КОРОЛЬ ПОЭТОВ И ТАЙНА НАЗВАНИЯ СОЙВОЛЫ

Отныне плащ мой фиолетов,
Берета бархат в серебре:
Я избран королем поэтов
На зависть нудной мошкаре.

Избранный в 1918 году «королем поэтов» Игорь Северянин (1887–1941), сегодняшний именинник, в детстве жил в имениях родственников Владимировка и Сойвола: «С 1896 г. до весны 1903 г. я провел преимущественно в Новгородской губ, живя в усадьбе Сойвола, расположенной в 30 верстах от Череповца».

Проникшись северной природой, Игорь Лотарёв (это – настоящая фамилия поэта) в сентябре 1905 года подписывает стихотворение «Певица страсти (Памяти Мирры Лохвицкой)» псевдонимом «Князь Олег Сойволский».

Псевдоним «Игорь-Северянин» (первоначально писавшийся именно так) появляется в 1908 году.

Сойволу упоминает Игорь Северянин и в стихотворении «Сойволская быль».

В настоящее время известна деревня Сойволовская на реке Суде и Сойвола – рукав реки Андоги, впадающей в реку Суду.

Реку Суду Игорь Северянин называет «лазурной», «моей незаменимой рекой» и упоминает другие окрестные реки:

Шексна моя, и Ягорба, и Суда,
Где просияла первая любовь,
Где стать поэтом, в силу самосуда.
Взбурленная мне предрешила кровь.

Что же означает название усадьбы Сойвола?

Сначала определимся с языком-источником названия. По археологическим данным (А.Н. Башенькин, А.В. Кудряшов), в низовьях Суды с начала I тыс. н. э. до XIII в. проживало финно-угорское население («судская весь»), по культуре близкое волжско-финскому населению. С приходом славян одна часть судской веси влилась в их состав, другая часть (в верховьях Суды и Андоги) – участвовала в формировании вепсского (прибалтийско-финского по языку) населения.

Топонимия волжско-финского типа исследовалась А.К. Матвеевым. Известно, что в подобных топонимах -бол(а) / -пол(а) означает ‘селение’ (здесь -вола – их фонетический вариант).

Что касается основы Сой- – она означает ‘рукав’ (ср. прауральское *soja ‘рукав’).

То есть Сойвола – селение на рукаве реки.

В данном случае это подтверждается и географическими реалиями (Сойвола – рукав Андоги).

Новгородская губерния включала в себя западную часть современной Вологодской области (без Вытегорского уезда, относящегося к Олонецкой губернии) и даже часть Коношского района Архангельской области.

Череповец, Белозерск, Кириллов и Устюжна были уездными городами Новгородской губернии.

Юон Константин Федорович. Деревня Новгородской губернии (1912)

Ленинградская область в 1927 году.

Хорошо видны округа (Великолукский, Ленинградский, Лодейнопольский, Лужский, Мурманский, Новгородский, Псковский, Череповецкий) и входящие в них районы.

Окружное деление существовало 3 года (1927–1930 гг.)

Источник: Интернет

ЗАПАД ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ В 1930-е ГОДЫ

В 1920–1930-е годы (до 1937 г.) западные районы современной Вологодской обл. находились в составе Петроградской (Ленинградской) губернии, а затем – Ленинградской области.

В то время основная территория  Ленинградской обл. в целом повторяла территорию Новгородской губернии, но с более северными территориями, примыкающими к Неве, Свири, Вытегре, Ковже и Шексне, т.е. к трассе Волго-Балтийского водного пути, соединяющего Москву и Ленинград. У Ленинградской обл. был еще и «анклав» в виде Мурманского округа.

На запада современной Вологодской обл. располагались:

восточные районы Лодейнопольского округа Ленинградской обл. (Андомский, Вытегорский, Ковжинский, Оштинский, затем составившие Вытегорский район Вологодской обл.);

Череповецкий округ Ленинградской области, включавший 19 районов: Абакановский, Бабаевский, Белозерский, Борисово-Судский, Вашкинский, Верхне-Чагодощенский, Ефимовский, Кадуйский, Кирилловский, Мяксинский, Николо-Торжский, Пестовский, Петриневский, Петропавловский (Чарозерский), Пришекснинский, Уломский, Устюженский, Череповецкий и Шольский.

Позднее районы Череповецкого округа Ленинградской обл. составили современные Бабаевский, Белозерский, Вашкинский, Кадуйский, Кирилловский и Череповецкий районы Вологодской обл.

Однако два района Череповецкого округа перешли в другие области:

Ефимовский район стал частью Бокситогорского района Ленинградской обл.,

Пестовский район стал районом Новгородской области.

ВОЛОГОДСКИЕ ГОВОРЫ

Говоры не могут настолько быстро подстраиваться под административно-территориальное деление.

Как видим, вологодские говоры смещены на восток относительно территории современной Вологодской обл. и включают юг Архангельской обл. (Вельский, Вилегодский, Коношский, Котласский, Красноборский, Няндомский, Устьянский районы).

Поэтому логично, что «Словарь вологодских говоров» (его первый том издан в 1983 г.) не содержит лексики западной части области – Бабаевского, Белозерского, Вашкинского, Вытегорского, Кадуйского, Устюженского, Чагодощенского и Череповецкого районов, относившихся ранее к востоку Новгородской и Олонецкой губерний, зато включает диалектную лексику Вельского района Архангельской обл., входившего ранее в Вологодскую губернию.

На запад вологодские говоры не проходят дальше Шексны. Далее начинаются белозерско-бежецкие говоры, а в Вытегорском районе происходит встреча лачских и онежских говоров.

Источник карты – диалектологический атлас русского языка (https://da.ruslang.ru/)

ЗЕМЛЯКИ ПОНЕВОЛЕ
 
Уроженец Вытегорского уезда Олонецкой губернии Николай Клюев, ходивший в косоворотке по столичным салонам и пестовавший свой северный говор, слыл «олонецким ведуном», поэтом «посконным и овинным».
 
Другой его современник – поэт Игорь Северянин (настоящая фамилия – Лотарёв), напротив, происходил из дворян Новгородской губернии и облачался в фрак с цилиндром. Детство он провел в новгородском имении Сойвола, а сам называл себя князем Сойволским.
 
Критики подчеркивали «полярность» поэтов, а после издания первых сборников Клюеву дали «в поучение Игоря Северянина пудреный том».
 
Олонецкая губерния прекратила свое существование в 1922 г. и Вытегорский уезд был передан в состав Петроградской (Ленинградской) губернии (затем – области), образовав с бывшим Лодейнопольским уездом Лодейнопольский округ.   
 
В 1918 г. в северо-восточной части Новгородской губернии образуется новая –  Череповецкая губерния, в 1927 г. образовавшая Череповецкий округ Ленинградской области.
 
В 1937 г. в связи с разделением Северной области (части бывшего Северного края) на Архангельскую и Вологодскую, в последнюю из Ленинградской области передаются Череповец, а также 18 восточных районов, включая Вытегорский и Андомский.
 
При этом Вытегорский уезд ранее никогда не был под вологодским началом. Он не только не входил в состав Вологодской губернии или наместничества, но и не граничил с нею (был отделен от нее Белозерским и Кирилловским уездами Новгородской губернии).
 
С 1937 г. олонецкий Клюев и новгородский Северянин – практически земляки: клюевские Коштуги, Вытегра, Андома и северянинская Сойвола стали частью Вологодской области.

Впрочем, определенное сходство было и ранее. Ведь детство одного прошло на берегах реки Андомы, а другого – реки Андоги.

ОБЖОРА-ГИГАНТ

Вепсское название улитки – edenoi. Оно вместе с карельским etona, финским etana восходит к прагерманскому *etunaz 'обжора', которое имело также значение 'великан'.

Из это же германского источника – староанглийское ent 'гигант', которое Джон Толкин использовал для расы персонажей «Властелин колец» – энтов (ents).

Энты – разумные существа, напоминающие деревья, наиболее известным из которых является Древобород или Фангорн.

Кроме того, от этого же прагерманского слова происходит обозначение мифических скандинавских гигантов – йотунов (например, исландское jötunn), считавшихся первыми обитателями мира.

Иллюстрация:
кадр из фильма «Властелин Колец»

ЧИГА-БИГА И ЧИРВОЙ-КАРВОЙ

В стихотворении А. Андреевой упоминается 5 вепсских шутливых обозначений улитки:

Kiloi-kaloi — lehtesel,
Čirvoi-karvoi — heinäižel,
Lizoi-lazoi — senel,
Rogoi — senel penel.
Se-žo nimi — edenoi.
Edenoi sä, mödenoi,
Ozuta-ške sarved,
Anda joda maidod.
Edenoi-se peitihe,
Vaiše sidä nähtihe

Килой-калой – на листочке,
Чирвой-карвой – на травинке,
Лизой-лазой – на грибе,
Рогой – на маленьком грибке.
Также имя ей улитка.
Ты, улитка-мёденой,
Покажи свои рога,
Да дай выпить молока.
Но улитка спряталась.
Только ее и видели

Интересно сравнить вепс. данные с венгерскими. Там она – csiga [чига], из тюрк. čïγrï  'круг'. Отсюда и рус. чигирь, укр. чигир 'водоподъемное колесо'.

Впрочем, источник тюрк. слова (через посредство согдийского языка) находим в хорошо известном санскритском  चक्र [чакра] 'круг, колесо'.

Что же касается шутливого названия улитки в венгерском – там оно будет звучать как csigabiga [чигабига].

Иллюстрация:
Ахатина гигантская.
Фото из сети Интернет.

#hungaricum

ПОДЕЛИСЬ ТЫ ЧАКРОЮ СВОЕЙ!

Сначало праиндоиранское *ḱekrám 'колесо', ставшее затем чакрой, попало в финно-угорский праязык (подробнее о финно-угорско-индоиранских языковых связях см. здесь).

В прибалтийско-финских языках «чакра» напомнила о себе именем мифического персонажа Кегри (карельское Kegri, финское Kekri).

Праздник Кегри знаменовал окончание одного сельскохозяйственного года и наступление следующего, начинавшегося с перехода на зимние занятия. Это и был очередной поворот колеса в цикличном традиционном укладе.

Но колесо катилось дальше. И на Балтике оно снова догнало языковых предков прибалто-финских народов. На этот раз в виде родственного «чакре» (а также славянскому коло и русскому колесу) балтского kaklas 'шея'. Последнее стало источником современного вепс. kagl, карел. kagla, фин. kaula 'шея'.

При этом старое уральское название шеи (ср. мансийское шип 'шея') в прибалтийско-финских языках (вепс. seba) перешло на 'ворот одежды' и 'передок саней'.

К балтским источникам восходят и такие понятия в прибалтийско-финских языках (здесь – на вепсском материале), как, например:

hambaz 'зуб' < балт., ср. литовское žam‌bas 'зуб', родственное русскому зуб.
Старое уральское название зуба (ср. марийское пӱ  'зуб') в прибалтийско-финских языках (вепс. pi) перешло на зубец какого-либо предмета;

naba 'пуп' < балт., ср. латыш. naba 'пуп'. При этом прафинно-угорское слово отразилось, например, в хант. пӱклəӈ;

riiže 'бедро' < балт., ср. лит. rietas 'бедро'. Слово прауральского происхождения potk в вепс. стало обозначать 'пинок', а карельское людиковское počk – это 'коровья, лошадиная, свиная голень'.

При этом заимствование названий частей тела обычно говорит о более тесных, чем соседские, отношения (см. также на примере Обонежья). Здесь мы имеем дело с переходом части балтского населения на финно-угорскую речь в ранний период прибалтийско-финской языковой общности.

С.М. Прокудин-Горский. Тип олончанина в Вытегре (1909)

ОБОНЕЖСКИЕ СТОЛИЦЫ

Вытегра – один из райцентров Вологодской области чуть было не стал центром Олонецкой губернии вместо Петрозаводска (а потом мог быть и столицей Карелии; подробнее –
С.Б. Потахин. О проектах перехода Вытегры в статус губернского города).

Добавлю, что ранее этого «губернского» проекта восточная часть Карелии – Заонежские погосты управлялись с территории современного Вытегорского района Вологодской области – из села Ошта (Оштинский погост) (по-вепсски – Šušt, Šuštkülä [шýшткюля]).

В 1583/1584 гг. Заонежские погосты, занимавшие Олонецкий перешеек, а также земли вокруг Онежского озера (к северу вплоть до Белого моря) и часть Присвирья возглавил дворцовый приказчик Оштинского стана, а с 1614 по 1647 гг. (с перерывами) – воевода, назначаемый из Москвы.

Воевода вершил суд, обеспечивал сбор налогов и контроль за русско-шведской границей, проходившей после 1617 г. в 40 километрах от Олонца, а также осуществлял другие функции государственного управления.

Среди воевод – Богдан Чулков, Богдан Иванович Комынин, Степан Иванович Тарбеев, Дорофей Карпович Ельчанинов, князь Иван Леонтьевич Шеховской, князь Петр Хилков и Иов Иванович Нащокин. То есть в качестве воевод назначались князья из Рюриковичей и представители именитого боярства.

С 1649 г. местом пребывания воеводы становится Олонецкая крепость, а в 1781–1782 гг. центр Олонецкой области перемещается в Петрозаводск, который получил статус города в 1777 г. – на 4 года позднее Вытегры.

ПАХТА

Представляется, что обработка коровьего молока достаточно «индоевропейская» сфера в отличие от «уральской».

Тем интереснее, что в русском литературном языке (см. «Большой академический словарь») образовалось целое гнездо лексики прибалтийско-финского происхождения, связанное с производством масла:

пáхта 'обезжиренная молочная жидкость', 'сыворотка, остающаяся при сбивании сливочного масла как побочный продукт'

пáхталка 'ручная маслобойка'

пáхтальный 'предназначенный, служащий для пахтанья'

пáхтальщик 'тот, кто занимается пахтаньем, изготовлением масла из сливок, сметаны',

пáхтанье и пáхтаться.

Эти слова восходят к финскому pahtaa 'сгущать, давать затвердеть, застыть'.

По-вепсски пахта обозначается похожим словом – pöhtimaid.

Вепсское pöht- и карельское ливвиковское püöhtä 'бить масло' послужило источником русских диалектных (архангельских и мурманских) слов:

пехтальница (арханг.) 'ручная маслобойка' (1676)

пёхтать 'сбивать масло, пахтать'

пёхтанье 'жидкость, остающаяся при сбивании масла'.

ВЯТИЧИ И VENÄJÄ
 
Вятичи (изначально – вятчане) – уроженцы или жители Вятской земли обязаны своим названием реке Вятке, притоку Камы, а летописное племя вятичей располагалось намного западнее, в бассейне Оки.
 
Связано ли название Вятки и летописного племени?
 
Как полагают ученые, не связано. Вятка обязана своим названием другому летописному племени – кривичам. Согласно последним данным гидроним может быть связан с древненовгородским větъka ‘ответвление’ (‘приток реки’), преобразованном носителями диалекта с кривичскими чертами до [в'äтка]. При этом ранние татарские и марийские названия реки по ранним источникам (Naukrad-Idel и Naukrad Wyd соответственно) объясняются как ‘Новгородская река’
[В.Л. Васильев].

В свою очередь, летописным вятичам обязан своим именем древнерусский город Вятическ, по-видимому, стоявший где-то на границе расселения вятичей и смоленских кривичей.
 
Интересно и название племени вятичей.
 
Согласно летописному преданию, они обязаны своим именем легендарному вождю Вятъко.
 
Однако полагают более вероятным, что в этнониме проявилась праславянская основа *vȩt-, восходящая к обозначению некоторых первоначально неславянских народов Европы: это германское племя вандалов (откуда, кстати, Андалусия) и латинское Venetī – венеты (откуда Венеция). Под последними понимали не только адриатическое племя, но и кельтское племя на юге Бретани.

Потом, когда эти неславянские племена ушли или растворились, а на их места пришли славяне, старое наименование перешло на них: греки стали называть славян старым словом Οὐενετοὶ  [овенетои], а германцы стали обозначили западное крыло славян как Wenden.

Затем в районе Балтийского моря слово попало в праприбалтийско-финский язык, где стало обозначать уже славян, живших восточнее. А в конечном счете закрепилось за Россией и русскими.

Например:
 
финское Venäjä [вэняя] ‘Россия’ – venäläinen [вэняляинэн] ‘русский’,
эстонское Venеmaa – venelane,
карельское Veniäh – veniäläne,
вепсское Veńa [веня]– veńaĺne [вéняльне].
 
---
 
Подготовлено с использованием русского этимологического словаря А.Е. Аникина. Для вепсского и карельского языков использованы диалектные варианты лексем.

Женщина из племени вятичей в ленточном уборе с височными кольцами. По материалам курганов Подмосковья (конец XI века – XII век)

КРИВИЧИ И СЛОВЕНЕ НА ВОЛОКЕ И ЗА НИМ

Нефедьево – деревня в Кирилловском районе Вологодской области. Находится на реке Порозовица (Иткла), неподалёку от Волока Словенского.

Волок соединял реки бассейны Северного Ледовитого океана (р. Порозовица > Кубенское озеро > р. Сухона > Северная Двина > Белое море) и Каспийского моря (р. Славянка, ранее Словенка > р. Шексна > р. Волга).

На месте древнего волока теперь расположена Северо-Двинская водная система.

По-видимому, первыми славянами,  достигшими бассейна Северной Двины, были кривичи.

При этом волок на Двину с Шексны маркируется этнонимом словене, но не в смысле общего наименования славян, а словен ильменских.

На пути к морю словене оставляют след на Двине в двух названиях деревень под названием Словенское (первая - перед устьем Вычегды у Котласа, вторая – на Княжострове у Новодвинска).

Иллюстация:
Кривич из Нефедьево (XI-XII вв.). Реконструкция Т.С. Балуевой (1990) по методу М.М. Герасимова.

СУХОНА

Имя самой протяженной вологодской реки Сýхоны выводили из *Суходъна «суходонная» или от народного географического термина сухона «сухое место».

Вместе с тем, распространение на Северо-Западе России гидронимов, оформленных суффиксом -(и)на, позволяет возводить название непосредственно к праславянскому сухъ ‘сухой’, древнерусскому cухой ‘маловодный, обмелевший’. Это соотносится и с обширными сухонскими отмелями.

Создатели топонима Сухона – ранние восточные славяне (скорее всего, кривичи).

Возведение названия реки к санскритскому su-hana 'легкоодолимая', которое позволяет отдельным вологодским писателям возводить гидроним чуть ли не к каменному веку, фантастично.

Не подтверждается это и данными сравнительно-сопоставительного языкознания: в праиндоевропейском ‘сухой’ – *sаus / *sus, откуда древнеиндийское šuska ‘сухой’, ‘высохший’.

Иллюстрация:
Вахрушов Феодосий Михайлович. Над рекой Сухоной (1910)

ИНТЕРВЬЮ С НИНОЙ ГРИГОРЬЕВНОЙ ЗАЙЦЕВОЙ

О вепсском языке в Вологодской области раньше было мало известно. Собственно, область образовалась из южной части Северного края в 1937 году.

Как уже отмечалось, западные районы вошли в ее состав из Ленинградской области, а до этого находились в составе Новгородской и Олонецкой губерний.

Часть вепсологов или вепсоведов (исследователей вепсского языка и культуры) родились или имеют корни на северо-западе Вологодской области. Среди них – сегодняшняя именинница, доктор филологических наук Нина Григорьевна Зайцева.

Приведу небольшую выдержку из ее интересного интервью (полностью с ним можно ознакомиться по ссылке):

«Я родом из деревни Войлахта Бабаевского района Вологодской области. И действительно, я в детстве не знала слова «вепс». Мы всегда говорили: Mö olem ičemoi rahvaz, pagižem ičemoi kelel, что в переводе на русский: «Мы – свой народ и говорим на своем языке». У нас не было понятия «вепсский язык», было – «свой язык» ...

В 1965 году я поступила в Вологодский педагогический университет на факультет филологии. Я влюбилась в диалектологию. И трудно было не влюбиться, ведь моим научным руководителем стала один из лучших специалистов в этой области – диалектолог Татьяна Георгиевна Паникаровская.

Когда пришло время выбирать тему курсовой работы, у нас с ней вышла забавная ситуация. Поскольку в качестве темы был выбран говор родной деревни, то я подошла к ней и спросила, а какой же говор мне описывать, на что она откликнулась: «Как какой, вологодский». Но я ей возразила, ведь у нас кроме русского-вологодского есть еще и «свой язык». Татьяна Георгиевна пожала плечами: в некотором роде да, в Вологодской области все по-вологодски говорят. Видимо, она имела в виду и знаменитое вологодское оканье. Но тем не менее она попросила меня что-нибудь произнести на «своем языке». Я сказала. «Так это же действительно другой язык, это, очевидно, вепсский язык», – удивилась Татьяна Георгиевна. Для нее это стало в некотором роде открытием. На тот момент многие ученые считали, что на Вологодчине вепсов уже и не осталось.»