ЛЁЖЕНЬ

В связи с наличием в карельском весьегонском русизма l’ožna [лёжна] 'налим', решил посмотрел ареал слова лёжень в «Словаре русских народных говоров».

И заодно нашёл там настоящий алмаз:

лёжень (пермское, смоленское) 'в свадебном обряде – убогий старик, посылаемый в дом невесты, который должен, лёжа на печи, наблюдать за её характером и умением вести хозяйство'.

Иллюстрация: советский диафильм (из свободного доступа).

Налим.
Иллюстрация из сети Интернет

НАЛИМ / МЕНЁК / КУЖАР

В местных говорах Обонежья (и шире – Севера) налима называли словом мень (менёк), имеющим давнюю славянскую историю.

Это слово, как и, например, украинское, болгарское мень, чешское meň ‘налим’ восходят к общей праславянской основе. Согласно данным Г.И. Куликовского, «тем же именем [мень, менёк] зовут людей, обладающих головой больших размеров».

Маленького налима в Пудожье и на реке Андоме называли словом кужáр (кужарёнок), имеющим вепсские корни – от вепсского kužiaine ‘муравей’ (за его малый размер) (этимология предложена С.А. Мызниковым).

От прозвища Кужар образована пудожская фамилия Кужаров.

В топонимии Обонежья отмечены основы, восходящие к обозначениям налима на различных языках:

- порог Мневец на реке Водле, известный еще по писцовой книге 1563 г.: «в порозе во Мневце 16 мерд, мни ловят»;

- порог Мневец на реке Суне: «на пороге на Мневце на колье сетная ловля».

К этой же основе восходит и название бывшей деревни, вошедшей в состав Москвы – Мнёвники (мнёвник ‘ловец налима’). Действительно, в писцовой книге 1646 г. говорится, что во Мнёвниках живут ловцы рыбы, основной обязанностью которых была её поставка рыбы на царский двор (всего в деревне насчитывалось 17 дворов ловцов с 48 людьми, а также один бобыльский и один нищенский двор);

- вепсский топоним Madehkar ‘налимий залив’ в прионежском Каскесручье;

- деревня Вожмосалма ‘налимий пролив’ на Выгозере, где Вожмо- < прасаамское *vōsme ‘налим’.

Возможно, более поздний вариант прасаамского *vōsme – *vasm- отразился в названиях вытегорских и подпорожского Азмозёр, вытегорских Азмручья и Азамского озера.

Чарнецкая М.С. Хорошёво-Мнёвники (1961)

ÁЗМОЗЕРО

Советский этнограф В.В. Пименов в монографии «Вепсы» (1965) справедливо отмечал, что «судя по писцовым книгам и актовому материалу, подавляющая часть населения в вепсских погостах носила русские христианские имена.

Следует принять во внимание, что вепсы, по-видимому, имели по два имени — одно «свое», языческое, а другое христианское.

Населенные пункты и другие географические объекты также назывались двояко — официальные названия часто бывали русскими, а бытовые — вепсскими.

Вепсские поселения и теперь часто имеют по два и даже по три названия. Например, в девяти километрах от Ладвы (на Ояти) расположена деревня, которая официально называется Подовинники; сами вепсы по-русски называют ее Áзмозеро, а на своем языке — Rihenkülä».

Иллюстрация:
Постройка второй половины XIX века. Ленинградская губерния, Лодейнопольский уезд, Винницкая волость, Озерской сельсовет, д. Азмозеро. 1927. РЭМ 5359-24. Фотография З.П. Малиновской.

Леваш.
Иллюстрация из сети Интернет

LEVAŠ И ЛАВАШ

Вепсское levaš [лéваш] 'открытый пирог с начинкой' напоминает об известном в русских народных говорах (костромских, тульских, ярославских) слове леваш, левашник 'пирожок (как с начинкой, так и без нее)'. В качестве такой начинки могло использоватся ягодное варенье или изюм.

Связан ли леваш с лавашом?

Да. Это заимствования-дублеты. В конечном счете они восходят к одному источнику, который видят в семитском глаголе *lawaṯ- 'месить', откуда, например, ассирийское lāwāšā 'лоскут тонкого хлеба'. Но они были заимствованы в разное время из разных языков.

Более ранний путь проделал леваш. Его дорога, по-видимому, проходила через Персию и Поволжье. В русский язык (а из русского – в вепсский) слово попало из тюркских языков (ср. татарское лəвəш).

В свою очередь, современный лаваш пришел, по-видимому, в русский из армянского языка (следует отметить, что это слово широкого распространения – есть в тюркских, иранских, грузинском языках).

При этом идея плоского кушанья проявилась в русском леваши, левáшня 'тонкая, сухая пастила, листовая ягодная пастила домашней выделки, особенно земляничная; ею славится Каргополь' (так отмечается в словаре Даля).

Рецепт левашей содержится в «Домострое» (XVI век):

«О левашах [из] всяких ягод

Леваши ягодные черные [черничные] и малиновые, и смородинные, и земляничные, и брусничные, и всяких ягод [как] делати: сице варити ягоды долго и как разварятся, протерти свозь сито, да с патокой упарити густо, а паря, мешати, не переставая, чтоб не пригорело; а как буде добре густо, то лити на доски, а доска перво намазати патокою; да как сядет, ино в другие да и третие [разы] налити [подливать]. А [если] не сядет от солнца, ино противу печи сушити, ино вертеть в трубы [заворачивать в трубки]».

Шишкин Иван Иванович. Ручей в лесу (На косогоре). 1880

ЖУРЧАТ РУЧЬИ

Нетерпеливые и быстрые, дарящие прохладу в летний зной, утоляющие жажду путнику, ручьи не остались без внимания северян – многим из них даны имена, восходящие к разным языкам.

Названия ручьев, содержащие пермский (коми) или саамский термин вей, собственно, и означающий 'ручей', встречаются на северо-востоке Архангельской области.

Например, в Пинежье есть шесть ручьев с именем Вырвей и один ручей Вервей, а в Лешуконском районе два Вервея. Их тёзка – Вырвей течёт на западе Коми.

Фёдор Абрамов в повести «Мамониха» отметил, что «за Антохиной раскопкой Вырвей, лесной ручей песни распевает...». Действительно, в переводе с коми Вырвей (Вервей) – «лесной ручей» (вöр 'лес'). Различные варианты названия объяснимы тем, что отсутствующий в русском звук [ö] может передаваться как [ы], [э] или [о].

Посредством коми языка может быть объяснено и название Косвей («сухой ручей» или «ручей с порогом, перекатом») в Виноградовском районе.

К коми слову вож «приток» восходят вторые части названий ленского ручья Войвож и трех лешуконских Ойвожей. Все они – «северные притоки», ведь (в)ой по-коми – 'северный'.

Объяснение подтверждается географическими реалиями. Первый Войвож – самый северный приток Яренги, другой – образует речку Верхняя Воча, сливаясь с Лунвожем. Лунвож – «антипод» Войвожа (лун по-коми – 'южный').

Следующее обозначение ручья в коми языке – шор встречается в топонимах Ленского района. Это, например, Нёпшор (нёп 'котловина'), Кочшор (кöч 'заячий').

Есть в коми речи еще ёль – 'небольшая лесная речка'. Этот термин отразился в названиях юго-востока области: Ёль, Ягъёль (яг 'бор'), Шоръёль (шöр 'средний'), Тыла-Иоль (тыла 'подсека'). У каждого из них есть тёзки в Коми

На юге региона – в среднем течении реки Устья около пятнадцати названий ручьев обязаны своим происхождением, согласно известному топонимисту А.К. Матвееву, волжско-финским (марийскому или мерянскому) языкам, так как они содержат компонент -енгарь (марийское энгер 'речка'). Это, например, Кунангирь, Куненгарь (марийское кÿaн 'каменистый'), Ошингерь (ош 'белый').

Прибалтийско-финские и саамские по происхождению названия ручьев встречаются почти на всей территории области.

Ручей Явроя бежит рядом с упомянутой пинежской Мамонихой. Первая часть его названия восходит к прасаамскому jāvrē или к прибалтийско-финскому järvi 'озеро', а вторая – к прибалтийско-финскому oja 'ручей'. При этом, Явроя действительно протекает через озеро.

Пинежские ручьи Лавдоя и Маткоя находят своих тёзок у вепсов в Ленинградской области (Лавдоя, Matkoja) и более дальних «родственников» в Финляндии (Lautaoja, Matkaoja). Это – «досочные ручьи» или «ручьи с доской» (вепсское laud, карельское lauda, финское lauta 'доска'), а также «путевые ручьи» (вепсское matk, карельское, финское matka 'путь, дорога', в раннем значении – 'волок').

Оja передается также как -уй, -ая. Так, название, мезенского ручья Лындуй восходит к Lind(u)oja (карельское, вепсское lind(u) 'птица'), верхнетоемской речки Пурная – к Purnoja (саамское purrn(a), прибалтийско-финское purn(u) в раннем значении 'яма-хранилище для мяса, рыбы или других продуктов').

Кроме того, зачастую вторая часть названия ручья переводится на русский язык: например, в Онежском и Приморском районах есть Сивручьи (карельское, вепсское süvä 'глубокий').

Прислушайтесь, быть может в журчании ручья есть подсказка к его имени!

КАЛКУН: ОТ ЭСТОНИИ ДО ИНДОНЕЗИИ

В тверских говорах карельского языка индюк известен как guru. Получается, что индюк – гуру, а баран – коуч.

Индюк – американская птица, но его русское название этимологически связано с Индией (ведь Колумб ее искал и как будто бы нашел), а английское (turkey) – с Турцией.

Еще одно название этой птицы производно от крупного порта и столицы Британской Индии – Калькутты. Оно широко распространилось в прибалтийско-финских языках:

финское, ижорское и водское kalkkuna, эстонское kalkun и ливское kalkon.

Более того, известно русское калкýн 'индюк', калкýнка 'индейка', калкýний цыпленок (XVIII век). Слово фиксировалось и в диалектах (суздальское колкун).

В прибалтийско-финских и русском языках это слово – германизм (немецкое остзейское kalkun, шведское kalkon, голландское kalkoen).

Причем германское обозначение индюка проникло даже в индонезийский (kalkun).

Иоганн Вензель Петер. Индюк

ГРОМОВЫЕ ТЕТЕРЕВА

В связи с явно звукоподражательным карельским названием индюка – guru вспомнается известный в Обонежье глагол гурандать.

Он служит для обозначения звука токующего тетерева («косачи гурандают»), воркования голубей, далеко гремящего грома.

Слово имеет вепсский источник – g’uraita ’греметь, громыхать (о громе)’.

Иллюстрация:
Комаров Алексей Никанорович. Дерущиеся тетерева (1952)

ПОТОМКИ ДРЕВНЕЙ КОРЕЛЫ

Omnia influit, omnia mutantur
Всё течёт, всё изменяется
Гераклит

Языки тоже меняются с течением времени как по внутренним, так и по внешним причинам, а также взаимодействуют с другими языками, как родственными, так и нет. Изменения проявляются на различных языковых уровнях, но чаще всего это заметно «невооруженным глазом» по появлению неисконной лексики.

Так и древнекарельский язык, возникший в северо-западном Приладожье, стал распространяться в разные стороны, что привело к формированию не только собственно-карельского наречия карельского языка, вышедшего к Белому морю, но также ижорского языка, распространенного ранее в бассейне Невы и на южном побережье Финского залива.

Выдающийся языковед Д.В. Бубрих отмечал, что «в середине XII века составились следующие группы корелы: корела на основной территории, корела у позднейшего Выборга (привыборгская), корела у оз. Сайма (присайминская),
ижора и, наконец, приботнийская Корела» (у Ботнического залива Балтийского моря в районе Оулу).

На землях привыборгской корелы шведы построили в 1293 г. замок Выборг, а по Ореховскому мирному договору между Швецией и Новгородской республикой Новгород уступил три корельских погоста – Саволакс («Севилакшю»), Яяски («Яскы») и Эуряпяя («Огребу»). В результате привыборгская и присайменская корела оказалась под шведской властью. Выход же к Ботническому заливу остался за Новгородом.

На территории присайменской и привыборгской корелы во взаимодействии с емью / тавастами (häme) появились еще одни потомки древнекарельского языка – саволакские и юго-восточный диалекты финского.

В дальнейшем переселенцы из Саволакса, района Яски и Эуряпяя (потомки древней корелы и еми), в основном исповедовавшие лютеранство, сформировали две основных этнографические группы ингерманландских финнов – савакотов (savakot) и эвримейсов (äyrämöiset).

По причине тяжелой обстановки в северо-западном Приладожье карелы, стремившиеся сохранить православие и личную свободу от помещиков, двигались вглубь Русского государства. В результате основная территория расселения карелов сместилась на восток, на территорию современной Республики Карелия.

В различных частях страны судьбы группы карелов сложились по-разному.

Южнее северо-западного Приладожья в тесном взаимодействии с вепсским языком сформировались ливвиковское (приладожское) и людиковское (прионежское) наречия карельского языка.

Большие карельские группы населения сохранялись в Тверской (тверские карелы), Новгородской (валдайские карелы) и Ленинградской областях (наиболее крупная группа – тихвинские карелы). Отдельные группы достигали Смоленской области (гжатские карелы). Если численность группы была относительно небольшой, карелы в течение нескольких поколений переходили на русский язык. В таких случаях память о них сохраняется в географических названиях. Например, Николо-Корельский монастырь, Большие и Малые Корелы под Архангельском.

#carelicum #vepsicum

Художник Мюд Мариевич Мечев

#art

Ижорский пастух Лемпиико Прокой из дер. Вотский (< водь) Конец Ямбургского уезда Санкт-Петербургской губернии. Фото А.О. Вяйсянена (1914)

Источник: AntropoLOGS

ПУТЕШЕСТВИЕ ГЕРМАНСКИХ И БАЛТСКИХ СЛОВ НА СЕВЕР

Отправляясь в дальние странствия, люди берут с собой слова. Пролетают века, сменяют друг друга поколения, но неизвестно как сохранившееся до наших дней слово укажет путь, который когда-то был ими преодолен. Данному вопросу посвящен этот пост.

Иллюстрация:
В деревне Большая Канзапельда
(Онежский район Архангельской области). Середина XX века. Из архива рода Весниных. Источник: вк-сообщество «Старый Архангельск»

ВСТРЕТИМСЯ В АНДОМЕ: ГАБУК И КОБЕЦ

Прагерманское *habukaz 'ястреб', давшее английское hawk и немецкое Habicht, было заимствовано в районе Балтийского моря праприбалтийско-финским языком, в результате чего появились финское, карельское haukka и вепсское habuk.

Из вепсского и карельского слово попало в русские говоры Обонежья, Присвирья и части Белозерья (габýк) и даже на архангельскую реку Устью (гаук).

Птичье прозвище стало довольно популярным. Так, например, известны неофициальная вепсская фамилия Habukohne / русское Габуков, деревня Habukad / Габуки в юго-западном Обонежье.

В Андоме (ранее один из Заонежских погостов-округов Обонежской пятины, центр – село Андомский Погост Вытегорского района Вологодской области) прозвище проявилось в неофициальной фамилии Габукóв и в названии деревни Габукóвщина.

Однако в Андоме была еще одна деревня с похожим по значению названием Кобецова (Кóбина) – от древнерусского кобец 'птица кобчик'.

При этом прагерманское *habukaz  и праславянское *kobьcь, обозначавшие хищную птицу (ястреба или сокола), восходят к единому праиндоевропейскому корню *kap- 'хватать, держать' звукоподражательного характера (ср. хапать).

То есть слова жили своей жизнью с момента распада праиндоевропейской языковой общности (примерно 2,5 тыс. лет до н.э. по нижней границе), а через 4 тыс. лет, пройдя через разные каналы, встретится практически в одной точке.

---

Что почитать о вепсской топонимии и русской лексике финно-угорского происхождения:

Муллонен И.И. Очерки вепсской топонимии (1994).
https://www.booksite.ru/fulltext/imullonen/

Мызников С. А. Русский диалектный этимологический словарь. Лексика контактных регионов (2019). https://inslav.ru/publication/myznikov-s-russkiy-dialektnyy-etimologicheskiy-slovar-leksika-kontaktnyh-regionov-m-spb

Сидоров Михаил Иванович. Песня глухаря (вт.пол.ХХ в.)

КИМРЕКА, КИМСЕЛЬГА И КИММОХ

На сборнике стихов, подаренном Валерию Брюсову, Николай Клюев изобразил птицу, под которой написал:

«Кто песни поет, тот к Богу ведет (надпись на древнем лесном кресте в урочище «Кимсельга» Олонец. губ.). Валерию Яковлевичу Брюсову с низким поклоном Николай Клюев. Андома – 1913 г.».

В Андоме, а точнее в Замошье, действительно есть урочище Кимсельга, где -сельга – из вепсского sel’g, карельского selgä 'гора, возвышенность'. Есть еще в Андоме и болото Кимха < Киммоха < Киммох (русское диалектное мох 'болото').

В андомских краях Клюев провел детство и юность, а родился в вытегорских Коштугах, где в реку Мегру впадает Кимрека.

Топооснова Ким- маркирует места токования тетеревов и глухарей (карельское kiima, вепсское kim 'ток, токовище'). Она отразились в следующих географических названиях северо-запада Вологодской области и северо-запада Архангельской области:

Киманозеро (Бабаевский район Вологодской области);

Кимозеро, 2 озера (Белозерский район Вологодской области, Онежский район Архангельской области);

Кимручей, ручей у д. Кокорино и ручей у д. Чекуево (Онежский район Архангельской области);

Кимшалга, гора, лес у пос. Нименьга (Онежский район Архангельской области), где -шалга – из карельского šelgä 'гора, возвышенность'.

Различный характер местностей (от сельг до болот), названия которых содержат эту топооснову, объясняется разными местами токования птиц:

тетерева токуют на безлесных участках, на полях и моховых болотах;

глухариный ток происходит не только на земле, но и на деревьях, не только на поросших сосняком моховым болотах, но и на борах.