек на небо, колыбелится напев.
А с бубенчиками дружен, серебра зазыв живой,
Колокольчик тройки мчится по дороге столбовой.
Говорунчик, гормотунчик, под крутой дугою сказ,
Двум сердцам, чей путь в бескрайность, напевает: «В добрый час».
Что законы? Перезвоны легче пуха ковыля.
Что родные? Два живые, двое – небо и земля.
И уж как он, колокольчик, сам с побегом столь знаком,
Бьется в звонкую преграду говорливым язычком.
Коренник – как бык могучий, шея в мыле, пламя взгляд,
А встряхнутся пристяжные, – и бубенчики звенят.
И пером павлиньим веет, млеет шапка ямщика.
Как бывает, что минута так сладимо глубока?
В двух сердцах – один созвучный колокольчик-перебой.
Взор «Люблю!» во взор излился. Колокольчик, дальше пой.
Шире. Дальше. Глубже. Выше. Пой. Не думай ни о чем.
Солнце степь – всю степь – рассекло – как мечом – одним лучом.
Скрылись в солнце. И, качаясь, говорит с самим собой –
«Жив я, впив глоточек неба!» – колокольчик голубой.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛОСЬЯ

Качаются, качаются
Колосья пожелтелые.
Встречаются, венчаются
В мечты минутно смелые.

Целуются, целуются
Воздушностью касания.
В мгновении милуются
Предсмертные лобзания.

Константин Бальмонт. ОПАЛЫ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Я всегда убаюкан колыбельною песней,
Перед тем как в ночи утонуть,
Где, чем дальше от яви, тем странней и чудесней
Открывается сказочный путь.
В дни как был я ребенком, это голос был няни,
Уводивший меня в темноту,
Где цветы собирал я для певучих сказаний,
Их и ныне в венок я сплету.
В дни как юношей был я, мне родные деревья
Напевали шуршаньем вершин,
И во сне уходил я в неземные кочевья,
Где любимый я был властелин.
А поздней и позднее все грозней преступленья
Завивали свой узел кругом.
Но слагала надежда колыбельное пенье
И журчала во мне родником.
И не знаю, как это совершилось так скоро,
Что десятки я лет обогнул.
Но всегда пред дремотой слышу пение хора,
Голосов предвещающих гул.
А теперь, как родная так далеко Светлана,
И на чуждом живу берегу,
Я всегда засыпаю под напев Океана,
Но в ночи – на родном я лугу.
Я иду по безмерным распростертым просторам,
И, как ветер вокруг корабля,
Возвещают мне реки, приближаясь к озерам,
Что бессмертна Родная Земля.
А безмерная близко расплескалась громада,
И всезвездный поет небосвод,
Что ниспосланный путь мой весь измерить мне надо
И Светлана меня позовет.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛЬЦА

Ты спишь в земле, любимый мой отец,
Ты спишь, моя родная, непробудно.
И как без вас мне часто в жизни трудно,
Хоть много знаю близких мне сердец.

Я в мире вами. Через вас певец.
Мне ваша правда светит изумрудно.
Однажды духом слившись обоюдно,
Вы уронили звонкий дождь колец.

Они горят. В них золото оправа.
Они поют. И из страны в страну
Иду, вещая солнце и весну.

Но для чего без вас мне эта слава?
Я у реки. Когда же переправа?
И я с любовью кольца вам верну.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛЬЦО

В пиру огней я кравчий был и стольник,
Смотря в алмаз узорного кольца.
Повторный в нем горел восьмиугольник,
И блеск перебегал там без конца.

Люблю многоизменчивость лица,
Перед которым вольный я невольник.
И россыпь грез, кующих круг венца,
И быстрых слов рассыпанный игольник.

Четыре есть стихии в Мировом,
А здесь в алмазе дважды есть четыре.
Игла иглу, остря, торопит в мире.

В кольце намек на молнию и гром.
Огни растут. Поток лучей все шире.
И все поют: Идем! Бежим! Блеснем!

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

онстантин Бальмонт. КОНИ


1

Когда еще не ведали оков,
И не было живым – хлыста с уздою,
Звезда перекликалась со звездою,
Задолго до молчания веков.

В пространствах нескончаемых лугов
Кормились в числах, кони, с красотою
Горячей. Словно тучи над водою,
Рождали гул копыта без подков.

Охотились за теми косяками
Стрелки кремневых стрел. Здесь каждый юн.
Застрелен, пожран тысячный табун.

Но тот да будет вечно славим нами,
Кем огненная схвачена волна,
Кто в первый раз вскочил на скакуна.


2

Коварный ли то был полуребенок,
Которому удел был гордый дан
Забросить петлей меткою аркан,
В которой, взвыв, забился жеребенок?

Был юный голос зверя остр и звонок,
Был юный зверь от изумленья пьян.
А юноша прямил свой сильный стан,
Начав тысячелетья диких гонок.

А может быть, то был уж зрелый муж,
Который притаился над откосом,
От конских глаз укрыт седым утесом.

Вдруг на коня он соскользнул как уж.
И был как дух. Летел, схватясь за гриву,
Стремя коня к истоме, по обрыву.


3

Их было десять тысяч жеребцов,
Тринадцать тысяч кобылиц красивых.
В разметанных и своевольных гривах
Свистели ветр степей и ветр лугов.

Цвет вороной у жарких был самцов.
У самок красный. С клекотом, на срывах
Орлы садились. О разливных нивах
Еще не встала мысль в ночах умов.

В ночах де? Только в зорях сердца рдяных
Все были существа. Но вот века
Сомкнулись. Из другого косяка

Явился белый конь в тех страстных странах.
И вмиг, его завидя, вся орда
Заржала гулом, как в разлив вода.


4

Пред ликами, что сгрудились в аравах,
Пред красно-вороной рекой коней,
Где в числах ночь, и в числах жар огней,
В веках начальных, временах не ржавых, –

В гореньи крови, в пламенных забавах.
Где жеребец, с кобылою своей
Любясь, порой хребет ломал у ней,
В невозвратимых полновластных славах, –

В веселии играющих погонь,
С косящимися черными очами,
С дрожащими и дымными ноздрями, –

Откуда встал тот страшный белый конь?
И в чем был страх? Принес ли весть он злую?
Но кони все бежали врассыпную.


5

Как веет ветер в звонах ковыля,
Как небо высоко над ширью степи.
Но древний сон замкнут в безгласном склепе.
Забыла пламя марева Земля.

Как шепчет ветер, пылью шевеля.
Но порваны златые звенья цепи,
Дух полюбил быть в запертом вертепе,
Межи углами врезались в поля.

В тот страстный край, где черный цвет и красный,
Приявши белый, стихли в пестроте,
Пути заглохли. Лики все не те.

Лишь в час войны, лишь в бое, в час опасный,
На миг в возврате к прежней красоте,
Есть в ржаньи звук, с огнем времен согласный.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 3

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОНИ БУРЬ

Ржали громы по лазури,
Разоржались кони бурь,
И дождавшись громкой бури,
Разрумянили лазурь.

Громы, рдея, разрывали
Крепость мраков, черный круг,
В радость радуги играли,
Воздвигали рдяность дуг.

Завершив свой подвиг трудный,
Ливень струй освободив,
Мир растений изумрудный
Весь прикрыли мглою грив.

И промчались в небе взрытом,
Арку радуги дожгли,
И ушли, гремя копытом.
Чу, последний гром вдали.

Константин Бальмонт. ЛУЧЕИЗЛОМ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)

#бальмонт