По бассейну Волги на север проникало и Белозерское княжество, выделившееся из Ростовского. На самом севере оно граничило с Андомским, Вытегорским, Мегорским и Оштинским погостами Обонежской пятины Новгородской земли.
Иллюстрация:
Большая российская энциклопедия
Иллюстрация:
Большая российская энциклопедия
1👍18
Гора Андома (Андомский мыс) на берегу Онежского озера
Автор фото – Игорь Подгорный
Источник фото: сообщество «Вестник Вологда»
Автор фото – Игорь Подгорный
Источник фото: сообщество «Вестник Вологда»
❤🔥19👍11❤8
КАК ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ НАВЫК ОБЪЕДИНИЛ ПОВОЛЖЬЕ И ОБОНЕЖЬЕ
Со смотровой площадки на Андомской горе открывается удивительный вид на Онежское озеро. Участок берега, находящийся слева от неё, носит название Собаранда. В переводе с вепсского – это «бельевой берег» (здесь soba ‘белье’, а rand – ‘берег’).
Основой Соба- обозначали места, где полоскали белье. Действительно, на Собаранде белье полощут и в настоящее время. Устойчивость такой традиции объясняется тем, что Собаранда расположена у подножья крутого обрыва в наиболее удобном месте для спуска к воде от дер. Гневашевской.
Еще один участок берега под названием Собаранда известен на озере Чикозере (Подпорожский район Ленинградской обл.).
Поиск подходящего места для полоскания белья был актуален и в вытегорском селе Палтога, поскольку здесь имелись лишь маловодные ручьи. Очевидно, что выбор всё же был сделан в отношении одного из них – писцовая книга 1563 г. упоминает здесь Соба ручей.
Связь времён и преемственность традиций наглядно видна на примере хозяйственных навыков, связанных со стиркой и полосканием белья.
Вепсы толкли белье двумя длинными палками (korend) в специальной ступе (humbar), которую устанавливали на берегу водоема. С помощью палок белье также полоскали. А зимой – толкли в «ледяных ступах» (jähumbar [яхумбар]) – углублениях во льду водоема.
Кроме вепсов такой способ стирки белья использовали русские в Белозерье, Южном Обонежье, Присвирье и Водлозерье, приладожские и прионежские карелы (ливвики и людики), а также марийцы.
По воспоминаниям старожилов, в бассейне р. Андомы ступы для полоскания белья стояли на берегу водоемов в селах Андоме, Слободе, в дер. Ильинцы, Чекша-речка, Галентручей, Белое Озеро, Югозеро, Мосягино.
При этом вепс. korend означает еще и коромысло. В этом и разгадка – почему в вытегорских говорах коромыслом называют палку, которой до сих пор некоторые полощут белье. Это – перевод соответствующего вепсского оригинала. В Вытегорье присутствует также и понятие «ледяная ступа».
В свою очередь, вепсское обозначение ступы попало лишь в русские говоры Водлозерья (в форме гумбар). На остальной территории Присвирья и Обонежья оно известно в топонимическом употреблении:
Гумбаручей (Вытегорский р-н)
Humbaroja, руч., Гумбарболото / Humbarso (Подпорожский р-н)
Гумборицы, река и Гумбарицы, дер. (Лодейнопольский р-н)
Гумбарнем, покос у Александро-Свирской Старой Слободы (Лодейнопольский р-н), где -нем < nem’ ‘мыс’
Гумбаручей, бывший поселок (Пряжинский р-н Карелии)
Гумaрнаволок, мыс на Водлозере (Пудожский р-н).
Но на этом история не кончается. И если у русского населения Обонежья, Присвирья и Белозерья, а также у приладожских и прионежских карелов лексика и данный хозяйственный навык объяснимы вепсским наследием, то у самих вепсов такой способ стирки имеет волжско-финские истоки, что отмечал еще советский этнограф В.В. Пименов (1965).
К настоящему времени стало уже несомненным вхождение в состав вепсского народа волжско-финских групп Белозерья, что проявляется в наличии в вепсском языке лексики, отсутствующей в других прибалтийско-финских языках.
Таким образом, рассмотрев вопрос полоскания белья с этнографической, а соответствующую ему лексику – с лингвистической точки зрения, мы видим многослойную картину былого межэтнического и языкового взаимодействия в Обонежье, Присвирье и Белозерье.
Идущий из Белозерья волжско-финский «импульс» передался вепсам, которые оставили его в наследство русским Водлозерья, Вытегорья и Присвирья, карелам-ливвикам и карелам-людикам, имеющим несомненный вепсский языковой субстрат. Однако, этот «импульс» совершенно не затронул карелов, говорящих на собственно-карельском наречии и не имеющих вепсского субстрата. У них отсутствует как толчение белья в ступе палками-«коромыслами», так и использование слов korento ‘коромысло’ и huhmari ‘ступа’ в качестве обозначения орудий для стирки и полоскания белья.
Со смотровой площадки на Андомской горе открывается удивительный вид на Онежское озеро. Участок берега, находящийся слева от неё, носит название Собаранда. В переводе с вепсского – это «бельевой берег» (здесь soba ‘белье’, а rand – ‘берег’).
Основой Соба- обозначали места, где полоскали белье. Действительно, на Собаранде белье полощут и в настоящее время. Устойчивость такой традиции объясняется тем, что Собаранда расположена у подножья крутого обрыва в наиболее удобном месте для спуска к воде от дер. Гневашевской.
Еще один участок берега под названием Собаранда известен на озере Чикозере (Подпорожский район Ленинградской обл.).
Поиск подходящего места для полоскания белья был актуален и в вытегорском селе Палтога, поскольку здесь имелись лишь маловодные ручьи. Очевидно, что выбор всё же был сделан в отношении одного из них – писцовая книга 1563 г. упоминает здесь Соба ручей.
Связь времён и преемственность традиций наглядно видна на примере хозяйственных навыков, связанных со стиркой и полосканием белья.
Вепсы толкли белье двумя длинными палками (korend) в специальной ступе (humbar), которую устанавливали на берегу водоема. С помощью палок белье также полоскали. А зимой – толкли в «ледяных ступах» (jähumbar [яхумбар]) – углублениях во льду водоема.
Кроме вепсов такой способ стирки белья использовали русские в Белозерье, Южном Обонежье, Присвирье и Водлозерье, приладожские и прионежские карелы (ливвики и людики), а также марийцы.
По воспоминаниям старожилов, в бассейне р. Андомы ступы для полоскания белья стояли на берегу водоемов в селах Андоме, Слободе, в дер. Ильинцы, Чекша-речка, Галентручей, Белое Озеро, Югозеро, Мосягино.
При этом вепс. korend означает еще и коромысло. В этом и разгадка – почему в вытегорских говорах коромыслом называют палку, которой до сих пор некоторые полощут белье. Это – перевод соответствующего вепсского оригинала. В Вытегорье присутствует также и понятие «ледяная ступа».
В свою очередь, вепсское обозначение ступы попало лишь в русские говоры Водлозерья (в форме гумбар). На остальной территории Присвирья и Обонежья оно известно в топонимическом употреблении:
Гумбаручей (Вытегорский р-н)
Humbaroja, руч., Гумбарболото / Humbarso (Подпорожский р-н)
Гумборицы, река и Гумбарицы, дер. (Лодейнопольский р-н)
Гумбарнем, покос у Александро-Свирской Старой Слободы (Лодейнопольский р-н), где -нем < nem’ ‘мыс’
Гумбаручей, бывший поселок (Пряжинский р-н Карелии)
Гумaрнаволок, мыс на Водлозере (Пудожский р-н).
Но на этом история не кончается. И если у русского населения Обонежья, Присвирья и Белозерья, а также у приладожских и прионежских карелов лексика и данный хозяйственный навык объяснимы вепсским наследием, то у самих вепсов такой способ стирки имеет волжско-финские истоки, что отмечал еще советский этнограф В.В. Пименов (1965).
К настоящему времени стало уже несомненным вхождение в состав вепсского народа волжско-финских групп Белозерья, что проявляется в наличии в вепсском языке лексики, отсутствующей в других прибалтийско-финских языках.
Таким образом, рассмотрев вопрос полоскания белья с этнографической, а соответствующую ему лексику – с лингвистической точки зрения, мы видим многослойную картину былого межэтнического и языкового взаимодействия в Обонежье, Присвирье и Белозерье.
Идущий из Белозерья волжско-финский «импульс» передался вепсам, которые оставили его в наследство русским Водлозерья, Вытегорья и Присвирья, карелам-ливвикам и карелам-людикам, имеющим несомненный вепсский языковой субстрат. Однако, этот «импульс» совершенно не затронул карелов, говорящих на собственно-карельском наречии и не имеющих вепсского субстрата. У них отсутствует как толчение белья в ступе палками-«коромыслами», так и использование слов korento ‘коромысло’ и huhmari ‘ступа’ в качестве обозначения орудий для стирки и полоскания белья.
❤17🔥2
Что еще почитать:
Соболев А.И. Калькирование в топонимии и апеллятивной лексике юго-восточного Обонежья как источник для реконструкции этнической истории // Вытегра: Краеведческий альманах. Вып. 5. Вологда: ВоГУ, 2015. Серия «Старинные города Вологодской области». С. 217–218.
Соболев А.И. Вепсское прошлое Юго-Восточного Обонежья по данным ономастики // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2015 / Институт лингвистических исследований Российской академии наук. СПб.: Нестор-История, 2015. С. 464.
URL: https://www.booksite.ru/fulltext/sobolev/index.htm
Соболев А.И. Калькирование в топонимии и апеллятивной лексике юго-восточного Обонежья как источник для реконструкции этнической истории // Вытегра: Краеведческий альманах. Вып. 5. Вологда: ВоГУ, 2015. Серия «Старинные города Вологодской области». С. 217–218.
Соболев А.И. Вепсское прошлое Юго-Восточного Обонежья по данным ономастики // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2015 / Институт лингвистических исследований Российской академии наук. СПб.: Нестор-История, 2015. С. 464.
URL: https://www.booksite.ru/fulltext/sobolev/index.htm
👍12❤2
КАК СТИРАЮТ БЕЛЬЕ В ЧУВАШИИ
В контексте поволжского влияния, дошедшего через Белозерье до Обонежья, интересен клип на чувашскую песню, где видно, как стирают белье при помощи двух палок:
Эп телейлĕ санпа юнашар
В контексте поволжского влияния, дошедшего через Белозерье до Обонежья, интересен клип на чувашскую песню, где видно, как стирают белье при помощи двух палок:
Эп телейлĕ санпа юнашар
❤9
Forwarded from Карельская языковая картина мира
OLETTAGO RAHALDA RAKKAHAT, ALI JALLALDA VEDREHET?
Читаю о тверской карельской свадьбе в рукописи священника Федота Виноградского от 1850 года такой отрывок:
Рукопись эта не особо изобилует карельской лексикой, но иногда в ней попадаются выражения на карельском языке, в том числе вот такие жемчужины:
Olettago rahalda rakkahat, ali jallalda vedrehet?
А сколько таких «жемчужин» безвозвратно утеряно! (ведь в первой половине XIX века карельскую речь в Тверской губернии особо никто не записывал)
Сам бы я перевёл эту фразу немного по-другому (хотя суть от этого не меняется):
На деньги ли вы щедры, или на ногу резвы?
Судя по всему, это было устойчивое выражение (фразеологизм), используемый во время сватовства. Как пишет сам Федот Виноградский, это – насмешка, язвительное выражение, колкость, которую бросала в сторону сватов сторона потенциальной невесты.
Какие у кого возникнут соображения – как эту фразу можно трактовать? Моя версия – дескать, если не готовы раскошеливаться, то проваливайте.
***
Почти все слова в этой фразе – редкие и уже забытые большинством нынешних носителей карельского языка, по крайней мере в Тверской области:
raha(t) – «деньги» – древнее германское заимствование, дошедшее до нас еще с тех времён, когда основным средством платежа были шкуры животных (от протогерманского ”skrahā” – «беличья шкурка»). В настоящее время тверские карелы в обыденной речи используют русское заимствование ”d’engat”.
rakaš – основное значение во всех карельских диалектах у этого слова - «охочий до чего-либо», «любящий что-либо или кого-либо». Причём зачастую это значение - с оттенком страсти, болезненной зависимости (”hiän on rahoih rakaš ” – «он жадный до денег», ”hiän on rakaš viinah” – «он охоч до водки», и т.п.) – и это неудивительно, так как слово восходит к протогерманскому ”frakaz” – «жадный».
В зависимости от контекста слово это может принимать и другие значения, так или иначе связанные с состоянием воодушевлённости или готовности делать что-либо для кого-либо – «доброжелательный», «гостеприимный», «вежливый», «любящий», «ласковый», или как в рассматриваемом выражении – «щедрый»:”rahalda rakkahat” – «щедрые на деньги» (т.е., «охочие тратить деньги»). А в современном новописьменном северокарельском диалекте карельского языка, а также в финском языке, слово используется почти исключительно в значении «милый», «дорогой», «любимый» = ”armaš”.
vedreh – слово в высшей степени редкое и поэтичное. Слово употреблялось почти исключительно в похоронных и свадебных плачах. Слово с неясной этимологией и размытым смыслом. Оно могло иметь значение и «чистый», «прозрачный» (о воде, воздухе), и «гибкий» (о теле), и «резвый», «бойкий», «проворный» – как в рассматриваемом выражении.
Читаю о тверской карельской свадьбе в рукописи священника Федота Виноградского от 1850 года такой отрывок:
«…Вышедшая из чулана невестина сваха, раскланявшись с сватами, спрашивает их: «Олеттого рагалда раккагат, али яллада ведрехет?» /«Если у вас деньги, или у вас скоры ноги»/, и, наговоривши друг другу кучу насмешек, расступаются – сваха в сторону к чулану, – а сваты в другую, к заднему углу…»
Рукопись эта не особо изобилует карельской лексикой, но иногда в ней попадаются выражения на карельском языке, в том числе вот такие жемчужины:
Olettago rahalda rakkahat, ali jallalda vedrehet?
А сколько таких «жемчужин» безвозвратно утеряно! (ведь в первой половине XIX века карельскую речь в Тверской губернии особо никто не записывал)
Сам бы я перевёл эту фразу немного по-другому (хотя суть от этого не меняется):
На деньги ли вы щедры, или на ногу резвы?
Судя по всему, это было устойчивое выражение (фразеологизм), используемый во время сватовства. Как пишет сам Федот Виноградский, это – насмешка, язвительное выражение, колкость, которую бросала в сторону сватов сторона потенциальной невесты.
Какие у кого возникнут соображения – как эту фразу можно трактовать? Моя версия – дескать, если не готовы раскошеливаться, то проваливайте.
***
Почти все слова в этой фразе – редкие и уже забытые большинством нынешних носителей карельского языка, по крайней мере в Тверской области:
raha(t) – «деньги» – древнее германское заимствование, дошедшее до нас еще с тех времён, когда основным средством платежа были шкуры животных (от протогерманского ”skrahā” – «беличья шкурка»). В настоящее время тверские карелы в обыденной речи используют русское заимствование ”d’engat”.
rakaš – основное значение во всех карельских диалектах у этого слова - «охочий до чего-либо», «любящий что-либо или кого-либо». Причём зачастую это значение - с оттенком страсти, болезненной зависимости (”hiän on rahoih rakaš ” – «он жадный до денег», ”hiän on rakaš viinah” – «он охоч до водки», и т.п.) – и это неудивительно, так как слово восходит к протогерманскому ”frakaz” – «жадный».
В зависимости от контекста слово это может принимать и другие значения, так или иначе связанные с состоянием воодушевлённости или готовности делать что-либо для кого-либо – «доброжелательный», «гостеприимный», «вежливый», «любящий», «ласковый», или как в рассматриваемом выражении – «щедрый»:”rahalda rakkahat” – «щедрые на деньги» (т.е., «охочие тратить деньги»). А в современном новописьменном северокарельском диалекте карельского языка, а также в финском языке, слово используется почти исключительно в значении «милый», «дорогой», «любимый» = ”armaš”.
vedreh – слово в высшей степени редкое и поэтичное. Слово употреблялось почти исключительно в похоронных и свадебных плачах. Слово с неясной этимологией и размытым смыслом. Оно могло иметь значение и «чистый», «прозрачный» (о воде, воздухе), и «гибкий» (о теле), и «резвый», «бойкий», «проворный» – как в рассматриваемом выражении.
❤13👍7🥰5🔥1🥱1
ВЕПССКИЙ МОСТИК МЕЖДУ БАЛТИКОЙ И ПОВОЛЖЬЕМ
Вепсский язык благодаря своему положению на востоке бассейна Балтийского моря (Присвирье и Обонежье) даже в относительно недавнее историческое время распространялся на примыкающие участки бассейна Белого моря (западные притоки оз. Лача) и бассейна Волги (верховья Андоги, Суды, Белозерье).
Уникальность такого положения – на пути из Балтики в Поморье и Поволжье очень наглядно подтверждают географические данные. Уникальная точка сочленения трёх водосборных систем – Атлантического, Северного Ледовитого океанов и Каспийского моря находится на Андомской возвышенности в Вытегорском районе Вологодской области. По первым буквам названий океанов и моря образовано слово «Атлека». Такое название получил заказник, охраняющий ключевую точку водораздела.
Таким образом, (древне)вепсский язык с довольно раннего времени имел возможность распространения:
в Заволочье, где он располагался очагами, а отдельные вепсские группы контактировали с коми. Разумеется, языковой состав Заволочья был достаточно мозаичным и не исчерпывался вепсско-коми контактами;
в Поволжье, где имелись контакты с волжско-финским населением (в том числе с мерянским).
Являясь источником балтизмов в волжско-финских языках, вепсский и сам накапливал волжско-финскую лексику. Она же частично присутствует в русских говорах Белозерья, южного и восточного Обонежья. Что характерно, ее концентрация возрастает при движении с запада на восток (от Присвирья к Белозерью).
Так, наиболее показательным примером подобной лексики является вепс. sohring ‘болотина (заболоченное место)’, соответствующее марийскому шӱргӧ ‘лес’. Слово ушло далеко на восток – в Сибирь (рус. диал. согра ‘болотистое кочковатое место, поросшее мелколесьем, кустарником’, коми согра, сöгра ‘болотистое кочковатое место с корявым ельником’).
Близкие к волжско-финским истоки имеет, возможно, и следующая вепсская и русская лексика:
kuhr ‘небольшая яма в лесу, на болоте’, рус. каргопольск., пудожск., плесецк. кугра ‘яма с водой в лесу, на болоте’;
šaim ‘болото с мелким лесом’, рус. диалектное, начиная с череповецк. шайма ‘болотистое пространство, покрытое чахлым березовым лесом’ (на юге) и заканчивая пудож. шайма ‘топкое место на болоте’ (на севере);
čuhu ‘конёк крыши’, ‘чердак’;
uhring ‘родник’, ‘топкое, вязкое место в лесу’.
Некоторые поволжские слова благодаря попаданию в тайные языки проделали впечатляющий путь с востока на запад.
Так, русский арготизм куба ‘женщина’, возводимый к волжско-финскому материалу (ср. марийское куба ‘старуха, женщина пожилого возраста’, ‘жена, супруга’) отмечалось в арго ладвинских стеклодувов (в основном – обрусевших вепсов), калужских прасолов (торговцев рыбой), нищих Рязанской, Могилёвской, Харьковской и Черниговской губерний.
Волжские «импульсы» нашли отражение в особенностях вепсской духовной и материальной культуры, а также окружающего русского и карельского населения.
Волжское влияние проявилось в «поволжском» способе стирки белья, который распространен у вепсов, южных карелов и русского населения Белозерья, Присвирья и Обонежья.
Кроме того, В.В. Пименов отмечал следующие культурные аналогии у вепсов и народов Поволжья:
расположение дома боком к дороге у белозерских вепсов (как у мордвы-каратаев);
вмазанный в пристроенную к печи печурку котел, в котором варят пойло для скота (как у тюркоязычных народов Поволжья);
пережитки быта на полу у южных вепсов (хозяйка прядет на полу, вошедщий гость присаживается на пол);
использование деревянных брусков-лопаточек, которые посыпали песком, для точки косы (как у тюркских и финноязычных народов Поволжья);
использование длинных подушек, которыми могли пользоваться сразу несколько человек;
заплетение косы в пряди «без числа» (чаще всего шесть);
приверженность вепсов к лошадям («бог вдохнул в лощадь душу»);
схожие мотивы деревянной резьбы у вепсов, южных карелов и мордвы.
С использованием публикаций И.И. Муллонен, С.А. Мызникова, В.В. Пименова.
Вепсский язык благодаря своему положению на востоке бассейна Балтийского моря (Присвирье и Обонежье) даже в относительно недавнее историческое время распространялся на примыкающие участки бассейна Белого моря (западные притоки оз. Лача) и бассейна Волги (верховья Андоги, Суды, Белозерье).
Уникальность такого положения – на пути из Балтики в Поморье и Поволжье очень наглядно подтверждают географические данные. Уникальная точка сочленения трёх водосборных систем – Атлантического, Северного Ледовитого океанов и Каспийского моря находится на Андомской возвышенности в Вытегорском районе Вологодской области. По первым буквам названий океанов и моря образовано слово «Атлека». Такое название получил заказник, охраняющий ключевую точку водораздела.
Таким образом, (древне)вепсский язык с довольно раннего времени имел возможность распространения:
в Заволочье, где он располагался очагами, а отдельные вепсские группы контактировали с коми. Разумеется, языковой состав Заволочья был достаточно мозаичным и не исчерпывался вепсско-коми контактами;
в Поволжье, где имелись контакты с волжско-финским населением (в том числе с мерянским).
Являясь источником балтизмов в волжско-финских языках, вепсский и сам накапливал волжско-финскую лексику. Она же частично присутствует в русских говорах Белозерья, южного и восточного Обонежья. Что характерно, ее концентрация возрастает при движении с запада на восток (от Присвирья к Белозерью).
Так, наиболее показательным примером подобной лексики является вепс. sohring ‘болотина (заболоченное место)’, соответствующее марийскому шӱргӧ ‘лес’. Слово ушло далеко на восток – в Сибирь (рус. диал. согра ‘болотистое кочковатое место, поросшее мелколесьем, кустарником’, коми согра, сöгра ‘болотистое кочковатое место с корявым ельником’).
Близкие к волжско-финским истоки имеет, возможно, и следующая вепсская и русская лексика:
kuhr ‘небольшая яма в лесу, на болоте’, рус. каргопольск., пудожск., плесецк. кугра ‘яма с водой в лесу, на болоте’;
šaim ‘болото с мелким лесом’, рус. диалектное, начиная с череповецк. шайма ‘болотистое пространство, покрытое чахлым березовым лесом’ (на юге) и заканчивая пудож. шайма ‘топкое место на болоте’ (на севере);
čuhu ‘конёк крыши’, ‘чердак’;
uhring ‘родник’, ‘топкое, вязкое место в лесу’.
Некоторые поволжские слова благодаря попаданию в тайные языки проделали впечатляющий путь с востока на запад.
Так, русский арготизм куба ‘женщина’, возводимый к волжско-финскому материалу (ср. марийское куба ‘старуха, женщина пожилого возраста’, ‘жена, супруга’) отмечалось в арго ладвинских стеклодувов (в основном – обрусевших вепсов), калужских прасолов (торговцев рыбой), нищих Рязанской, Могилёвской, Харьковской и Черниговской губерний.
Волжские «импульсы» нашли отражение в особенностях вепсской духовной и материальной культуры, а также окружающего русского и карельского населения.
Волжское влияние проявилось в «поволжском» способе стирки белья, который распространен у вепсов, южных карелов и русского населения Белозерья, Присвирья и Обонежья.
Кроме того, В.В. Пименов отмечал следующие культурные аналогии у вепсов и народов Поволжья:
расположение дома боком к дороге у белозерских вепсов (как у мордвы-каратаев);
вмазанный в пристроенную к печи печурку котел, в котором варят пойло для скота (как у тюркоязычных народов Поволжья);
пережитки быта на полу у южных вепсов (хозяйка прядет на полу, вошедщий гость присаживается на пол);
использование деревянных брусков-лопаточек, которые посыпали песком, для точки косы (как у тюркских и финноязычных народов Поволжья);
использование длинных подушек, которыми могли пользоваться сразу несколько человек;
заплетение косы в пряди «без числа» (чаще всего шесть);
приверженность вепсов к лошадям («бог вдохнул в лощадь душу»);
схожие мотивы деревянной резьбы у вепсов, южных карелов и мордвы.
С использованием публикаций И.И. Муллонен, С.А. Мызникова, В.В. Пименова.
❤11👍9🔥2
О ПРИРОДЕ ЧЕЛОВЕКА
Вепсский язык, похоже, осмыслил человека в духе Казимира Малевича, написавшего трактат «Лень как действительная истина человечества» (1921).
Так, вепсское inehmoi 'неповоротливый, ленивый человек' явно выбивается из данных других прибалтийско-финских языков (фин. ihminen, карел. inehmine, эстон. inimene 'человек').
В вепсском подобный переход мог пройти следующим путем:
1) человек > чужой человек, незнакомец:
ср. фин. ihmiset 'люди' > фин. диалектн. 'незнакомцы'
2) чужой человек, незнакомец > гость:
ср. прафинно-пермское *inše 'человек' > эрзянское инже, мокшанское инжи 'гость'
3) гость > нахлебник > лентяй:
ср. типологически интересное праиндоевропейское gʰóstis 'гость' < праиндоевроп. *gʰes- 'есть', ср. санскрит घसति [ghásati], авест. 𐬔𐬀𐬵 [gah] 'есть, объедаться'.
Таким образом, обобщая, мы можем предположить следующее изменение значений слова:
человек > чужой человек, незнакомец > гость > нахлебник, обжора, «объедала» > лентяй.
Иллюстрация:
Питер Брейгель Старший
Вепсский язык, похоже, осмыслил человека в духе Казимира Малевича, написавшего трактат «Лень как действительная истина человечества» (1921).
Так, вепсское inehmoi 'неповоротливый, ленивый человек' явно выбивается из данных других прибалтийско-финских языков (фин. ihminen, карел. inehmine, эстон. inimene 'человек').
В вепсском подобный переход мог пройти следующим путем:
1) человек > чужой человек, незнакомец:
ср. фин. ihmiset 'люди' > фин. диалектн. 'незнакомцы'
2) чужой человек, незнакомец > гость:
ср. прафинно-пермское *inše 'человек' > эрзянское инже, мокшанское инжи 'гость'
3) гость > нахлебник > лентяй:
ср. типологически интересное праиндоевропейское gʰóstis 'гость' < праиндоевроп. *gʰes- 'есть', ср. санскрит घसति [ghásati], авест. 𐬔𐬀𐬵 [gah] 'есть, объедаться'.
Таким образом, обобщая, мы можем предположить следующее изменение значений слова:
человек > чужой человек, незнакомец > гость > нахлебник, обжора, «объедала» > лентяй.
Иллюстрация:
Питер Брейгель Старший
👍18❤9🔥2
LINGUA IGNOTA
Прибалтийско-финское обозначение человека проникло в один из первых искусственных языков – lingua ignota («неизвестный язык»). Он был описан (или создан) в 1200 г. Хильлегардой Бингенской, аббатиссой рейнского бенедиктинского монастыря Рупертсберг.
Так, в lingua ignota для человека используется слово inimois, источником которого с учетом продвижения немецких рыцарей на восток могло быть эстонское inimene (этот же источник слова приводит и Александр Пиперски в книге «Конструирование языков. От эсперанто до дотракийского»). В свою очередь, ливское imi 'человек' на эту роль не подходит.
Еще по теме:
➡️ Встретимся в Архангельске: лыва и фон Ливен
Прибалтийско-финское обозначение человека проникло в один из первых искусственных языков – lingua ignota («неизвестный язык»). Он был описан (или создан) в 1200 г. Хильлегардой Бингенской, аббатиссой рейнского бенедиктинского монастыря Рупертсберг.
Так, в lingua ignota для человека используется слово inimois, источником которого с учетом продвижения немецких рыцарей на восток могло быть эстонское inimene (этот же источник слова приводит и Александр Пиперски в книге «Конструирование языков. От эсперанто до дотракийского»). В свою очередь, ливское imi 'человек' на эту роль не подходит.
Еще по теме:
➡️ Встретимся в Архангельске: лыва и фон Ливен
🔥22❤4
ШУШАРЫ
Название Шушары в Петербурге восходит к ижор. Soosaari или фин. Suosaari 'болотный остров'. В форме Sousari топоним зафиксирован в нач. XVIII в.
Болото здесь действительно было. Географическо-статистический словарь (1885) пишет, что в окрестностях Шушар «находилось известное Шушарское болото, занимавшее первоначально до 1 000 десятин пространства и состоящее из мха толщиною от 1 арш. до 3 1/2 саж., который лежал на твердой, непропускающей воду, глине. В 1801 г. был выписан англичанин Даниил Вилер для осушения болот в окрестностях столицы; он между прочим стал осушать и Шушарское болото; ему удалось превратить болото в цветущие поля и луга, и им же была основана ферма»
Шушары в Татарстане – тоже «болото», но в тюрских языках. Предполается, что первая часть топонима восходит к тюрк. су / шу 'вода' (татар. су, чуваш. шыв), вторая - к прабулгарскому *sa:r 'болото' (откуда чуваш. шор, шур 'болото')
Иллюстрация:
Ефим Ефимович Волков. Пейзаж с болотом (1898)
Еще по теме:
➡️ Петербургская топонимия (I)
Название Шушары в Петербурге восходит к ижор. Soosaari или фин. Suosaari 'болотный остров'. В форме Sousari топоним зафиксирован в нач. XVIII в.
Болото здесь действительно было. Географическо-статистический словарь (1885) пишет, что в окрестностях Шушар «находилось известное Шушарское болото, занимавшее первоначально до 1 000 десятин пространства и состоящее из мха толщиною от 1 арш. до 3 1/2 саж., который лежал на твердой, непропускающей воду, глине. В 1801 г. был выписан англичанин Даниил Вилер для осушения болот в окрестностях столицы; он между прочим стал осушать и Шушарское болото; ему удалось превратить болото в цветущие поля и луга, и им же была основана ферма»
Шушары в Татарстане – тоже «болото», но в тюрских языках. Предполается, что первая часть топонима восходит к тюрк. су / шу 'вода' (татар. су, чуваш. шыв), вторая - к прабулгарскому *sa:r 'болото' (откуда чуваш. шор, шур 'болото')
Иллюстрация:
Ефим Ефимович Волков. Пейзаж с болотом (1898)
Еще по теме:
➡️ Петербургская топонимия (I)
1👍23❤9🔥2
МАМОНТ
Русский язык стал источником для названия мамонта во многих языках (например, английского mammoth, немецкого Mammut, французского mammouth).
В русском языке мамонт – из мансийского maŋ-āńt («земляной рог»).
В 1619 г. русское слово maimanto фиксируется англичанином Ричардом Джемсом в Холмогорах в значении 'морской слон, которого никогда никто не видел ... по объяснению самоедов, он сам прорывает себе дорогу под землей, и поэтому они находят его зубы, рога и кости и на Печоре и на Новой Земле'.
Названия мамонта фиксируются в мансийском – mā-xar- («земляной самец» или «земляной бык»), ненецком – ja' xora («самец земли»), коми – му кöр («земляной олень»).
А если бы мамонт был заимствован не из мансийского?
Неплохой повод сравнить «земляной рог» в финно-угорских языках!
Угорские: мансийское maŋ-āńt, хантыйское мəоң, венгерское földszarv.
Пермские: коми, коми-пермяцкое, удмуртское мусюр.
Волжско-финские: марийское мландешур, эрзянское, мокшанское модасюро.
Саамский: еммьнечуэррьв.
Прибалтийско-финские: финское, ижорское, водское maasarvi, карельское muašarvi, вепсское masaŕv, эстонское maasarv, ливское māsaru.
Мы видим, что в большинстве финно-угорских языков для обозначения земли сохраняется прауральское *mëxe 'земля'. Исключением является саам. еммьне и венг. föld 'земля'. Первое, возможно, производно от прауральского *enä 'большой', а второе – вероятный германизм (ср. прагерманское *felþuz, потомком которого является нем. Feld 'поле', англ. field; из германского источника заимствовано и вепсское pöud, püud, карельское peldo, финское pelto 'поле').
Что касается второй части, то прауральский рог, сохранившийся в обско-угорских языках (āńt), уже на прафинно-угорском уровне начал вытесняться словом *śarwe, заимствованным из праиндоиранского источника.
Русский язык стал источником для названия мамонта во многих языках (например, английского mammoth, немецкого Mammut, французского mammouth).
В русском языке мамонт – из мансийского maŋ-āńt («земляной рог»).
В 1619 г. русское слово maimanto фиксируется англичанином Ричардом Джемсом в Холмогорах в значении 'морской слон, которого никогда никто не видел ... по объяснению самоедов, он сам прорывает себе дорогу под землей, и поэтому они находят его зубы, рога и кости и на Печоре и на Новой Земле'.
Названия мамонта фиксируются в мансийском – mā-xar- («земляной самец» или «земляной бык»), ненецком – ja' xora («самец земли»), коми – му кöр («земляной олень»).
А если бы мамонт был заимствован не из мансийского?
Неплохой повод сравнить «земляной рог» в финно-угорских языках!
Угорские: мансийское maŋ-āńt, хантыйское мəоң, венгерское földszarv.
Пермские: коми, коми-пермяцкое, удмуртское мусюр.
Волжско-финские: марийское мландешур, эрзянское, мокшанское модасюро.
Саамский: еммьнечуэррьв.
Прибалтийско-финские: финское, ижорское, водское maasarvi, карельское muašarvi, вепсское masaŕv, эстонское maasarv, ливское māsaru.
Мы видим, что в большинстве финно-угорских языков для обозначения земли сохраняется прауральское *mëxe 'земля'. Исключением является саам. еммьне и венг. föld 'земля'. Первое, возможно, производно от прауральского *enä 'большой', а второе – вероятный германизм (ср. прагерманское *felþuz, потомком которого является нем. Feld 'поле', англ. field; из германского источника заимствовано и вепсское pöud, püud, карельское peldo, финское pelto 'поле').
Что касается второй части, то прауральский рог, сохранившийся в обско-угорских языках (āńt), уже на прафинно-угорском уровне начал вытесняться словом *śarwe, заимствованным из праиндоиранского источника.
🔥20❤7❤🔥4
СПАРТАК – НАШ!
Даже без дискуссионного вопроса о балтославянской языковой общности, археологи и остальные историки приходили к выводу, что древние славяне формировались как результат взаимодействия древних балтов и неких индоевропейских «икс».
Теперь, по-видимому, генетики расшифровывают этот «икс» как фракийско-дакийские группы:
https://andvari5.livejournal.com/231260.html
Даже без дискуссионного вопроса о балтославянской языковой общности, археологи и остальные историки приходили к выводу, что древние славяне формировались как результат взаимодействия древних балтов и неких индоевропейских «икс».
Теперь, по-видимому, генетики расшифровывают этот «икс» как фракийско-дакийские группы:
https://andvari5.livejournal.com/231260.html
❤9❤🔥4
ЗЕМЛЯ СУОМИ И СААМИ
Как полагают, балтское *žeme 'земля' дало название целой стране:
балт. *žeme 'земля (страна, сторона)' > праприбалтийско-фин. *šämä > балт. *šāma / *sāma > праприбалтийско-фин. *sōme > фин. suomi- 'финский'.
Но обо всём по порядку.
Изначально понятие Suomi ( > древнерус. сумь) относилось к крайнему юго-западу Финляндии (район современной Varsinais-Suomi – «исконной Финляндии»).
Еще более раннее *šämä обозначало всех жителей известной на то время Финляндии, вне зависимости от того, на каком языке (прибалтийско-финском или саамском) они говорили.
Затем из *šämä появились:
- через закономерный переход š > h этноним häme (> древнерус. емь). Емь занимала территории к востоку и северу от собственно suomi;
- саамское самоназвание *sāme. Затем саамское *sāmeednam 'Лапландия, земля саамов' стало старым русским этнонимом ненцев – самоеды.
При этом старое балтское название финнов сохранилось в латышском sāms 'эзелец (эстонец из Сааремаа)'.
Иллюстрация:
Регион Исконная Финляндия
Как полагают, балтское *žeme 'земля' дало название целой стране:
балт. *žeme 'земля (страна, сторона)' > праприбалтийско-фин. *šämä > балт. *šāma / *sāma > праприбалтийско-фин. *sōme > фин. suomi- 'финский'.
Но обо всём по порядку.
Изначально понятие Suomi ( > древнерус. сумь) относилось к крайнему юго-западу Финляндии (район современной Varsinais-Suomi – «исконной Финляндии»).
Еще более раннее *šämä обозначало всех жителей известной на то время Финляндии, вне зависимости от того, на каком языке (прибалтийско-финском или саамском) они говорили.
Затем из *šämä появились:
- через закономерный переход š > h этноним häme (> древнерус. емь). Емь занимала территории к востоку и северу от собственно suomi;
- саамское самоназвание *sāme. Затем саамское *sāmeednam 'Лапландия, земля саамов' стало старым русским этнонимом ненцев – самоеды.
При этом старое балтское название финнов сохранилось в латышском sāms 'эзелец (эстонец из Сааремаа)'.
Иллюстрация:
Регион Исконная Финляндия
🔥20❤11❤🔥4👍3🤨1
ЧИРАНДАЮТ ЧИРУШИ
Лет сто назад, поскольку свиней на Севере было мало или они не успевали нагулять много жира, сало использовалось при жарке картофеля.
В Вытегорском районе Вологодской области шкварки от растопленного сала в местных русских говорах называют чúруши – из вепсского čirud [чúруд]. Соответствующий пример есть даже в диалектном словаре вепсского языка (1972): söda kartošk čiruidme [сёда кáртошк чúрудме] 'есть картофель со шкварками'.
Есть и особый глагол для обозначения шипения шкварок и жира на сковороде – русское вытегорское чúрандать – из вепсского čiraita [чúрайта] 'шипеть (о жире)'.
То есть русское вытегорское чúруши чúрандают = вепсское čirud čiraidaba = шкварки шипят.
Иллюстрация из сети Интернет.
Лет сто назад, поскольку свиней на Севере было мало или они не успевали нагулять много жира, сало использовалось при жарке картофеля.
В Вытегорском районе Вологодской области шкварки от растопленного сала в местных русских говорах называют чúруши – из вепсского čirud [чúруд]. Соответствующий пример есть даже в диалектном словаре вепсского языка (1972): söda kartošk čiruidme [сёда кáртошк чúрудме] 'есть картофель со шкварками'.
Есть и особый глагол для обозначения шипения шкварок и жира на сковороде – русское вытегорское чúрандать – из вепсского čiraita [чúрайта] 'шипеть (о жире)'.
То есть русское вытегорское чúруши чúрандают = вепсское čirud čiraidaba = шкварки шипят.
Иллюстрация из сети Интернет.
🔥12👍5🥰5