Forwarded from Зоопарк из слоновой кости
#пост_по_регламенту
Итак, продолжаем выкладывать трудолюбиво собранные нашим Зоопарком папки, которые, как нам кажется, уже более или менее готовы. Если кто еще хочет в них добавиться - пишите в ЛС нашего Зоопарка или в комменты (но не затягивайте, максимум в течение пары часов, иначе для вас полностью теряется смысл).
Встречайте, смотрите, выбирайте на свой вкус и добавляйтесь!
Сегодня у нас две... ну почти крайности:
Гуманитарные науки (и то, что вокруг них - 42 канала)
Медицина (16 каналов)
В процессе сборки:
-физика
-химия
-инженеры-технари
-"научно-общеполезное"
Как и раньше, собираем отдельно "мегапапку" - самые крупные, избранные каналы о науке и образовании (или просто особо понравившиеся нам).
Итак, продолжаем выкладывать трудолюбиво собранные нашим Зоопарком папки, которые, как нам кажется, уже более или менее готовы. Если кто еще хочет в них добавиться - пишите в ЛС нашего Зоопарка или в комменты (но не затягивайте, максимум в течение пары часов, иначе для вас полностью теряется смысл).
Встречайте, смотрите, выбирайте на свой вкус и добавляйтесь!
Сегодня у нас две... ну почти крайности:
Гуманитарные науки (и то, что вокруг них - 42 канала)
Медицина (16 каналов)
В процессе сборки:
-физика
-химия
-инженеры-технари
-"научно-общеполезное"
Как и раньше, собираем отдельно "мегапапку" - самые крупные, избранные каналы о науке и образовании (или просто особо понравившиеся нам).
Telegram
hum feb 26
Смотритель Зоопарка invites you to add the folder “hum feb 26”, which includes 46 chats.
❤8👍5👎1🔥1
В ЛЕСУ РОДИЛАСЬ КАРДАНГА
По причине вечнозеленого наряда ель, как и другие хвойные деревья, считается символом жизни, а в новогодней традиции – началом повторяющегося годового цикла.
В представлениях жителей Севера некоторые еловые и сосновые рощи, а также отдельно стоящие деревья считались священными.
Остатки таких священных рощ сохраняются также в Присвирье и Обонежье. Этнограф И.С. Поляков, исследуя Обонежье в 1870-е годы, отметил, что древнее почитание ельников оставило следы до сих пор. В частности, под еловыми рощами помещались часовни на старообрядческом кладбище в Оште, у Никулино в андомской стороне, около Пудожа, в Кенозере и в некоторых других местах.
Благодаря распространенности хвойных лесов, приметности отдельных деревьев, хозяйственному использованию древесины, ель неоднократно упоминается в географических названиях.
Так, о связи именуемого объекта с елью свидетельствует основа Куз-.
В карельском это дерево обозначалось словом kuuži / kuuzi [куужи / куузи], в вепсском – kuź [кузь], в саамском – kūss [куусс].
Отсюда: Кузозеро / вепс. Kuźjäŕv [кузьярьв] ‘еловое озеро’, руч. Кузея / вепс. Kuźoja [кýзьоя] (Присвирье), Кýзозеро (Вытегорский район Вологодской обл.).
Однако, распространение основы не ограничивается Обонежьем, Присвирьем и Карелией (в Карелии наиболее известно с. Кузаранда < кар. *Kuuziranda, вепс. *Kuźrand ‘еловый берег’).
В Архангельской области есть несколько Кузозёр, Кузручей, р. Кузега ('еловая река'), дер. Кусогора, Кузополье, Кузомень (кар. Kuuziniemi или вепс. Kuźnem' 'еловый мыс'). Еще одна Кузомень есть в Мурманской области. Одна часть этих названий восходит к языкам саамского типа, другая – к более позднему времени (например, на р. Варзуге, где стоит Кузомень, в 1419 г. упоминается погост Корельский).
Интересные примеры перевода названий отмечают А.В. Кузнецов и Н.В. Кабинина:
Куза и Ельник – два левых притока р. Обноры (Грязовецкий район Вологодской обл.);
в оз. Козольское (коми коз ‘ель’) впадает река Еловица (Приморский район Архангельской обл.).
В вепсском и карельском также имелись обозначения ели в зависимости от её возраста.
Молодая ель называется по-карельски näre. По данным А.С. Мызникова, вепс. *näreh ‘молодая ель’ стало источником русского диалектного (подпорожского) нярега ‘полоска коры, лыка, жести, которой лезвие косы прикрепляется к рукоятке’ (ср. фин. näre ‘росток, побег ели или сосны’).
Вепсское обозначение крепкой, смолистой ели с тонким слоем заболони (наиболее ценной с точки зрения хозяйственного использования) – kardank отразилось в названиях 3 вытегорских деревень:
Карданга на речке Оровашке;
Ближняя и Дальняя Карданки при ручье Карданге.
С (древне)русским названием ели связаны названия следующих вытегорских деревень:
Подъелье на р. Вытегре;
село Подъелье (Подъельщина) на р. Самине.
Интересно, что в XV–XVI вв. у жителей этих деревень встречались следующие карельские и вепсские имена (хотя уже к концу XIX в. здесь использовался только русский язык):
в 1496 г. в Подъелье жил Сенка Чимак, где Сенка и Чимак – одинаковые в плане содержания, но различные в плане языкового выражения имена: карельское имя *Čimakka [Чúмакка] соответствует русскому имени Сенка (Семён);
- в 1563 г. в деревне «Каргашинская словет Вашоевская» (будущая Ближняя Карданга) жил Данилка Конжеев, чье отчество от карельской формы имени Кондрат –*Kondžoi [Конджой] / *Kondži [Конджи].
Да и собственно, название самой деревни Вашоевской восходит к вепсской или карельской форме имени Василий (*Vašoi [Вашой] или *Vuaššoi [Вуашшой]). Это подтверждает и писцовая книга 1496 г. Тогда в единственном дворе деревни упоминаются Васко Нестаров и его сын Якимка.
Таким образом, мы видим, что даже небольшое исследование «еловых» топонимов с привлечением исторических письменных источников показывает насколько давним и многогранным (в географических названиях, диалектной лексике, личных именах) было взаимодействие (древне)русского, вепсского и карельского языков в Обонежье.
Иллюстрация:
Клевер Юлий Юльевич (1850 – 1924). Зимний лес на закате.
15.01.2021
По причине вечнозеленого наряда ель, как и другие хвойные деревья, считается символом жизни, а в новогодней традиции – началом повторяющегося годового цикла.
В представлениях жителей Севера некоторые еловые и сосновые рощи, а также отдельно стоящие деревья считались священными.
Остатки таких священных рощ сохраняются также в Присвирье и Обонежье. Этнограф И.С. Поляков, исследуя Обонежье в 1870-е годы, отметил, что древнее почитание ельников оставило следы до сих пор. В частности, под еловыми рощами помещались часовни на старообрядческом кладбище в Оште, у Никулино в андомской стороне, около Пудожа, в Кенозере и в некоторых других местах.
Благодаря распространенности хвойных лесов, приметности отдельных деревьев, хозяйственному использованию древесины, ель неоднократно упоминается в географических названиях.
Так, о связи именуемого объекта с елью свидетельствует основа Куз-.
В карельском это дерево обозначалось словом kuuži / kuuzi [куужи / куузи], в вепсском – kuź [кузь], в саамском – kūss [куусс].
Отсюда: Кузозеро / вепс. Kuźjäŕv [кузьярьв] ‘еловое озеро’, руч. Кузея / вепс. Kuźoja [кýзьоя] (Присвирье), Кýзозеро (Вытегорский район Вологодской обл.).
Однако, распространение основы не ограничивается Обонежьем, Присвирьем и Карелией (в Карелии наиболее известно с. Кузаранда < кар. *Kuuziranda, вепс. *Kuźrand ‘еловый берег’).
В Архангельской области есть несколько Кузозёр, Кузручей, р. Кузега ('еловая река'), дер. Кусогора, Кузополье, Кузомень (кар. Kuuziniemi или вепс. Kuźnem' 'еловый мыс'). Еще одна Кузомень есть в Мурманской области. Одна часть этих названий восходит к языкам саамского типа, другая – к более позднему времени (например, на р. Варзуге, где стоит Кузомень, в 1419 г. упоминается погост Корельский).
Интересные примеры перевода названий отмечают А.В. Кузнецов и Н.В. Кабинина:
Куза и Ельник – два левых притока р. Обноры (Грязовецкий район Вологодской обл.);
в оз. Козольское (коми коз ‘ель’) впадает река Еловица (Приморский район Архангельской обл.).
В вепсском и карельском также имелись обозначения ели в зависимости от её возраста.
Молодая ель называется по-карельски näre. По данным А.С. Мызникова, вепс. *näreh ‘молодая ель’ стало источником русского диалектного (подпорожского) нярега ‘полоска коры, лыка, жести, которой лезвие косы прикрепляется к рукоятке’ (ср. фин. näre ‘росток, побег ели или сосны’).
Вепсское обозначение крепкой, смолистой ели с тонким слоем заболони (наиболее ценной с точки зрения хозяйственного использования) – kardank отразилось в названиях 3 вытегорских деревень:
Карданга на речке Оровашке;
Ближняя и Дальняя Карданки при ручье Карданге.
С (древне)русским названием ели связаны названия следующих вытегорских деревень:
Подъелье на р. Вытегре;
село Подъелье (Подъельщина) на р. Самине.
Интересно, что в XV–XVI вв. у жителей этих деревень встречались следующие карельские и вепсские имена (хотя уже к концу XIX в. здесь использовался только русский язык):
в 1496 г. в Подъелье жил Сенка Чимак, где Сенка и Чимак – одинаковые в плане содержания, но различные в плане языкового выражения имена: карельское имя *Čimakka [Чúмакка] соответствует русскому имени Сенка (Семён);
- в 1563 г. в деревне «Каргашинская словет Вашоевская» (будущая Ближняя Карданга) жил Данилка Конжеев, чье отчество от карельской формы имени Кондрат –*Kondžoi [Конджой] / *Kondži [Конджи].
Да и собственно, название самой деревни Вашоевской восходит к вепсской или карельской форме имени Василий (*Vašoi [Вашой] или *Vuaššoi [Вуашшой]). Это подтверждает и писцовая книга 1496 г. Тогда в единственном дворе деревни упоминаются Васко Нестаров и его сын Якимка.
Таким образом, мы видим, что даже небольшое исследование «еловых» топонимов с привлечением исторических письменных источников показывает насколько давним и многогранным (в географических названиях, диалектной лексике, личных именах) было взаимодействие (древне)русского, вепсского и карельского языков в Обонежье.
Иллюстрация:
Клевер Юлий Юльевич (1850 – 1924). Зимний лес на закате.
15.01.2021
🔥13❤8❤🔥2
Forwarded from Карельский контекст
Сколько названий у сосны в карельском языке?
"В карельском языке, к примеру, есть несколько синонимов к слову "сосна". Скорее, даже не синонимов, а просто в каждом возрасте сосна имеет своё очень характерное название. Когда мягкая хвоя пропитана свежим смолистым запахом, когда сосна ещё по-девичьи юная, её называют hyötymänty, потом - petäjä . А когда крона становится величественно-раскидистой, звонкий ствол подпевает ветрам и во всем облике сосны появляется что-то материнское и сильное, то ей больше подходит имя mänty. Но дерево не только украшение леса, из него делают дома, лодки, причалы, корзины и дрова. Переспелую и годную в дело сосну назвали kolvi. В этом названии слышится стук топора, вгоняющего клин и затесывающего бревно. Много десятков зим простоит переспелая сосна, теряя хвою, ветки, кору, пока вьюги не посеребрят её ствол до благородного цвета седины. Но не стоит думать, что дерево безжизненно. Оно впитывает тепло лета, и стоит на нагретый солнцем ствол брызнуть каплям дождя, как он начинает источать запах переспелого августовского солнца. В этом возрасте сосна называется honka".
П.Р. Леонтьев, "Закон выбора"
Фото: Карельский контекст
#карельскийсловарь #Карелия
✍️ КАРЕЛЬСКИЙ КОНТЕКСТ
"В карельском языке, к примеру, есть несколько синонимов к слову "сосна". Скорее, даже не синонимов, а просто в каждом возрасте сосна имеет своё очень характерное название. Когда мягкая хвоя пропитана свежим смолистым запахом, когда сосна ещё по-девичьи юная, её называют hyötymänty, потом - petäjä . А когда крона становится величественно-раскидистой, звонкий ствол подпевает ветрам и во всем облике сосны появляется что-то материнское и сильное, то ей больше подходит имя mänty. Но дерево не только украшение леса, из него делают дома, лодки, причалы, корзины и дрова. Переспелую и годную в дело сосну назвали kolvi. В этом названии слышится стук топора, вгоняющего клин и затесывающего бревно. Много десятков зим простоит переспелая сосна, теряя хвою, ветки, кору, пока вьюги не посеребрят её ствол до благородного цвета седины. Но не стоит думать, что дерево безжизненно. Оно впитывает тепло лета, и стоит на нагретый солнцем ствол брызнуть каплям дождя, как он начинает источать запах переспелого августовского солнца. В этом возрасте сосна называется honka".
П.Р. Леонтьев, "Закон выбора"
Фото: Карельский контекст
#карельскийсловарь #Карелия
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍17❤6🔥4
ГЕРОИ КАЛЕВАЛЫ НА АРХАНГЕЛЬСКОЙ ЗЕМЛЕ
В честь дня Калевалы (28 февраля) размещаю пост о связи географических названий Архангельской области с героями эпоса.
В необозримом Заволочье хватало места всем: новгородцам и ростовцам, карелам и вепсам, саамам и ненцам, перми (коми) и мере.
И если новгородское («верховское») наследие в области актуализировано, то о "низовском" (ростово-суздальском) и тем более «корельском» мало кто слышал.
Получается, что карельские и ижорские эпические песни, собранные и объединенные Элиасом Лённротом, стали общемировым наследием, вдохновили Джона Толкина на создание фантастических миров, а Генри Лонгфелло – на «Песню о Гайавате». Однако, за пределами Карелии далеко не все с ними знакомы.
Иллюстрация:
Михаил Гончаров. Погоня Лемминкяйнена за лосем Хийси
Еще по теме:
➡️ Гжатские фамилии и Калевала
➡️ Сибирская Колывань
➡️ До второго я уеду в Чакколово
➡️ Расселение карелов и вепсов в XIX веке
В честь дня Калевалы (28 февраля) размещаю пост о связи географических названий Архангельской области с героями эпоса.
В необозримом Заволочье хватало места всем: новгородцам и ростовцам, карелам и вепсам, саамам и ненцам, перми (коми) и мере.
И если новгородское («верховское») наследие в области актуализировано, то о "низовском" (ростово-суздальском) и тем более «корельском» мало кто слышал.
Получается, что карельские и ижорские эпические песни, собранные и объединенные Элиасом Лённротом, стали общемировым наследием, вдохновили Джона Толкина на создание фантастических миров, а Генри Лонгфелло – на «Песню о Гайавате». Однако, за пределами Карелии далеко не все с ними знакомы.
Иллюстрация:
Михаил Гончаров. Погоня Лемминкяйнена за лосем Хийси
Еще по теме:
➡️ Гжатские фамилии и Калевала
➡️ Сибирская Колывань
➡️ До второго я уеду в Чакколово
➡️ Расселение карелов и вепсов в XIX веке
🔥10❤🔥6❤3👏2
ЭКСКУРСИЯ ПО КАНАЛУ
После недавнего пополнения проведу экскурсию по каналу.
Основной массив текстов канала посвящен языковому и межэтническому славяно-финскому (главным образом, русско-вепсско-карельскому) взаимодействию на Северо-Западе России (см. О тематике канала с дополнением, «Прожарка» канала искусственным интеллектом, О мотивации).
Основной исследовательской базой для автора является Юго-Восточное Обонежье (Открываем Андому заново) – северная часть Вытегорского района Вологодской области и южная часть Пудожского района Карелии. Эта территория рассматривается и в диссертации автора канала.
В силу того, что Обонежье было перекрестком путей с Балтики в Заволочье (От Балтики до Тихого океана через Обонежье и Беломорье) и с Балтики на Волгу (Вепсский мостик между Балтикой и Поволжьем), рассматриваю и некоторые явления, ушедшие вплоть до Аляски (Каргаполье и Новоархангельск) и Антарктиды (Слово про лахтана).
За пределы России выхожу в связи с русскими заимствованиями в эстонском (Пистрик), карельским наследием в Финляндии (Иломантси). Хотя не прочь рассмотреть этнонимы (Земля Суоми и саами, Встретимся в Архангельске: лыва и фон Ливен), некоторые фамилии (Вески) и даже торговые наименования (Воймикс).
Впрочем, это не разрозненные вещи, а рассмотрение имен собственных, охватываемых ономастикой (Пределы именования).
Иногда появляются посты по белорусской и балтской тематике (Белорусские деревни Архангельской и Вологодской губернии, Ятвяжские финно-угризмы, Скрытый тёзка, Шершуля и балтский субстрат), о славянском наследии в немецкой ономастике и топонимике (А Вас, Щёголев, я попрошу остаться (о Штирлице), Полчок, Липницкий (о Лейбнице)).
Довольно обособленной частью является венгерская тематика, обозначаемая тегом #hungaricum . Первые посты по этой теме объединены в подборку Hungaricum I. Следующие «венгерские» посты планирую свести воедино чуть позже (Hungaricum II).
Когда-то на сайте МГУ увидел слова доктора филологических наук Владимира Ивановича Беликова, которые готов отнести и к себе:
«Если просят написать единственную сферу интересов, получается коротко: маргиналии.
Маргиналии в разных разделах лингвистики и рядом с лингвистикой. А также рядом с «рядом с лингвистикой».
Конечно, мои работы касаются не только маргиналий, но все-таки самое интересное для меня всегда где-нибудь на окраинах.
Правда, кое-какие окраины были таковыми только для отечественной науки, а со временем и здесь перестали быть окраинами».
В конечном счете канал посвящен поиску сходств и связующих нитей между языками, народами, культурами, которые зачастую неявны (Незримость, Ключевая роль топонимии).
Совместный процесс познания продолжается. Присоединяйтесь!
После недавнего пополнения проведу экскурсию по каналу.
Основной массив текстов канала посвящен языковому и межэтническому славяно-финскому (главным образом, русско-вепсско-карельскому) взаимодействию на Северо-Западе России (см. О тематике канала с дополнением, «Прожарка» канала искусственным интеллектом, О мотивации).
Основной исследовательской базой для автора является Юго-Восточное Обонежье (Открываем Андому заново) – северная часть Вытегорского района Вологодской области и южная часть Пудожского района Карелии. Эта территория рассматривается и в диссертации автора канала.
В силу того, что Обонежье было перекрестком путей с Балтики в Заволочье (От Балтики до Тихого океана через Обонежье и Беломорье) и с Балтики на Волгу (Вепсский мостик между Балтикой и Поволжьем), рассматриваю и некоторые явления, ушедшие вплоть до Аляски (Каргаполье и Новоархангельск) и Антарктиды (Слово про лахтана).
За пределы России выхожу в связи с русскими заимствованиями в эстонском (Пистрик), карельским наследием в Финляндии (Иломантси). Хотя не прочь рассмотреть этнонимы (Земля Суоми и саами, Встретимся в Архангельске: лыва и фон Ливен), некоторые фамилии (Вески) и даже торговые наименования (Воймикс).
Впрочем, это не разрозненные вещи, а рассмотрение имен собственных, охватываемых ономастикой (Пределы именования).
Иногда появляются посты по белорусской и балтской тематике (Белорусские деревни Архангельской и Вологодской губернии, Ятвяжские финно-угризмы, Скрытый тёзка, Шершуля и балтский субстрат), о славянском наследии в немецкой ономастике и топонимике (А Вас, Щёголев, я попрошу остаться (о Штирлице), Полчок, Липницкий (о Лейбнице)).
Довольно обособленной частью является венгерская тематика, обозначаемая тегом #hungaricum . Первые посты по этой теме объединены в подборку Hungaricum I. Следующие «венгерские» посты планирую свести воедино чуть позже (Hungaricum II).
Когда-то на сайте МГУ увидел слова доктора филологических наук Владимира Ивановича Беликова, которые готов отнести и к себе:
«Если просят написать единственную сферу интересов, получается коротко: маргиналии.
Маргиналии в разных разделах лингвистики и рядом с лингвистикой. А также рядом с «рядом с лингвистикой».
Конечно, мои работы касаются не только маргиналий, но все-таки самое интересное для меня всегда где-нибудь на окраинах.
Правда, кое-какие окраины были таковыми только для отечественной науки, а со временем и здесь перестали быть окраинами».
В конечном счете канал посвящен поиску сходств и связующих нитей между языками, народами, культурами, которые зачастую неявны (Незримость, Ключевая роль топонимии).
Совместный процесс познания продолжается. Присоединяйтесь!
❤🔥23👍9😍5🔥2🤝1
HUNGARICUM II
Путеводитель по венгерским постам канала. Продолжение (начало – Hungaricum I):
Медвежий лук
Новгород-Угорск
От Лены до Дуная
László Krasznahorkai = Владислав Красногорский
Венгерский хлеб
Вологодско-венгерский кулик
Лев, Руслан и Ратимир
Смесь угорского с санскритским
Венгерские гайдуки
Эрдели
Выжла выжила
Хорт и огарь
Тисто тэсто
Хомяк и старый грич
Полчок
Лендзяне
Карачун
От Госпожина дни до Корочюна
На лугу пасутся ло
Визило
Иллюстрация:
Арпад Фести. Обретение Родины (1896) (фрагмент панорамы)
#hungaricum
Путеводитель по венгерским постам канала. Продолжение (начало – Hungaricum I):
Медвежий лук
Новгород-Угорск
От Лены до Дуная
László Krasznahorkai = Владислав Красногорский
Венгерский хлеб
Вологодско-венгерский кулик
Лев, Руслан и Ратимир
Смесь угорского с санскритским
Венгерские гайдуки
Эрдели
Выжла выжила
Хорт и огарь
Тисто тэсто
Хомяк и старый грич
Полчок
Лендзяне
Карачун
От Госпожина дни до Корочюна
На лугу пасутся ло
Визило
Иллюстрация:
Арпад Фести. Обретение Родины (1896) (фрагмент панорамы)
#hungaricum
❤🔥9👍6🔥2👏1👀1
АХЪЕНСКИЙ
Áхъенский 'огненно-красный, пламенный (о цвете)'. Используется в русской речи вепсов (Подпорожский район Ленинградской обл.). Например, áхъенская лента (о вплетаемой в волосы огненного цвета ленте).
Из вепсского ahj 'горящие угли в печке, жар'.
По материалам вк-сообщества «Вепсский край»
Еще по теме:
➡️ Пунцовый и пунане: есть ли связь?
Áхъенский 'огненно-красный, пламенный (о цвете)'. Используется в русской речи вепсов (Подпорожский район Ленинградской обл.). Например, áхъенская лента (о вплетаемой в волосы огненного цвета ленте).
Из вепсского ahj 'горящие угли в печке, жар'.
По материалам вк-сообщества «Вепсский край»
Еще по теме:
➡️ Пунцовый и пунане: есть ли связь?
🔥14❤🔥7
Бор Пуданцев: карельский след в истории названия старинной заонежской деревни
В проекте портала «Карелия.Ньюс» «Секреты карельских топонимов» мы продолжаем разбираться в загадочных топонимах республики. В этом нам помогут ученые КарНЦ РАН.
Сегодня о значении названия заонежской деревни Бор Пуданцев в Медвежьегорском районе нашему порталу рассказала Ирма Муллонен, топонимист, доктор филологических наук, член-корреспондент РАН.
Старинная заонежская деревня Бор Пуданцев в окрестностях Шуньги существовала уже в конце XV века и именовалась «На Путке на бору». В XVII столетии она известна как Пунанцов Бор, а Пуданцовым стала в XVIII веке. Видимо, сказалось удобство произношения.
В названии скрывается родовая фамилия поселенцев. В писцовой книге 1563 года один из двух крестьян, проживавших в деревне, значился как Мартюшка Иванов Пунановцов или Пунанцов. Фамилия редкая, но не эксклюзивная. Документы XVI века упоминают ее на территории нынешнего Беломорского района у тунгудских карелов. Сейчас она встречается в Архангельском Поморье, где до сих пор сохраняется убедительное карельское наследие в языке и культуре. Ирма Муллонен рассказала версии происхождения этой необычной фамилии.
«Могу предположить, что фамилия связана с карельским словом punane / пунане ‘красный’ как, например, прозвище рыжеволосого и рыжебородого. Впрочем, мотивы могут быть и другие. Словом punane карелы называли птицу клеста, самец которой, как известно, отличается ярко красной окраской. Так что Пунанцов мог входить в обширный ряд карельских «птичьих» фамилий.»
Иллюстрация:
Иоганн Фридрих Науман (1780-1857). Клёст-сосновик
В проекте портала «Карелия.Ньюс» «Секреты карельских топонимов» мы продолжаем разбираться в загадочных топонимах республики. В этом нам помогут ученые КарНЦ РАН.
Сегодня о значении названия заонежской деревни Бор Пуданцев в Медвежьегорском районе нашему порталу рассказала Ирма Муллонен, топонимист, доктор филологических наук, член-корреспондент РАН.
Старинная заонежская деревня Бор Пуданцев в окрестностях Шуньги существовала уже в конце XV века и именовалась «На Путке на бору». В XVII столетии она известна как Пунанцов Бор, а Пуданцовым стала в XVIII веке. Видимо, сказалось удобство произношения.
В названии скрывается родовая фамилия поселенцев. В писцовой книге 1563 года один из двух крестьян, проживавших в деревне, значился как Мартюшка Иванов Пунановцов или Пунанцов. Фамилия редкая, но не эксклюзивная. Документы XVI века упоминают ее на территории нынешнего Беломорского района у тунгудских карелов. Сейчас она встречается в Архангельском Поморье, где до сих пор сохраняется убедительное карельское наследие в языке и культуре. Ирма Муллонен рассказала версии происхождения этой необычной фамилии.
«Могу предположить, что фамилия связана с карельским словом punane / пунане ‘красный’ как, например, прозвище рыжеволосого и рыжебородого. Впрочем, мотивы могут быть и другие. Словом punane карелы называли птицу клеста, самец которой, как известно, отличается ярко красной окраской. Так что Пунанцов мог входить в обширный ряд карельских «птичьих» фамилий.»
Иллюстрация:
Иоганн Фридрих Науман (1780-1857). Клёст-сосновик
👍10❤7🔥4👀1
СХОДСТВО ДРЕВНЕНОВГОРОДСКОГО С ЗАПАДНОСЛАВЯНСКИМИ: ПРЯМАЯ СВЯЗЬ ИЛИ АРХАИКА ПЕРИФЕРИИ?
Процитирую В.Л. Васильева «Славянские древности Новгородской земли» (2012), убрав ссылки на литературу:
«Остаются весьма дискуссионными вопросы о том, какое происхождение имел древненовгородский (новгородско-псковский) диалект и о том, какими путями пришли сюда, в Ильмень-Волховский бассейн, ранние славяне. По поводу решения этих тесно взаимосвязанных вопросов традиционно конкурируют две основные точки зрения.
Первая гипотеза — «западнославянская», разделяемая многими историками и языковедами начиная с 1-й пол. XIX в., — подчеркивает западнославянский генезис ранних славян-заселителей земель будущих Новгорода и Пскова и, resp., первых диалектов Русского Северо-Запада. Этой гипотезе отдали дань разные поколения крупных историков, археологов, языковедов, этнографов. Так, языковед А. А. Шахматов (1899) писал о том, что севернорусам, двигавшимся от Среднего Поднепровья, пришлось столкнуться в верховьях Западной Двины, Волги и Днепра с ляшскими (польскими) племенами, их оттеснить и ассимилировать, но от ляхов были унаследованы цоканье, кл, гл (< *tl, *dl), смешение с и ш и другие черты, отмечаемые в новгородско-псковских землях.
Этнограф Д. К. Зеленин (1954) обосновывал мнение о миграции балтийских славян морским и сухопутным путем в Поволховье и Приильменье, к ильменским словенам, которые ассимилировали пришельцев, восприняв от них ряд языковых черт. Особенно часто писал о проблеме появления ранних славян на Русском Северо-Западе археолог В. В. Седов, который отождествляет северную (псковскую) ветвь летописных кривичей с создателями культуры псковских длинных курганов, а летописных словен ильменских — с носителями культуры сопок. Он отстаивает идею, что и кривичи (очень рано, еще в V в.), и словене ильменские (немного позднее) пришли в бассейны озер Чудско-Псковского и Ильмень с запада — из Польши, со среднего течения
Вислы, для чего им пришлось напрямую пересечь земли балтов (1994, 1999).
В. Л. Янин (2004) тоже полностью солидаризируется с тем, что «искать исходный пункт движения славян, получивших имена «кривичей» и «новгородских словен», на землях будущих Пскова и Новгорода следует в областях, прилегающих с юга к Балтике».
Современный, лингвистически продвинутый вариант данной гипотезы был предложен А. А. Зализняком. Изучение лингвистических особенностей новгородских берестяных грамот привело исследователя к пониманию того, что ранние славянские говоры на Русском Северо-Западе были разными по своему происхождению. На долготе примерно от Пскова до Новгорода превалировал архаический диалект псковских, или северных, кривичей, который находился в ближайшем родстве с западнославянскими, конкретнее с севернолехитскими и лужицкими, диалектами. К востоку и северо-востоку от Новгорода распространялись говоры общевосточнославянского типа, принадлежавшие ильменским словенам. Со временем происходила консолидация этих двух идиомов уже в рамках единого древненовгородского государства; см. (1984—1989, 1995, 2004).
Вторая гипотеза раннеславянского этногенеза на Русском Северо-Западе — «среднеднепровская», или «южная» — трактует первых славян в окрестностях озер Ильмень и Чудско-Псковского как пришельцев из области Киева и Среднего Поднепровья.
При таком понимании подчеркивается общевосточнославянский генезис славянских заселителей Новгородской и Псковской земель, а диалекты известных по Начальной летописи племен кривичей и словен ильменских считаются восточнославянскими. Пути прихода славян на север — по Днепру и его притокам, далее на Ловать и в бассейн Великой.
Приверженцев «южной» гипотезы было меньше, чем «западников», и им приходилось не раз полемически заостренно отстаивать изначальное единство восточных славян.
Так, Ф. П. Филин (1972), например, пишет, что «фантастическая гипотеза о появлении славян на территории Восточной Европы из прибалтийских земель» по-прежнему продолжает соблазнять историков.
⬇️
Процитирую В.Л. Васильева «Славянские древности Новгородской земли» (2012), убрав ссылки на литературу:
«Остаются весьма дискуссионными вопросы о том, какое происхождение имел древненовгородский (новгородско-псковский) диалект и о том, какими путями пришли сюда, в Ильмень-Волховский бассейн, ранние славяне. По поводу решения этих тесно взаимосвязанных вопросов традиционно конкурируют две основные точки зрения.
Первая гипотеза — «западнославянская», разделяемая многими историками и языковедами начиная с 1-й пол. XIX в., — подчеркивает западнославянский генезис ранних славян-заселителей земель будущих Новгорода и Пскова и, resp., первых диалектов Русского Северо-Запада. Этой гипотезе отдали дань разные поколения крупных историков, археологов, языковедов, этнографов. Так, языковед А. А. Шахматов (1899) писал о том, что севернорусам, двигавшимся от Среднего Поднепровья, пришлось столкнуться в верховьях Западной Двины, Волги и Днепра с ляшскими (польскими) племенами, их оттеснить и ассимилировать, но от ляхов были унаследованы цоканье, кл, гл (< *tl, *dl), смешение с и ш и другие черты, отмечаемые в новгородско-псковских землях.
Этнограф Д. К. Зеленин (1954) обосновывал мнение о миграции балтийских славян морским и сухопутным путем в Поволховье и Приильменье, к ильменским словенам, которые ассимилировали пришельцев, восприняв от них ряд языковых черт. Особенно часто писал о проблеме появления ранних славян на Русском Северо-Западе археолог В. В. Седов, который отождествляет северную (псковскую) ветвь летописных кривичей с создателями культуры псковских длинных курганов, а летописных словен ильменских — с носителями культуры сопок. Он отстаивает идею, что и кривичи (очень рано, еще в V в.), и словене ильменские (немного позднее) пришли в бассейны озер Чудско-Псковского и Ильмень с запада — из Польши, со среднего течения
Вислы, для чего им пришлось напрямую пересечь земли балтов (1994, 1999).
В. Л. Янин (2004) тоже полностью солидаризируется с тем, что «искать исходный пункт движения славян, получивших имена «кривичей» и «новгородских словен», на землях будущих Пскова и Новгорода следует в областях, прилегающих с юга к Балтике».
Современный, лингвистически продвинутый вариант данной гипотезы был предложен А. А. Зализняком. Изучение лингвистических особенностей новгородских берестяных грамот привело исследователя к пониманию того, что ранние славянские говоры на Русском Северо-Западе были разными по своему происхождению. На долготе примерно от Пскова до Новгорода превалировал архаический диалект псковских, или северных, кривичей, который находился в ближайшем родстве с западнославянскими, конкретнее с севернолехитскими и лужицкими, диалектами. К востоку и северо-востоку от Новгорода распространялись говоры общевосточнославянского типа, принадлежавшие ильменским словенам. Со временем происходила консолидация этих двух идиомов уже в рамках единого древненовгородского государства; см. (1984—1989, 1995, 2004).
Вторая гипотеза раннеславянского этногенеза на Русском Северо-Западе — «среднеднепровская», или «южная» — трактует первых славян в окрестностях озер Ильмень и Чудско-Псковского как пришельцев из области Киева и Среднего Поднепровья.
При таком понимании подчеркивается общевосточнославянский генезис славянских заселителей Новгородской и Псковской земель, а диалекты известных по Начальной летописи племен кривичей и словен ильменских считаются восточнославянскими. Пути прихода славян на север — по Днепру и его притокам, далее на Ловать и в бассейн Великой.
Приверженцев «южной» гипотезы было меньше, чем «западников», и им приходилось не раз полемически заостренно отстаивать изначальное единство восточных славян.
Так, Ф. П. Филин (1972), например, пишет, что «фантастическая гипотеза о появлении славян на территории Восточной Европы из прибалтийских земель» по-прежнему продолжает соблазнять историков.
⬇️
⚡11🔥3👍2🥰1🤔1
⬆️
Идея изначальной гетерогенности восточнославянской зоны встретила серьезную критику со стороны исследователей, отстаивающих традиционный тезис о гомогенности происхождения восточнославянских языков.
О. Н. Трубачев обращает внимание на то, что особо заметные «западнославянские» черты в древненовгородских говорах (неосуществление второй палатализации задненебных, неупрощение праславянских *tl, *dl) — это всего лишь праславянские архаизмы, пережитки, а не совместные инновации, поэтому данные явления не могут считаться показательными для констатации особенного западнославянско-новгородского родства. Вместе с тем подобного рода черты свидетельствуют о периферийности говоров данного региона: по словам Трубачева, «здесь перед нами как бы периферия периферии, то есть сугубая периферия». Заселение Новгородской земли могло быть только в одном направлении — с днепровского юга на север (1997, 2002).
Исчерпывающую диахроническую классификацию основных черт древненовгородского диалекта, главным образом фонетико-морфологических, дает В. Б. Крысько (1998), доказывая, что древненовгородский — это наиболее периферийный, архаичный и вместе с тем инновативный восточнославянский диалект, восходящий к племенному диалекту ильменских словен, распространенный на всей территории Новгородской земли, а не только в ее западной части.
В целом эволюция мнений относительно лингвоэтногенеза на Русском Северо-Западе претерпела с сер. XIX в. определенные изменения, заключавшиеся в постепенном сдвиге акцентов в пользу второй, «южной», гипотезы.
В частности, идея о первоначальной миграции в этот регион славян с берегов Балтийского моря, бывшая некогда наиболее популярной среди историков, так и не нашла достаточных лингвистических аргументов.
Концепция В. В. Седова о приходе кривичей и ильменских словен из Средневисленского региона, хорошо известная благодаря авторитету крупного археолога, подвергнута критике в современной археологической литературе; см.: «Система археологической аргументации для обоснования западной гипотезы так и не была создана», при том что «южная версия за последние десятилетия значительно укрепила фактологическую базу» (Конецкий 1998).
Наконец, мы наблюдаем изменение взглядов А. А. Зализняка, который в последних своих трудах избегает упоминаний об особом родстве севернокривичского с севернолехитскими и лужицкими диалектами, ограничиваясь предположением «о ранней изоляции носителей прановгородско-псковского диалекта от остального славянства» (2003).
На мой взгляд, анализ конкретных фонетических, грамматических и лексических изоглосс древненовгородского диалекта на широком общеславянском фоне, строгий учет соотношения в них архаизмов и инноваций не подтверждает, главным образом, преждевременного вывода об особом западнославянско-новгородском (западнославянско-севернокривичском) родстве.
Забегая вперед, отмечу, что этот вывод не поддерживается также и анализом славянской топонимической архаики Новгородской земли. Более надежно пока констатировать только повышенную степень архаичности древненовгородских говоров.
На этой периферии длительное время сохранялась «значительная часть праславянских архаизмов и развивались — как на их основе, так и независимо от них, порой, может быть, под влиянием контактирующих автохтонных языков — собственные инновации» (Крысько 1998).
На основе статистического анализа лексических связей А. Ф. Журавлев (1994) тоже пришел к сходному заключению об особой архаичности севернокривичских говоров, легших в основу древненовгородского диалекта».
Еще по теме:
➡️ Вятичи и Venäjä
➡️ Кривичи и словене на волоке и за ним
➡️ Сухона
➡️ Двойная Двина
➡️ Северные племена на юге
➡️ Вот такая цокотуха!
➡️ Клещино = Лещёво
Идея изначальной гетерогенности восточнославянской зоны встретила серьезную критику со стороны исследователей, отстаивающих традиционный тезис о гомогенности происхождения восточнославянских языков.
О. Н. Трубачев обращает внимание на то, что особо заметные «западнославянские» черты в древненовгородских говорах (неосуществление второй палатализации задненебных, неупрощение праславянских *tl, *dl) — это всего лишь праславянские архаизмы, пережитки, а не совместные инновации, поэтому данные явления не могут считаться показательными для констатации особенного западнославянско-новгородского родства. Вместе с тем подобного рода черты свидетельствуют о периферийности говоров данного региона: по словам Трубачева, «здесь перед нами как бы периферия периферии, то есть сугубая периферия». Заселение Новгородской земли могло быть только в одном направлении — с днепровского юга на север (1997, 2002).
Исчерпывающую диахроническую классификацию основных черт древненовгородского диалекта, главным образом фонетико-морфологических, дает В. Б. Крысько (1998), доказывая, что древненовгородский — это наиболее периферийный, архаичный и вместе с тем инновативный восточнославянский диалект, восходящий к племенному диалекту ильменских словен, распространенный на всей территории Новгородской земли, а не только в ее западной части.
В целом эволюция мнений относительно лингвоэтногенеза на Русском Северо-Западе претерпела с сер. XIX в. определенные изменения, заключавшиеся в постепенном сдвиге акцентов в пользу второй, «южной», гипотезы.
В частности, идея о первоначальной миграции в этот регион славян с берегов Балтийского моря, бывшая некогда наиболее популярной среди историков, так и не нашла достаточных лингвистических аргументов.
Концепция В. В. Седова о приходе кривичей и ильменских словен из Средневисленского региона, хорошо известная благодаря авторитету крупного археолога, подвергнута критике в современной археологической литературе; см.: «Система археологической аргументации для обоснования западной гипотезы так и не была создана», при том что «южная версия за последние десятилетия значительно укрепила фактологическую базу» (Конецкий 1998).
Наконец, мы наблюдаем изменение взглядов А. А. Зализняка, который в последних своих трудах избегает упоминаний об особом родстве севернокривичского с севернолехитскими и лужицкими диалектами, ограничиваясь предположением «о ранней изоляции носителей прановгородско-псковского диалекта от остального славянства» (2003).
На мой взгляд, анализ конкретных фонетических, грамматических и лексических изоглосс древненовгородского диалекта на широком общеславянском фоне, строгий учет соотношения в них архаизмов и инноваций не подтверждает, главным образом, преждевременного вывода об особом западнославянско-новгородском (западнославянско-севернокривичском) родстве.
Забегая вперед, отмечу, что этот вывод не поддерживается также и анализом славянской топонимической архаики Новгородской земли. Более надежно пока констатировать только повышенную степень архаичности древненовгородских говоров.
На этой периферии длительное время сохранялась «значительная часть праславянских архаизмов и развивались — как на их основе, так и независимо от них, порой, может быть, под влиянием контактирующих автохтонных языков — собственные инновации» (Крысько 1998).
На основе статистического анализа лексических связей А. Ф. Журавлев (1994) тоже пришел к сходному заключению об особой архаичности севернокривичских говоров, легших в основу древненовгородского диалекта».
Еще по теме:
➡️ Вятичи и Venäjä
➡️ Кривичи и словене на волоке и за ним
➡️ Сухона
➡️ Двойная Двина
➡️ Северные племена на юге
➡️ Вот такая цокотуха!
➡️ Клещино = Лещёво
Telegram
Встреча Руси и Чуди
ВЯТИЧИ И VENÄJÄ
Вятичи (изначально – вятчане) – уроженцы или жители Вятской земли обязаны своим названием реке Вятке, притоку Камы, а летописное племя вятичей располагалось намного западнее, в бассейне Оки.
Связано ли название Вятки и летописного племени?…
Вятичи (изначально – вятчане) – уроженцы или жители Вятской земли обязаны своим названием реке Вятке, притоку Камы, а летописное племя вятичей располагалось намного западнее, в бассейне Оки.
Связано ли название Вятки и летописного племени?…
⚡9👍5❤4🔥3
О ЧЕСМЕНСКОМ МЫСЕ
Интересно, в XX веке на Белом море Чесменским стал называться мыс, ранее известный как Чищнема или Чишнемский наволок (скорее всего от рус. чисть, чища 'росчисть' + нема < ср. вепсское nem' или карельское niemi 'мыс') ⬇️
Интересно, в XX веке на Белом море Чесменским стал называться мыс, ранее известный как Чищнема или Чишнемский наволок (скорее всего от рус. чисть, чища 'росчисть' + нема < ср. вепсское nem' или карельское niemi 'мыс') ⬇️
👍5❤3🔥3
Forwarded from Хенрик Квинто
О Чесменской церкви и о глазах
В Петербурге есть очень интересная по архитектуре Чесменская церковь. А по-персидски «ладно», «конечно», «хорошо» будет چشم (чашм). Попробуем проследить, есть ли какая-нибудь связь между двумя этими словами.
Итак, Чесменская церковь. Ее возвели в честь славной победы русского флота в Чесменском бою, важнейшем морском сражении Русско-турецкой войны 1768–1774 годов.
Чесменский бой происходил на западном побережье Малой Азии, в нынешней Турции, рядом с городом, который в те времена мы называли Чесма, а сейчас называем Чешме. По-турецки он называется Çeşme и переводится как «Фонтан» или «Источник». Что объясняется достаточно прямолинейно — туда и сегодня приезжают туристы ради термальных источников.
Слово çeşme (которое в те времена, конечно, писалось арабицей: چشمه) османы позаимствовали у персов, и персидское слово چشمه, чешме́, также означало «источник». Произошло оно от персидского же چشم, чашм, «глаз». Надо сказать, что в том регионе семантическая связь между словами «источник» и «глаз» довольно распространенная, причем не только в иранских и тюркских языках: и в таджикском, и в азербайджанском, и в арабском, и в иврите, и в белуджском, и в гилянском, и даже в староармянском языке слова, обозначающие «источник» и «глаз» либо совсем идентичные, либо первое образовано от второго.
Итак, мы дошли до слова چشم, чашм. Но почему же помимо слова «глаз» оно еще означает «хорошо», «ладно», «понял», «сделаю»? Это происходит от крайне вежливого, даже возвышенного персидского выражения به روی چشم, бе руе чешам, буквально «на моих глазах», то есть «я прослежу за этим», которое постепенно сократилось до слова «глаз».
В Петербурге есть очень интересная по архитектуре Чесменская церковь. А по-персидски «ладно», «конечно», «хорошо» будет چشم (чашм). Попробуем проследить, есть ли какая-нибудь связь между двумя этими словами.
Итак, Чесменская церковь. Ее возвели в честь славной победы русского флота в Чесменском бою, важнейшем морском сражении Русско-турецкой войны 1768–1774 годов.
Чесменский бой происходил на западном побережье Малой Азии, в нынешней Турции, рядом с городом, который в те времена мы называли Чесма, а сейчас называем Чешме. По-турецки он называется Çeşme и переводится как «Фонтан» или «Источник». Что объясняется достаточно прямолинейно — туда и сегодня приезжают туристы ради термальных источников.
Слово çeşme (которое в те времена, конечно, писалось арабицей: چشمه) османы позаимствовали у персов, и персидское слово چشمه, чешме́, также означало «источник». Произошло оно от персидского же چشم, чашм, «глаз». Надо сказать, что в том регионе семантическая связь между словами «источник» и «глаз» довольно распространенная, причем не только в иранских и тюркских языках: и в таджикском, и в азербайджанском, и в арабском, и в иврите, и в белуджском, и в гилянском, и даже в староармянском языке слова, обозначающие «источник» и «глаз» либо совсем идентичные, либо первое образовано от второго.
Итак, мы дошли до слова چشم, чашм. Но почему же помимо слова «глаз» оно еще означает «хорошо», «ладно», «понял», «сделаю»? Это происходит от крайне вежливого, даже возвышенного персидского выражения به روی چشم, бе руе чешам, буквально «на моих глазах», то есть «я прослежу за этим», которое постепенно сократилось до слова «глаз».
👍9❤7🔥4👎1
ГЛАЗ-ИСТОЧНИК
Вепсское süumlähte [сю́умляхте] 'окно в болоте' (буквально «глаз-источник», от süum 'глаз' + lähte 'колодец', 'прорубь', 'родник') стал «источником» для русского диалектного сю́мелятка, сю́млятка 'окно в болоте' (Бабаевский район Вологодской обл.):
«Сю́мелятка – ямка такая глубокая, уйдешь туда и не выберешься»;
«В сю́млятку засосёт, дак и не выберешься; на Я́ныш-болоте много сю́мляток».
Источник:
Субботина Людмила Анатольевна. Заимствования в географической терминологии Белозерья: диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Свердловск, 1984.
Вепсское süumlähte [сю́умляхте] 'окно в болоте' (буквально «глаз-источник», от süum 'глаз' + lähte 'колодец', 'прорубь', 'родник') стал «источником» для русского диалектного сю́мелятка, сю́млятка 'окно в болоте' (Бабаевский район Вологодской обл.):
«Сю́мелятка – ямка такая глубокая, уйдешь туда и не выберешься»;
«В сю́млятку засосёт, дак и не выберешься; на Я́ныш-болоте много сю́мляток».
Источник:
Субботина Людмила Анатольевна. Заимствования в географической терминологии Белозерья: диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Свердловск, 1984.
👀10👍9⚡4🔥2
ЗАГАДОЧНАЯ ЧАРОНДА
Старинное село Чаронда со славной историей и «чарующим» ухо названием расположено за восточными пределами Прионежья, на озере Воже. Однако сам топоним имеет, кажется, аналоги на Онежском озере и Присвирье в виде руч. Саренда (Прионежье), бол. Саранда в северном Присвирье, реки Саранжа (из *Саранда) в Заонежье и бассейне Паши, оз. Sarenžarv / рус. Салинжозеро в вепсском Шимозерье и других.
При этом звукопереход -нд- в -нж- закономерен для вепсского языка
В топонимах закрепился утраченный вепсский ландшафтный термин *sarand / саранд ‘развилина, разветвление’. Хотя сам термин в таком виде не сохранился, он легко реконструируется, поскольку образован по правилам вепсского словообразования от живой основы sara ‘развилина, разветвление’ с помощью прибалтийско-финского суффикса -nto (вепс. -nd) со значением ‘подобный тому, что выражено производящей основой’. Суффикс широко применялся как раз для образования географических терминов.
Этимология убедительно подтверждается ландшафтной характеристикой названных рек, озер и болот: развилка, рассоха, боковое ответвление озера или реки.
Вернемся теперь к Чаронде, которую не обошла своим вниманием топонимическая наука. Для нее предлагалась, например, саамская этимология: саам. čarra ‘поросшая мхом тундра’ (Ю.И. Чайкина). Александр Кузнецов видит здесь сложное название, в котором второй элемент -ронда восходит к прибалтийско-финскому слову ranta, rand ‘берег’. Свою интерпретацию топонима, связанную с русским словом «царь» и основанную на том, что Чаронда входила в число царских волостей и дворцовое ведомство, предложил известный исследователь топонимии Русского Севера А.К.Матвеев.
Однако нельзя не заметить сходства и в материальном облике топонима, и в географической характеристике мест с названиями Саранда и Чаронда. Местность Чаронда расположена во внутреннем углу развилки, образуемой озером Воже и его обширным заливом или – в контексте обонежских топонимов – боковым ответвлением, озером Еломским. В принципе и кубенский топоним Царенда, рассмотренный А.К. Матвеевым в одной связке с «царской» Чарондой, и привязанный к поселению, расположенному при колене реки Кубены, в месте, где река начинает члениться на множество рукавов-ответвлений, вписывается в этот же ряд.
Конечно, на сегодняшний день интерпретация Чаронды на основе прибалтийско-финского термина с семантикой ‘рассоха, боковое ответвление’ - это только гипотеза, что называется, «голос в дискуссии» о Чаронде. Нет пока надежного фонетического обоснования и понимания того, к какому конкретному финно-угорскому языку оно восходит.
С другой стороны, возможна мощная поддержка со стороны названия самого озера Воже, которое, как известно, принято связывать с коми вож или марийским вож, важ ‘ветвь, разветвление, развилка’ (М. Фасмер, А.К. Матвеев).
Не есть ли Чаронда – своеобразный синоним топонима Воже, его перевод на какой-то из языков прибалтийско-финско-саамского типа, бытовавших в верховьях реки Онеги?
Ирма Муллонен
Литература:
Муллонен И.И. Саранжа // Финно-угорское наследие в русском языке. Екатеринбург, 2002. Вып. 2. С. 113–122.
Иллюстрации:
1. Подробная карта Российской империи и близлежащих заграничных владений (1816).
2. Село Чаронда (Кирилловский район Вологодской области).
Церковь Иоанна Златоуста (ок. 1826-1828 гг.). Источник фото: https://theecology.net/wp-content/uploads/2019/01/post_5c4afbe7c5f63-620x348.jpg
Старинное село Чаронда со славной историей и «чарующим» ухо названием расположено за восточными пределами Прионежья, на озере Воже. Однако сам топоним имеет, кажется, аналоги на Онежском озере и Присвирье в виде руч. Саренда (Прионежье), бол. Саранда в северном Присвирье, реки Саранжа (из *Саранда) в Заонежье и бассейне Паши, оз. Sarenžarv / рус. Салинжозеро в вепсском Шимозерье и других.
При этом звукопереход -нд- в -нж- закономерен для вепсского языка
В топонимах закрепился утраченный вепсский ландшафтный термин *sarand / саранд ‘развилина, разветвление’. Хотя сам термин в таком виде не сохранился, он легко реконструируется, поскольку образован по правилам вепсского словообразования от живой основы sara ‘развилина, разветвление’ с помощью прибалтийско-финского суффикса -nto (вепс. -nd) со значением ‘подобный тому, что выражено производящей основой’. Суффикс широко применялся как раз для образования географических терминов.
Этимология убедительно подтверждается ландшафтной характеристикой названных рек, озер и болот: развилка, рассоха, боковое ответвление озера или реки.
Вернемся теперь к Чаронде, которую не обошла своим вниманием топонимическая наука. Для нее предлагалась, например, саамская этимология: саам. čarra ‘поросшая мхом тундра’ (Ю.И. Чайкина). Александр Кузнецов видит здесь сложное название, в котором второй элемент -ронда восходит к прибалтийско-финскому слову ranta, rand ‘берег’. Свою интерпретацию топонима, связанную с русским словом «царь» и основанную на том, что Чаронда входила в число царских волостей и дворцовое ведомство, предложил известный исследователь топонимии Русского Севера А.К.Матвеев.
Однако нельзя не заметить сходства и в материальном облике топонима, и в географической характеристике мест с названиями Саранда и Чаронда. Местность Чаронда расположена во внутреннем углу развилки, образуемой озером Воже и его обширным заливом или – в контексте обонежских топонимов – боковым ответвлением, озером Еломским. В принципе и кубенский топоним Царенда, рассмотренный А.К. Матвеевым в одной связке с «царской» Чарондой, и привязанный к поселению, расположенному при колене реки Кубены, в месте, где река начинает члениться на множество рукавов-ответвлений, вписывается в этот же ряд.
Конечно, на сегодняшний день интерпретация Чаронды на основе прибалтийско-финского термина с семантикой ‘рассоха, боковое ответвление’ - это только гипотеза, что называется, «голос в дискуссии» о Чаронде. Нет пока надежного фонетического обоснования и понимания того, к какому конкретному финно-угорскому языку оно восходит.
С другой стороны, возможна мощная поддержка со стороны названия самого озера Воже, которое, как известно, принято связывать с коми вож или марийским вож, важ ‘ветвь, разветвление, развилка’ (М. Фасмер, А.К. Матвеев).
Не есть ли Чаронда – своеобразный синоним топонима Воже, его перевод на какой-то из языков прибалтийско-финско-саамского типа, бытовавших в верховьях реки Онеги?
Ирма Муллонен
Литература:
Муллонен И.И. Саранжа // Финно-угорское наследие в русском языке. Екатеринбург, 2002. Вып. 2. С. 113–122.
Иллюстрации:
1. Подробная карта Российской империи и близлежащих заграничных владений (1816).
2. Село Чаронда (Кирилловский район Вологодской области).
Церковь Иоанна Златоуста (ок. 1826-1828 гг.). Источник фото: https://theecology.net/wp-content/uploads/2019/01/post_5c4afbe7c5f63-620x348.jpg
❤🔥12❤4👍4🔥1🤝1
ЧЕРАНДАК
Черандáк – злой дух, который по поверьям каждую весну ломает лед в реках, впадающих в Белое озеро от устья Ковжи до Шексны, оставляя большую щель во льду (Вологодская область) (Черепанова 1983).
Его имя образовано от русского диалектного чóрандать ‘журчать’, которое восходит к вепсским звукоизобразительным глаголам čoraita ‘урчать’, čiraita ‘журчать’ (ср. также людиковское čorista ‘журчать’).
При этом местный вожегодский ветер – чарандáк / чарондáк не связан с этим «гнездом». Его имя восходит к названию бывшего города Чаронда на берегу озера Воже (Кирилловский район Вологодской области).
Иллюстрация:
Ярослав Шпиллар. Замёрзший водяной (1899)
Еще по теме:
➡️ Дух зерна в образе клеща
➡️ Чúрандают чúруши
Черандáк – злой дух, который по поверьям каждую весну ломает лед в реках, впадающих в Белое озеро от устья Ковжи до Шексны, оставляя большую щель во льду (Вологодская область) (Черепанова 1983).
Его имя образовано от русского диалектного чóрандать ‘журчать’, которое восходит к вепсским звукоизобразительным глаголам čoraita ‘урчать’, čiraita ‘журчать’ (ср. также людиковское čorista ‘журчать’).
При этом местный вожегодский ветер – чарандáк / чарондáк не связан с этим «гнездом». Его имя восходит к названию бывшего города Чаронда на берегу озера Воже (Кирилловский район Вологодской области).
Иллюстрация:
Ярослав Шпиллар. Замёрзший водяной (1899)
Еще по теме:
➡️ Дух зерна в образе клеща
➡️ Чúрандают чúруши
👍9☃6🥰4