И.К. Инха. Беломорская Карелия, деревня Ювалакша,
1894 год.

РУЧЕЙ ИЛЬМЕНТОВ, АЭРОПОРТ ВАСЬКОВО И ОЗЕРО КОРОВЬЕ

Аналогом саамской топоосновы *e‌lēmäηće является карельская топооснова Ilmet- [úльмет] 'самый верхний'.

В адаптированном русским языком виде эта карельская основа встречается в Архангельской области:

Ильментов, ручей – самый верхний участок речки Виткурьи (район архангельского аэропорта «Васьково»);

Ильмантино, ранее Ильмат (1871), озеро в верховьях реки Шелексы, соединяется протокой с озером Верховским (Плесецкий район Архангельской области).

В связи с этим и название озера Васьково, давшего имя архангельскому аэропорту, может быть связано не с именем Васько, а восходить к карельскому vasikka, vaska 'телёнок'.

При этом ручей Ильментов вытекает из Коровьего озера, соседнего с озером Васьково. Их названия образуют топонимическую микросистему: Васьково («телячье») и Коровье.

Позднее, когда озеро Васьково стало восприниматься как озеро Васьки, расположенные поблизости два озера были названы Павково Большое и Малое, то есть озерами некого Павки.

Независимо от этих данных именно влиянием карельского языка объясняет филолог И.А. Елизаровский (1958) перенос ударения на начальные части слов и оглушение звонких гласных в говорах Щукозерья (Малых и Больших Озерков), в окрестностях которого располагается озе. Ильмантино, и дер. Лая (Приморский район).

Посмотрим письменные источники.

Ближайшие деревни к озеру Васьково – Верхние и Нижние Валдушки.

В источниках XVII века находим в этом районе многочисленных корелян, например:

на Исаковой горе:

«Се яз, Клементей Иванов сын Лукошечников родом корелянин, взял есми на роспаш живоначальные троицы Антониева монастыря Сийского у игумена Ионы з братиею в вотчине монастырской на Исакове горе пустошь на Кулибаке …», 1617 г.

«Против Лисестрова деревня Исакова Гора на реке на Заостровке, а в ней крестьян: во дворе Федотко Матвеев сын, Корелянин, у него сын Демка; во дворе Ивашко Максимов сын, Корелянин; во дворе Кондрашко да Андрюшка Ивановы дети, Кореляня; во дворе Климко Иванов сын, Корелянин; бобыльских дворов: во дворе Харка Максимов сын, Корелянин; во дворе Ефимко Яковлев сын, Корелянин; во дворе Архипко Кузьмин сын Корелянин; во дворе Петрушка Нефедьев сын Корелянин; во дворе Еремка Ефимов сын, Корелянин», 1627 г.;

на реке Лае (особенности русских говоров на которой отмечал И.А. Елизаровский):

дер. Тимофеевская, Колодезниково тож, на р. Лай: «Двор пуст Марчка Корелы; сшел в верховские городы во 186 году; землю ево пашут дядя ево Микитка да Ортюшка Панфиловы дети, Кореляна», 1678 г.

Как известно, карелы неоднократно мигрировали вглубь Руси из-за сложной обстановки в Северо-Западном Приладожье. По данным А.С.Жербина (1956), значительное количество карельских переселенцев в XVII веке жило в Антониево-Сийском монастыре и на его землях по Северной Двине.

В русском окружении в результате межнациональных браков карелы постепенно переходили на русскую речь. Но в местах плотного карельского заселения, особенно в Тверской области, где в 1926 году проживало 140 000 карелов, язык сохранялся дольше.

Еще по теме:

➡️ Карелы из Корел

➡️ Потомки древней корелы

➡️ Расселение карелов и вепсов в конце XIX века

➡️ Как поморы и карелы акул ловили

➡️ Руны о Петре I

➡️ Смоленские карелы или космический виток истории

➡️ Гжатские фамилии и Калевала

➡️ Корелять и кайбанить

➡️ Русские слова в вепсской и карельской обёртке

➡️ О тайне названия Вянгручья

#carelicum

Сооружение дамбы через реку Исакогорку. 18 октября 1896 года.

Источник фото: https://www.liveinternet.ru/community/lj_humus/post427253366/

ИЛОМАНТСИ

Необходимо всё-таки сказать несколько слов о Иломантси (карел. Ilomančči).

Ильинский Иломантский погост впервые упоминается в писцовой книге Водской пятины 1500 г. в составе Корельского уезда.

В 1583–1595, 1611–1721 гг. Корельский уезд оказывается под властью Швеции.

Православлавные карелы, нежелавшие оставаться под шведской властью, уходят вглубь Руси. По данным русско-шведской посольской переписки, в XVII веке карелы Иломантского погоста переселялись в Андомский погост Обонежской пятины, расположенный на границе Вытегорского района Вологодской области и Пудожского района Карелии.

Но ушли не все, часть карелов осталась. До настоящего времени в Иломантси сохраняется:

карельский язык;

самая высокая доля православного населения в Финляндии (17 %);

термин древнерусского / новгородского времени погост в названии центра прихода – карел. Pogosta.

Иллюстрация:
Иломантси. Православная Ильинская церковь. Фото из сети Интернет

Еще по теме:

➡️ Погостим на погосте (I)

➡️ Погостим на погосте (II)

Аксели Галлен-Каллела. Карельская мать / Karjalainen äiti (1891)

МÁМОЙ

Вепсское mam, mamoi (mam + суффикс -oi), карельское moamo, moamoi, muamo 'мать' заимствованы из русского мама.

Изначальное прибалтийско-финское название матери – emä сохраняется в таких словах как вепс. emäg 'хозяйка' (с развитием в 'Богородица', ср. Emaganpäi 'Успенье'), emäč 'самка', обозначения женских особей животных (emä(č)- + название животного) – emäčhebo 'кобыла', emäkaži 'кошка (самка)', emäkondi 'медведица', emämecoi 'глухарка' и даже emäkala 'самка рыбы'.

В свою очередь, в финском исконное emä (при наличии диалектного и известного по рунам maamma) было заменено древним германизмом – äiti < прагерманское *aiþį‌ 'мать', откуда готское 𐌰𐌹𐌸𐌴𐌹 (aiþei) 'мать' и исландское eiða 'мать' (поэтическое). Карельскому это слово знакомо по рунической поэзии.

Однако, этот германизм в эстонском изменил значение – эст. eit 'пожилая женщина'.

Аналогичная история произошла с русским мáма > мамáша (как обращение к пожилой женщине). Идея подхвачена вепсским языком: рус. мамáша > вепс. mamš 'старуха'.

Замена исходных слов в данном случае определялась большей престижностью прагерманского языка по сравнению с праприбалтийско-финским, русского — с вепсским (что, однако, не означало мгновенного языкового перехода). Также и русское батя, тятя под влиянием дворянских кругов, хорошо знакомых с французским papa, было заменено на папа.

Однако, обедневшие оятские дворяне («боляре») в XIX веке вместо французского maman употребляли обратное заимствование из вепсского в русский – мáмой. Это объясняется как вепсскими нянями, так и общением с местными крестьянскими детьми. Часть дворян и сама имела вепсское происхождение.

КÁБУША

Плодотворное взаимодействие восточнославянского (русского) и прибалтийско-финского (карельского и вепсского) начал проявилось не только в языке, но и в духовной и материальной культуре Обонежья.

Рекомендую статью «Кабуши. Блюдо, на котором карелы в святки гадают!», в которой отмечается, что «кабуши прочно забыты населением Карелии – и русскими, и карелами, и вепсами». Однако, на северо-западе Вологодской области кабуши еще существуют.

Андомская кабуша – круглый комок спрессованного творога с солью, просушенный в печи. Это способ хранения молочного продукта, местного сыра (сыро). Кабуши использовали для посыпки блинов и пирогов, пропуская их через тёрку.

Слова кáбуша восходит к карельскому и вепсскому kabu 'ком', 'небольшое количество чего-либо'.

За пределами Карелии и Вытегорского района это слово не встречается (в конце XIX в. отмечалось в Каргопольском уезде). При этом интересно, что кабуши были известны Н.В. Гоголю (слово есть в его бумагах).

Иллюстрация:
Кабуша. Село Андома. Фото автора

АФЕТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Интересную древнерусскую классификацию народов вспоминает уважаемый «Князь Ярославский».

При этом Нестор включает все финно-угорские народы Руси в состав земель Иафета (Афета), то есть в страны западные и «полунощные», пользуясь интересной формулировкой «русь, чудь и всякие народы», то есть наряду с русью особо выделяя чудь. То есть на уровне летописца, отделённого тысячами вёрст, «чудский» компонент воспринимался как значимый.

В связи с этим споминается предисловие к одному хорошему этимологическому словарю, где автор пеняет М. Фасмеру на то, что в его  словаре много слов «лишних, неупотребительных (и, пожалуй, никогда не употреблявшихся) в общерусском языке». В качестве таких слов автор приводит слова восточного происхождения, начинающиеся на «к», к которым удивительным образом относит и лексику вепсско-карельского происхождения в русских новгородских и олонецких говорах (кáба 'кол для привязывания лодок', кáбра 'первые ростки ржи, овса', кáбуша 'сыр конусообразной или круглой формы, кусок сыра').

Подобный подход еще возможен при ограниченом объеме словарей (например, если он краткий или школьный). Однако, составители подобных изданий всё же стараются включать максимальное количество слов, в том числе диалектных, осознавая ценность каждого употребляемого слова вне зависимости от его происхождения.

КУРТ

В комментариях неслучайно вспомнили курт – тюркский (и не только) аналог кáбуши.

Вполне возможно, что здесь мы сталкиваемся с поволжским влиянием, проникавшим в Обонежье через Шексну и Белоозеро.

При этом бывший Андомский район – один из немногих мест на планете, где в одной точке сходятся три водных бассейна – Атлантического, Северного Ледовитого океанов и Каспийского моря. Здесь начинаются самые северные реки бассейна Волги (если не считать бассейн Камы).

Иллюстрация:
Курт. Из сети Интернет

Что почитать:

➡️ Великий Андомский водораздел

На картосхеме хорошо видно, что бассейн Волги на севере проходит через восток Вытегорского района Вологодской области, практически доходя до Пудожского района Карелии

По бассейну Волги на север проникало и Белозерское княжество, выделившееся из Ростовского. На самом севере оно граничило с Андомским, Вытегорским, Мегорским и Оштинским погостами Обонежской пятины Новгородской земли.

Иллюстрация:
Большая российская энциклопедия

Гора Андома (Андомский мыс) на берегу Онежского озера

Автор фото – Игорь Подгорный

Источник фото: сообщество «Вестник Вологда»

КАК ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ НАВЫК ОБЪЕДИНИЛ ПОВОЛЖЬЕ И ОБОНЕЖЬЕ

Со смотровой площадки на Андомской горе открывается удивительный вид на Онежское озеро. Участок берега, находящийся слева от неё, носит название Собаранда. В переводе с вепсского – это «бельевой берег» (здесь soba ‘белье’, а rand – ‘берег’).

Основой Соба- обозначали места, где полоскали белье. Действительно, на Собаранде белье полощут и в настоящее время. Устойчивость такой традиции объясняется тем, что Собаранда расположена у подножья крутого обрыва в наиболее удобном месте для спуска к воде от дер. Гневашевской.

Еще один участок берега под названием Собаранда известен на озере Чикозере (Подпорожский район Ленинградской обл.).

Поиск подходящего места для полоскания белья был актуален и в вытегорском селе Палтога, поскольку здесь имелись лишь маловодные ручьи. Очевидно, что выбор всё же был сделан в отношении одного из них – писцовая книга 1563 г. упоминает здесь Соба ручей.

Связь времён и преемственность традиций наглядно видна на примере хозяйственных навыков, связанных со стиркой и полосканием белья.

Вепсы толкли белье двумя длинными палками (korend) в специальной ступе (humbar), которую устанавливали на берегу водоема. С помощью палок белье также полоскали. А зимой – толкли в «ледяных ступах» (jähumbar [яхумбар]) – углублениях во льду водоема.

Кроме вепсов такой способ стирки белья использовали русские в Белозерье, Южном Обонежье, Присвирье и Водлозерье, приладожские и прионежские карелы (ливвики и людики), а также марийцы.

По воспоминаниям старожилов, в бассейне р. Андомы ступы для полоскания белья стояли на берегу водоемов в селах Андоме, Слободе, в дер. Ильинцы, Чекша-речка, Галентручей, Белое Озеро, Югозеро, Мосягино.

При этом вепс. korend означает еще и коромысло. В этом и разгадка – почему в вытегорских говорах коромыслом называют палку, которой до сих пор некоторые полощут белье. Это – перевод соответствующего вепсского оригинала. В Вытегорье присутствует также и понятие «ледяная ступа».

В свою очередь, вепсское обозначение ступы попало лишь в русские говоры Водлозерья (в форме гумбар). На остальной территории Присвирья и Обонежья оно известно в топонимическом употреблении:

Гумбаручей (Вытегорский р-н)

Humbaroja, руч., Гумбарболото / Humbarso (Подпорожский р-н)

Гумборицы, река и Гумбарицы, дер. (Лодейнопольский р-н)

Гумбарнем, покос у Александро-Свирской Старой Слободы (Лодейнопольский р-н), где -нем < nem’ ‘мыс’

Гумбаручей, бывший поселок (Пряжинский р-н Карелии)

Гумaрнаволок, мыс на Водлозере (Пудожский р-н).

Но на этом история не кончается. И если у русского населения Обонежья, Присвирья и Белозерья, а также у приладожских и прионежских карелов лексика и данный хозяйственный навык объяснимы вепсским наследием, то у самих вепсов такой способ стирки имеет волжско-финские истоки, что отмечал еще советский этнограф В.В. Пименов (1965).

К настоящему времени стало уже несомненным вхождение в состав вепсского народа волжско-финских групп Белозерья, что проявляется в наличии в вепсском языке лексики, отсутствующей в других прибалтийско-финских языках.

Таким образом, рассмотрев вопрос полоскания белья с этнографической, а соответствующую ему лексику – с лингвистической точки зрения, мы видим многослойную картину былого межэтнического и языкового взаимодействия в Обонежье, Присвирье и Белозерье.

Идущий из Белозерья волжско-финский «импульс» передался вепсам, которые оставили его в наследство русским Водлозерья, Вытегорья и Присвирья, карелам-ливвикам и карелам-людикам, имеющим несомненный вепсский языковой субстрат. Однако, этот «импульс» совершенно не затронул карелов, говорящих на собственно-карельском наречии и не имеющих вепсского субстрата. У них отсутствует как толчение белья в ступе палками-«коромыслами», так и использование слов korento ‘коромысло’ и huhmari ‘ступа’ в качестве обозначения орудий для стирки и полоскания белья.

Что еще почитать:

Соболев А.И. Калькирование в топонимии и апеллятивной лексике юго-восточного Обонежья как источник для реконструкции этнической истории // Вытегра: Краеведческий альманах. Вып. 5. Вологда: ВоГУ, 2015. Серия «Старинные города Вологодской области». С. 217–218.

Соболев А.И. Вепсское прошлое Юго-Восточного Обонежья по данным ономастики // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 2015 / Институт лингвистических исследований Российской академии наук. СПб.: Нестор-История, 2015. С. 464.

URL: https://www.booksite.ru/fulltext/sobolev/index.htm

Стирка белья. Вепсы (1938.
Корвальский сельсовет, Капшинский район Ленинградской области.
Фотограф: Волков Н.Н.

Беликов А.А. Девушка за полосканием белья в корыте «хумбар». Карелы. Карелия, Олонецкий р-он (1927).

КАК СТИРАЮТ БЕЛЬЕ В ЧУВАШИИ

В контексте поволжского влияния, дошедшего через Белозерье до Обонежья, интересен клип на чувашскую песню, где видно, как стирают белье при помощи двух палок:

Эп телейлĕ санпа юнашар

ВЕПССКИЙ МОСТИК МЕЖДУ БАЛТИКОЙ И ПОВОЛЖЬЕМ

Вепсский язык благодаря своему положению на востоке бассейна Балтийского моря (Присвирье и Обонежье) даже в относительно недавнее историческое время распространялся на примыкающие участки бассейна Белого моря (западные притоки оз. Лача) и бассейна Волги (верховья Андоги, Суды, Белозерье).

Уникальность такого положения – на пути из Балтики в Поморье и Поволжье очень наглядно подтверждают географические данные. Уникальная точка сочленения трёх водосборных систем – Атлантического, Северного Ледовитого океанов и Каспийского моря находится на Андомской возвышенности в Вытегорском районе Вологодской области. По первым буквам названий океанов и моря образовано слово «Атлека». Такое название получил заказник, охраняющий ключевую точку водораздела.

Таким образом, (древне)вепсский язык с довольно раннего времени имел возможность распространения:

в Заволочье, где он располагался очагами, а отдельные вепсские группы контактировали с коми. Разумеется, языковой состав Заволочья был достаточно мозаичным и не исчерпывался вепсско-коми контактами;

в Поволжье, где имелись контакты с волжско-финским населением (в том числе с мерянским).

Являясь источником балтизмов в волжско-финских языках, вепсский и сам накапливал волжско-финскую лексику. Она же частично присутствует в русских говорах Белозерья, южного и восточного Обонежья. Что характерно, ее концентрация возрастает при движении с запада на восток (от Присвирья к Белозерью).

Так, наиболее показательным примером подобной лексики является вепс. sohring ‘болотина (заболоченное место)’, соответствующее марийскому шӱргӧ ‘лес’. Слово ушло далеко на восток – в Сибирь (рус. диал. согра ‘болотистое кочковатое место, поросшее мелколесьем, кустарником’, коми согра, сöгра ‘болотистое кочковатое место с корявым ельником’).

Близкие к волжско-финским истоки имеет, возможно, и следующая вепсская и русская лексика:

kuhr ‘небольшая яма в лесу, на болоте’, рус. каргопольск., пудожск., плесецк. кугра ‘яма с водой в лесу, на болоте’;

šaim ‘болото с мелким лесом’, рус. диалектное, начиная с череповецк. шайма ‘болотистое пространство, покрытое чахлым березовым лесом’ (на юге) и заканчивая пудож. шайма ‘топкое место на болоте’ (на севере);

čuhu ‘конёк крыши’, ‘чердак’;

uhring ‘родник’, ‘топкое, вязкое место в лесу’.

Некоторые поволжские слова благодаря попаданию в тайные языки проделали впечатляющий путь с востока на запад. 

Так, русский арготизм куба ‘женщина’, возводимый к волжско-финскому материалу (ср. марийское куба ‘старуха, женщина пожилого возраста’, ‘жена, супруга’) отмечалось в арго ладвинских стеклодувов (в основном – обрусевших вепсов), калужских прасолов (торговцев рыбой), нищих Рязанской, Могилёвской, Харьковской и Черниговской губерний.

Волжские «импульсы» нашли отражение в особенностях вепсской духовной и материальной культуры, а также окружающего русского и карельского населения.

Волжское влияние проявилось в «поволжском» способе стирки белья, который распространен у вепсов, южных карелов и русского населения Белозерья, Присвирья и Обонежья.

Кроме того, В.В. Пименов отмечал следующие культурные аналогии у вепсов и народов Поволжья:

расположение дома боком к дороге у белозерских вепсов (как у мордвы-каратаев);

вмазанный в пристроенную к печи печурку котел, в котором варят пойло для скота (как у тюркоязычных народов Поволжья);

пережитки быта на полу у южных вепсов (хозяйка прядет на полу, вошедщий гость присаживается на пол);

использование деревянных брусков-лопаточек, которые посыпали песком, для точки косы (как у тюркских и финноязычных народов Поволжья);

использование длинных подушек, которыми могли пользоваться сразу несколько человек;

заплетение косы в пряди «без числа» (чаще всего шесть);

приверженность вепсов к лошадям («бог вдохнул в лощадь душу»);

схожие мотивы деревянной резьбы у вепсов, южных карелов и мордвы.

С использованием публикаций И.И. Муллонен, С.А. Мызникова, В.В. Пименова.

Арсений Иванович Мещерский. У родника (1870-е годы)