Forwarded from Хенрик Квинто
О Чесменской церкви и о глазах
В Петербурге есть очень интересная по архитектуре Чесменская церковь. А по-персидски «ладно», «конечно», «хорошо» будет چشم (чашм). Попробуем проследить, есть ли какая-нибудь связь между двумя этими словами.
Итак, Чесменская церковь. Ее возвели в честь славной победы русского флота в Чесменском бою, важнейшем морском сражении Русско-турецкой войны 1768–1774 годов.
Чесменский бой происходил на западном побережье Малой Азии, в нынешней Турции, рядом с городом, который в те времена мы называли Чесма, а сейчас называем Чешме. По-турецки он называется Çeşme и переводится как «Фонтан» или «Источник». Что объясняется достаточно прямолинейно — туда и сегодня приезжают туристы ради термальных источников.
Слово çeşme (которое в те времена, конечно, писалось арабицей: چشمه) османы позаимствовали у персов, и персидское слово چشمه, чешме́, также означало «источник». Произошло оно от персидского же چشم, чашм, «глаз». Надо сказать, что в том регионе семантическая связь между словами «источник» и «глаз» довольно распространенная, причем не только в иранских и тюркских языках: и в таджикском, и в азербайджанском, и в арабском, и в иврите, и в белуджском, и в гилянском, и даже в староармянском языке слова, обозначающие «источник» и «глаз» либо совсем идентичные, либо первое образовано от второго.
Итак, мы дошли до слова چشم, чашм. Но почему же помимо слова «глаз» оно еще означает «хорошо», «ладно», «понял», «сделаю»? Это происходит от крайне вежливого, даже возвышенного персидского выражения به روی چشم, бе руе чешам, буквально «на моих глазах», то есть «я прослежу за этим», которое постепенно сократилось до слова «глаз».
В Петербурге есть очень интересная по архитектуре Чесменская церковь. А по-персидски «ладно», «конечно», «хорошо» будет چشم (чашм). Попробуем проследить, есть ли какая-нибудь связь между двумя этими словами.
Итак, Чесменская церковь. Ее возвели в честь славной победы русского флота в Чесменском бою, важнейшем морском сражении Русско-турецкой войны 1768–1774 годов.
Чесменский бой происходил на западном побережье Малой Азии, в нынешней Турции, рядом с городом, который в те времена мы называли Чесма, а сейчас называем Чешме. По-турецки он называется Çeşme и переводится как «Фонтан» или «Источник». Что объясняется достаточно прямолинейно — туда и сегодня приезжают туристы ради термальных источников.
Слово çeşme (которое в те времена, конечно, писалось арабицей: چشمه) османы позаимствовали у персов, и персидское слово چشمه, чешме́, также означало «источник». Произошло оно от персидского же چشم, чашм, «глаз». Надо сказать, что в том регионе семантическая связь между словами «источник» и «глаз» довольно распространенная, причем не только в иранских и тюркских языках: и в таджикском, и в азербайджанском, и в арабском, и в иврите, и в белуджском, и в гилянском, и даже в староармянском языке слова, обозначающие «источник» и «глаз» либо совсем идентичные, либо первое образовано от второго.
Итак, мы дошли до слова چشم, чашм. Но почему же помимо слова «глаз» оно еще означает «хорошо», «ладно», «понял», «сделаю»? Это происходит от крайне вежливого, даже возвышенного персидского выражения به روی چشم, бе руе чешам, буквально «на моих глазах», то есть «я прослежу за этим», которое постепенно сократилось до слова «глаз».
👍9❤7🔥4👎1
ГЛАЗ-ИСТОЧНИК
Вепсское süumlähte [сю́умляхте] 'окно в болоте' (буквально «глаз-источник», от süum 'глаз' + lähte 'колодец', 'прорубь', 'родник') стал «источником» для русского диалектного сю́мелятка, сю́млятка 'окно в болоте' (Бабаевский район Вологодской обл.):
«Сю́мелятка – ямка такая глубокая, уйдешь туда и не выберешься»;
«В сю́млятку засосёт, дак и не выберешься; на Я́ныш-болоте много сю́мляток».
Источник:
Субботина Людмила Анатольевна. Заимствования в географической терминологии Белозерья: диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Свердловск, 1984.
Вепсское süumlähte [сю́умляхте] 'окно в болоте' (буквально «глаз-источник», от süum 'глаз' + lähte 'колодец', 'прорубь', 'родник') стал «источником» для русского диалектного сю́мелятка, сю́млятка 'окно в болоте' (Бабаевский район Вологодской обл.):
«Сю́мелятка – ямка такая глубокая, уйдешь туда и не выберешься»;
«В сю́млятку засосёт, дак и не выберешься; на Я́ныш-болоте много сю́мляток».
Источник:
Субботина Людмила Анатольевна. Заимствования в географической терминологии Белозерья: диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Свердловск, 1984.
👀10👍9⚡4🔥2
ЗАГАДОЧНАЯ ЧАРОНДА
Старинное село Чаронда со славной историей и «чарующим» ухо названием расположено за восточными пределами Прионежья, на озере Воже. Однако сам топоним имеет, кажется, аналоги на Онежском озере и Присвирье в виде руч. Саренда (Прионежье), бол. Саранда в северном Присвирье, реки Саранжа (из *Саранда) в Заонежье и бассейне Паши, оз. Sarenžarv / рус. Салинжозеро в вепсском Шимозерье и других.
При этом звукопереход -нд- в -нж- закономерен для вепсского языка
В топонимах закрепился утраченный вепсский ландшафтный термин *sarand / саранд ‘развилина, разветвление’. Хотя сам термин в таком виде не сохранился, он легко реконструируется, поскольку образован по правилам вепсского словообразования от живой основы sara ‘развилина, разветвление’ с помощью прибалтийско-финского суффикса -nto (вепс. -nd) со значением ‘подобный тому, что выражено производящей основой’. Суффикс широко применялся как раз для образования географических терминов.
Этимология убедительно подтверждается ландшафтной характеристикой названных рек, озер и болот: развилка, рассоха, боковое ответвление озера или реки.
Вернемся теперь к Чаронде, которую не обошла своим вниманием топонимическая наука. Для нее предлагалась, например, саамская этимология: саам. čarra ‘поросшая мхом тундра’ (Ю.И. Чайкина). Александр Кузнецов видит здесь сложное название, в котором второй элемент -ронда восходит к прибалтийско-финскому слову ranta, rand ‘берег’. Свою интерпретацию топонима, связанную с русским словом «царь» и основанную на том, что Чаронда входила в число царских волостей и дворцовое ведомство, предложил известный исследователь топонимии Русского Севера А.К.Матвеев.
Однако нельзя не заметить сходства и в материальном облике топонима, и в географической характеристике мест с названиями Саранда и Чаронда. Местность Чаронда расположена во внутреннем углу развилки, образуемой озером Воже и его обширным заливом или – в контексте обонежских топонимов – боковым ответвлением, озером Еломским. В принципе и кубенский топоним Царенда, рассмотренный А.К. Матвеевым в одной связке с «царской» Чарондой, и привязанный к поселению, расположенному при колене реки Кубены, в месте, где река начинает члениться на множество рукавов-ответвлений, вписывается в этот же ряд.
Конечно, на сегодняшний день интерпретация Чаронды на основе прибалтийско-финского термина с семантикой ‘рассоха, боковое ответвление’ - это только гипотеза, что называется, «голос в дискуссии» о Чаронде. Нет пока надежного фонетического обоснования и понимания того, к какому конкретному финно-угорскому языку оно восходит.
С другой стороны, возможна мощная поддержка со стороны названия самого озера Воже, которое, как известно, принято связывать с коми вож или марийским вож, важ ‘ветвь, разветвление, развилка’ (М. Фасмер, А.К. Матвеев).
Не есть ли Чаронда – своеобразный синоним топонима Воже, его перевод на какой-то из языков прибалтийско-финско-саамского типа, бытовавших в верховьях реки Онеги?
Ирма Муллонен
Литература:
Муллонен И.И. Саранжа // Финно-угорское наследие в русском языке. Екатеринбург, 2002. Вып. 2. С. 113–122.
Иллюстрации:
1. Подробная карта Российской империи и близлежащих заграничных владений (1816).
2. Село Чаронда (Кирилловский район Вологодской области).
Церковь Иоанна Златоуста (ок. 1826-1828 гг.). Источник фото: https://theecology.net/wp-content/uploads/2019/01/post_5c4afbe7c5f63-620x348.jpg
Старинное село Чаронда со славной историей и «чарующим» ухо названием расположено за восточными пределами Прионежья, на озере Воже. Однако сам топоним имеет, кажется, аналоги на Онежском озере и Присвирье в виде руч. Саренда (Прионежье), бол. Саранда в северном Присвирье, реки Саранжа (из *Саранда) в Заонежье и бассейне Паши, оз. Sarenžarv / рус. Салинжозеро в вепсском Шимозерье и других.
При этом звукопереход -нд- в -нж- закономерен для вепсского языка
В топонимах закрепился утраченный вепсский ландшафтный термин *sarand / саранд ‘развилина, разветвление’. Хотя сам термин в таком виде не сохранился, он легко реконструируется, поскольку образован по правилам вепсского словообразования от живой основы sara ‘развилина, разветвление’ с помощью прибалтийско-финского суффикса -nto (вепс. -nd) со значением ‘подобный тому, что выражено производящей основой’. Суффикс широко применялся как раз для образования географических терминов.
Этимология убедительно подтверждается ландшафтной характеристикой названных рек, озер и болот: развилка, рассоха, боковое ответвление озера или реки.
Вернемся теперь к Чаронде, которую не обошла своим вниманием топонимическая наука. Для нее предлагалась, например, саамская этимология: саам. čarra ‘поросшая мхом тундра’ (Ю.И. Чайкина). Александр Кузнецов видит здесь сложное название, в котором второй элемент -ронда восходит к прибалтийско-финскому слову ranta, rand ‘берег’. Свою интерпретацию топонима, связанную с русским словом «царь» и основанную на том, что Чаронда входила в число царских волостей и дворцовое ведомство, предложил известный исследователь топонимии Русского Севера А.К.Матвеев.
Однако нельзя не заметить сходства и в материальном облике топонима, и в географической характеристике мест с названиями Саранда и Чаронда. Местность Чаронда расположена во внутреннем углу развилки, образуемой озером Воже и его обширным заливом или – в контексте обонежских топонимов – боковым ответвлением, озером Еломским. В принципе и кубенский топоним Царенда, рассмотренный А.К. Матвеевым в одной связке с «царской» Чарондой, и привязанный к поселению, расположенному при колене реки Кубены, в месте, где река начинает члениться на множество рукавов-ответвлений, вписывается в этот же ряд.
Конечно, на сегодняшний день интерпретация Чаронды на основе прибалтийско-финского термина с семантикой ‘рассоха, боковое ответвление’ - это только гипотеза, что называется, «голос в дискуссии» о Чаронде. Нет пока надежного фонетического обоснования и понимания того, к какому конкретному финно-угорскому языку оно восходит.
С другой стороны, возможна мощная поддержка со стороны названия самого озера Воже, которое, как известно, принято связывать с коми вож или марийским вож, важ ‘ветвь, разветвление, развилка’ (М. Фасмер, А.К. Матвеев).
Не есть ли Чаронда – своеобразный синоним топонима Воже, его перевод на какой-то из языков прибалтийско-финско-саамского типа, бытовавших в верховьях реки Онеги?
Ирма Муллонен
Литература:
Муллонен И.И. Саранжа // Финно-угорское наследие в русском языке. Екатеринбург, 2002. Вып. 2. С. 113–122.
Иллюстрации:
1. Подробная карта Российской империи и близлежащих заграничных владений (1816).
2. Село Чаронда (Кирилловский район Вологодской области).
Церковь Иоанна Златоуста (ок. 1826-1828 гг.). Источник фото: https://theecology.net/wp-content/uploads/2019/01/post_5c4afbe7c5f63-620x348.jpg
❤🔥12❤4👍4🔥1🤝1
ЧЕРАНДАК
Черандáк – злой дух, который по поверьям каждую весну ломает лед в реках, впадающих в Белое озеро от устья Ковжи до Шексны, оставляя большую щель во льду (Вологодская область) (Черепанова 1983).
Его имя образовано от русского диалектного чóрандать ‘журчать’, которое восходит к вепсским звукоизобразительным глаголам čoraita ‘урчать’, čiraita ‘журчать’ (ср. также людиковское čorista ‘журчать’).
При этом местный вожегодский ветер – чарандáк / чарондáк не связан с этим «гнездом». Его имя восходит к названию бывшего города Чаронда на берегу озера Воже (Кирилловский район Вологодской области).
Иллюстрация:
Ярослав Шпиллар. Замёрзший водяной (1899)
Еще по теме:
➡️ Дух зерна в образе клеща
➡️ Чúрандают чúруши
Черандáк – злой дух, который по поверьям каждую весну ломает лед в реках, впадающих в Белое озеро от устья Ковжи до Шексны, оставляя большую щель во льду (Вологодская область) (Черепанова 1983).
Его имя образовано от русского диалектного чóрандать ‘журчать’, которое восходит к вепсским звукоизобразительным глаголам čoraita ‘урчать’, čiraita ‘журчать’ (ср. также людиковское čorista ‘журчать’).
При этом местный вожегодский ветер – чарандáк / чарондáк не связан с этим «гнездом». Его имя восходит к названию бывшего города Чаронда на берегу озера Воже (Кирилловский район Вологодской области).
Иллюстрация:
Ярослав Шпиллар. Замёрзший водяной (1899)
Еще по теме:
➡️ Дух зерна в образе клеща
➡️ Чúрандают чúруши
👍9☃6🥰4
ШИШИМОРСКАЯ АРБУЙКА
Рядом с Череповцом ручей Шишиморский соседствует с ручьем Арбуйкой.
Названия первого восходит к шишимора 'кикимора', а второго – к вепсскому arboi 'гадалка, ворожея', ранее 'колдун, предсказатель'.
К прибалтийско-финскому источнику (ср. также ливское arbī 'колдун', эстонское диалектное arbuja 'жрец', финское arpoja 'прорицатель') восходит слово арбýй, известное в русских псковских (печорских) говорах в значении 'колдун, языческий жрец', а ранее упоминаемое в новгородских письменных источниках.
Так, в грамоте Новгородского архиепископа Макария в Вотскую пятину об искоренении языческих требищ и обрядов (1534), адресованную «в Воцкую [Водскую] пятину, в Чудь, в Толдожский погост, и в Ижерский погост и в Дудровский погост, и в Замошский погост, и в Егорьевской погост, и в Ополецкий погост, и в Кипенский погост, и в Спаской погост в Зарецкой, и во все Чюцкие уезды и Ижерские, и в Вошки [ = Водь], да и во вся Копорскиа, и Ямские, и Иванегородские, и в Корелскиа, и в Ореховские уезды, в волости и в села, по монастырем и по погостам, к старым церквам и к выставкам, игуменом, и священником, и диаконом, ко всем без смены» (то есть на территорию современного Северо-Западного Приладожья, Санкт-Петербурга, запада Ленинградской области до Ивангорода), сообщается, что «в ваших местех многие христиане, с женами и с детьми своими, заблудили от истинныя христианские православный веры, о Церкве деи Божии и о церковном и правиле не брегут, к церквам к божественному пению не ходят и к вам деи ко отцом своим духовным, ко игуменом и попом, на покаянье не приходят, а молятца деи по скверным своим молбищем древесом и каменью, по действу диаволю.
И среды деи и пятка и святых постов не чтят и не хранят, и в Петров деи пост многие ядят скором, и жертву деи и питья жрут и пиют мерзским бесом, и призывают деи на те свои скверныя молбища злодеевых отступников арбуев чюдцких.
И мертвых деи своих они кладут в селех по курганом и по коломищем с теми же арбуи, а к церквам деи на погосты тех своих умерших оне не возят съхраняти.
Также деи у них у которые жены детя родитца, и они деи наперед к тей своим родилницам призывают тех же скверных арбуев, и те деи арбуи младенцем их имена нарекают свойски, а вас деи игуменов и священников оне к тем своим младенцем призывают после.
А на кануны деи свои призывают оне тех же скверных арбуев, и те деи арбуи и над каноны их арбуют скверным бесом и смущают деи хритиянство своим нечестием, и их деи развращенным учением те христиане заблудив многая злочинья творили и до сего дни».
Иллюстрация:
1. Иван Яковлевич Билибин. Кикимора (1934).
2. Ручьи Шишиморский и Арбуйка. ЯндексКарты.
Рядом с Череповцом ручей Шишиморский соседствует с ручьем Арбуйкой.
Названия первого восходит к шишимора 'кикимора', а второго – к вепсскому arboi 'гадалка, ворожея', ранее 'колдун, предсказатель'.
К прибалтийско-финскому источнику (ср. также ливское arbī 'колдун', эстонское диалектное arbuja 'жрец', финское arpoja 'прорицатель') восходит слово арбýй, известное в русских псковских (печорских) говорах в значении 'колдун, языческий жрец', а ранее упоминаемое в новгородских письменных источниках.
Так, в грамоте Новгородского архиепископа Макария в Вотскую пятину об искоренении языческих требищ и обрядов (1534), адресованную «в Воцкую [Водскую] пятину, в Чудь, в Толдожский погост, и в Ижерский погост и в Дудровский погост, и в Замошский погост, и в Егорьевской погост, и в Ополецкий погост, и в Кипенский погост, и в Спаской погост в Зарецкой, и во все Чюцкие уезды и Ижерские, и в Вошки [ = Водь], да и во вся Копорскиа, и Ямские, и Иванегородские, и в Корелскиа, и в Ореховские уезды, в волости и в села, по монастырем и по погостам, к старым церквам и к выставкам, игуменом, и священником, и диаконом, ко всем без смены» (то есть на территорию современного Северо-Западного Приладожья, Санкт-Петербурга, запада Ленинградской области до Ивангорода), сообщается, что «в ваших местех многие христиане, с женами и с детьми своими, заблудили от истинныя христианские православный веры, о Церкве деи Божии и о церковном и правиле не брегут, к церквам к божественному пению не ходят и к вам деи ко отцом своим духовным, ко игуменом и попом, на покаянье не приходят, а молятца деи по скверным своим молбищем древесом и каменью, по действу диаволю.
И среды деи и пятка и святых постов не чтят и не хранят, и в Петров деи пост многие ядят скором, и жертву деи и питья жрут и пиют мерзским бесом, и призывают деи на те свои скверныя молбища злодеевых отступников арбуев чюдцких.
И мертвых деи своих они кладут в селех по курганом и по коломищем с теми же арбуи, а к церквам деи на погосты тех своих умерших оне не возят съхраняти.
Также деи у них у которые жены детя родитца, и они деи наперед к тей своим родилницам призывают тех же скверных арбуев, и те деи арбуи младенцем их имена нарекают свойски, а вас деи игуменов и священников оне к тем своим младенцем призывают после.
А на кануны деи свои призывают оне тех же скверных арбуев, и те деи арбуи и над каноны их арбуют скверным бесом и смущают деи хритиянство своим нечестием, и их деи развращенным учением те христиане заблудив многая злочинья творили и до сего дни».
Иллюстрация:
1. Иван Яковлевич Билибин. Кикимора (1934).
2. Ручьи Шишиморский и Арбуйка. ЯндексКарты.
🔥16👍8❤7👏1
ОСТРОВ ЦВЕТОВ
И.И. Муллонен справедливо отмечает, что «анализ типовых основ вепсской топонимии характеризует ее как имеющую утилитарную направленность. Вепсская топонимия достаточно последовательно отражает , что целесообразно с точки зрения хозяйственного назначения.
Основной пафос номинации – географическая реалия как объект хозяйственного использования. В соответствии с этим одни объекты ландшафта получают названия, другие – нет.
В регионе вепсского Межозерья мало безымянных водоемов: даже те из них, что располагались в глуби лесов, далеко от поселений, были функциональны, например, в качестве водных дорог или мест рыбалки. В то же время огромные лесные массивы не имеют особых названий: очевидно, нужды населения обеспечивались лесами, прилегавшими к поселению.
Возвышенные участки рельефа (горки, холмы, кряжи) в силу того, что к ним привязываются и поселения, и сельскохозяйственные угодья, интересуют вепсскую топонимию значительно больше, чем низинный рельеф.
Из всего многообразия мира флоры в топонимии закрепились, прежде всего, те его представители, которые имеют определенную практическую ценность для человека. Какая-нибудь неприметная вахта трехлистная (лат. Menyanthes trifoliata, вепс. vehk) оказывается для топонимии значительно важнее многих прочих растений, поскольку ши роко применялась в жизни местного населения. Ее использовали в народной медицине, корень ее в голодные годы добавляли в хлеб. Именно этим обусловлены многочисленные Вехкозера и Вехкручьи на вепсской и смежной обрусевшей территории. Топооснова vehk- входит в число четырех самых частотных вепсских топооснов из мира флоры.
Такая утилитарная направленность вепсской топонимии продиктована, очевидно, производящим характером культуры вепсского населения. Сель ское хозяйство – основа экономики, и этим определяется во многом взгляд на окружающий мир».
Тем ценее отдельные метафорические топонимы. Такие как приоятская гора Kukoiharď [кýкойхардь] 'петушиный гребень', южновепсская гора Taivaznabu 'небесный пуп', вытегорский мыс Akagʻoug [áкагьоуг] 'нога женщины' [Муллонен И.И. Очерки вепсской топонимии].
Мне из «поэтических» названий попадалось вытегорское урочище Éниксарь < *Äniksaŕ 'цветочный остров', от änik 'цветок' и saŕ 'остров'.
Целый остров цветов желаю получить читательницам канала! Дорогие женщины, примите поздравления с международным женским днем! 💐💐💐
#flora
И.И. Муллонен справедливо отмечает, что «анализ типовых основ вепсской топонимии характеризует ее как имеющую утилитарную направленность. Вепсская топонимия достаточно последовательно отражает , что целесообразно с точки зрения хозяйственного назначения.
Основной пафос номинации – географическая реалия как объект хозяйственного использования. В соответствии с этим одни объекты ландшафта получают названия, другие – нет.
В регионе вепсского Межозерья мало безымянных водоемов: даже те из них, что располагались в глуби лесов, далеко от поселений, были функциональны, например, в качестве водных дорог или мест рыбалки. В то же время огромные лесные массивы не имеют особых названий: очевидно, нужды населения обеспечивались лесами, прилегавшими к поселению.
Возвышенные участки рельефа (горки, холмы, кряжи) в силу того, что к ним привязываются и поселения, и сельскохозяйственные угодья, интересуют вепсскую топонимию значительно больше, чем низинный рельеф.
Из всего многообразия мира флоры в топонимии закрепились, прежде всего, те его представители, которые имеют определенную практическую ценность для человека. Какая-нибудь неприметная вахта трехлистная (лат. Menyanthes trifoliata, вепс. vehk) оказывается для топонимии значительно важнее многих прочих растений, поскольку ши роко применялась в жизни местного населения. Ее использовали в народной медицине, корень ее в голодные годы добавляли в хлеб. Именно этим обусловлены многочисленные Вехкозера и Вехкручьи на вепсской и смежной обрусевшей территории. Топооснова vehk- входит в число четырех самых частотных вепсских топооснов из мира флоры.
Такая утилитарная направленность вепсской топонимии продиктована, очевидно, производящим характером культуры вепсского населения. Сель ское хозяйство – основа экономики, и этим определяется во многом взгляд на окружающий мир».
Тем ценее отдельные метафорические топонимы. Такие как приоятская гора Kukoiharď [кýкойхардь] 'петушиный гребень', южновепсская гора Taivaznabu 'небесный пуп', вытегорский мыс Akagʻoug [áкагьоуг] 'нога женщины' [Муллонен И.И. Очерки вепсской топонимии].
Мне из «поэтических» названий попадалось вытегорское урочище Éниксарь < *Äniksaŕ 'цветочный остров', от änik 'цветок' и saŕ 'остров'.
Целый остров цветов желаю получить читательницам канала! Дорогие женщины, примите поздравления с международным женским днем! 💐💐💐
#flora
❤20👍12❤🔥2💋2
МИЛЛИОН, МИЛЛИОН КУКИШКАРАНДЫШЕЙ
Вытегорский (куштозерский) ручей Кукишкарандышный обязан своим названием дикой розе – шиповнику.
В южном Обонежье и Присвирье шиповник известен под русским диалектным названием кýкишкарáндыш, восходящим к вепсскому kukoinkarang [кýкойнкáранг] 'шиповник', буквально «петушиный прут».
Связь шиповника с петухом проявляется и в карельском kukonmarja
'шиповник', буквально «петушиная ягода».
В 1892 г. Н.Ф. Лесков отмечает, что «в некоторых местах Олонецкой губернии эти же самые цветы называются петушками; это название есть буквальный перевод с карельского – кукойн-карангайне».
Причина именования плодов шиповника петушками или «петушьей ягодой» (карельское kukonmarja) в сходстве направленных вверх чашелистников плода шиповника, образующих венчик, с гребенем петуха. Так поясняют в Андоме.
Вытегорский район богат на названия этого растения. Русский литературный шиповник здесь соседствует с диалектной щипúцей из клюевского лексикона, переведёными с вепсского или карельского петушками, освоенным из вепсского кукишкарáндышем и самим вепсским kukoinkarang.
Похожая ситуация видна по примерам из Прионежского района Карелии: «По край пожни кукарáндыш рос, «шиповник» по-нашему», «У нас посажен кукарáндыш, зовут колюхой» [СРГК].
Такое языковое взаимодействие обогащает лексику русских говоров Обонежья. В свою очередь русские носители диалектной речи помогают восстановить подзабытую мотивацию петушиного куста в карельском и вепсском.
#flora
Вытегорский (куштозерский) ручей Кукишкарандышный обязан своим названием дикой розе – шиповнику.
В южном Обонежье и Присвирье шиповник известен под русским диалектным названием кýкишкарáндыш, восходящим к вепсскому kukoinkarang [кýкойнкáранг] 'шиповник', буквально «петушиный прут».
Связь шиповника с петухом проявляется и в карельском kukonmarja
'шиповник', буквально «петушиная ягода».
В 1892 г. Н.Ф. Лесков отмечает, что «в некоторых местах Олонецкой губернии эти же самые цветы называются петушками; это название есть буквальный перевод с карельского – кукойн-карангайне».
Причина именования плодов шиповника петушками или «петушьей ягодой» (карельское kukonmarja) в сходстве направленных вверх чашелистников плода шиповника, образующих венчик, с гребенем петуха. Так поясняют в Андоме.
Вытегорский район богат на названия этого растения. Русский литературный шиповник здесь соседствует с диалектной щипúцей из клюевского лексикона, переведёными с вепсского или карельского петушками, освоенным из вепсского кукишкарáндышем и самим вепсским kukoinkarang.
Похожая ситуация видна по примерам из Прионежского района Карелии: «По край пожни кукарáндыш рос, «шиповник» по-нашему», «У нас посажен кукарáндыш, зовут колюхой» [СРГК].
Такое языковое взаимодействие обогащает лексику русских говоров Обонежья. В свою очередь русские носители диалектной речи помогают восстановить подзабытую мотивацию петушиного куста в карельском и вепсском.
#flora
🔥11🍓10👍9👀4❤2
ШИПОВНИК
Я закрою глаза и припомню,
Словно сон на июльской заре
Фиолетово-алый шиповник,
Пламеневший у нас во дворе.
Он стоял, словно взрыв у забора,
На порывистых свирских ветрах,
Весь в тяжёлых, колючих узорах,
В лёгких, трепетно-пышных цветах.
Я тянулся к нему, я пытался
Разгадать непонятный восторг,
Я держал в исцарапанных пальцах
С золотой сердцевиной цветок…
Пусть промчатся года, как заносы,
Пусть изгибы судьбы непросты,
Но остался, как след от занозы,
Яркий образ земной красоты.
1968 г.
Сергей Пронин (1946 г., с. Андома, дер. Михалёво Вытегорского района Вологодской обл. — 1983 г., г. Всеволожск Ленинградской обл.).
Иллюстрация:
Шиповник на берегу реки Андомы (дер. Михалёво Вытегорского района). Фото автора канала.
#flora
Я закрою глаза и припомню,
Словно сон на июльской заре
Фиолетово-алый шиповник,
Пламеневший у нас во дворе.
Он стоял, словно взрыв у забора,
На порывистых свирских ветрах,
Весь в тяжёлых, колючих узорах,
В лёгких, трепетно-пышных цветах.
Я тянулся к нему, я пытался
Разгадать непонятный восторг,
Я держал в исцарапанных пальцах
С золотой сердцевиной цветок…
Пусть промчатся года, как заносы,
Пусть изгибы судьбы непросты,
Но остался, как след от занозы,
Яркий образ земной красоты.
1968 г.
Сергей Пронин (1946 г., с. Андома, дер. Михалёво Вытегорского района Вологодской обл. — 1983 г., г. Всеволожск Ленинградской обл.).
Иллюстрация:
Шиповник на берегу реки Андомы (дер. Михалёво Вытегорского района). Фото автора канала.
#flora
❤🔥17❤6🔥3👏2🥰1
КАРАНДЫШЕВ
В связи с вопросом в чате об этимологии фамилии Карандышев (герой «Бесприданницы» А.Н. Островского), отмечу, что фамилии остальных героев пьесы восходят к русской диалектной лексике:
Огудáловы < огудáло 'обманщик, плут' (архангельское, вологодское, пермское);
Вожевáтов < вожевáтый 'вежливый, ласковый, приветливый';
Кнýров < кнýр 'кабан', 'боров';
Парáтов < парáт 'парад' (парáтный 'парадный', 'праздничный, нарядный, выходной').
Что касается фамилии Карáндышев – она восходит к прозвищу Карáндыш < карáндыш 'о ком-либо малом, ничтожном', 'невысокий человек с большим животом или коренастый', 'маленький ребёнок'.
Вполне возможно, что это – результат развития значения русского олонецкого карáндыш 'плод шиповника'.
Однако, смущает очень широкий (за пределами севернорусских говоров) ареал слов:
карáндух 'маленький пузатый мужчина (иногда о ребенке)' (тульское);
карандýшек 'о ком-, чем-либо низкорослом, маленьком' (курское, тамбовское);
карандыш 'человек очень маленького роста (о ребёнке или карлике)' (московское, владимирское, казанское, пензенское, рязанское, симбирское, тульское).
Возможно, фиксация слова во Владимирской, Казанской, Курской, Пензенской, Рязанской, Тамбовской, Тульской губерниях связана с поморцами (старообрядцами-беспоповцами, изначально связанными с Выгорецкой обителью в Повенецком уезде Олонецкой губернии).
Таким образом, вопрос требует дальнейшего изучения.
Иллюстрация:
кадр из фильма «Жестокий романс».
Еще по теме:
➡️ Сибирская Колывань
➡️ Рябиновые грозы
В связи с вопросом в чате об этимологии фамилии Карандышев (герой «Бесприданницы» А.Н. Островского), отмечу, что фамилии остальных героев пьесы восходят к русской диалектной лексике:
Огудáловы < огудáло 'обманщик, плут' (архангельское, вологодское, пермское);
Вожевáтов < вожевáтый 'вежливый, ласковый, приветливый';
Кнýров < кнýр 'кабан', 'боров';
Парáтов < парáт 'парад' (парáтный 'парадный', 'праздничный, нарядный, выходной').
Что касается фамилии Карáндышев – она восходит к прозвищу Карáндыш < карáндыш 'о ком-либо малом, ничтожном', 'невысокий человек с большим животом или коренастый', 'маленький ребёнок'.
Вполне возможно, что это – результат развития значения русского олонецкого карáндыш 'плод шиповника'.
Однако, смущает очень широкий (за пределами севернорусских говоров) ареал слов:
карáндух 'маленький пузатый мужчина (иногда о ребенке)' (тульское);
карандýшек 'о ком-, чем-либо низкорослом, маленьком' (курское, тамбовское);
карандыш 'человек очень маленького роста (о ребёнке или карлике)' (московское, владимирское, казанское, пензенское, рязанское, симбирское, тульское).
Возможно, фиксация слова во Владимирской, Казанской, Курской, Пензенской, Рязанской, Тамбовской, Тульской губерниях связана с поморцами (старообрядцами-беспоповцами, изначально связанными с Выгорецкой обителью в Повенецком уезде Олонецкой губернии).
Таким образом, вопрос требует дальнейшего изучения.
Иллюстрация:
кадр из фильма «Жестокий романс».
Еще по теме:
➡️ Сибирская Колывань
➡️ Рябиновые грозы
👍15🔥10❤5👎1
О КАРЕЛЬСКОМ ЯЗЫКЕ В ВЫГОРЕЦИИ
Старообрядчество обычно воспринимается как исключительно русский феномен.
Вместе с тем, в старообрядчестве присутствовала определенная карельская и коми прослойка. Интересно, что среди вепсов и удмуртов – ближайших по языку к коми и карелам существенного наличия старообрядцев не выявлено.
Так, согласно данным администрации Олонецкой губернии:
в Повенецком уезде (именно здесь находились выгорецкие монастыри) в 1830-е гг. среди «раскольников» было «много корелов»;
«корелы Олонецкой губернии почти не понимали тогда ни слова по-русски»;
«последователи Даниловской секты в Олонецкой губернии были, большей частью, корелы» (Байдин 2001).
Более того, письменные источники содержат прямое указание на владение карельским языком со стороны части старообрядцев. Так, старообрядческие наставники Олонецкой губернии обычно владели карельским языком, так как «по-славянски из них многие вовсе не понимают» (Фишман 2003).
Использование карельского языка в Выговском старообрядческом общежительстве даже регламентировалось документами:
«Кореляне, беседующие со своими сродницами, да говорят между собою русским языком, а не корельским, дабы мощно приставленным речи их разумети» (цит. по: Смирнов 1910).
Иллюстрация:
Заволжские типы. Настоятель Корельской моленной [молельни] поморцев. Нижегородская губерния.
Конец ХIХ – начало ХХ вв.
Старообрядчество обычно воспринимается как исключительно русский феномен.
Вместе с тем, в старообрядчестве присутствовала определенная карельская и коми прослойка. Интересно, что среди вепсов и удмуртов – ближайших по языку к коми и карелам существенного наличия старообрядцев не выявлено.
Так, согласно данным администрации Олонецкой губернии:
в Повенецком уезде (именно здесь находились выгорецкие монастыри) в 1830-е гг. среди «раскольников» было «много корелов»;
«корелы Олонецкой губернии почти не понимали тогда ни слова по-русски»;
«последователи Даниловской секты в Олонецкой губернии были, большей частью, корелы» (Байдин 2001).
Более того, письменные источники содержат прямое указание на владение карельским языком со стороны части старообрядцев. Так, старообрядческие наставники Олонецкой губернии обычно владели карельским языком, так как «по-славянски из них многие вовсе не понимают» (Фишман 2003).
Использование карельского языка в Выговском старообрядческом общежительстве даже регламентировалось документами:
«Кореляне, беседующие со своими сродницами, да говорят между собою русским языком, а не корельским, дабы мощно приставленным речи их разумети» (цит. по: Смирнов 1910).
Иллюстрация:
Заволжские типы. Настоятель Корельской моленной [молельни] поморцев. Нижегородская губерния.
Конец ХIХ – начало ХХ вв.
❤18👍15🔥7
ИСТОКИ СТАРООБРЯДЧЕСТВА О КАРЕЛОВ И КОМИ
ИИ стараюсь не злоупотреблять, но для выдвижения гипотез, которые в последующем следует проверить, он подходит.
На вопрос о наличии широком распространении старообрядчества среди карелов и коми, но о практическом отсутствии такой приверженности у их языковых родственников – вепсов и удмуртов, ИИ ответил следующее.
«Причина не в «языковой близости», а в том, как именно эти народы были включены в государство в XVII–XVIII вв.: через какие институции (приход/монастырь/воевода), какие были миграции, и где проходили «коридоры бегства» после раскола.
1) География раскола: где старообрядчество вообще могло закрепиться.
Старообрядцы массово уходили туда, где одновременно были:
- удалённость от плотного государственного контроля;
- лесной укрывающий ландшафт;
- транспортные «коридоры» (реки/волоки) для бегства и связи;
- экономика, позволяющая жить автономно (промыслы, торговля, артели).
Этому идеально соответствовали Русский Север и Верхнее Поволжье: Выг, Керженец, Ветлуга, Северная Двина, Печора и т.д.
Отсюда “естественная” высокая доля старообрядцев у соседних и включённых в эти зоны карелов и коми.
2) Почему карелы: эффект «переселенцев-буфера» + монастырские вотчины.
У карелов был сильный фактор массовых переселений (XVII в.) из приграничья со Швецией. Переселенцы:
- часто селились компактно (свои деревни/волости),
- попадали в зоны, где уже были или быстро возникали староверческие сети (Север, Тверской край);
- предпочитали монастырские и «лесные» периферии, где легче было жить «по-старому».
Плюс психологически: люди, уже бежавшие от религиозного давления (лютеранство), были более чувствительны к церковной реформе и охотнее держались «старого благочестия».
3) Почему коми: «дорога на Печору» и староверческая инфраструктура.
Коми оказались рядом с главными староверческими траекториями:
- Северная Двина → Вычегда → Печора — это готовая логистика для бегства, торговли, связи общин;
- у коми рано сформировались грамотность/церковная традиция (пермская миссия), а старообрядчество часто держалось на книжности, наставниках, общинной дисциплине;
- на Печоре и в «лесной империи» промыслов староверие давало понятную социальную модель: артельность, взаимопомощь, внутренняя юстиция.
4) Почему вепсы: «слишком рядом и слишком растворены».
Вепсы — да, это тоже Северо-Запад, леса, озёра. Но важные отличия:
- вепсы в значительной части жили не на магистральных староверческих маршрутах, а в «карманах» между Ладогой–Онегой–Белозерьем, часто мелкими деревнями;
- их включение в русскую среду шло рано и глубоко; нередко — через приходскую сеть и хозяйственные связи с русскими так, что идентичность сохранялась, но религиозные «партии» хуже кристаллизовались;
- старообрядчество обычно крепло там, где есть либо (а) массовая миграция «готовых» староверов, либо (б) сильные общинные лидеры/скиты/печатно-книжная среда. У вепсов этого набора чаще не складывалось: получалось не «староверческое общежительство», а тихая православная периферия.
И проще: вепсы исторически чаще выживали «мимикрией», а старообрядчество — это наоборот демонстративная конфессиональная жёсткость, требующая институтов и сетей.
⬇️
ИИ стараюсь не злоупотреблять, но для выдвижения гипотез, которые в последующем следует проверить, он подходит.
На вопрос о наличии широком распространении старообрядчества среди карелов и коми, но о практическом отсутствии такой приверженности у их языковых родственников – вепсов и удмуртов, ИИ ответил следующее.
«Причина не в «языковой близости», а в том, как именно эти народы были включены в государство в XVII–XVIII вв.: через какие институции (приход/монастырь/воевода), какие были миграции, и где проходили «коридоры бегства» после раскола.
1) География раскола: где старообрядчество вообще могло закрепиться.
Старообрядцы массово уходили туда, где одновременно были:
- удалённость от плотного государственного контроля;
- лесной укрывающий ландшафт;
- транспортные «коридоры» (реки/волоки) для бегства и связи;
- экономика, позволяющая жить автономно (промыслы, торговля, артели).
Этому идеально соответствовали Русский Север и Верхнее Поволжье: Выг, Керженец, Ветлуга, Северная Двина, Печора и т.д.
Отсюда “естественная” высокая доля старообрядцев у соседних и включённых в эти зоны карелов и коми.
2) Почему карелы: эффект «переселенцев-буфера» + монастырские вотчины.
У карелов был сильный фактор массовых переселений (XVII в.) из приграничья со Швецией. Переселенцы:
- часто селились компактно (свои деревни/волости),
- попадали в зоны, где уже были или быстро возникали староверческие сети (Север, Тверской край);
- предпочитали монастырские и «лесные» периферии, где легче было жить «по-старому».
Плюс психологически: люди, уже бежавшие от религиозного давления (лютеранство), были более чувствительны к церковной реформе и охотнее держались «старого благочестия».
3) Почему коми: «дорога на Печору» и староверческая инфраструктура.
Коми оказались рядом с главными староверческими траекториями:
- Северная Двина → Вычегда → Печора — это готовая логистика для бегства, торговли, связи общин;
- у коми рано сформировались грамотность/церковная традиция (пермская миссия), а старообрядчество часто держалось на книжности, наставниках, общинной дисциплине;
- на Печоре и в «лесной империи» промыслов староверие давало понятную социальную модель: артельность, взаимопомощь, внутренняя юстиция.
4) Почему вепсы: «слишком рядом и слишком растворены».
Вепсы — да, это тоже Северо-Запад, леса, озёра. Но важные отличия:
- вепсы в значительной части жили не на магистральных староверческих маршрутах, а в «карманах» между Ладогой–Онегой–Белозерьем, часто мелкими деревнями;
- их включение в русскую среду шло рано и глубоко; нередко — через приходскую сеть и хозяйственные связи с русскими так, что идентичность сохранялась, но религиозные «партии» хуже кристаллизовались;
- старообрядчество обычно крепло там, где есть либо (а) массовая миграция «готовых» староверов, либо (б) сильные общинные лидеры/скиты/печатно-книжная среда. У вепсов этого набора чаще не складывалось: получалось не «староверческое общежительство», а тихая православная периферия.
И проще: вепсы исторически чаще выживали «мимикрией», а старообрядчество — это наоборот демонстративная конфессиональная жёсткость, требующая институтов и сетей.
⬇️
❤11👍9🔥5👎1
⬆️
5) Почему удмурты: другая религиозная ось (не раскол, а христианизация).
Удмурты в XVII–XVIII вв. во многом были в другой ситуации:
- значительная часть сохраняла традиционные верования ещё долго, и в отношении них религиозная политика была не в «споре о двуперстии», а миссионерство / крещение /административная интеграция;
- старообрядчество — внутренний конфликт русской православной культуры. Чтобы оно стало массовым у другого народа, нужно, чтобы этот народ уже был плотно православным и «приходским», и чтобы раскол стал «своей» проблемой. В удмуртском случае чаще было: «ещё не до конца воцерковные» → либо православие, либо сохранение прошлых традиций, позднее — другие конфессиональные влияния;
- регион Среднего Прикамья и Вятки знал староверов, но удмуртские общины редко становились их массовой базой: староверы предпочитали селиться отдельно, держать эндогамию и свои правила; этническая граница тут работала сильнее.
6) Главная формула.
Высокая доля старообрядцев появлялась там, где совпали три вещи:
1) коридоры бегства и связи (северные реки/волоки);
2) готовая инфраструктура (скиты, наставники, “книжные” сети, монастырские/промысловые укрытия);
3) социальная совместимость (компактные переселенцы или уже глубоко православное население).
У карелов и коми это совпало.
У вепсов совпало частично («география» есть, но сетевой/миграционный фактор слабее, большую роль играет растворение). У удмуртов не совпало по базовой причине: раскол шёл по линии внутри православных русских, а у удмуртов ключевым процессом была христианизация и смена религиозного режима, а не выбор между «старым» и «новым» обрядом».
Иллюстрация:
Куликов Иван Семенович. Семья лесника (1909)
5) Почему удмурты: другая религиозная ось (не раскол, а христианизация).
Удмурты в XVII–XVIII вв. во многом были в другой ситуации:
- значительная часть сохраняла традиционные верования ещё долго, и в отношении них религиозная политика была не в «споре о двуперстии», а миссионерство / крещение /административная интеграция;
- старообрядчество — внутренний конфликт русской православной культуры. Чтобы оно стало массовым у другого народа, нужно, чтобы этот народ уже был плотно православным и «приходским», и чтобы раскол стал «своей» проблемой. В удмуртском случае чаще было: «ещё не до конца воцерковные» → либо православие, либо сохранение прошлых традиций, позднее — другие конфессиональные влияния;
- регион Среднего Прикамья и Вятки знал староверов, но удмуртские общины редко становились их массовой базой: староверы предпочитали селиться отдельно, держать эндогамию и свои правила; этническая граница тут работала сильнее.
6) Главная формула.
Высокая доля старообрядцев появлялась там, где совпали три вещи:
1) коридоры бегства и связи (северные реки/волоки);
2) готовая инфраструктура (скиты, наставники, “книжные” сети, монастырские/промысловые укрытия);
3) социальная совместимость (компактные переселенцы или уже глубоко православное население).
У карелов и коми это совпало.
У вепсов совпало частично («география» есть, но сетевой/миграционный фактор слабее, большую роль играет растворение). У удмуртов не совпало по базовой причине: раскол шёл по линии внутри православных русских, а у удмуртов ключевым процессом была христианизация и смена религиозного режима, а не выбор между «старым» и «новым» обрядом».
Иллюстрация:
Куликов Иван Семенович. Семья лесника (1909)
❤9👍9🔥4🤔3😐3
ТИХВИНСКИЕ КАРЕЛЫ-СТАРООБРЯДЦЫ
Одна из карельских групп, в которой было распространено старообрядчество, сохранилась в Бокситогорском районе Ленинградской области (ранее – Тихвинский уезд Новгородской губернии, поэтому эти карелы получили название тихвинских).
Этноконфессиональная история тихвинских карел, переселившихся на эту землю из Корельского уезда в начале XVII века, реконструирована на протяжении и вписана в историю не только карельского народа, но и русского старообрядчества доктором исторических наук Ольгой Михайловной Фишман.
В частности, данному вопросу посвящена ее монография «Жизнь по вере: тихвинские карелы-старообрядцы» (2003) (имеется в открытом доступе в Интернете), а также антропологический фильм «Судьба. Тихвинские карелы» (1998).
Одна из карельских групп, в которой было распространено старообрядчество, сохранилась в Бокситогорском районе Ленинградской области (ранее – Тихвинский уезд Новгородской губернии, поэтому эти карелы получили название тихвинских).
Этноконфессиональная история тихвинских карел, переселившихся на эту землю из Корельского уезда в начале XVII века, реконструирована на протяжении и вписана в историю не только карельского народа, но и русского старообрядчества доктором исторических наук Ольгой Михайловной Фишман.
В частности, данному вопросу посвящена ее монография «Жизнь по вере: тихвинские карелы-старообрядцы» (2003) (имеется в открытом доступе в Интернете), а также антропологический фильм «Судьба. Тихвинские карелы» (1998).
❤15👍6🔥4
НОВЫЙ ФИТОНИМИЧЕСКИЙ КАНАЛ
Хочу порекомендовать канал о растениях и их названиях (фитонимах) «Phytolex | Этноботанические заметки». Его ведут научные сотрудники Института лингвистических исследований РАН – Валерия Колосова и Кира Коваленко.
Кроме того, еще не поздно подать заявку на конференцию ИЛИ РАН «Три царства естества» о вопросах зоологической, ботанической и минералогической лексики.
Хочу порекомендовать канал о растениях и их названиях (фитонимах) «Phytolex | Этноботанические заметки». Его ведут научные сотрудники Института лингвистических исследований РАН – Валерия Колосова и Кира Коваленко.
Кроме того, еще не поздно подать заявку на конференцию ИЛИ РАН «Три царства естества» о вопросах зоологической, ботанической и минералогической лексики.
💘7❤6🔥4🤝2
СЕБРЯНА ПОЖНЯ
Совместил ссылки на посты о растениях в моем канале и на публикации канала «Phytolex | Этноботанические заметки» по севернорусской и финно-угорской тематике.
Такое взаимодействие можно назвать андомским топонимом Сéбряна пóжня. Во-первых, пожня 'покос' – это фитоценоз (сообщество, «сборник» растений), во-вторых, себряный = «совместно возделываемый» (русское вытегорское себра 'сообщество, артель', вепс. sebr 'сообщество, артель', 'работа сообща', древнерусское сѧбръ 'сосед, член одной общины').
I. «Встреча Руси и Чуди»
Русские диалектные и
прибалтийско-финские фитонимы:
Бяшки, бáли и кéчки
Волжский гриб
Вытегорские приключения таволги
Копорский чай
Лук и лаак
Миллион, миллион кукишкарандышей
На Ореховом острову
Неприметная бродит трифоль
I. Хлеб из вехки
II. Несём вахту: от вепсов – чехам
III. Был бобовник – стал бобровник
Остров цветов
Перуника
Рябиновые грозы
Сенино ухо
Ятвяжские финно-угризмы
Венгерские фитонимы:
Медвежий лук
От Лены до Дуная
II. «Phytolex | Этноботанические заметки»:
О диссертации Е.Г. Галицыной «Народная номенклатура травянистых растений в германских и финно-пермских языках: сопоставительно-ономасиологический аспект»: часть 1, часть 2.
О статье М.В. Бобровой и Р.В. Гайдамашко «Современная коми-пермяцкая фитонимическая лексика в связи с вопросами ее лексикографирования»
Фитонимы из книги Н.Я. Озерецковского «Путешествия по озерам Ладожскому и Онежскому»
Хлеб с моховой мукой
XVI Конгресс антропологов и этнологов России (Пермь, 2025):
Пистика сов
Посикунчики с пистиками
Иллюстрация:
Джузеппе Арчимбольдо. Портрет императора Рудольфа II в образе Вертумна (1590)
#flora
Совместил ссылки на посты о растениях в моем канале и на публикации канала «Phytolex | Этноботанические заметки» по севернорусской и финно-угорской тематике.
Такое взаимодействие можно назвать андомским топонимом Сéбряна пóжня. Во-первых, пожня 'покос' – это фитоценоз (сообщество, «сборник» растений), во-вторых, себряный = «совместно возделываемый» (русское вытегорское себра 'сообщество, артель', вепс. sebr 'сообщество, артель', 'работа сообща', древнерусское сѧбръ 'сосед, член одной общины').
I. «Встреча Руси и Чуди»
Русские диалектные и
прибалтийско-финские фитонимы:
Бяшки, бáли и кéчки
Волжский гриб
Вытегорские приключения таволги
Копорский чай
Лук и лаак
Миллион, миллион кукишкарандышей
На Ореховом острову
Неприметная бродит трифоль
I. Хлеб из вехки
II. Несём вахту: от вепсов – чехам
III. Был бобовник – стал бобровник
Остров цветов
Перуника
Рябиновые грозы
Сенино ухо
Ятвяжские финно-угризмы
Венгерские фитонимы:
Медвежий лук
От Лены до Дуная
II. «Phytolex | Этноботанические заметки»:
О диссертации Е.Г. Галицыной «Народная номенклатура травянистых растений в германских и финно-пермских языках: сопоставительно-ономасиологический аспект»: часть 1, часть 2.
О статье М.В. Бобровой и Р.В. Гайдамашко «Современная коми-пермяцкая фитонимическая лексика в связи с вопросами ее лексикографирования»
Фитонимы из книги Н.Я. Озерецковского «Путешествия по озерам Ладожскому и Онежскому»
Хлеб с моховой мукой
XVI Конгресс антропологов и этнологов России (Пермь, 2025):
Пистика сов
Посикунчики с пистиками
Иллюстрация:
Джузеппе Арчимбольдо. Портрет императора Рудольфа II в образе Вертумна (1590)
#flora
❤7👍5🔥3
БАБКА-ЛИПКА
Лúпка – одно из широко распространенных русских диалектных названий бабочки, восходящее к прибалтийско-финскому источнику вепсско-карельского типа (вепс. lipikeine, lipkō, карел. liipukka, liippukkane 'бабочка'), имеющему соответствие в финском liippo и в венгерском lepke 'бабочка':
лúпка 'мотылёк, бабочка, а также все метловые (подёнки)' (Олонецкая губ.: петрозаводское, каргопольское, олонецкое, пудожское, повенецкое, лодейнопольское) [Куликовский];
'бабочка (любая)' (Карелия: кемское, медвежьегорское, пудожское; Архангельская обл.: виноградовское, верхнетоемское, каргопольское, онежское, пинежское, приморское, шенкурское; Вологодская обл.: бабаевское, белозерское, вашкинское, вожегодское, грязовецкое, кадниковское, кирилловское, нюксенское):
«Лúпки – по-писанному – бабочка», «Лúпку сейчас бабочкой называют»;
'бабочка-капустница' (Архангельская обл.: виноградовское, плесецкое; Вологодская обл.: бабаевское, вожегодское, грязовецкое);
'мотылек белого или серого цвета, бабочка-однодневка', 'подёнка' (Архангельская обл.: каргопольское; Вологодская обл.: вожегодское, кирилловское);
'моль' (кандалакшское);
бáбка-лúпка 'бабочка, мотылёк' (Карелия: прионежское, кондопожское, медвежьегорское, пудожское; Архангельская обл.: каргопольское, устьянское; Вологодская обл.: белозерское, вашкинское, верхневажское, вытегорское, великоустюгское, грязовецкое, нюксенское, сокольское, усть-кубинское, устюженское; Ленинградская обл.: подпорожское, тихвинское):
«Бабка-липка у нас бабочек называют, а бабочки не называют»;
бáбка-лúпка 'о разнаряженной девушке, женщине' (подпорожское);
«В магазин придет нафуфыреная какая-нибудь, дак мы говорим на ее: бáбка-лúпка пришла».
Кроме Северо-Запада, слово фиксируется в московских, ярославских, тверских, уральских, прикамских (лúпка), сибирских, якутских (верхоянских) (липóк) русских говорах (для четырех последних «материнскими» являются севернорусские говоры).
Источники лексического материала: СГРК, СГРС, СРНГ, Куликовский. Этимология, предложенная М.Фасмером, поддержана А.С. Гердом, А.Е. Аникиным и С.А. Мызниковым.
Лúпка – одно из широко распространенных русских диалектных названий бабочки, восходящее к прибалтийско-финскому источнику вепсско-карельского типа (вепс. lipikeine, lipkō, карел. liipukka, liippukkane 'бабочка'), имеющему соответствие в финском liippo и в венгерском lepke 'бабочка':
лúпка 'мотылёк, бабочка, а также все метловые (подёнки)' (Олонецкая губ.: петрозаводское, каргопольское, олонецкое, пудожское, повенецкое, лодейнопольское) [Куликовский];
'бабочка (любая)' (Карелия: кемское, медвежьегорское, пудожское; Архангельская обл.: виноградовское, верхнетоемское, каргопольское, онежское, пинежское, приморское, шенкурское; Вологодская обл.: бабаевское, белозерское, вашкинское, вожегодское, грязовецкое, кадниковское, кирилловское, нюксенское):
«Лúпки – по-писанному – бабочка», «Лúпку сейчас бабочкой называют»;
'бабочка-капустница' (Архангельская обл.: виноградовское, плесецкое; Вологодская обл.: бабаевское, вожегодское, грязовецкое);
'мотылек белого или серого цвета, бабочка-однодневка', 'подёнка' (Архангельская обл.: каргопольское; Вологодская обл.: вожегодское, кирилловское);
'моль' (кандалакшское);
бáбка-лúпка 'бабочка, мотылёк' (Карелия: прионежское, кондопожское, медвежьегорское, пудожское; Архангельская обл.: каргопольское, устьянское; Вологодская обл.: белозерское, вашкинское, верхневажское, вытегорское, великоустюгское, грязовецкое, нюксенское, сокольское, усть-кубинское, устюженское; Ленинградская обл.: подпорожское, тихвинское):
«Бабка-липка у нас бабочек называют, а бабочки не называют»;
бáбка-лúпка 'о разнаряженной девушке, женщине' (подпорожское);
«В магазин придет нафуфыреная какая-нибудь, дак мы говорим на ее: бáбка-лúпка пришла».
Кроме Северо-Запада, слово фиксируется в московских, ярославских, тверских, уральских, прикамских (лúпка), сибирских, якутских (верхоянских) (липóк) русских говорах (для четырех последних «материнскими» являются севернорусские говоры).
Источники лексического материала: СГРК, СГРС, СРНГ, Куликовский. Этимология, предложенная М.Фасмером, поддержана А.С. Гердом, А.Е. Аникиным и С.А. Мызниковым.
👍17🔥11❤4🥰4