БЫК В ГЛИНЯНЫХ САПОГАХ

Генетические исследования показывают, что дикий бык (тур) был одомашнен на Ближнем Востоке еще в новокаменном веке (неолите), откуда распространился по всему миру.

Вместе с ним распространились и общие мифы, встречавшиеся в Междуречье (где он был одомашнен), а также у индоевропейских и финно-угорских народов, согласно которым:

- бык выпивает воду мирового океана или большую реку. Например, согласно шумерской песне, небесный бык выпивает Евфрат;

- водяные божества отождествляются с быками (например, греческий Посейдон, вепсский водяной дух Туржас). Атрибутами Туржаса, а также быка – героя старинных вепсских песен являлись глиняные сапоги и каменные рукавицы, то есть глинистое и каменистое дно водоёма;

- бык – символ бога грозы. В хурритской мифологии (хурриты – древний народ, живший в Междуречье) у бога грозы было два быка. В быка превращался греческий бог-громовержец Зевс. Римляне приносили в жертву Юпитеру быка. У русских, карелов, части вепсов в день пророка Ильи, заменившего древнего бога-громовержца, существовал обычай коллективных трапез с жертвоприношением быка, телёнка или барана. Например, в XIX веке он сохранялся в Шильде Вытегорского уезда (теперь – Каргопольский район), в прионежских деревнях Таржеполь и Педасельга. Быка или барана приносили в жертву в этот день и южные славяне (сербы, македонцы, болгары);

- водяные быки и коровы – мифологические существа, выходящие иногда на берег. Сюжет известен не только сербам, русским, вепсам, карелам и финнам, но, также и кельтам (шотландцам). Этнограф С.В. Максимов в начале XX века писал: «В Олонецком краю водяные до того прижились, что завели полные деревенские хозяйства и в старину выгоняли свои стада пастись на берегу реки. Одной такой чернушкой соблазнился крестьянин села Ухта (Вытегорского уезда) и, подкравшись к стаду, ловким приемом отогнал ее, да так удачно, что у него при всей бедности, одна корова никогда не переводилась и была она сытнее, круглее и молочнее всех соседских».

Русское обозначение быка восходит к праславянскому языку и является звукоподражательным.

Прибалтийско-финское обозначение быка (вепсское här’g [хярьг], карельское härgä / härkä [хярьгя / хярькя]), вероятно, имеет балтское происхождение.

Вопреки распространенным представлениям о позднем появлении скотоводства у финно-угров Северо-Запада, носители приладожской курганной культуры IX–XIII века (предки вепсов) и приладожская корела держали в большом количестве крупный рогатый скот, о чём говорят найденные археологами кости, металлические ботала (колокольчики) и косы-горбуши.

В Карелии неоднократно отмечаются топонимы с «бычьей» основой. Например, Härkäniemi ‘бычий мыс’.

Часть подобных названий восходят к прозвищу Härgä / Härkä (Бык). В частности, это названия, оформленные характерным суффиксом -la:

- деревня Härkälä в Кирьяжском погосте Корельского уезда (северо-западное Приладожье) (XVIII век);

- деревня Härgeilü у Олонца;

а также вепсские топонимы юго-западного Обонежья:
- покос Här’gannit, где nit ‘пожня, покос';
- урочище Här’ganherem [хярьганхерем], где herem ‘пар (в севообороте)’

Здесь же отмечается и неофициальная вепсская фамилия Här’ghiine [хярьгхийне], русский вариант – Быков.

В Вытегорском районе Вологодской области известны:
- озеро Här’gär’v [хярьгярьв] (Шимозерье);
- куст деревень под общим названием Хярька (деревни Берег, Ортино, Перхино) в бассейне реки Кемы.

Правильность этимологии подтверждают и случаи перевода таких названий:
- деревня Härgäniemi / Быкнаволок (Карелия, район Лувозера);
- ручей Här’g’oja [хярьгоя] / Быкручей (Присвирье) [И.И. Муллонен];
- деревня Херпол(ь)е и ручей Херья, рядом с которыми находится луг Бычник (Архангельская область, Мезенский район) [А.К. Матвеев];
- Херга и Быково – два озера, находящиеся рядом (Шенкурский район) [А.К. Матвеев].

Кроме того, в Присвирье ручей Быковец вытекает из озера Урозера. Здесь основа Ур- восходит к карельскому uro [уро] ‘самец’ [И.И. Муллонен]

Как отмечалось выше, это слово было известно и в Архангельской области. Кроме этого, на территории региона отмечены:
- Хергозеро (Каргопольский район). У озера находилась пустынь во имя Макария Желтоводского, считавшегося покровителем рогатого скота [Е.В. Захарова];

- покос Хергала в Няндомском районе [А.К. Матвеев];

- два ручья Хярга (приток Покшеньги и Пинеги), а также по одному из них названа часть села Веркола [А.К. Матвеев].

О том, что названия пинежских Хярг, несмотря на значительную удаленность от современного карельского и вепсского топонимических ареалов, восходят к Här’g’oja (т.е. не являются простым совпадением), свидетельствует фиксация в исторических письменных источниках Пинежья некой Хяргойской мельницы (т.е. мельницы на ручье Хяргоя) [А.И. Соболев].

Что почитать:

Винокурова И.Ю. Животные в традиционном мировоззрении вепсов (опыт реконструкции). Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2006. 488 с.

Воронов А. Древний народный обычай // Олонецкие губернские ведомости. 1887. № 95. С. 885 - 886.

Захарова Е. В. Интеграция субстратных прибалтийско-финских топонимов в русскую топосистему Восточного Обонежья : автореферат дис. ... кандидата филологических наук. Санкт-Петербург, 2015.

Кочкуркина С.И. История и культура народов Карелии и их соседей (средние века). Петрозаводск: АУ РК «Информационное агентство «Республика Карелия», 2011. 240 с.

Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. 1903. 530 с.

Матвеев А. К. Субстратная топонимия. Русского Севера. Т. 1–4.

Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2-х томах. М.: Советская Энциклопедия, 1987–1988.

Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования Петрозаводск : Петрозав. госуниверситет, 2002. 352 с.

Муллонен И.И. Очерки вепсской топонимики. СПб. : Наука, 1994. 154 с.

Славянские древности: Этнолингвистический словарь.

Соболев А.И. Географические подходы к изучению гидронимии: потамонимы Юго-Восточного Обонежья в сопоставлении со смежными ареалами // Acta Linguistica Petropolitana. 2024. Т. 20. Ч. 2. С. 252–294.

Мыза или Красная горка. Место находится в верхнем конце села Веркола за речкой Хярга. Фото: Ю. Гнатюк. Источник: вк-группа «Мы – пинежане»

САДАНИК И ТУХАНИК

Добавим к заимствованиям из индоиранских еще и вепсское sada 'сто'.

Отсюда:
sadaharjeine [сáдахаръейне] 'с многозубчатым гребнем (о петухе)' (буквально «стогребенчатый»);

sadavoźne [сáдавозьне] 'очень старый' (буквально «столетний»);

sadanik [сáданик] 'сторублёвая купюра (сторублёвка)'.

В качестве обозначения тысячи в прибалтийско-финских языках используется балтославизм tuha (вепсское), tuhat (карельское) < праприбалтийско-финское *tušanti < прабалтославянское *tū‌ˀsantis, откуда праславянское tysǫti > русское тысяча.

Отсюда же вепс. tuhanik 'тысячерублёвая купюра (тысечерублёвка)'.

Кроме sadanik'a и tuhanik'а есть еще vižanik [вúжаник] 'пятирублёвка' и kümenik [кюменик] 'десятирублёвка'.

Таволга. Вид на Ильинскую Саминскую церковь из дер. Чёково. Фото автора.

ВЫТЕГОРСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТАВОЛГИ

В бассейне реки Андомы (север современного Вытегорского района) гóрмой называют таволгу, а восточнее, в бассейне Сойды – иван-чай. Такое разделение может уходить в достаточно раннее время, поскольку здесь проходила граница между Новгородской и Ростово-Суздальской землями, да и бассейны рек разные. Андома (впадает в Онежское озеро) – бассейн Балтийского моря, Сойда (впадает в озеро Кемское) – бассейн Волги.

Тут, по-видимому, сказывается карельское влияние, возрастающее к северу района. Вепсское horm – это только иван-чай, а карельское horma, hormu кроме иван-чая может обозначать еще и таволгу (например, на ливвиковском Тулмозере) .

Как же называлась таволга по-вепсски?

Словари не дают ответа, но информанты сообщают слово rosting.

Оно соотносится с карельским тверским ruožmiheinä 'таволга', которое проявилась опять же в русском вытегорском ромжа 'таволга'.

Оба названия связаны с сырыми («ржавыми») местами произрастания таволги (ср. русское олонецкое розмега 'лужица с ржавой водой на лугу, болоте' < вепсское *rozmeg), поскольку карельское ruožme и вепсское roste обозначают ржавчину.

При этом оба слова являются ранними германизмами:

вепсское roste < праприбалтийско-финское *rōsteg < прагерманское *rustaz, откуда английское rust 'ржавчина';

карельское ruožme, вепсское rozme < праприбалтийско-финское *rōzmeg < прагерманское *rusmô, ср. старонорвежское rosmhvalr 'морж', где rosm 'красный, красно-коричневый', hvalr 'кит'.

#flora

Отбивание косы. Вепсы (1928).
Ленинградская область, Бокситогорский район, дер. Боброзеро.

Местонахождение:
Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук.

Источник: Госкаталог.рф

ТЫСЯЧА ПОДПИСЧИКОВ

Тысяча (tuha) подписчиков на канале – важная веха!

Благодарю читателей за обратную связь, щедрые реакции и активные комментарии!

Немалая заслуга в быстром росте – репосты очень разных, но дружественных каналов (размещаю их в порядке убывания количества репостов моего канала):

Череповецкая губерния

Александр Зимин

Карельский контекст

Fall Airlines

Sevprostor

AnthropoLOGS

Карельская тетрадь

Мифология Карелии

Пока горит солнце

Языковедьма

Vepsän priha | Вепсский парень

Ну как сказать

Князь Ярославский

И к селу, и к городу

Глазами финно-угроведа

Зоопарк из слоновой кости

Лесостепняк

Канал посвящен Древней Руси

Русский метеор

Салатницы

Oleg Bazaleev

Еще хочу отметить два канала с карельской тверской оптикой – Дёржанская Карелия
и Карельская языковая картина мира.

ЛАДОГА

Уважаемый «Толкователь» упомянул версию происхождения топонима Ладога из шведского ladugård 'амбар'.

Позволю не согласиться с данной версией, поскольку это противоречит раннему скандинавскому наименованию города Ладоги – Aldegjuborg, зафиксированному около 1190 года, которое невыводимо из ladugård.

Скорее всего за русской Ладогой и скандинавским Алдегьюборгом скрывается не прибалтийско-финское Alad'ogi  'нижняя река', как обычно пишут (поскольку переход j > d' в d'ogi 'река' довольно поздний), а прибалтийско-финское *Alodeh ‘низинная местность’.

На название озера Aloe или Alue, Aluenjärvi, известное в восточнофинских и карельских эпических песнях (сюжет о рождении ветра), обратил внимание член-корреспондент АН СССР Д.В. Бубрих (1950).

Он реконструировал его в виде прибалтийско-финского *Alodeh, *Aludeh ‘низинная местность’ и убедительно сопоставил с *Aldoga.

Эта ранняя прибалтийско-финская форма стала источником следующих современных слов:

севернорусское алодь ‘поляна, обширная и ровная местность’;

финское alue ‘однородный и обширный земельный участок’;

карельское aloveh ‘земельный участок’.

Если Д.В. Бубрих прав, то руны донесли до нас древний облик названия Ладожского озера.

К сожалению, находка уважаемого ученого оказалась вне поля лингвистической дискуссии и постепенно забылась.

Что же касается современных финского (Laatokka) и карельского (Luadogu) названий Ладожского озера – их источник уже русское Ладога.

Таким образом развитие и заимствование топонима происходило в такой последовательности:

*Alodeh > *Aldoga > Ладога > Laatokka, Luadogu.

*Alodeh > скандинавское Aldegju-.

Что почитать:
Соболев А.И. Географические подходы к изучению гидронимии: потамонимы Юго-Восточного Обонежья в сопоставлении со смежными ареалами // Acta Linguistica Petropolitana. 2024. Т. 20. Ч. 2. С. 278–279.

Куинджи Архип Иванович.
Ладожское озеро (1873)

РЕЦЕНЗИЯ

Был приятно удивлён, когда открыл авторитетный научный журнал «Вопросы ономастики» и увидел рецензию уважаемой Анны Андреевны Бахтеревой на мою диссертацию «Русская ономастика финно-угорского происхождения в Юго-Восточном Обонежье: опыт реконструкции языкового взаимодействия».

Благодарю Анну Андреевну и делюсь ссылкой на рецензию:

https://onomastics.ru/content/2025-t-22-№2-12

Иллюстрация:
Центральная часть Самино – одного из сёл Юго-Восточного Обонежья. Фото автора.

Морской заяц (лахтак).
Источник иллюстрации: Атлас морских млекопитающих СССР. М., 1980.

ЗАЯЦ МОРСКОЙ

Кроме зайца сухопутного есть еще заяц морской (лахтак).

Лахтак – один из самых крупных настоящих тюленей (длина тела до 2,5 метров). Обитает по всей Арктике, а также в Беринговом и Охотском морях.

Зайцу он, разумеется, не родственник. Вообще, настоящие тюлени (есть еще и ушастые) – дальние родственники ушедших в воду куньих. Иными словами, это не морские зайцы, а морские куницы, морские соболи и морские барсуки.

Ушных раковин, как у ушастых тюленей (морских котиков, морских львов и сивучей), у морского зайца нет. Но почему лахтака назвали морским зайцем?

С зайцем он схож не длинными ушами, а по другим признакам:

1) от других тюленей он отличается своеобразной прыгающей «походкой»: «опираясь на передние ласты, лахтак сильно изгибается и делает небольшой прыжок»;

2) в открытом море лахтака легко заметить по «характерным для него прыжкам из воды»;

3) широкое расположение глаз морского зайца, как и у зайца сухопутного, отличает его от кольчатой нерпы и гренландского тюленя. Так, Н.А. Смирнов (1908) характеризует «межглазничную ширину» черепов тюленей следующим образом: у лахтака как довольно широкую, у нерпы как весьма незначительную, а у гренландского тюленя как очень малую.

По-видимому, указанные признаки как в отдельности, так и в совокупности способствовали переносу на лахтака заячьего имени.
Рассмотрим вопрос и с другой стороны: почему морского зайца называют лахтаком?

Население новгородских земель, двигаясь из бассейна Балтики в бассейн Белого моря, встретило лахтака на Белом море. Кажется очевидной связь его названия с распространенным в русских говорах Северо-Запада словом лахта ‘залив’ (в русских архангельских говорах также ‘небольшой морской залив’). Слово лахта также прошло путь с Балтики в Арктику. К востоку от Волхова его источник видят в (древне)вепсском laht ‘залив’. То есть лахтак – это обитатель заливов.

Это, похоже, подтверждается наблюдениями зоологов. Они отмечают зависимость между скоплениями лахтака и характером берегов: «именно лахтак наиболее многочисленен в районах глубокорасчлененного берега, имеющего большие заливы с мелководными вершинами, заиленными впадающими в него реками. В глубоких скалистых заливах типа фиордов он редок».

От названия зверя образовано русское поморское слово лавтак, лафтак ‘снятая с морского зверя шкура с салом’. Слово известно еще по источникам XVII века: «11 лахтаков моржовых», «4 лафтака моржовых» (Таможенные книги, 1634–1636 гг.). То есть это понятие распространялось не только на шкуру лахтака, но и на шкуру моржа.

Оба слова (лахтак ‘морской заяц’ и лафтак ‘шкура морского зверя’, а также ‘лоскут ткани’) ушли из Беломорья вместе с покорителями Арктики далеко на восток – в Сибирь, на Камчатку вплоть до Курильских, Алеутских остров и Аляски.

С расширением географии слова расширялся и круг реалий, которое оно стало обозначать. На Дальнем Востоке лафтак – это шкура не только морского зайца или моржа, но также сивуча и морского льва.

Так, на Аляске упоминаются лахтаки тюленьи, сивучьи, нерпичьи. Здесь лахтаками (лавтаками, лафтаками) называли сыромятную кожу (обычно морского зайца), которая шла на обшивку байдарок, тюков с товарами и обертку чайных «цибиков» (ящиков). Более того, в словаре Даля отмечается, что «с Алеутских островов, за недостатком бумаги писывали донесения на лафтаках».

При этом именно лахтачьи (то есть «заячьи») лахтаки на Аляске не упоминаются. Во избежание тавтологии («масла масляного») морской заяц на Аляске получил название макляк, заимствованное из эскимосского языка. Отсюда – маклячий лавтак, жир, пузырь, являвшиеся предметами обмена между аляскинскими эскимосами: «маклячьи и нерпичьи лавтаки, шкуры и жиры: белужий, маклячий и нерпичий – есть собственная промышленность туземцев [аляскинского] поморья».

«Большой маклячий лавтак принимается в Квихпаке [в устье реки Юкон] в двух или трех бобрах», а за белужий и маклячий жир, продававшийся в маклячих пузырях, «платится от 4 до 15 бобров первого сорта за пузырь; выдрами менее» (1842–1844).
⬇️

⬆️
Но почему именно шкура морского зайца была столь значима, что сначала стала называться особым словом (лавтак, лафтак, лахтак), а затем это слово стало использоваться в отношении шкур моржа и других видов ластоногих?

Очень прочная шкура лахтака и моржа шла на изготовление ремней и упряжи, востребованных и за пределами Беломорья. Например, в XVII веке в Великий Устюг из Холмогор и Мезени привозили «ременье, потяги и гужи моржовые». И. С. Соколов-Микитов отмечал, что сделанный из кожи морского зайца ремень для гарпуна «толщиною в палец, может выдержать тяжесть пятидесятипудового зверя» (50 пудов – 819 кг). Это нашло отражение и в языке: русское колымское лахтак ‘тюленья кожа, идущая на изготовление ремней и подошв для обуви’, русское камчатское лахтак ‘подошва торбазов – мягких сапог из оленьих шкур’.

Подробное рассмотрение вопроса позволяет говорить, что подошвы обуви и ремни изготавливались русскими и народами Севера и Сибири из кожи не любого тюленя, а именно морского зайца.

Таким образом, появившееся на Белом море слово лахтак проделало большой путь на Восток и даже попало в языки народов Дальнего Востока (эвенское лаӄтаӄ ‘лахтак’, ‘шкура лахтака’).

Основная использованная литература:

Звери Восточной Европы и Северной Азии / С. И. Огнев. Т. 3: Хищные и ластоногие. М., Л., 1935. 752 с.

Ластоногие Дальнего Востока / Крылов В. И.. М., 1964. 59 с.

Смирнов Н. А. Очерк русских ластоногих. СПб., 1908. 75 с.

Путешествия к американским берегам / Лаврентий Загоскин, Григорий Шелихов. М.: Дрофа, 2007. 623 с.

Северные морские котики.
Источник иллюстрации: Атлас морских млекопитающих СССР. М., 1980.