Самарин Вячеслав Федорович. Поморы (1967)

#art

Берега Белого моря:

1. Терский – от мыса Святой Нос минимум до устья Варзуги. В историческом плане весь Кандалакшский берег тоже может рассматриваться как часть Терского.
2. Кандалакшский – от устья Варзуги до вершины Кандалакшского залива.
3. Карельский – от вершины Кандалакшского залива до устья Кеми.
4. Поморский – от устья Кеми до устья Онеги.
5. Онежский – от устья Онеги до мыса Ухтнаволок (на участке устье Онеги – мыс Летний Орлов называется также Лямицким берегом).
6. Летний – от Ухтнаволока до устья Северной Двины.
7. Зимний – от устья Северной Двины до мыса Воронов.
8. Абрамовский – от мыса Воронов до устья Мезени.
9. Конушинский – от устья Мезени до мыса Конушин.
10. Канинский – от мыса Конушин до мыса Канин Нос.

РАССКАЗ НОУСИА

В середине XVI века русский подданный с карельским именем Ноусиа, называвший себя «Ноусиа-русский», был опрошен на территории Швеции и сообщил интересные географические сведения о Севере.

Ниже приводится выдержка из статьи о нем с добавлением топонимов из текста опроса:

«Из вопросов видно, что у чиновников финляндской администрации, производивших опрос Ноусиа, были весьма туманные воззрения об областях, граничащих с Финляндией с севера и востока; они слышали о существовании Белого моря [швед. Hvitehaffuedh], но не были уверены, связано ли оно с «Западным морем» [швед. Westersjuon] — с Атлантическим океаном, не знали, существует ли прямой водный путь из Белого моря в Новгород [Nogord].

Сведения, сообщаемые Ноусиа, значительно более точны и определенны. Прежде всего, чрезвычайно важно имевшееся у Ноусиа совершенно четкое представление, что Белое море имеет прямой выход в «Западное море» — в океан, является частью океана и имеет много заливов, врезающихся в сушу.

В этом простой карельский крестьянин намного опередил боль­шинство европейских географов, еще в течение многих десяти­летий изображавших Белое море как закрытый бассейн, не свя­занный с океаном <...>

Правда, в записи показаний Ноусиа о Белом море не все ясно; в частности, невозможно по его рассказу определить, бы­вал ли он лично на Белом море, или его сведения заимствованы у других людей, посещавших беломорские побережья.

В его показаниях есть неточность в определении стран света: Белое мо­ре и монастырь «Petzi» (Соловецкий) по его словам находятся к северо-востоку от «Kalansoou, Kolansoou» (Колы) [< карельское *Kolansuu 'устье Колы'].

Впрочем, возможно, что под «Белым морем» Ноусиа подразумевал оба связанных между собой морских бассейна, лежащих к северу от северной России — и Белое, и Баренцово моря; но с другой стороны, го­воря о лежащем среди Белого моря Соловецком монастыре, он явно должен был подразумевать не Баренцово, а действительно Белое море.

Ноусиа дал определенный ответ и на другой заданный ему вопрос — прямого водного пути из Белого моря в Новгород не существует.

Так, Ноусиа рассказал о существовании боль­шого Ладожского озера [карельское Nuavajarvi], лежащего между Нов­городом и Белым морем <...>

Опрашивавшие рассказчика заинтересовались вопросом, сколь глубоко врезается Белое море в материк и какие мест­ности в северной России находятся (выражаясь современным языком) на широте Финляндии или Норботтена (Эстерботнии).

Вопрос этот был весьма сложен — ведь рассказчик явно нико­гда не видел карт, не мог иметь представлений о географиче­ских широтах. И потому поразительно, что данный им ответ довольно верно отразил действительность;

Ноусиа сказал, что Белое море расположено на уровне северной оконечности Бот­нического залива (на уровне селения Торнео), и что скорее все­го Торнео находится на уровне Кандалакши [Kandalax].

Достаточно бро­сить взгляд на современную карту, чтобы убедиться, что в об­щем ответ был весьма близок к истине. Разумеется, о полной точности здесь говорить не приходится; на современной карте Кандалакша (т. е. северная оконечность Кандалакского залива Белого моря) лежит примерно на 1/2 градуса севернее, чем Торнео (вершина Ботнического залива). Но, естественно, в те времена, задолго до проведения геодезической съемки в Север­ной Европе, большей точности, чем в показаниях Ноусиа, до­стичь было невозможно: ведь Ноусиа основывался не на каких-либо измерениях, а лишь на собственной интуиции, на своих общих географических представлениях о расположении морей и заливов, прилегавших к северу России и Финляндии.

Для правильной оценки значимости всего рассмотренного источника в целом для истории географических знаний о север­ной Европе следует учесть состояние тогдашней западноевро­пейской географической науки».

Источники:

https://www.kolamap.ru/library/doc/1555.htm

https://kirjazh.spb.ru/biblio/puti.htm

Геннадий Фёдорович Гуськов. У самого Белого моря (1980)

#art

ФОТО АНДОМЫ И ОКРЕСТНОСТЕЙ

Сорокопольская узкоколейная железная дорога (УЖД) у дер. Кюрзино Вытегорского района Вологодской области.

Сорокопольская УЖД открыта в 1954 г., соединяла посёлки Сорокополье и Озеро. Пересекала реку Андому по железнодорожному мосту у деревни Деревягино. Разобрана в 2006 году (подробнее об УЖД – https://railway-archive.studio-petukh.ru/article?name=22/sorokopolsk.html&ysclid=mlqybmop0366400274 ).

Название деревни Кюрзино (в источниках фиксировался также вариант Кюрзила) восходит к вепсскому или карельскому прозвищу *Kürz [Кюрз] / *Kürz(ü) [Кюрзю]. Существует и современная карельская фамилия Кюрзин.

В основе прозвища вепсское kürz ‘блин’, карельское людиковское kürz(ü) ‘толстый блин’, карельское ливвиковское kürzü ‘лепёшка’, ‘солодовый хлебец для приготовления кваса’, откуда русское диалектное кюрзи 'блины'.

В качестве источника прозвища использовалось переносное значение слова, сохранившееся в карельском ливвиковском 'ворчливый, капризный, невзрачный человек', 'привередник'.

Еще одна деревня Кюрзино была в селе Ошта Вытегорского района.

Фото автора. Дата съемки: период с 2004 по 2006 год.

КÁККАРОВО

Еще одно «блинное» название – Каккарово (вепсское Kakkarv), ныне часть села Рыбрека в Прионежском районе Карелии.

Топоним – своего рода карельский «след» у прионежских вепсов.

Источник прозвища – карельское kakkara 'блин'.

Фото из вк-группы
https://vk.ru/club71880258

МОЛОЧНАЯ НЕДЕЛЯ НА МАСЛЯНОЙ ГОРЕ

На Масленицу (по-вепсски Maidnedal’ [майднедаль] – буквально ‘молочная неделя’) катались с горок на санках.

Конечно, cкатывались и с Масляной горы в прионежском селе Вéхручей (Республика Карелия). По-вепсски она называется Voimägi [Воймяги], от voi ‘масло’ и mägi ‘гора’.

Однако, вопреки местному топонимическому преданию, свое название гора получила совсем нет от Масленицы.

Вопрос происхождения названия проясняется, если обратиться к следующим топонимам с основой Масл-:

саминская дер. Масляноя Гора (1583 г.), позднее известная как Пигарёво (Вытегорский район Вологодской обл.);

вытегорское озеро и деревня Маслозеро / вепсское Vojär’ [войярь];

бабаевский ручей Маслоручей / вепсское Voioja [Войоя] (Вологодская обл.);

кемское озеро и село Маслозеро / карельское Voijärvi [Войярви] (Карелия).

Здесь за основой Масл- / Voi- в действительности скрывается не вепсское или карельское voi ‘масло’, а слово из более раннего слоя топонимии, соотносимое с саамским vuoi ‘ручей’.

То есть сначала гора (холм) и озеро были названы ручьевыми (vuoi-), затем восприняты карелами и вепсами как масляные (voi-), а потом переведены на русский язык.

В отношении саминской Масляной горы это подтверждается густотой «ручьевой» сети на ее склонах.

Еще один «масляный» ручей – Масляница протекает возле андомского села Замошье. Это сосед речки Инжы (ранее также Игинжа), чье название означает ‘речка’ (соотносится с соответствующим саамским или раним вепсским *jogenž [ёгенж] 'речка').

Если поискать «масляные» географические объекты на территории Северо-Запада России, то мы найдем:

болото Масляный Мох в нижнем Подвинье (рядом с Северодвинском);

дер. Масляная Гора в Бокситогорском районе Ленинградской обл.

Особенно интересно, что у трех рек с основами Волo-, Волж- / Войж- (Вологда; Волонга в Ненецком автономном округе и Войжановка / Волживка под Архангельском) есть притоки с редкой основой Масл- (р. Масляная, ручьи Масляный и Масленка).

Здесь мы имеем дело с метонимической калькой, то есть переносом переведенного названия на смежный объект.

В отношении Войжановки / Волживки и Масляного Мха мы предполагаем саамское происхождение названий. Затем они были переведены на русский язык при карельском или вепсском посредстве (карельская основа voiže- [воиже-] – от voini [воини] ‘маслице’). Действительно, в 1,5 км от впадающей в Войжановку Масленки находится деревня Корелы.

Однако в случае с Волонгой и Вологдой, похоже, мы имеем дело не с карельским или вепсским переосмыслением изначальной основы, что бы эта основа не означала. Так, А.К. Матвеев соотносил название ненецкой и вологодской (харовской) реки Волонга с прасаамским vōlē ‘нижний’.

Здесь переосмысление могло происходить на основе некого *во(й)ло- ‘масло’. Данная основа отсутствует в живых языках. Однако, еще в 1991 г. А.В. Кузнецов в качестве обоснования одной из версий происхождения топонима Вологда приводил данные О.Б. Ткаченко. Последний восстановил мерянское *vojloma ‘масляние, намасливание’ на основе русского диалектного (ярославского) воломенный ‘масленый пирог с хорошей начинкой’.

И если в отношении Вологды мы можем без больших сомнений говорить о мерянском «масляном» посредстве, то для ненецкой Волонги это довольно неожиданно.

Между тем, в Ненецком автономном округе на полуострове Канин есть речка Шомохша. Схожие названия отмечаются в Поонежье (Шомокша), Присвирье (Шамокша), Вологодской (Шемогда) и Нижегородской (Шомохта) областях.

По-видимому, они могут представлять собой следы распространения волжско-финского населения из Поволжья. Как отмечал А.К. Матвеев, для мерян и близких к ним «нижнеклязьминцев» характерны названия рек на -Vхта / -Vгда, а гидронимы на -Vкша (которые не стоит смешивать с похожими карельскими названиями на -Vкша) представляют собой освоенный мерянами более ранний слой топонимии или особый тип мерянских названий.

⬇️

⬆️

Самое позднее движение волжско-финского населения в Заполярье представляется возможным рассматривать в общем потоке «низовской» колонизации Севера, исходившей из Ростово-Суздальских земель.

Сначала форпостом «низовской» колонизации в Подвинье был город Гляден у Великого Устюга, заложенный в XII в. князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.

К концу XIII в. ростовцы (среди которых наряду с восточными славянами было несомненно и волжско-финское население, ср. «Черемисы, зовемая Отяки, тое ж глаголют Ростовская чернь» в «Сказании о Казанском царстве») достигли Печоры и Зимнего берега Белого моря. Об этом, по данным С.Ф. Платонова, свидетельствуют старые великокняжеские владения в этих местах.

Между тем, волжско-финское население оставило свой генетический след, например, на Пинеге (см. «Сохранился ли след дославянского населения в генофонде русских Ярославской области»), где наряду с русским, присутствовало пермское (коми) и прибалтийско-финское (карельское и древневепсское) население.

Таким образом, топонимия рисует нам интересную картину неоднократных миграций на Север, где уже были саамы (или близкие к ним по языку группы), восточнославянского (древнерусского), прибалтийско-финского (вепсского и карельского), волжско-финского (мерянского), а в восточной части – пермского (коми) населения.

Не ясно, почему это порой вызывает удивление и даже ненаучные споры, однако это хорошо соотносится с известным по летописанию началом истории Руси, где отправной точкой русской государственности является создание союза, состоящего из восточнославянских (ильменских словен и кривичей) и финно-угорских (чудь, меря и весь) племен.

БЕРНШТАМ О ВЕРХНЕВОЛЖСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ ЗАВОЛОЧЬЯ

Карта. Земли по среднему и нижнему течению Сев. Двины, связанные с верхневолжской колонизацией (по письменным источникам XIII—XV вв.). 1 — «ростовщины» в бассейне средней и нижней Двины; 2 — владения великих князей на Пинеге.

«С середины XII в. в летописях появляются первые сведения о действиях ростово-суздальских князей, связанных с Заволочьем, причем эти события сразу тесно сплетаются с действиями новгородцев в том же крае.

Последующие события, отраженные в летописях, помогают воссоздать довольно четкую картину столкновений интересов, борьбы, переменных успехов и неудач «новгородцев» и «ростовцев» в Заволочье.

Несомненно, новый этап в дальнейшем продвижении и укреплении на Севере, в Заволочье, князей верхневолжских княжеств начался с возникновением на Сев. Двине Великого Устюга (начало XIII в.). Будучи с самого начала существования теснейшим образом связанным с Ростовом, Устюг в то же время сразу становится довольно независимым северным центром, опирающимся на поддержку определенных групп северного населения, враждебных Новгороду, а не Ростову, — таких как «двиняне», «вычегжане», «важане» ...

Упорная борьба новгородцев и верхневолжских князей говорит о том, что и те, и другие имели какие-то особые права на северные земли и опирались в своих действиях и притязаниях на определенные слои или группы северного населения, возможно, более близкие к ним по происхождению.

... Этнический состав переселенцев новгородского и низовского потоков был разнородным, но не исключено, что процент славянского населения из области В. Новгорода, несмотря на наличие в нем и неславянских (финны, балты) элементов, был более высоким, чем из Верхневолжского бассейна ...

Все это наталкивает на мысль, что и движение славянского населения в район Волго-Окского междуречья и последующее образование здесь русских княжеств сыграли роль в смещении и передвижении на север значительных масс местного неславянского населения (мери, веси, мордвы и т. д.), оказавшегося родственным в этническом и культурном отношениях некоторым группам аборигенного населения Севера. Видимо, на базе местного и пришлого нерусского населения и при участии русского, шедшего из верхневолжской области, и сложились в XII—XIII вв. на Севере отмечаемые летописью группы довольно независимого и относительно самостоятельного населения («двиняне», «важане», «пинежане» и др.), тяготевшего к Ростову и настороженно относившегося к новгородцам.

Таким образом, все изложенное выше сводится к следующим положениям.

1. Действия князей Новгородского и верхневолжских княжеств на Севере начались одновременно, примерно с первой половины XII в., причем те и другие имели какое-то представление о своих притязаниях на северные земли.

2. Возможно, в это же время, а может быть и раньше, на Север начало продвигаться и население этих княжеств, захватывая в общем переселенческом потоке жителей более южных районов.

3. Преобладающим этническим элементом в составе новгородской и верхневолжской колонизации было русское население, хотя значительное участие в этом движении принимали и иноязычные народности русских княжеств.

4. В силу различных причин (природных, социально-экономических, религиозных, культурных и иных) новгородская и верхневолжская колонизации имели свои северные зоны освоения — западную и восточную, хотя границу между ними и нельзя считать абсолютной, так как происходило неизбежное взаимопроникновение этих переселенческих движений.

Так, например, судя по ряду источников, новгородцы и верхневолжские переселенцы столкнулись на нижней Двине, у беломорского побережья.

Источник:
Бернштам Т.А. Поморы. Формирование группы и система хозяйства

Еще по теме:

➡️ Разноцентренное освоение Заволочья: не Новгородом единым!

➡️ Молочная неделя на Масляной горе

Щербаков Б.В. Проясняется. Улочка в Ростове

РОСТОВСКИЕ УСТЬЯ

Название достаточно крупной реки Устья (ее длина составляет 477 км) на юге Архангельской области скорее всего перенесено из пределов Ростово-Суздальского княжества: сравни ростовскую реку Устье, вместе с Вёксой составляющую ярославскую Которосль.

Вместе с Устьем на архангельскую Устью переехали:

Ростовская волость < Ростов Великий;

река Которость, приток Мехреньги < река Которосль, приток Волги, ранее Которость;

дер. Кадыевская < дер. Кадыево у Владимира, центра Ростово-Суздальского княжества, затем Великого княжества Владимирского.

В месте впадения Мехреньги в Устью располагался погост с храмом Дмитрия Солунского, по которому получила название одна из устьянских волостей – Дмитриевская.

Что интересно, этому же святому посвящен собор во Владимире, построенный в конце XII века великим князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо, для которого святой являлся небесным покровителем.

На архангельской Устье весьма многочисленны характерные для волжско-финской топонимии названия ручьев на -ингирь. Например, ручей Сюньгирь – сравни ручей Сунгирь у города Владимира.

О том, что перенос волжско-финских (марийско-мерянских) топонимов был не «механическим», а произведен носителями языка, свидельствуют следующие кальки:

дер. Кубол на одноименном ручье с притоком Каменный < село Кибол на реке Каменке близ Суздаля (марийское кÿ 'камень' + мерянское *бол 'селение').

ручей Кочкужмень, где топооснова соотносится с марийским кучкыж 'орёл' неподалёку от дер. Орлово.

При этом -мень (от карельского niemi, вепсского nem' 'мыс') свидетельствует о последующей адаптации названия.
---
Подготовлено по материалам А.К. Матвеева и А.В. Кузнецова («Именослов устьянских волостей»).

Село Бестужево (1912) на реке Устье. Вельский уезд Вологодской губернии, в настоящее время – Устьянский район Архангельской области

Село Кибол на реке Каменке. Суздальский район Владимирской области.

Из свободного доступа в сети Интернет.

ВОЙ + МИКС

Упоминаемое вепсское, карельское voi 'масло' имеет «родственников» в других финно-угорских языках:

финское, ижорское voi, эстонское, водское või, ливское vui, саамское вы̄йй (терское), эрзянское ой, мокшанское вай, марийское ӱй, коми-зырянское вый, коми-пермяцкое ви, удмуртское вӧй, хантыйское вой, мансийское во̄й и венгерское vaj 'масло'.

В 90-е годы многим был знаком маргарин «Воймикс», чьё название явно образовано от voi и mix, то есть буквально «масляная смесь».

Иллюстрация из сети Интернет

Еще по теме:

➡️ Импортозамещение по-вепсски

ОТ СЕВЕРНЫХ МОРЕЙ

Искусственный интеллект на основе одного из концептульных текстов канала (https://t.me/rusichud/271) написал стихотворный текст и озвучил его в формате шансона. Представляю Вашему вниманию ⬆️

О, СКОЛЬКО ТАМ ОТКРЫТИЙ ЧУДСКИХ! (ЕЩЁ ПРЕДСТОИТ)

Поскольку «что ни век, то век железный» (а XX и XXI – не исключение), о современных и недавних причинах уменьшения численности носителей языков написано немало

Мне же хочется посмотреть на изменение ареала карельского и вепсского языков в более раннее время в южном Обонежье

Южнее Петрозаводска в сторону Вытегры, а от Вытегры севернее – до Гакугсы, то есть по южному побережью Онежского озера есть несколько современных вепсских деревень (от Шокши до Каскесручья)

Но по относительно недавним историческим данным вепсскими были подпорожские Гимрека, Щелейки и Вознесенье

Отсутствие историзма и «примордиальный» подход (предполагающий неизменяемость или несменяемость языка и этнической идентификации) зачастую не позволяет разглядеть былое этническое и языковое разнообразие в тех районах, где контакты народов остались в прошлом

Это, например, приводит к ситуациям, когда сравниваемая материальная и духовная культура локальных русских и вепсских групп наповерку оказывается сравнением современного и ранее обрусевшего вепсского населения

Еще одним примером неучета языкового сдвига (смены языка) является ситуация, когда современная доля вепсского населения переносится на прошедшие века. Однако если бы ранние вепсы и близкие к ним группы были бы малочисленны, весь и чудь не фигурировали бы в Повести временных лет, в том числе в одной из важнейших ее частей – в предании о призвании варягов

Таким образом, формируется стереотипное представление о том, что неславянское население было малочисленным и существенно уступающим в культурном плане славянскому. Это – классическое ложное противопоставление предприимчивых новгородцев-колонизаторов и неразвитой местной чуди, особенно широко представленное в публицистике

Однако картина явно сложнее. Наряду с племенами охотников и рыболовов, по-видимому незанимавшихся сельским хозяйством, которые издавна жили на Севере, в потоке новгородско-псковского и ростово-суздальского населения наряду со славянами имелась существенная вепсско-карельская и волжско-финская прослойка.

Новгородцы – это явно более широкое понятие, чем новгородские словене, своего рода политоним. Ведь в Новгородскую метрополию входили не только словенско-кривичские земли, но и Корельский уезд с преимущественно карельским населением, Ореховский и Ямской уезд с славянско-ижорским и славяно-водским населением, Обонежская пятина, в заонежской части со смешанным новгородско-вепсским языковым составом.

Было бы странным, если бы на северо-восток, в Заволочье, направлялось исключительно славянское население.

О вепсско-карельском движении в Заволочье (эти группы затем участвовали в формировании русского населения Архангельской области и удорских коми) писал Д.В. Бубрих в «Происхождении карельского народа. Повесть о союзнике и друге русского народа на севере». Это же подтверждают и современные языковые данные.

Нельзя сказать, что весь Север заселялся без каких-либо особенностей

Но, если обратиться к территории южного Обонежья, то мы увидим явные следы вепсского и карельского языка в названиях гнёзд селений (Кондуши, Палтога < вепс. *palteg 'склон, косогор'), отдельных деревень (например, восходящие к прозвищам названия Сагармино – вепс. sagarm 'выдра', Рухтиново - карел. ruhtinas 'князь')

Так и в Самино. Погост появился на землях деревни Чёково (существующей и ныне), чье название восходит к кар. имени Čokoi

Из Чёково также выделился починок Дмитрокский, известный также как Пяндега (вепс. *pändeg, имело по-видимому значение 'порог', развившееся затем в 'место у порога, подпорожье'). Теперь - это д. Берег на противоположном от Погоста берегу реки

На холме над берегом находится д. Лахново (от вепс. lahn 'лещ')

Выше по реке виден высокий холм. На его вершине – Городок. Здесь стоял средневековый острог, перекрывавший один из основных путей из Новгорода в Двинскую землю. Его вепсское название сохранилось в названии Линдручья (вепс. lidn 'город'). И всё это – на одном фото

Фото: Самино («Череповецкая губерния»)

03.08.2023

Еще по теме:

➡️ Архангельская область как сердце Перми

«ВЕПСОВ ВСЕГДА БЫЛО МАЛО»

«А сколько вепсов осталось?», – довольно частый вопрос, который мне задают даже люди с историческим образованием. И некоторые явно ставят знак равенства между численностью и значимостью. Между тем не будем забывать, что всё относительно и, например, для китайцев все народы – малые.

Не буду распыляться и распаляться об очевидной ценности каждого народа, языка и культуры. Об этом написано довольно много. Пройдёмся по фактам.

Взять мой любимый Вытегорский район Вологодской области.

Численность относящих себя к вепсам здесь около 80 человек, в основном в селе Ошта. Это переселенцы из дальних лесных деревень («Сузёмья») в бывшем Оштинском районе.

Но даже по переписи 1897 года в Вытегорском уезде не наберется и десятка вепсов с родным языком «чудским» (как тогда официально называли вепсский), хотя известно, что он существовал в это время в Исаево, Куштозере и Ундозере.

Но что мы видим на уровне истории языка?

Массовый топонимический материал, выводимый из вепсского и карельского. Всё-таки довольно высокая плотность населения требуется для наименования самых малых ручьев и урочищ у каждой деревни!

Массовая адаптация топонимии через перевод (калькирование и полукалькирование) требует хорошего знания обоих (русского и вепсского) языков, что свидетельствует о былом массовом двуязычии. И это проявляется в «спаянных» топонимах типа Кивручей.

Тоже мы можем сказать о ярких проявлениях языкового контактирования субстратного типа – изменении морфологии глагола, а также наличии избыточных заимствований в русских говорах Обонежья.

Поэтому Вытегорский район уникален тем, что на всей его территории в прошлом происходило длительное русско-вепсское и русско-карельское взаимодействие, которое не остыло и еще теплится в Оште.

Нам несказанно повезло, что один из достаточно консервативных языков – участник начала Древней Руси сохранился до наших дней. А современная численность не так важна для истории – римлян-то вообще сейчас нет.

Еще по теме:

➡️ Языковая история Заонежья

➡️ О хронологии использования вепсского языка в Юго-Восточном Обонежье

ВЕПСОЛОГИ НАБЛЮДАЮТ ЗА СОВРЕМЕННЫМИ ДИСКУССИЯМИ О БИАРМИИ

Д.В. Бубрих в «Происхождении карельского народа» (1947):

«От Заволоцкой Чуди неотделимы Bjarmaland скандинавских саг и Вeormas англо-саксонских известий (Биармия).

Заволоцкая Чудь – нечто, созерцаемое со стороны западного и юго-западного входов в Заволочье, а Bjarmaland, Beormas – то же самое, созерцаемое со стороны Белого моря.

Надо, впрочем, сказать, что в скандинавских сагах (имеем в виду сагу об Алуборге) термин Bjarmaland может распространяться на всю территорию деятельности Веси, вплоть до Ладожского озера.

Сообщения скандинавских car o Bjarmaland'e вообще фантастичны и рисуют его как некое сильное государство. Это совершенно не поддерживают два положительных известия.

В семидесятых годах ІХ в. английский король Альфред, наслышавшись про чудесную страну у Белого моря, направил туда норвежца Отера с наказом доставить правильные сведения. Отер честно выполнил поручение. Он проехал в Белое море (описание пути совершенно правильно) и вошел в устье большой реки. Здесь уже не было лопарей, – которых Отер как норвежец называл финнами, – и встретились те, к кому он ехал. Он побоялся подняться вверх по реке и ограничился справками и торговыми сделками в устье. Ни о государстве, ни о городе он ничего не слыхал. По его сведениям, выше по реке, на одном берегу, обитало многочисленное население, – но туда он не ездил. Позднее, в 1026 г., на Белое море съездил другой, «исследователь», норвежец Торер Собака. Он решил подняться по большой реке, которая называлась Вина (Сев. Двина), и нашел ярмарку с пристанью.

Совершив с прибытком торговые дела, Торер задумал ограбить находившееся неподалеку скромное капище. Ограбил и был таков.

Истукан в ограбленном капище назывался Joomali, в каковом названии нетрудно узнать прибалтийско-финское (весское) jumala – «бог». Это название не значит, что капище было весское. Оно значит только то, что Отар встретился с весью, которая информировала его о капище, чьим бы оно ни было, в весских терминах».

В.В. Пименов в «Народах России» (1994):

«Миграции вепсов на северо-восток – в Обонежье и Заволочье – привели к возникновению рассеянных вепсских групп, совокупность которых в исторических источниках названа заволочской чудью, а в скандинавских и англо-саксонских источниках отдельные такие группы получили название биармии. Наиболее восточные из этих групп приняли участие в формировании западных коми. Остальные были ассимилированы в ходе славянской колонизации».

***

Часто пишут, что заволочская чудь «растворилась» (а то и ушла под землю).

Но растворяясь в чём-либо, вещество придаёт растворителю новые свойства. Чай, растворивший сахар, уже не будет прежним. Так и новые доступные данные по генетике позволяют подтвердить смелые предположения Д.В. Бубриха и В.В. Пименова.

Хоть чуди как будто бы «всегда было мало», но вполне достаточно и для обширной топонимии, и для генетического наследия у современных жителей: