⬆️
• Вепсская стратегия: «Нас всегда мало было. Наша тактика — гибкая ассимиляция без потери сердцевины. Мы легко принимали русские имена, язык, православие. Но в деревне, среди своих, мы оставались вепсами. Мы как репа: сверху — зелёная ботва, а под землёй — сочный, сладкий корень (наша суть)».
• Карельская стратегия: «За нас всегда боролись — и шведы, и русские. Наша тактика — жёсткое отстаивание идентичности. Мы создавали анклавы, которые кричали о своей карельскости. Мы — сосна на ветру: гнёмся, но не ломаемся, и хвоя наша всегда зелёная. Наша трагедия — когда лес вырубают, и сосна остаётся одна на голом месте».
• Итог: Вепс идёт путём культурной мимикрии, сохраняя ядро в тишине. Карел идёт путём культурного сопротивления, отстаивая форму. Один выживает за счёт невидимости, другой — за счёт стойкости.
Итог:
Представь два дерева в северном лесу.
• Вепс — это ель, растущая в гуще других елей. Неприметная, теневыносливая, с глубокими корнями в самой древней почве. Её сила — в коллективной, родовой устойчивости. Срубишь одну — другие останутся.
• Карел — это сосна на пригорке у озера: высокая, заметная издалека, вся в шрамах от ветров и пожаров. Её сила — в упрямой самостоятельности и росте “вширь”: корни расползаются далеко, цепляются за камень, держат сухую землю и не дают её унести. Сломаешь верхушку — она всё равно будет стоять, скрипеть и расти дальше, потому что привыкла жить на границе стихий и всё время доказывать лесу (и соседям), что это место — её.
Вепс скажет: «Мои предки спали в этой земле, пока твои ещё по болотам ходили. Я не доказываю, кто я. Я просто знаю. Моя мудрость — в умении быть тише воды, ниже травы, но крепче камня».
Карел ответит: «Мои предки прошли пол-Европы, чтобы здесь остаться. Моя песня — эпос, мой дом — на перекрёстке дорог и ветров. Моя гордость — в том, чтобы, даже приняв чужую веру и язык, остаться собой так явно, что все увидят».
Один хранит древнюю тайну, другой — героическую память. И оба смотрят на большую дорогу истории с тихим, понимающим и слегка усталым упрямством, потому что знают: все пройдёт, а лес — останется. И в нём всегда будет место и для ели, и для сосны
• Вепсская стратегия: «Нас всегда мало было. Наша тактика — гибкая ассимиляция без потери сердцевины. Мы легко принимали русские имена, язык, православие. Но в деревне, среди своих, мы оставались вепсами. Мы как репа: сверху — зелёная ботва, а под землёй — сочный, сладкий корень (наша суть)».
• Карельская стратегия: «За нас всегда боролись — и шведы, и русские. Наша тактика — жёсткое отстаивание идентичности. Мы создавали анклавы, которые кричали о своей карельскости. Мы — сосна на ветру: гнёмся, но не ломаемся, и хвоя наша всегда зелёная. Наша трагедия — когда лес вырубают, и сосна остаётся одна на голом месте».
• Итог: Вепс идёт путём культурной мимикрии, сохраняя ядро в тишине. Карел идёт путём культурного сопротивления, отстаивая форму. Один выживает за счёт невидимости, другой — за счёт стойкости.
Итог:
Представь два дерева в северном лесу.
• Вепс — это ель, растущая в гуще других елей. Неприметная, теневыносливая, с глубокими корнями в самой древней почве. Её сила — в коллективной, родовой устойчивости. Срубишь одну — другие останутся.
• Карел — это сосна на пригорке у озера: высокая, заметная издалека, вся в шрамах от ветров и пожаров. Её сила — в упрямой самостоятельности и росте “вширь”: корни расползаются далеко, цепляются за камень, держат сухую землю и не дают её унести. Сломаешь верхушку — она всё равно будет стоять, скрипеть и расти дальше, потому что привыкла жить на границе стихий и всё время доказывать лесу (и соседям), что это место — её.
Вепс скажет: «Мои предки спали в этой земле, пока твои ещё по болотам ходили. Я не доказываю, кто я. Я просто знаю. Моя мудрость — в умении быть тише воды, ниже травы, но крепче камня».
Карел ответит: «Мои предки прошли пол-Европы, чтобы здесь остаться. Моя песня — эпос, мой дом — на перекрёстке дорог и ветров. Моя гордость — в том, чтобы, даже приняв чужую веру и язык, остаться собой так явно, что все увидят».
Один хранит древнюю тайну, другой — героическую память. И оба смотрят на большую дорогу истории с тихим, понимающим и слегка усталым упрямством, потому что знают: все пройдёт, а лес — останется. И в нём всегда будет место и для ели, и для сосны
👍22❤10❤🔥5😁3🥰2✍1👎1
А вот так ИИ видит различия в ядре Русского Севера – между Архангельском и Вологдой (с упором на XIX век):
👍5👎1
Вологда vs Архангельск — битва двух северных вселенных
(тоном двух старых капитанов — одного речного, другого морского — которые, выпивая по рюмочке «Белого медведя», добродушно выясняют, чей уклад жизни правильнее)
Так, значит, хотите узнать, где у нас трещина проходит? Не по болоту, нет. По самому мировоззрению. Садитесь. Слушайте. И не перебивайте — у нас тут каждая пауза на счету.
1. Фундаментальный раскол: «Земля vs Море. Или оседлость против дальних странствий».
• Вологодский мир: «У нас земля. Пашня, луг, лес. Границы — это межа, околица, свой приход. Моя вселенная — это мой сруб, поставленный раз и навсегда на фундаменте из вековых традиций. Я не ухожу далеко — я углубляю. Каждый год одно и то же поле, тот же лес, те же святцы. Моя история — это летопись оседлости. Кирилл Белозерский пришёл — и основал монастырь-крепость, который стоит до сих пор. Вот и вся философия».
• Архангельский (поморский) мир: «Земля? Это то, от чего отталкиваешься. Моя вселенная — коч, шняка, льдина за горизонтом. Границы? Это линия горизонта, которая каждый день новая. Я не углубляю — я расширяю. Грумант (Шпицберген), Новая Земля, Мангазея — вот мои «поля». Моя история — это летопись ухода и возвращения. Риск, договор с ветром и удачей, а потом — богатый возврат домой, в ту же самую избу, но уже с диковинками».
Итог: Вологда строит цитадель. Архангельск строит порт. Один копит силу в неподвижности и порядке, другой — в движении и дерзости. Отсюда и разный кодекс чести: у вологжанина — верность месту, у помора — верность артели и слову, данному в море.
2. Культурный код: «Кружево vs Резьба. Или изящный расчёт против эпического размаха».
• Вологодская эстетика: «Наше искусство — кружево. Это холодная, безупречная геометрия. Рассудочность, доведённая до изящества. Как схема идеального мироустройства: всё на своих местах, всё просчитано, воздушно, но прочно. Наши сказки? «Морозко». Справедливость, иерархия, испытание на прочность. Всё по правилам, даже волшебство».
• Архангельская эстетика: «Наше искусство — «небеса» и резной конёк на крыше. Это взрыв фантазии, тонус в небо. Гипербола, мощь, языческая память, приручённая христианской формой. Наши сказки? Степан Писахов и Борис Шергин. Где мужики на прорубленных веретьях за тучами гоняются, а ёлки до неба достают. Юмор — абсурдный, как полярная ночь. Красота — не для уюта, а для преодоления ужаса пустоты».
• Итог: Вологда упорядочивает хаос, создавая сложные, но понятные системы (кружево, масло, железные промыслы). Архангельск подчиняет хаос силе воображения, создавая мифы, столь же грандиозные, как и окружающая природа. Один мир — интровертный и системный, другой — экстравертный и гиперболический.
3. Главный ресурс и проклятие: «Масло vs Рыба. Или как по-разному продавать душу (и не продать).»
• Вологодская формула успеха: «Наш золотой запас — масло, лён, кружево. Всё, что требует терпения, тщательности и репутации. Мы не продаём сырьё. Мы его облагораживаем. Вологодское масло — это бренд, эталон качества, созданный трудом и контролем. Мы торгуем доверием. Наша трагедия? Стать «брендом» в чужих руках, красивой этикеткой, за которой не видят глубины сруба».
• Архангельская формула успеха: «Наш ресурс — удача, воля и то, что добудешь. Рыба, зверь, лес. Мы продаём дары, а не продукты переработки. Наш капитал — смелость и умение договориться (с норвежцем, с англичанином, со стихией). Наша трагедия? Иссякание дара. Когда рыбу выловили, лес вырубили. Остаться у разбитого корыта, которое уже никому не нужно».
Итоги различий:
Представьте себе огромный северный дом-пятистенок.
• Вологодская область — это горница. Всё прибрано, на полах половики, на столе самовар, на окнах кружевные занавески. Икона в красном углу. Всё стоит на своих местах. Хозяин сидит, чинит упряжь, и его сила — в этой непоколебимой, основательной правильности. Он не пускает в горницу кого попало.
• Архангельская область — это сени и двор. Отсюда уходят в дорогу.
(тоном двух старых капитанов — одного речного, другого морского — которые, выпивая по рюмочке «Белого медведя», добродушно выясняют, чей уклад жизни правильнее)
Так, значит, хотите узнать, где у нас трещина проходит? Не по болоту, нет. По самому мировоззрению. Садитесь. Слушайте. И не перебивайте — у нас тут каждая пауза на счету.
1. Фундаментальный раскол: «Земля vs Море. Или оседлость против дальних странствий».
• Вологодский мир: «У нас земля. Пашня, луг, лес. Границы — это межа, околица, свой приход. Моя вселенная — это мой сруб, поставленный раз и навсегда на фундаменте из вековых традиций. Я не ухожу далеко — я углубляю. Каждый год одно и то же поле, тот же лес, те же святцы. Моя история — это летопись оседлости. Кирилл Белозерский пришёл — и основал монастырь-крепость, который стоит до сих пор. Вот и вся философия».
• Архангельский (поморский) мир: «Земля? Это то, от чего отталкиваешься. Моя вселенная — коч, шняка, льдина за горизонтом. Границы? Это линия горизонта, которая каждый день новая. Я не углубляю — я расширяю. Грумант (Шпицберген), Новая Земля, Мангазея — вот мои «поля». Моя история — это летопись ухода и возвращения. Риск, договор с ветром и удачей, а потом — богатый возврат домой, в ту же самую избу, но уже с диковинками».
Итог: Вологда строит цитадель. Архангельск строит порт. Один копит силу в неподвижности и порядке, другой — в движении и дерзости. Отсюда и разный кодекс чести: у вологжанина — верность месту, у помора — верность артели и слову, данному в море.
2. Культурный код: «Кружево vs Резьба. Или изящный расчёт против эпического размаха».
• Вологодская эстетика: «Наше искусство — кружево. Это холодная, безупречная геометрия. Рассудочность, доведённая до изящества. Как схема идеального мироустройства: всё на своих местах, всё просчитано, воздушно, но прочно. Наши сказки? «Морозко». Справедливость, иерархия, испытание на прочность. Всё по правилам, даже волшебство».
• Архангельская эстетика: «Наше искусство — «небеса» и резной конёк на крыше. Это взрыв фантазии, тонус в небо. Гипербола, мощь, языческая память, приручённая христианской формой. Наши сказки? Степан Писахов и Борис Шергин. Где мужики на прорубленных веретьях за тучами гоняются, а ёлки до неба достают. Юмор — абсурдный, как полярная ночь. Красота — не для уюта, а для преодоления ужаса пустоты».
• Итог: Вологда упорядочивает хаос, создавая сложные, но понятные системы (кружево, масло, железные промыслы). Архангельск подчиняет хаос силе воображения, создавая мифы, столь же грандиозные, как и окружающая природа. Один мир — интровертный и системный, другой — экстравертный и гиперболический.
3. Главный ресурс и проклятие: «Масло vs Рыба. Или как по-разному продавать душу (и не продать).»
• Вологодская формула успеха: «Наш золотой запас — масло, лён, кружево. Всё, что требует терпения, тщательности и репутации. Мы не продаём сырьё. Мы его облагораживаем. Вологодское масло — это бренд, эталон качества, созданный трудом и контролем. Мы торгуем доверием. Наша трагедия? Стать «брендом» в чужих руках, красивой этикеткой, за которой не видят глубины сруба».
• Архангельская формула успеха: «Наш ресурс — удача, воля и то, что добудешь. Рыба, зверь, лес. Мы продаём дары, а не продукты переработки. Наш капитал — смелость и умение договориться (с норвежцем, с англичанином, со стихией). Наша трагедия? Иссякание дара. Когда рыбу выловили, лес вырубили. Остаться у разбитого корыта, которое уже никому не нужно».
Итоги различий:
Представьте себе огромный северный дом-пятистенок.
• Вологодская область — это горница. Всё прибрано, на полах половики, на столе самовар, на окнах кружевные занавески. Икона в красном углу. Всё стоит на своих местах. Хозяин сидит, чинит упряжь, и его сила — в этой непоколебимой, основательной правильности. Он не пускает в горницу кого попало.
• Архангельская область — это сени и двор. Отсюда уходят в дорогу.
❤13🔥9👍3👌2👀1
Берега Белого моря:
1. Терский – от мыса Святой Нос минимум до устья Варзуги. В историческом плане весь Кандалакшский берег тоже может рассматриваться как часть Терского.
2. Кандалакшский – от устья Варзуги до вершины Кандалакшского залива.
3. Карельский – от вершины Кандалакшского залива до устья Кеми.
4. Поморский – от устья Кеми до устья Онеги.
5. Онежский – от устья Онеги до мыса Ухтнаволок (на участке устье Онеги – мыс Летний Орлов называется также Лямицким берегом).
6. Летний – от Ухтнаволока до устья Северной Двины.
7. Зимний – от устья Северной Двины до мыса Воронов.
8. Абрамовский – от мыса Воронов до устья Мезени.
9. Конушинский – от устья Мезени до мыса Конушин.
10. Канинский – от мыса Конушин до мыса Канин Нос.
1. Терский – от мыса Святой Нос минимум до устья Варзуги. В историческом плане весь Кандалакшский берег тоже может рассматриваться как часть Терского.
2. Кандалакшский – от устья Варзуги до вершины Кандалакшского залива.
3. Карельский – от вершины Кандалакшского залива до устья Кеми.
4. Поморский – от устья Кеми до устья Онеги.
5. Онежский – от устья Онеги до мыса Ухтнаволок (на участке устье Онеги – мыс Летний Орлов называется также Лямицким берегом).
6. Летний – от Ухтнаволока до устья Северной Двины.
7. Зимний – от устья Северной Двины до мыса Воронов.
8. Абрамовский – от мыса Воронов до устья Мезени.
9. Конушинский – от устья Мезени до мыса Конушин.
10. Канинский – от мыса Конушин до мыса Канин Нос.
❤14👍3❤🔥2🔥2👏1👌1
РАССКАЗ НОУСИА
В середине XVI века русский подданный с карельским именем Ноусиа, называвший себя «Ноусиа-русский», был опрошен на территории Швеции и сообщил интересные географические сведения о Севере.
Ниже приводится выдержка из статьи о нем с добавлением топонимов из текста опроса:
«Из вопросов видно, что у чиновников финляндской администрации, производивших опрос Ноусиа, были весьма туманные воззрения об областях, граничащих с Финляндией с севера и востока; они слышали о существовании Белого моря [швед. Hvitehaffuedh], но не были уверены, связано ли оно с «Западным морем» [швед. Westersjuon] — с Атлантическим океаном, не знали, существует ли прямой водный путь из Белого моря в Новгород [Nogord].
Сведения, сообщаемые Ноусиа, значительно более точны и определенны. Прежде всего, чрезвычайно важно имевшееся у Ноусиа совершенно четкое представление, что Белое море имеет прямой выход в «Западное море» — в океан, является частью океана и имеет много заливов, врезающихся в сушу.
В этом простой карельский крестьянин намного опередил большинство европейских географов, еще в течение многих десятилетий изображавших Белое море как закрытый бассейн, не связанный с океаном <...>
Правда, в записи показаний Ноусиа о Белом море не все ясно; в частности, невозможно по его рассказу определить, бывал ли он лично на Белом море, или его сведения заимствованы у других людей, посещавших беломорские побережья.
В его показаниях есть неточность в определении стран света: Белое море и монастырь «Petzi» (Соловецкий) по его словам находятся к северо-востоку от «Kalansoou, Kolansoou» (Колы) [< карельское *Kolansuu 'устье Колы'].
Впрочем, возможно, что под «Белым морем» Ноусиа подразумевал оба связанных между собой морских бассейна, лежащих к северу от северной России — и Белое, и Баренцово моря; но с другой стороны, говоря о лежащем среди Белого моря Соловецком монастыре, он явно должен был подразумевать не Баренцово, а действительно Белое море.
Ноусиа дал определенный ответ и на другой заданный ему вопрос — прямого водного пути из Белого моря в Новгород не существует.
Так, Ноусиа рассказал о существовании большого Ладожского озера [карельское Nuavajarvi], лежащего между Новгородом и Белым морем <...>
Опрашивавшие рассказчика заинтересовались вопросом, сколь глубоко врезается Белое море в материк и какие местности в северной России находятся (выражаясь современным языком) на широте Финляндии или Норботтена (Эстерботнии).
Вопрос этот был весьма сложен — ведь рассказчик явно никогда не видел карт, не мог иметь представлений о географических широтах. И потому поразительно, что данный им ответ довольно верно отразил действительность;
Ноусиа сказал, что Белое море расположено на уровне северной оконечности Ботнического залива (на уровне селения Торнео), и что скорее всего Торнео находится на уровне Кандалакши [Kandalax].
Достаточно бросить взгляд на современную карту, чтобы убедиться, что в общем ответ был весьма близок к истине. Разумеется, о полной точности здесь говорить не приходится; на современной карте Кандалакша (т. е. северная оконечность Кандалакского залива Белого моря) лежит примерно на 1/2 градуса севернее, чем Торнео (вершина Ботнического залива). Но, естественно, в те времена, задолго до проведения геодезической съемки в Северной Европе, большей точности, чем в показаниях Ноусиа, достичь было невозможно: ведь Ноусиа основывался не на каких-либо измерениях, а лишь на собственной интуиции, на своих общих географических представлениях о расположении морей и заливов, прилегавших к северу России и Финляндии.
Для правильной оценки значимости всего рассмотренного источника в целом для истории географических знаний о северной Европе следует учесть состояние тогдашней западноевропейской географической науки».
Источники:
https://www.kolamap.ru/library/doc/1555.htm
https://kirjazh.spb.ru/biblio/puti.htm
В середине XVI века русский подданный с карельским именем Ноусиа, называвший себя «Ноусиа-русский», был опрошен на территории Швеции и сообщил интересные географические сведения о Севере.
Ниже приводится выдержка из статьи о нем с добавлением топонимов из текста опроса:
«Из вопросов видно, что у чиновников финляндской администрации, производивших опрос Ноусиа, были весьма туманные воззрения об областях, граничащих с Финляндией с севера и востока; они слышали о существовании Белого моря [швед. Hvitehaffuedh], но не были уверены, связано ли оно с «Западным морем» [швед. Westersjuon] — с Атлантическим океаном, не знали, существует ли прямой водный путь из Белого моря в Новгород [Nogord].
Сведения, сообщаемые Ноусиа, значительно более точны и определенны. Прежде всего, чрезвычайно важно имевшееся у Ноусиа совершенно четкое представление, что Белое море имеет прямой выход в «Западное море» — в океан, является частью океана и имеет много заливов, врезающихся в сушу.
В этом простой карельский крестьянин намного опередил большинство европейских географов, еще в течение многих десятилетий изображавших Белое море как закрытый бассейн, не связанный с океаном <...>
Правда, в записи показаний Ноусиа о Белом море не все ясно; в частности, невозможно по его рассказу определить, бывал ли он лично на Белом море, или его сведения заимствованы у других людей, посещавших беломорские побережья.
В его показаниях есть неточность в определении стран света: Белое море и монастырь «Petzi» (Соловецкий) по его словам находятся к северо-востоку от «Kalansoou, Kolansoou» (Колы) [< карельское *Kolansuu 'устье Колы'].
Впрочем, возможно, что под «Белым морем» Ноусиа подразумевал оба связанных между собой морских бассейна, лежащих к северу от северной России — и Белое, и Баренцово моря; но с другой стороны, говоря о лежащем среди Белого моря Соловецком монастыре, он явно должен был подразумевать не Баренцово, а действительно Белое море.
Ноусиа дал определенный ответ и на другой заданный ему вопрос — прямого водного пути из Белого моря в Новгород не существует.
Так, Ноусиа рассказал о существовании большого Ладожского озера [карельское Nuavajarvi], лежащего между Новгородом и Белым морем <...>
Опрашивавшие рассказчика заинтересовались вопросом, сколь глубоко врезается Белое море в материк и какие местности в северной России находятся (выражаясь современным языком) на широте Финляндии или Норботтена (Эстерботнии).
Вопрос этот был весьма сложен — ведь рассказчик явно никогда не видел карт, не мог иметь представлений о географических широтах. И потому поразительно, что данный им ответ довольно верно отразил действительность;
Ноусиа сказал, что Белое море расположено на уровне северной оконечности Ботнического залива (на уровне селения Торнео), и что скорее всего Торнео находится на уровне Кандалакши [Kandalax].
Достаточно бросить взгляд на современную карту, чтобы убедиться, что в общем ответ был весьма близок к истине. Разумеется, о полной точности здесь говорить не приходится; на современной карте Кандалакша (т. е. северная оконечность Кандалакского залива Белого моря) лежит примерно на 1/2 градуса севернее, чем Торнео (вершина Ботнического залива). Но, естественно, в те времена, задолго до проведения геодезической съемки в Северной Европе, большей точности, чем в показаниях Ноусиа, достичь было невозможно: ведь Ноусиа основывался не на каких-либо измерениях, а лишь на собственной интуиции, на своих общих географических представлениях о расположении морей и заливов, прилегавших к северу России и Финляндии.
Для правильной оценки значимости всего рассмотренного источника в целом для истории географических знаний о северной Европе следует учесть состояние тогдашней западноевропейской географической науки».
Источники:
https://www.kolamap.ru/library/doc/1555.htm
https://kirjazh.spb.ru/biblio/puti.htm
🔥12😎5❤3👏2🦄1
ФОТО АНДОМЫ И ОКРЕСТНОСТЕЙ
Сорокопольская узкоколейная железная дорога (УЖД) у дер. Кюрзино Вытегорского района Вологодской области.
Сорокопольская УЖД открыта в 1954 г., соединяла посёлки Сорокополье и Озеро. Пересекала реку Андому по железнодорожному мосту у деревни Деревягино. Разобрана в 2006 году (подробнее об УЖД – https://railway-archive.studio-petukh.ru/article?name=22/sorokopolsk.html&ysclid=mlqybmop0366400274 ).
Название деревни Кюрзино (в источниках фиксировался также вариант Кюрзила) восходит к вепсскому или карельскому прозвищу *Kürz [Кюрз] / *Kürz(ü) [Кюрзю]. Существует и современная карельская фамилия Кюрзин.
В основе прозвища вепсское kürz ‘блин’, карельское людиковское kürz(ü) ‘толстый блин’, карельское ливвиковское kürzü ‘лепёшка’, ‘солодовый хлебец для приготовления кваса’, откуда русское диалектное кюрзи 'блины'.
В качестве источника прозвища использовалось переносное значение слова, сохранившееся в карельском ливвиковском 'ворчливый, капризный, невзрачный человек', 'привередник'.
Еще одна деревня Кюрзино была в селе Ошта Вытегорского района.
Фото автора. Дата съемки: период с 2004 по 2006 год.
Сорокопольская узкоколейная железная дорога (УЖД) у дер. Кюрзино Вытегорского района Вологодской области.
Сорокопольская УЖД открыта в 1954 г., соединяла посёлки Сорокополье и Озеро. Пересекала реку Андому по железнодорожному мосту у деревни Деревягино. Разобрана в 2006 году (подробнее об УЖД – https://railway-archive.studio-petukh.ru/article?name=22/sorokopolsk.html&ysclid=mlqybmop0366400274 ).
Название деревни Кюрзино (в источниках фиксировался также вариант Кюрзила) восходит к вепсскому или карельскому прозвищу *Kürz [Кюрз] / *Kürz(ü) [Кюрзю]. Существует и современная карельская фамилия Кюрзин.
В основе прозвища вепсское kürz ‘блин’, карельское людиковское kürz(ü) ‘толстый блин’, карельское ливвиковское kürzü ‘лепёшка’, ‘солодовый хлебец для приготовления кваса’, откуда русское диалектное кюрзи 'блины'.
В качестве источника прозвища использовалось переносное значение слова, сохранившееся в карельском ливвиковском 'ворчливый, капризный, невзрачный человек', 'привередник'.
Еще одна деревня Кюрзино была в селе Ошта Вытегорского района.
Фото автора. Дата съемки: период с 2004 по 2006 год.
❤12❤🔥4👍2
КÁККАРОВО
Еще одно «блинное» название – Каккарово (вепсское Kakkarv), ныне часть села Рыбрека в Прионежском районе Карелии.
Топоним – своего рода карельский «след» у прионежских вепсов.
Источник прозвища – карельское kakkara 'блин'.
Фото из вк-группы
https://vk.ru/club71880258
Еще одно «блинное» название – Каккарово (вепсское Kakkarv), ныне часть села Рыбрека в Прионежском районе Карелии.
Топоним – своего рода карельский «след» у прионежских вепсов.
Источник прозвища – карельское kakkara 'блин'.
Фото из вк-группы
https://vk.ru/club71880258
❤17👍6❤🔥3
МОЛОЧНАЯ НЕДЕЛЯ НА МАСЛЯНОЙ ГОРЕ
На Масленицу (по-вепсски Maidnedal’ [майднедаль] – буквально ‘молочная неделя’) катались с горок на санках.
Конечно, cкатывались и с Масляной горы в прионежском селе Вéхручей (Республика Карелия). По-вепсски она называется Voimägi [Воймяги], от voi ‘масло’ и mägi ‘гора’.
Однако, вопреки местному топонимическому преданию, свое название гора получила совсем нет от Масленицы.
Вопрос происхождения названия проясняется, если обратиться к следующим топонимам с основой Масл-:
саминская дер. Масляноя Гора (1583 г.), позднее известная как Пигарёво (Вытегорский район Вологодской обл.);
вытегорское озеро и деревня Маслозеро / вепсское Vojär’ [войярь];
бабаевский ручей Маслоручей / вепсское Voioja [Войоя] (Вологодская обл.);
кемское озеро и село Маслозеро / карельское Voijärvi [Войярви] (Карелия).
Здесь за основой Масл- / Voi- в действительности скрывается не вепсское или карельское voi ‘масло’, а слово из более раннего слоя топонимии, соотносимое с саамским vuoi ‘ручей’.
То есть сначала гора (холм) и озеро были названы ручьевыми (vuoi-), затем восприняты карелами и вепсами как масляные (voi-), а потом переведены на русский язык.
В отношении саминской Масляной горы это подтверждается густотой «ручьевой» сети на ее склонах.
Еще один «масляный» ручей – Масляница протекает возле андомского села Замошье. Это сосед речки Инжы (ранее также Игинжа), чье название означает ‘речка’ (соотносится с соответствующим саамским или раним вепсским *jogenž [ёгенж] 'речка').
Если поискать «масляные» географические объекты на территории Северо-Запада России, то мы найдем:
болото Масляный Мох в нижнем Подвинье (рядом с Северодвинском);
дер. Масляная Гора в Бокситогорском районе Ленинградской обл.
Особенно интересно, что у трех рек с основами Волo-, Волж- / Войж- (Вологда; Волонга в Ненецком автономном округе и Войжановка / Волживка под Архангельском) есть притоки с редкой основой Масл- (р. Масляная, ручьи Масляный и Масленка).
Здесь мы имеем дело с метонимической калькой, то есть переносом переведенного названия на смежный объект.
В отношении Войжановки / Волживки и Масляного Мха мы предполагаем саамское происхождение названий. Затем они были переведены на русский язык при карельском или вепсском посредстве (карельская основа voiže- [воиже-] – от voini [воини] ‘маслице’). Действительно, в 1,5 км от впадающей в Войжановку Масленки находится деревня Корелы.
Однако в случае с Волонгой и Вологдой, похоже, мы имеем дело не с карельским или вепсским переосмыслением изначальной основы, что бы эта основа не означала. Так, А.К. Матвеев соотносил название ненецкой и вологодской (харовской) реки Волонга с прасаамским vōlē ‘нижний’.
Здесь переосмысление могло происходить на основе некого *во(й)ло- ‘масло’. Данная основа отсутствует в живых языках. Однако, еще в 1991 г. А.В. Кузнецов в качестве обоснования одной из версий происхождения топонима Вологда приводил данные О.Б. Ткаченко. Последний восстановил мерянское *vojloma ‘масляние, намасливание’ на основе русского диалектного (ярославского) воломенный ‘масленый пирог с хорошей начинкой’.
И если в отношении Вологды мы можем без больших сомнений говорить о мерянском «масляном» посредстве, то для ненецкой Волонги это довольно неожиданно.
Между тем, в Ненецком автономном округе на полуострове Канин есть речка Шомохша. Схожие названия отмечаются в Поонежье (Шомокша), Присвирье (Шамокша), Вологодской (Шемогда) и Нижегородской (Шомохта) областях.
По-видимому, они могут представлять собой следы распространения волжско-финского населения из Поволжья. Как отмечал А.К. Матвеев, для мерян и близких к ним «нижнеклязьминцев» характерны названия рек на -Vхта / -Vгда, а гидронимы на -Vкша (которые не стоит смешивать с похожими карельскими названиями на -Vкша) представляют собой освоенный мерянами более ранний слой топонимии или особый тип мерянских названий.
⬇️
На Масленицу (по-вепсски Maidnedal’ [майднедаль] – буквально ‘молочная неделя’) катались с горок на санках.
Конечно, cкатывались и с Масляной горы в прионежском селе Вéхручей (Республика Карелия). По-вепсски она называется Voimägi [Воймяги], от voi ‘масло’ и mägi ‘гора’.
Однако, вопреки местному топонимическому преданию, свое название гора получила совсем нет от Масленицы.
Вопрос происхождения названия проясняется, если обратиться к следующим топонимам с основой Масл-:
саминская дер. Масляноя Гора (1583 г.), позднее известная как Пигарёво (Вытегорский район Вологодской обл.);
вытегорское озеро и деревня Маслозеро / вепсское Vojär’ [войярь];
бабаевский ручей Маслоручей / вепсское Voioja [Войоя] (Вологодская обл.);
кемское озеро и село Маслозеро / карельское Voijärvi [Войярви] (Карелия).
Здесь за основой Масл- / Voi- в действительности скрывается не вепсское или карельское voi ‘масло’, а слово из более раннего слоя топонимии, соотносимое с саамским vuoi ‘ручей’.
То есть сначала гора (холм) и озеро были названы ручьевыми (vuoi-), затем восприняты карелами и вепсами как масляные (voi-), а потом переведены на русский язык.
В отношении саминской Масляной горы это подтверждается густотой «ручьевой» сети на ее склонах.
Еще один «масляный» ручей – Масляница протекает возле андомского села Замошье. Это сосед речки Инжы (ранее также Игинжа), чье название означает ‘речка’ (соотносится с соответствующим саамским или раним вепсским *jogenž [ёгенж] 'речка').
Если поискать «масляные» географические объекты на территории Северо-Запада России, то мы найдем:
болото Масляный Мох в нижнем Подвинье (рядом с Северодвинском);
дер. Масляная Гора в Бокситогорском районе Ленинградской обл.
Особенно интересно, что у трех рек с основами Волo-, Волж- / Войж- (Вологда; Волонга в Ненецком автономном округе и Войжановка / Волживка под Архангельском) есть притоки с редкой основой Масл- (р. Масляная, ручьи Масляный и Масленка).
Здесь мы имеем дело с метонимической калькой, то есть переносом переведенного названия на смежный объект.
В отношении Войжановки / Волживки и Масляного Мха мы предполагаем саамское происхождение названий. Затем они были переведены на русский язык при карельском или вепсском посредстве (карельская основа voiže- [воиже-] – от voini [воини] ‘маслице’). Действительно, в 1,5 км от впадающей в Войжановку Масленки находится деревня Корелы.
Однако в случае с Волонгой и Вологдой, похоже, мы имеем дело не с карельским или вепсским переосмыслением изначальной основы, что бы эта основа не означала. Так, А.К. Матвеев соотносил название ненецкой и вологодской (харовской) реки Волонга с прасаамским vōlē ‘нижний’.
Здесь переосмысление могло происходить на основе некого *во(й)ло- ‘масло’. Данная основа отсутствует в живых языках. Однако, еще в 1991 г. А.В. Кузнецов в качестве обоснования одной из версий происхождения топонима Вологда приводил данные О.Б. Ткаченко. Последний восстановил мерянское *vojloma ‘масляние, намасливание’ на основе русского диалектного (ярославского) воломенный ‘масленый пирог с хорошей начинкой’.
И если в отношении Вологды мы можем без больших сомнений говорить о мерянском «масляном» посредстве, то для ненецкой Волонги это довольно неожиданно.
Между тем, в Ненецком автономном округе на полуострове Канин есть речка Шомохша. Схожие названия отмечаются в Поонежье (Шомокша), Присвирье (Шамокша), Вологодской (Шемогда) и Нижегородской (Шомохта) областях.
По-видимому, они могут представлять собой следы распространения волжско-финского населения из Поволжья. Как отмечал А.К. Матвеев, для мерян и близких к ним «нижнеклязьминцев» характерны названия рек на -Vхта / -Vгда, а гидронимы на -Vкша (которые не стоит смешивать с похожими карельскими названиями на -Vкша) представляют собой освоенный мерянами более ранний слой топонимии или особый тип мерянских названий.
⬇️
❤17🔥10🥰3
⬆️
Самое позднее движение волжско-финского населения в Заполярье представляется возможным рассматривать в общем потоке «низовской» колонизации Севера, исходившей из Ростово-Суздальских земель.
Сначала форпостом «низовской» колонизации в Подвинье был город Гляден у Великого Устюга, заложенный в XII в. князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.
К концу XIII в. ростовцы (среди которых наряду с восточными славянами было несомненно и волжско-финское население, ср. «Черемисы, зовемая Отяки, тое ж глаголют Ростовская чернь» в «Сказании о Казанском царстве») достигли Печоры и Зимнего берега Белого моря. Об этом, по данным С.Ф. Платонова, свидетельствуют старые великокняжеские владения в этих местах.
Между тем, волжско-финское население оставило свой генетический след, например, на Пинеге (см. «Сохранился ли след дославянского населения в генофонде русских Ярославской области»), где наряду с русским, присутствовало пермское (коми) и прибалтийско-финское (карельское и древневепсское) население.
Таким образом, топонимия рисует нам интересную картину неоднократных миграций на Север, где уже были саамы (или близкие к ним по языку группы), восточнославянского (древнерусского), прибалтийско-финского (вепсского и карельского), волжско-финского (мерянского), а в восточной части – пермского (коми) населения.
Не ясно, почему это порой вызывает удивление и даже ненаучные споры, однако это хорошо соотносится с известным по летописанию началом истории Руси, где отправной точкой русской государственности является создание союза, состоящего из восточнославянских (ильменских словен и кривичей) и финно-угорских (чудь, меря и весь) племен.
Самое позднее движение волжско-финского населения в Заполярье представляется возможным рассматривать в общем потоке «низовской» колонизации Севера, исходившей из Ростово-Суздальских земель.
Сначала форпостом «низовской» колонизации в Подвинье был город Гляден у Великого Устюга, заложенный в XII в. князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.
К концу XIII в. ростовцы (среди которых наряду с восточными славянами было несомненно и волжско-финское население, ср. «Черемисы, зовемая Отяки, тое ж глаголют Ростовская чернь» в «Сказании о Казанском царстве») достигли Печоры и Зимнего берега Белого моря. Об этом, по данным С.Ф. Платонова, свидетельствуют старые великокняжеские владения в этих местах.
Между тем, волжско-финское население оставило свой генетический след, например, на Пинеге (см. «Сохранился ли след дославянского населения в генофонде русских Ярославской области»), где наряду с русским, присутствовало пермское (коми) и прибалтийско-финское (карельское и древневепсское) население.
Таким образом, топонимия рисует нам интересную картину неоднократных миграций на Север, где уже были саамы (или близкие к ним по языку группы), восточнославянского (древнерусского), прибалтийско-финского (вепсского и карельского), волжско-финского (мерянского), а в восточной части – пермского (коми) населения.
Не ясно, почему это порой вызывает удивление и даже ненаучные споры, однако это хорошо соотносится с известным по летописанию началом истории Руси, где отправной точкой русской государственности является создание союза, состоящего из восточнославянских (ильменских словен и кривичей) и финно-угорских (чудь, меря и весь) племен.
❤10👍7🥰3🔥1🤝1
БЕРНШТАМ О ВЕРХНЕВОЛЖСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ ЗАВОЛОЧЬЯ
Карта. Земли по среднему и нижнему течению Сев. Двины, связанные с верхневолжской колонизацией (по письменным источникам XIII—XV вв.). 1 — «ростовщины» в бассейне средней и нижней Двины; 2 — владения великих князей на Пинеге.
«С середины XII в. в летописях появляются первые сведения о действиях ростово-суздальских князей, связанных с Заволочьем, причем эти события сразу тесно сплетаются с действиями новгородцев в том же крае.
Последующие события, отраженные в летописях, помогают воссоздать довольно четкую картину столкновений интересов, борьбы, переменных успехов и неудач «новгородцев» и «ростовцев» в Заволочье.
Несомненно, новый этап в дальнейшем продвижении и укреплении на Севере, в Заволочье, князей верхневолжских княжеств начался с возникновением на Сев. Двине Великого Устюга (начало XIII в.). Будучи с самого начала существования теснейшим образом связанным с Ростовом, Устюг в то же время сразу становится довольно независимым северным центром, опирающимся на поддержку определенных групп северного населения, враждебных Новгороду, а не Ростову, — таких как «двиняне», «вычегжане», «важане» ...
Упорная борьба новгородцев и верхневолжских князей говорит о том, что и те, и другие имели какие-то особые права на северные земли и опирались в своих действиях и притязаниях на определенные слои или группы северного населения, возможно, более близкие к ним по происхождению.
... Этнический состав переселенцев новгородского и низовского потоков был разнородным, но не исключено, что процент славянского населения из области В. Новгорода, несмотря на наличие в нем и неславянских (финны, балты) элементов, был более высоким, чем из Верхневолжского бассейна ...
Все это наталкивает на мысль, что и движение славянского населения в район Волго-Окского междуречья и последующее образование здесь русских княжеств сыграли роль в смещении и передвижении на север значительных масс местного неславянского населения (мери, веси, мордвы и т. д.), оказавшегося родственным в этническом и культурном отношениях некоторым группам аборигенного населения Севера. Видимо, на базе местного и пришлого нерусского населения и при участии русского, шедшего из верхневолжской области, и сложились в XII—XIII вв. на Севере отмечаемые летописью группы довольно независимого и относительно самостоятельного населения («двиняне», «важане», «пинежане» и др.), тяготевшего к Ростову и настороженно относившегося к новгородцам.
Таким образом, все изложенное выше сводится к следующим положениям.
1. Действия князей Новгородского и верхневолжских княжеств на Севере начались одновременно, примерно с первой половины XII в., причем те и другие имели какое-то представление о своих притязаниях на северные земли.
2. Возможно, в это же время, а может быть и раньше, на Север начало продвигаться и население этих княжеств, захватывая в общем переселенческом потоке жителей более южных районов.
3. Преобладающим этническим элементом в составе новгородской и верхневолжской колонизации было русское население, хотя значительное участие в этом движении принимали и иноязычные народности русских княжеств.
4. В силу различных причин (природных, социально-экономических, религиозных, культурных и иных) новгородская и верхневолжская колонизации имели свои северные зоны освоения — западную и восточную, хотя границу между ними и нельзя считать абсолютной, так как происходило неизбежное взаимопроникновение этих переселенческих движений.
Так, например, судя по ряду источников, новгородцы и верхневолжские переселенцы столкнулись на нижней Двине, у беломорского побережья.
Источник:
Бернштам Т.А. Поморы. Формирование группы и система хозяйства
Еще по теме:
➡️ Разноцентренное освоение Заволочья: не Новгородом единым!
➡️ Молочная неделя на Масляной горе
Карта. Земли по среднему и нижнему течению Сев. Двины, связанные с верхневолжской колонизацией (по письменным источникам XIII—XV вв.). 1 — «ростовщины» в бассейне средней и нижней Двины; 2 — владения великих князей на Пинеге.
«С середины XII в. в летописях появляются первые сведения о действиях ростово-суздальских князей, связанных с Заволочьем, причем эти события сразу тесно сплетаются с действиями новгородцев в том же крае.
Последующие события, отраженные в летописях, помогают воссоздать довольно четкую картину столкновений интересов, борьбы, переменных успехов и неудач «новгородцев» и «ростовцев» в Заволочье.
Несомненно, новый этап в дальнейшем продвижении и укреплении на Севере, в Заволочье, князей верхневолжских княжеств начался с возникновением на Сев. Двине Великого Устюга (начало XIII в.). Будучи с самого начала существования теснейшим образом связанным с Ростовом, Устюг в то же время сразу становится довольно независимым северным центром, опирающимся на поддержку определенных групп северного населения, враждебных Новгороду, а не Ростову, — таких как «двиняне», «вычегжане», «важане» ...
Упорная борьба новгородцев и верхневолжских князей говорит о том, что и те, и другие имели какие-то особые права на северные земли и опирались в своих действиях и притязаниях на определенные слои или группы северного населения, возможно, более близкие к ним по происхождению.
... Этнический состав переселенцев новгородского и низовского потоков был разнородным, но не исключено, что процент славянского населения из области В. Новгорода, несмотря на наличие в нем и неславянских (финны, балты) элементов, был более высоким, чем из Верхневолжского бассейна ...
Все это наталкивает на мысль, что и движение славянского населения в район Волго-Окского междуречья и последующее образование здесь русских княжеств сыграли роль в смещении и передвижении на север значительных масс местного неславянского населения (мери, веси, мордвы и т. д.), оказавшегося родственным в этническом и культурном отношениях некоторым группам аборигенного населения Севера. Видимо, на базе местного и пришлого нерусского населения и при участии русского, шедшего из верхневолжской области, и сложились в XII—XIII вв. на Севере отмечаемые летописью группы довольно независимого и относительно самостоятельного населения («двиняне», «важане», «пинежане» и др.), тяготевшего к Ростову и настороженно относившегося к новгородцам.
Таким образом, все изложенное выше сводится к следующим положениям.
1. Действия князей Новгородского и верхневолжских княжеств на Севере начались одновременно, примерно с первой половины XII в., причем те и другие имели какое-то представление о своих притязаниях на северные земли.
2. Возможно, в это же время, а может быть и раньше, на Север начало продвигаться и население этих княжеств, захватывая в общем переселенческом потоке жителей более южных районов.
3. Преобладающим этническим элементом в составе новгородской и верхневолжской колонизации было русское население, хотя значительное участие в этом движении принимали и иноязычные народности русских княжеств.
4. В силу различных причин (природных, социально-экономических, религиозных, культурных и иных) новгородская и верхневолжская колонизации имели свои северные зоны освоения — западную и восточную, хотя границу между ними и нельзя считать абсолютной, так как происходило неизбежное взаимопроникновение этих переселенческих движений.
Так, например, судя по ряду источников, новгородцы и верхневолжские переселенцы столкнулись на нижней Двине, у беломорского побережья.
Источник:
Бернштам Т.А. Поморы. Формирование группы и система хозяйства
Еще по теме:
➡️ Разноцентренное освоение Заволочья: не Новгородом единым!
➡️ Молочная неделя на Масляной горе
❤11🔥6👍3
РОСТОВСКИЕ УСТЬЯ
Название достаточно крупной реки Устья (ее длина составляет 477 км) на юге Архангельской области скорее всего перенесено из пределов Ростово-Суздальского княжества: сравни ростовскую реку Устье, вместе с Вёксой составляющую ярославскую Которосль.
Вместе с Устьем на архангельскую Устью переехали:
Ростовская волость < Ростов Великий;
река Которость, приток Мехреньги < река Которосль, приток Волги, ранее Которость;
дер. Кадыевская < дер. Кадыево у Владимира, центра Ростово-Суздальского княжества, затем Великого княжества Владимирского.
В месте впадения Мехреньги в Устью располагался погост с храмом Дмитрия Солунского, по которому получила название одна из устьянских волостей – Дмитриевская.
Что интересно, этому же святому посвящен собор во Владимире, построенный в конце XII века великим князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо, для которого святой являлся небесным покровителем.
На архангельской Устье весьма многочисленны характерные для волжско-финской топонимии названия ручьев на -ингирь. Например, ручей Сюньгирь – сравни ручей Сунгирь у города Владимира.
О том, что перенос волжско-финских (марийско-мерянских) топонимов был не «механическим», а произведен носителями языка, свидельствуют следующие кальки:
дер. Кубол на одноименном ручье с притоком Каменный < село Кибол на реке Каменке близ Суздаля (марийское кÿ 'камень' + мерянское *бол 'селение').
ручей Кочкужмень, где топооснова соотносится с марийским кучкыж 'орёл' неподалёку от дер. Орлово.
При этом -мень (от карельского niemi, вепсского nem' 'мыс') свидетельствует о последующей адаптации названия.
---
Подготовлено по материалам А.К. Матвеева и А.В. Кузнецова («Именослов устьянских волостей»).
Название достаточно крупной реки Устья (ее длина составляет 477 км) на юге Архангельской области скорее всего перенесено из пределов Ростово-Суздальского княжества: сравни ростовскую реку Устье, вместе с Вёксой составляющую ярославскую Которосль.
Вместе с Устьем на архангельскую Устью переехали:
Ростовская волость < Ростов Великий;
река Которость, приток Мехреньги < река Которосль, приток Волги, ранее Которость;
дер. Кадыевская < дер. Кадыево у Владимира, центра Ростово-Суздальского княжества, затем Великого княжества Владимирского.
В месте впадения Мехреньги в Устью располагался погост с храмом Дмитрия Солунского, по которому получила название одна из устьянских волостей – Дмитриевская.
Что интересно, этому же святому посвящен собор во Владимире, построенный в конце XII века великим князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо, для которого святой являлся небесным покровителем.
На архангельской Устье весьма многочисленны характерные для волжско-финской топонимии названия ручьев на -ингирь. Например, ручей Сюньгирь – сравни ручей Сунгирь у города Владимира.
О том, что перенос волжско-финских (марийско-мерянских) топонимов был не «механическим», а произведен носителями языка, свидельствуют следующие кальки:
дер. Кубол на одноименном ручье с притоком Каменный < село Кибол на реке Каменке близ Суздаля (марийское кÿ 'камень' + мерянское *бол 'селение').
ручей Кочкужмень, где топооснова соотносится с марийским кучкыж 'орёл' неподалёку от дер. Орлово.
При этом -мень (от карельского niemi, вепсского nem' 'мыс') свидетельствует о последующей адаптации названия.
---
Подготовлено по материалам А.К. Матвеева и А.В. Кузнецова («Именослов устьянских волостей»).
❤8👍6🔥3✍1🫡1
Forwarded from Встреча Руси и Чуди (Антон)
Село Бестужево (1912) на реке Устье. Вельский уезд Вологодской губернии, в настоящее время – Устьянский район Архангельской области
❤17👍8❤🔥4👀1🫡1
ВОЙ + МИКС
Упоминаемое вепсское, карельское voi 'масло' имеет «родственников» в других финно-угорских языках:
финское, ижорское voi, эстонское, водское või, ливское vui, саамское вы̄йй (терское), эрзянское ой, мокшанское вай, марийское ӱй, коми-зырянское вый, коми-пермяцкое ви, удмуртское вӧй, хантыйское вой, мансийское во̄й и венгерское vaj 'масло'.
В 90-е годы многим был знаком маргарин «Воймикс», чьё название явно образовано от voi и mix, то есть буквально «масляная смесь».
Иллюстрация из сети Интернет
Еще по теме:
➡️ Импортозамещение по-вепсски
Упоминаемое вепсское, карельское voi 'масло' имеет «родственников» в других финно-угорских языках:
финское, ижорское voi, эстонское, водское või, ливское vui, саамское вы̄йй (терское), эрзянское ой, мокшанское вай, марийское ӱй, коми-зырянское вый, коми-пермяцкое ви, удмуртское вӧй, хантыйское вой, мансийское во̄й и венгерское vaj 'масло'.
В 90-е годы многим был знаком маргарин «Воймикс», чьё название явно образовано от voi и mix, то есть буквально «масляная смесь».
Иллюстрация из сети Интернет
Еще по теме:
➡️ Импортозамещение по-вепсски
🔥22👍8❤4👏1👌1
Audio
ОТ СЕВЕРНЫХ МОРЕЙ
Искусственный интеллект на основе одного из концептульных текстов канала (https://t.me/rusichud/271) написал стихотворный текст и озвучил его в формате шансона. Представляю Вашему вниманию ⬆️
Искусственный интеллект на основе одного из концептульных текстов канала (https://t.me/rusichud/271) написал стихотворный текст и озвучил его в формате шансона. Представляю Вашему вниманию ⬆️
❤5👍5🔥3🍓3😐1
О, СКОЛЬКО ТАМ ОТКРЫТИЙ ЧУДСКИХ! (ЕЩЁ ПРЕДСТОИТ)
Поскольку «что ни век, то век железный» (а XX и XXI – не исключение), о современных и недавних причинах уменьшения численности носителей языков написано немало
Мне же хочется посмотреть на изменение ареала карельского и вепсского языков в более раннее время в южном Обонежье
Южнее Петрозаводска в сторону Вытегры, а от Вытегры севернее – до Гакугсы, то есть по южному побережью Онежского озера есть несколько современных вепсских деревень (от Шокши до Каскесручья)
Но по относительно недавним историческим данным вепсскими были подпорожские Гимрека, Щелейки и Вознесенье
Отсутствие историзма и «примордиальный» подход (предполагающий неизменяемость или несменяемость языка и этнической идентификации) зачастую не позволяет разглядеть былое этническое и языковое разнообразие в тех районах, где контакты народов остались в прошлом
Это, например, приводит к ситуациям, когда сравниваемая материальная и духовная культура локальных русских и вепсских групп наповерку оказывается сравнением современного и ранее обрусевшего вепсского населения
Еще одним примером неучета языкового сдвига (смены языка) является ситуация, когда современная доля вепсского населения переносится на прошедшие века. Однако если бы ранние вепсы и близкие к ним группы были бы малочисленны, весь и чудь не фигурировали бы в Повести временных лет, в том числе в одной из важнейших ее частей – в предании о призвании варягов
Таким образом, формируется стереотипное представление о том, что неславянское население было малочисленным и существенно уступающим в культурном плане славянскому. Это – классическое ложное противопоставление предприимчивых новгородцев-колонизаторов и неразвитой местной чуди, особенно широко представленное в публицистике
Однако картина явно сложнее. Наряду с племенами охотников и рыболовов, по-видимому незанимавшихся сельским хозяйством, которые издавна жили на Севере, в потоке новгородско-псковского и ростово-суздальского населения наряду со славянами имелась существенная вепсско-карельская и волжско-финская прослойка.
Новгородцы – это явно более широкое понятие, чем новгородские словене, своего рода политоним. Ведь в Новгородскую метрополию входили не только словенско-кривичские земли, но и Корельский уезд с преимущественно карельским населением, Ореховский и Ямской уезд с славянско-ижорским и славяно-водским населением, Обонежская пятина, в заонежской части со смешанным новгородско-вепсским языковым составом.
Было бы странным, если бы на северо-восток, в Заволочье, направлялось исключительно славянское население.
О вепсско-карельском движении в Заволочье (эти группы затем участвовали в формировании русского населения Архангельской области и удорских коми) писал Д.В. Бубрих в «Происхождении карельского народа. Повесть о союзнике и друге русского народа на севере». Это же подтверждают и современные языковые данные.
Нельзя сказать, что весь Север заселялся без каких-либо особенностей
Но, если обратиться к территории южного Обонежья, то мы увидим явные следы вепсского и карельского языка в названиях гнёзд селений (Кондуши, Палтога < вепс. *palteg 'склон, косогор'), отдельных деревень (например, восходящие к прозвищам названия Сагармино – вепс. sagarm 'выдра', Рухтиново - карел. ruhtinas 'князь')
Так и в Самино. Погост появился на землях деревни Чёково (существующей и ныне), чье название восходит к кар. имени Čokoi
Из Чёково также выделился починок Дмитрокский, известный также как Пяндега (вепс. *pändeg, имело по-видимому значение 'порог', развившееся затем в 'место у порога, подпорожье'). Теперь - это д. Берег на противоположном от Погоста берегу реки
На холме над берегом находится д. Лахново (от вепс. lahn 'лещ')
Выше по реке виден высокий холм. На его вершине – Городок. Здесь стоял средневековый острог, перекрывавший один из основных путей из Новгорода в Двинскую землю. Его вепсское название сохранилось в названии Линдручья (вепс. lidn 'город'). И всё это – на одном фото
Фото: Самино («Череповецкая губерния»)
03.08.2023
Еще по теме:
➡️ Архангельская область как сердце Перми
Поскольку «что ни век, то век железный» (а XX и XXI – не исключение), о современных и недавних причинах уменьшения численности носителей языков написано немало
Мне же хочется посмотреть на изменение ареала карельского и вепсского языков в более раннее время в южном Обонежье
Южнее Петрозаводска в сторону Вытегры, а от Вытегры севернее – до Гакугсы, то есть по южному побережью Онежского озера есть несколько современных вепсских деревень (от Шокши до Каскесручья)
Но по относительно недавним историческим данным вепсскими были подпорожские Гимрека, Щелейки и Вознесенье
Отсутствие историзма и «примордиальный» подход (предполагающий неизменяемость или несменяемость языка и этнической идентификации) зачастую не позволяет разглядеть былое этническое и языковое разнообразие в тех районах, где контакты народов остались в прошлом
Это, например, приводит к ситуациям, когда сравниваемая материальная и духовная культура локальных русских и вепсских групп наповерку оказывается сравнением современного и ранее обрусевшего вепсского населения
Еще одним примером неучета языкового сдвига (смены языка) является ситуация, когда современная доля вепсского населения переносится на прошедшие века. Однако если бы ранние вепсы и близкие к ним группы были бы малочисленны, весь и чудь не фигурировали бы в Повести временных лет, в том числе в одной из важнейших ее частей – в предании о призвании варягов
Таким образом, формируется стереотипное представление о том, что неславянское население было малочисленным и существенно уступающим в культурном плане славянскому. Это – классическое ложное противопоставление предприимчивых новгородцев-колонизаторов и неразвитой местной чуди, особенно широко представленное в публицистике
Однако картина явно сложнее. Наряду с племенами охотников и рыболовов, по-видимому незанимавшихся сельским хозяйством, которые издавна жили на Севере, в потоке новгородско-псковского и ростово-суздальского населения наряду со славянами имелась существенная вепсско-карельская и волжско-финская прослойка.
Новгородцы – это явно более широкое понятие, чем новгородские словене, своего рода политоним. Ведь в Новгородскую метрополию входили не только словенско-кривичские земли, но и Корельский уезд с преимущественно карельским населением, Ореховский и Ямской уезд с славянско-ижорским и славяно-водским населением, Обонежская пятина, в заонежской части со смешанным новгородско-вепсским языковым составом.
Было бы странным, если бы на северо-восток, в Заволочье, направлялось исключительно славянское население.
О вепсско-карельском движении в Заволочье (эти группы затем участвовали в формировании русского населения Архангельской области и удорских коми) писал Д.В. Бубрих в «Происхождении карельского народа. Повесть о союзнике и друге русского народа на севере». Это же подтверждают и современные языковые данные.
Нельзя сказать, что весь Север заселялся без каких-либо особенностей
Но, если обратиться к территории южного Обонежья, то мы увидим явные следы вепсского и карельского языка в названиях гнёзд селений (Кондуши, Палтога < вепс. *palteg 'склон, косогор'), отдельных деревень (например, восходящие к прозвищам названия Сагармино – вепс. sagarm 'выдра', Рухтиново - карел. ruhtinas 'князь')
Так и в Самино. Погост появился на землях деревни Чёково (существующей и ныне), чье название восходит к кар. имени Čokoi
Из Чёково также выделился починок Дмитрокский, известный также как Пяндега (вепс. *pändeg, имело по-видимому значение 'порог', развившееся затем в 'место у порога, подпорожье'). Теперь - это д. Берег на противоположном от Погоста берегу реки
На холме над берегом находится д. Лахново (от вепс. lahn 'лещ')
Выше по реке виден высокий холм. На его вершине – Городок. Здесь стоял средневековый острог, перекрывавший один из основных путей из Новгорода в Двинскую землю. Его вепсское название сохранилось в названии Линдручья (вепс. lidn 'город'). И всё это – на одном фото
Фото: Самино («Череповецкая губерния»)
03.08.2023
Еще по теме:
➡️ Архангельская область как сердце Перми
❤🔥19❤9🔥8
«ВЕПСОВ ВСЕГДА БЫЛО МАЛО»
«А сколько вепсов осталось?», – довольно частый вопрос, который мне задают даже люди с историческим образованием. И некоторые явно ставят знак равенства между численностью и значимостью. Между тем не будем забывать, что всё относительно и, например, для китайцев все народы – малые.
Не буду распыляться и распаляться об очевидной ценности каждого народа, языка и культуры. Об этом написано довольно много. Пройдёмся по фактам.
Взять мой любимый Вытегорский район Вологодской области.
Численность относящих себя к вепсам здесь около 80 человек, в основном в селе Ошта. Это переселенцы из дальних лесных деревень («Сузёмья») в бывшем Оштинском районе.
Но даже по переписи 1897 года в Вытегорском уезде не наберется и десятка вепсов с родным языком «чудским» (как тогда официально называли вепсский), хотя известно, что он существовал в это время в Исаево, Куштозере и Ундозере.
Но что мы видим на уровне истории языка?
Массовый топонимический материал, выводимый из вепсского и карельского. Всё-таки довольно высокая плотность населения требуется для наименования самых малых ручьев и урочищ у каждой деревни!
Массовая адаптация топонимии через перевод (калькирование и полукалькирование) требует хорошего знания обоих (русского и вепсского) языков, что свидетельствует о былом массовом двуязычии. И это проявляется в «спаянных» топонимах типа Кивручей.
Тоже мы можем сказать о ярких проявлениях языкового контактирования субстратного типа – изменении морфологии глагола, а также наличии избыточных заимствований в русских говорах Обонежья.
Поэтому Вытегорский район уникален тем, что на всей его территории в прошлом происходило длительное русско-вепсское и русско-карельское взаимодействие, которое не остыло и еще теплится в Оште.
Нам несказанно повезло, что один из достаточно консервативных языков – участник начала Древней Руси сохранился до наших дней. А современная численность не так важна для истории – римлян-то вообще сейчас нет.
Еще по теме:
➡️ Языковая история Заонежья
➡️ О хронологии использования вепсского языка в Юго-Восточном Обонежье
«А сколько вепсов осталось?», – довольно частый вопрос, который мне задают даже люди с историческим образованием. И некоторые явно ставят знак равенства между численностью и значимостью. Между тем не будем забывать, что всё относительно и, например, для китайцев все народы – малые.
Не буду распыляться и распаляться об очевидной ценности каждого народа, языка и культуры. Об этом написано довольно много. Пройдёмся по фактам.
Взять мой любимый Вытегорский район Вологодской области.
Численность относящих себя к вепсам здесь около 80 человек, в основном в селе Ошта. Это переселенцы из дальних лесных деревень («Сузёмья») в бывшем Оштинском районе.
Но даже по переписи 1897 года в Вытегорском уезде не наберется и десятка вепсов с родным языком «чудским» (как тогда официально называли вепсский), хотя известно, что он существовал в это время в Исаево, Куштозере и Ундозере.
Но что мы видим на уровне истории языка?
Массовый топонимический материал, выводимый из вепсского и карельского. Всё-таки довольно высокая плотность населения требуется для наименования самых малых ручьев и урочищ у каждой деревни!
Массовая адаптация топонимии через перевод (калькирование и полукалькирование) требует хорошего знания обоих (русского и вепсского) языков, что свидетельствует о былом массовом двуязычии. И это проявляется в «спаянных» топонимах типа Кивручей.
Тоже мы можем сказать о ярких проявлениях языкового контактирования субстратного типа – изменении морфологии глагола, а также наличии избыточных заимствований в русских говорах Обонежья.
Поэтому Вытегорский район уникален тем, что на всей его территории в прошлом происходило длительное русско-вепсское и русско-карельское взаимодействие, которое не остыло и еще теплится в Оште.
Нам несказанно повезло, что один из достаточно консервативных языков – участник начала Древней Руси сохранился до наших дней. А современная численность не так важна для истории – римлян-то вообще сейчас нет.
Еще по теме:
➡️ Языковая история Заонежья
➡️ О хронологии использования вепсского языка в Юго-Восточном Обонежье
🔥17❤14👍5👏2🥰1😁1🥴1💯1