Константин Бальмонт. КАМЕЯ

Она из тех, к кому идут камеи,
Медлительность, старинная эмаль,
Окошко в сад, жасмин, луна, печаль,
Нить жемчугов вкруг лебединой шеи.

Ей даровали царство чародеи,
В нем близь всегда причудлива, как даль.
И времени разрушить сказку жаль,
Тот сад минуют снежные завеи.

Я подошел к полночному окну.
Она сидела молча у постели.
Газелий взор любил свою весну.

И липы ворожили старину.
Роняли полог бархатные ели.
Ей было жаль идти одной ко сну.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАМНЕГРАД

В размеренном четком Камнеграде,
Где ждет чеканный лик Петра,
Когда же кончится игра
Безумных, захмелевших в чаде,
Людей ничтожных, без Вчера,
Без Завтра, – ком, где гад на гаде, –
В гранитном строгом Камнеграде
Зимой суровы вечера,
Еще суровей ночь без света,
В домах, где позабыта печь,
Как вольная забыта речь,
Все холодом седым одето,
И голод спит в капканах тьмы,
А лунный луч, как саван белый,
Нисходит в Град оцепенелый,
Сжимая в кандалы зимы
Давно застывшие умы.
Я мыслью прохожу по строгим
Знакомым улицам. Но Зверь,
Его же имя: «Лгущим верь»,
Все сделал мертвым и убогим.
Убийство правит там теперь.
Лазутчик всюду наготове,
Чтоб, заскрипев, раскрылась дверь
И снова пала тяжесть крови.
И снова Сатанинский меч,
Всегда несытый и кровавый,
Все будет жертв алкать, стеречь,
И похваляться той забавой,
Где правым тешится неправый,
Злодей к продажным держит речь,
А проходя от дома к дому,
В домах, где позабыта печь,
Немой идет как тень к немому,
Живые люди мертвых встреч.

В душе, в том внутрезорком взгляде,
Что досягает до светил,
Всегда живет в созвенном ладе,
Что сердцем зорко полюбил
За красоту творящих сил.
В душе я мысль о Камнеграде,
Тоску о нем не погасил.
В душе набат. В ней вопль об Аде.
И звук псалмов. И звон кадил.
Твердыня с мощностью стропил,
С устоем скреп. Созданье воли.
Рисунок гения в веках,
Где каждый шаг – исход из боли,
Умом преображенный прах,
Где каждый дом – крылатый взмах.
Не город, а напев гранитный,
Всей нашей гордости кудель,
Всей нашей славы колыбель,
Узор, с которым в дружбе слитной
Золотоглавая Москва.
Столица, глянувшая в Море,
Где внепредельна синева,
Где, с духом смелым в договоре,
Даль уводящая жива.
Столица – мысль, где стержень – Невский,
Венчалась с Пушкиным Нева,
Где высочайшие слова
Сказал сразитель вещества,
Коперник духа, Достоевский.

Пришел неотвратимый час,
Скрещение, во вражьей встрече.
Тысячелетних семиречий,
Чьи розны русла, чей рассказ
Еще не кончен и сейчас.
Но вы, зловещие предтечи,
Вы, чей бесовский спутник – страх,
У подходящего предела
Творите мертвое вы дело,
Вы злая воля на весах.
Бесам возбранено зачатье.
И в перекатных голосах,
В грядущем, в видящих глазах,
Один вам приговор: Проклятье.
В беду наворожив свой сглаз,
Начав преступную дорогу,
Вы пропасть кликнули в подмогу,
И пропасть всех поглотит вас.
Вселенная живет не ради
Пролитья крови, как потоп.
Знак духа – побежденный гроб.
И в возрожденном Камнеграде
Не коршун, расширяя зоб,
Кичиться будет над пустыней,
Всю землю превращая в склеп.
Я вижу вновь его твердыней
С двойным устоем прочных скреп.
Обильной будет вновь природа,
Узнав, что труд опять творец.
На вече мыслей и сердец,
В бреду зачатая, свобода
Возникнет вольной наконец.
И, камень взяв рукою верной,
Лелея замысел размерный,
Ваятель поведет резец.
И корабли в лазурном поле,
В сафире, полном серебра,
Вскрылят напев: «Давно пора!»
Во исполненье вещей воли,
В веках чеканного, Петра.

Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАНУН

Что лучше в мечте многозвонной,
Чем полный надежды канун?
Смычок, чуть коснувшийся струн.
Любовь в предулыбке влюбленной.
Наш дух в несвершенностях юн.

Что лучше, чем цветик оврага,
Цветущий на мленье снегов?
Рожденье, в камнях, родников.
Пленительна пряная брага,
Во здравие юных богов.

Что лучше родных навечерий,
С мерцанием ласковых свеч?
Восславим заветы предтеч.
Раскроем для счастья все двери.
Кто ждет, – и дождется он встреч.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАПБРЕТОН


1

Я долю легкую несу,
Во мгле моих гаданий.
Мой дом в саду, мой сад в лесу,
Наш лес на Океане.
Я долю легкую несу,
В огне моих скитаний.
Я полюбил одну красу,
Быстрейшую из ланей.
Так. Долю легкую несу,
Сноп лучевых касаний.
Я тку из солнца полосу
Бессмертных ожиданий.


2

В зеленом Капбретоне,
На грани разных стран,
Мы все в одном законе: –
Гудит нам Океан.
Рассыпчатого смеха
Так много у него.
Гудит лесное эхо,
Что день есть торжество.
На колокольне древней
Гудят колокола,
Что в ночь еще напевней
Звездящаяся мгла.
Но шмель дневной, над входом
В цветок, гудит в простор: –
«Цветы – лишь воеводам,
А пчелы – это вздор».
А в вереске цикада
Сравняла ночь и день: –
«И день и ночь – услада,
Лишь в звук себя одень».
Еще одна цикада
Кричит, вскочив на пень: –
«Мне ничего не надо,
Пою, когда не лень».
И ржет еще цикада,
Как малый конь-игрень: –
«Мне ночью – ночь услада,
А днем – люблю я день».
И трелит, схвачен светом,
Мне жавронок лесной: –
«Я здесь звеню – и летом,
И в осень, под сосной».
В таком мы здесь законе,
Таков наш с миром счет,
В зеленом Капбретоне,
Где изумруд течет.


3

Мир вам, лесные пустыни,
Бабочки, ветви, цветы.
Змей я встречаю здесь ныне,
Но никогда клеветы,
Мир вам, дубравные рощи,
Сосны, весь бронзовый – бор.
Здесь, без людского, мне проще
С ветром вести разговор.
Мир вам, в сапфировом небе,
Звезды, созвенная нить.
Благословляю мой жребий –
Звездным и солнечным быть.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАПЛИ

По водосточной трубе стекая,
Уходит капля, за ней другая,
С высот сорвавшись, перебегая,
Стекают вниз.

Они блистали росой алмазной,
Они блуждали дорогой связной,
И вот с землею, намокшей, грязной,
Упав, слились.

Их шелестенью я весь внимаю,
Осенним сердцем прикован к маю,
Я их считаю, по ним гадаю,
Я сплю не сплю.

Пути блужданий мне все известны,
И эти капли, они телесны,
Но не жестоки, но не бесчестны,
Я их люблю.

Я с ними в черном полночном храме,
Забыт друзьями, убит врагами,
Но не добитый, не в смертной яме,
Где буйству – тишь.

И мне лишь пряжа мечты с тоскою,
И шорох капель один со мною,
Часы чужие там за стеною,
И где-то мышь.

Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАПЛЯ

В глухой колодец, давно забытый, давно без жизни и без воды,
Упала капля, не дождевая, упала капля ночной звезды.

Она летела стезей падучей и догорела почти дотла,
И только искра, и только капля одна сияла, еще светла.

Она упала не в многоводье, не в полногласье воды речной,
Не в степь, где воля, не в зелень рощи, не в чащу веток стены лесной.

Спадая с неба, она упала не в пропасть моря, не в водопад,
И не на поле, не в ровность луга, и не в богатый цветами сад.

В колодец мертвый, давно забытый, где тосковало без влаги дно,
Она упала снежинкой светлой, от выси неба к земле звено.

Когда усталый придешь случайно к тому колодцу в полночный час,
Воды там много, в колодце – влага, и в сердце – песня, в душе – рассказ.

Но чуть на грани земли и неба зеленоватый мелькнет рассвет,
Колодец меркнет, и лишь по краю – росинкой влаги белеет след.

Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАПЛЯ

Я чую жизнь – как золотую россыпь,
И осыпь самоцветов мне – мгновенья,
Я тихо услаждаюсь тайным звоном,
Живу, грущу, люблю и помню Вечность,
О целом Солнце говорит мне капля,
В ней радуга и синее в ней Море.

Всегда гудит и с плеском стонет Море,
Поверх валов белеет влаги россыпь,
Живет и светит каждая в нем капля,
Бежит вкруг всей Земли тропой мгновенья,
В нем утром – час мой, темной ночью – Вечность,
И обо всем поет разгудным звоном.

И свадебным, и похоронным звоном
Вхожу в неисчерпаемое Море,
Вокруг меня – лазурной рамой – Вечность,
В коей судьбе – камней редчайших россыпь,
Живя, живу, и музыкой мгновенья
В моей крови любая плещет капля.

Я помню, как упала с неба капля,
Ударясь в крышу дома с легким звоном,
Я был дитя, но, власть поняв мгновенья,
Постиг, что в Небе мощное есть Море,
Что дождь, и гром, и молния есть россыпь,
Но в россыпях не истощится Вечность.

С тех пор меня не покидает Вечность,
За каплей крови в стих нисходит капля,
Всех красок мира знал я в мире россыпь,
На всех морях мечту баюкал звоном,
И никогда мне не изменит Море,
Ведя меня в мирах стезей мгновенья.

Вы, крылья райской птицы, вы, мгновенья,
До смерти пойте мне, как дышит Вечность,
Приливом и отливом живо Море,
Я капля в нем, но как богата капля,
За молнией я падаю со звоном,
И вкруг меня цветов несчетна россыпь.

Живая россыпь краткого мгновенья,
Певучим звоном нам вещает Вечность,
И капля я, но путь всех капель – в Море.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КАТЕРИНА

За то, что ты всегда меня любила,
За то, что я всегда тебя любил,
Твой лик мечте невыразимо мил,
Ты власть души и огненная сила.

Над жизнью реешь ты ширококрыло,
Тебе напев и ладан всех кадил,
И тем твой дух меня освободил,
Что ты, любовь, ревнуя, ревность скрыла.

Пронзенный, пред тобой склоняюсь в прах.
Лобзаю долго милые колени.
На образе единственном ни тени.

Расцветы дышат в розовых кустах.
Движенью чувства нет ограничений.
Я храм тебе построю на холмах.

Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КИРА

Где ты, Белый Лебеденок?
Я пою, пронзен тоской.
Твой зазывный голос звонок
‎ За рекой.

Ты была мне наслажденьем
Разметавшейся весны,
Затененьем, осененьем
‎ Тишины.

Я тобою был волнуем,
Взятый вдруг цветочной мглой,
Уязвленный поцелуем,
‎ Как стрелой.

Ты была мне радость лета,
Сказка в сказке, сон во сне,
Ты была движенье света
‎ На волне.

Ты была мне веер смелый,
Что трепещет чередой,
Юный лебедь, лебедь белый
Над водой.

Ты куда же улетела?
Прилетишь ли? Память длю.
И тебя я без предела
‎ Все люблю.

Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КИТАЙСКАЯ ГРЕЗА

Вэй-Као полновластная царица.
Ее глаза нежней, чем миндали.
Сравняться в чарах с дивной не могли
Ни зверь, ни рыбка, ни цветок, ни птица.

Она спала. Она была девица.
С двойной звезды, лучившейся вдали,
Два духа легкокрылые сошли.
Душистая звездилася ложница.

И с двух сторон к дремавшей подойдя,
Кадильницу пахучую качали.
Цветы на грудь легли, их расцвечали.

И зачала от этого дождя.
И, сына безболезненно рождая,
Она и в нем была звездой Китая.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КИТАЙСКОЕ НЕБО

Земля – в воде. И восемью столбами
Закреплена в лазури, где над ней
Восходит в небо девять этажей.
Там Солнце и Луна с пятью звездами.

Семь сводов, где светила правят нами.
Восьмой же свод, зовущийся Ва-Вэй,
Крутящаяся Привязь, силой всей
Связует свод девятый как цепями.

Там Полюс Мира. Он сияет вкось.
Царица Нюй-Гуа с змеиным телом,
С мятежником Гун-Гуном билась смелым.

У пав, он медь столбов раздвинул врозь.
И из камней Царица пятицветных,
Ряд сделала заплат, в ночи заметных.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛАД

Далеко, за синими горами,
За седьмой уступчатой горой,
Древний клад зарыт в глубокой яме,
Досягни и, взяв свой заступ, рой.
Пред горами мертвые пустыни.
Помни, в них самум и нет воды,
Средь песков от века и доныне
Черепов скопляются ряды.
Многие достигли здесь предела.
Это те, что взять хотели клад,
Но в пути хотенье охладело,
Пожелало путь найти назад.
Захвати на долгие недели
Мех с водой и пей лишь по глоткам, –
Ты песчаной избежишь постели
И дойдешь к взнесенным ввысь горам.
Но не все опасности пропеты.
Чуть дойдешь до грани синих гор,
Ты увидишь белые скелеты
Тех, чей был не прям, а косвен взор.
Возжелай заманчивого клада,
Но не хотью жаждай лишь, – душой.
Низменного горному не надо,
Для низин верховный мир – чужой.
И не все опасности пропела
В звонкости упругая струна.
Сможешь ли взойти на гору смело?
Пред тобой – отвесная стена.
Посмотри, отмечен красным цветом
Не один, а сто один уступ.
Многое сокрыто под запретом,
В древних башнях верно выбран сруб.
По ущельям зоркие есть рыси,
Барс пятнистый ходит в тишине.
И отрадна ль синь взнесенной выси
Для лежащих в пропасти на дне?
От горы к горе мостов не строят,
От вершин лишь зори до вершин
Взор взошедших нежат и покоят,
Ночь придет, и строит ковы джин.
Запоет, как песня мест родимых,
Прошепнет невестой: «Где же ты?»
Явит лик свой в пламенях и в дымах,
Чтоб тебя низвергнуть с высоты.
Но, когда молитвенной душою
Ты хранишь святые письмена, –
Но, когда, все тайны бравший с бою,
Сто ночей прободрствуешь без сна, –
Завершишь ты меру испытаний,
Закруглишь недостававший счет,
И тебя до клада мирозданий
Радуга сквозь грозы приведет.
А когда дойдешь к глубокой яме,
Заступ взяв, на высь взгляни – и рой.
К нам придешь – увитый жемчугами,
За седьмою скрытыми горой.

Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛУБОК

Я взял клубок, но не подозревая,
Что будет нить прястись сама собой
В узоры алый, желтый, голубой,
Клубок скользнул, в нем власть была живая.

И к нити нить мечтой перевивая,
Закрыв глаза, стоял я как слепой.
Узор к узору шел наперебой,
Означилась вся повесть огневая.

Вдруг захотел я отшвырнуть клубок,
Но сам упал, растерянный, разбитый.
И, встав, прочел решенье рдевших строк: –

Ты окружен неотвратимой свитой,
И будешь прясть, доколе, из минут,
Часы твой праздник белый не сплетут.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛЮЧ

Волшебница дала мне ключ блестящий,
От замка, в чьем саду нее сны Земли
Бессмертными цветами расцвели.
Он был окутан благовонной чащей, –

Он был украшен птицею летящей,
Зарей, разлившей алый блеск вдали,
Как будто духи сок рубинов жгли.
И подходил к разгадке настоящей.

Пред замком мост. Под ним течет река.
В воде светилась бездна голубая.
Вдруг, быстрым кругом птицу огибая,

Другая птица пала свысока.
Я видел кровь. Разжалась вмиг рука.
И ключ упал, чуть всхлипнув, утопая.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КЛЯТВА

Я даю себе клятву священную
Любить самого себя.
Возвращаюсь в святыню свою незабвенную
Хранить свой лик, не дробя.

Много раз я себя отдавал на растерзание,
Я себя предавал для других.
Встанет об этом когда-нибудь седое сказание.
Но плющ на седой стене струится как юный стих.

Мой лик закреплен в долгодневности.
Проснется под камнем змея.
Но праздник цветов так нов и так свеж в их напевности.
Все цветы и цвета говорят: «Это – я. Это – я. Это – я».

Константин Бальмонт. КОСТЕР (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ)

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОБРА

Я опьяню тебя моею красотою
Завладевающей – изысканным стихом,
В котором яд, и кровь, и страсть, и ночь, и гром,
И, взор твой подсмотрев, внимательность удвою.

Недостижимое возьму как бы игрою,
Захват мой – взгляд души, ее огней излом,
И не заметишь ты, как всю тебя узлом
Воздушно-ласковым, но держащим, покрою.

Ты будешь с близкими, но будет дух вдали.
Ты будешь мной полна и скрытно, и певуче,
Как полон пламенем туман, скользя по круче.

Вот малая ладья сильней, чем корабли.
Сосредоточенность расцвесть готова в туче.
Гори. Мы два огня. Тебя, меня – зажгли.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОВЕР

Я сплю. А на стене моей ковер.
Он плотно всю затягивает стену.
Я вижу нежных красок перемену.
Деревня. Речка. Лес. Весенний хор.

Там дальше город. Сказочный собор.
Душа глядит. Отдаться рада плену.
В саду качает ветерок вервену.
Луна с звездой ведет переговор.

Сбегает в пропасть влага водопада.
Но пропасть – там. Она ушла за край.
Есть златоосень, если кончен май.

Из белых льдов блистательна ограда.
Она моя. Мне разуметь не надо,
Что там за ней. Я жил. Я сплю. Прощай.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОВЧЕГ ЗАВЕТА

Красный, медный, золотой,
Травка, голубь, глубь небес,
И фиалка над водой,
Полноцветный круг чудес.

Есть и крайняя черта,
Чтоб почувствовать полней:
Перед кровью темнота,
Вся в багровостях теней.

И в другом еще черта,
Берег тот увидь ясней:
Там сверкает красота
Фиолетовых камней.

Ходят громы искони,
Пляшут молнии вверху.
Но воркуют наши дни,
Верь любви, и верь стиху.

Бросься в красные огни,
Буря – свежесть, гром – привет.
Встала Радуга. Взгляни.
Это с Богом есть завет.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛДУН

Он начал колдовать сине-зеленым,
Он изумруд овеял бирюзой.
Огонь завил он красною лозой,
И пламени запели тихим звоном.

Собрав купавы по лесным затонам,
Заставил чаши их ронять бензой.
И ладан задымил, как пред грозой
Восходит мгла змеей по горным склонам.

Стал душно-пряным сказочный чертог.
В углах стояли идолы немые,
Вовнутрь к нему протягивая выи.

И цвет, что на скрещеньи всех дорог.
Расцвета ждет, пред ним расцвел впервые,
И, девой став, у пламени возлег.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛДУЮЩИЙ

Зеленый свет неявственно мелькал,
Когда в лесу стоял я в грезе сонной –
На ветке, с веткой в млении созвонный,
Тот изумруд вдруг становился ал.

Чуть зримый пламень вкось перебегал, –
Как бы дракон, стократно уменьшенный,
Лиловел, – извивался позлащенный, –
Был серым, как крысиный отсвет скал.

Я посмотрел своим дремотным взором
Внимательный, – был вновь зеленым он,
Колдующий, как зверь живущий, сон.

Горел опять оранжевым убором.
Так в первый раз, – напев согласный с хором, –
На древе мне предстал хамелеон.

Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1

#бальмонт

Константин Бальмонт. КОЛОКОЛ

Люблю безмерно колокол церковный.
И вновь как тень войду в холодный храм,
Чтоб вновь живой воды не встретить там,
И вновь домой пойду походкой ровной.

Но правды есть намек первоосновной
В дерзаньи с высоты пророчить нам,
Что есть другая жизнь, – и я отдам
Все голоса за этот звук верховный.

Гуди своим могучим языком.
Зови дрожаньем грозного металла
Разноязычных эллина и галла.

Буди простор и говори как гром.
Стократно-миллионным червяком
Изваян мир из белого коралла.

Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2

#бальмонт