Фундаментальная проблема РФ и дело Ускова

Герои величия России — дерзкие безумцы.

Основы нашего процветания и выживания всегда закладывались как-то так:

— Вы неотёсанные варвары, незнакомые ни с культурой, ни с цивилизацией!
— Велика беда. Мы придём в Рим и возьмём с него дань и щит прибьём на врата в знак, что были здесь.

Или так:

— Я хочу построить город.
— Но, чтобы сделать это, нужно победить самую совершенную военную машину Европы, а мы, русские — глубокая периферия, у нас ничего не получится, да и как мы построим город на местных болотах?
— Значит мы построим военную машину совершеннее, а болота осушим, течения рек изменим, а весь свой внутренний уклад усовершенствуем.

Или так:

— Вся ваша экономика — сырьевой придаток, у вас нет демографии, у вас нет технологий, у вас нет будущего.
— Я открою Стэнфорд в Йошкар-Оле.

«Звучит как бред» — для русской цивилизации это хороший показатель, что мы на верном пути. Мы делаем бредовые вещи и этим живы. Бред — побеждать непобедимых, погружаться на немыслимые морские глубины и покидать пределы земной атмосферы. Бред — своё, родное, великое.

Биография Юрия Ускова выглядит как жизнь хорошего русского дерзкого безумца. «Есть люди, которые хотят делать что-то великое», — сказал он в интервью Андрею Никитину.

Усков воспитывает семь детей, строит гигантский высокотехнологичный бизнес (выручка 30 млрд), отправляет десятки миллионов на русскую армию, участвует в региональной политике. Из принципа всё это он делает в Марий Эл — чтобы не отрываться от малой родины. Очень аристократическое мышление: здесь моя земля и пусть до меня тут было перекати-поле, после меня тут будет Силиконовая долина.

В начале СВО Россия была в панике от оттока айтишников и бедствий армии. Усков развивает первый частный айти-университет в стране и спонсирует армию. Частный капитал, частная инициатива в государственных интересах. Это идеальный сценарий, к которому нам нужно стремиться всей страной.

Что же могло пойти не так?

Государственная система РФ не очень любит дерзких безумцев. Ей куда ближе и понятнее чиновники-клептократы, заседающие в комитетах планирования технократических инициатив. Чиновники-клептократы любят девелопмент. Девелоперы — по-своему, хорошие люди. Цемент, плитка, таджик, повторить десять тысяч раз. И вот ваша экономика реагирует чувствительным ростом ВВП по ППС. Только вот этот рост не имеет никакой стратегической перспективы. Строительство двухсот миллионов многоэтажек никак не даст вам залога благополучия будущего.

Одновременно с этим строительство многоэтажек меняет городской ландшафт. Для изменения городского ландшафта нужно взаимодействовать с горожанами. Часть русских горожан по русской традиции окажется дерзкими русскими безумцами, которые при содействии им готовы перекроить галактику.

Фундаментальная проблема РФ в том, что при столкновении чиновника-клептократа и дерзкого русского безумца РФ обычно выбирает первого. Он свой, родной и понятный. Второй бредит несбыточными фантазиями и непонятно, что завтра выкинет. Так ещё и Империю построим.

Но вот только будущее у нашего общества в условиях глобального противостояния с Западом есть только в том случае, если всё дерзкое безумие Руси будет использовано во благо, а чиновничья клептократия — максимально ограничена.

Потому что когда вы противостоите глобальному Западу (население 1,5 млрд человек, единая языковая среда, интегрированная гигантская экономика, самый большой военный союз в истории) вы не сможете победить, положившись на серых чиновничков в засаленных сорочках, которые спят и видят, как пару берёзок спилить, муравейник построить, откат получить.

Вам потребуются дерзкие русские безумцы.

Как Юрий Усков.

Успешный симбиоз русского общества и правительства не сможет остановить не то что Соединенные Штаты Америки. Успешному симбиозу русского общества и правительства не страшны даже законы физики.

Мы живём, надеясь, увидеть день, когда он произойдёт.

А пока: свободу Юрию Ускову!

Сегодня день смерти Егора Летова. Недавние горячие споры вокруг его наследия лишний раз показывают, насколько это важная фигура для постсоветской России. Даже спустя годы после физической смерти.

В наши дни каждый хочет забрать знаменитого мертвеца в свой лагерь, перепеть, пересказать, переосмыслить. Конечно, дело тут не в самом Летове, а в желании наших современников доказать свою правоту, добавив веса словам ссылкой на авторитет. Кому-то приятнее рисовать Летова бескомпромиссным борцом с режимом, а кому-то — пламенным патриотом своей страны. Причем каждый раз страны и режимы оказываются разными (Летов боролся что с СССР, что с ельцинской РФ, будучи уже патриотом СССР).

Потому совсем неудивительно, что каверы на ГРОБ делают и красные охранители, и голубые иноагенты, и кто только не делает. Как я когда-то писал, в этом смысле фигура Летова в актуальном русском мире очень схожа с образом Пушкина. Ведь и у Александра Сергеевича один процитирует «В глубине сибирских руд», а другой обязательно ответит «Клеветниками России».

На самом деле в этом и заключается подлинное величие настоящего художника, к которому не зарастет народная тропа. А к Летову народная тропа точно не зарастет. Потому что для Летова, как и для Пушкина, политика была лишь частью творчества, но не его смыслом. Наверное, это главное, чего не понимают, что белые, что красные, что голубые его апологеты, у которых политическое высказывание стало не просто смыслом творчества, а смыслом жизни.

Думаю, многие помнят (а кто не помнит — легко найти запись) пресс-конференцию 1994 года Летова, Дугина и Лимонова, где они объявляют о своих политических амбициях. Наверное, самое яркое и красивое высказывание принадлежит лидеру «Гражданской обороны», где он говорит, что «мы создаем не новую партию, а новую религию». Нацболы и по сей день гордятся партбилетом №4 (и правильно делают).

Впрочем, если отбросить все изящные летовские метафоры и одновременные отсылки к Бертрану Расселу, Леониду Андрееву и омским таксистам, то его политические взгляды того времени определить несложно. Это красно-коричневый образца 1993 года (где красного гораздо больше, чем коричневого). Скорее всего, примерно такие взгляды могут быть у вашего бати. Но что же было дальше?

А это можно прочесть у его ближайшего соратника того времени — Эдуарда Лимонова. Летов дал очень мощный стартовый рост ныне запрещенной НБП, приведя туда свою огромную фанбазу. Но в дальнейшем он постепенно дистанцировался от движа, а всякую партийную рутину вроде организации штабов, раздачи газет и листовок просто игнорировал.

В дальнейшем Лимонов будет пытаться поднимать восстания в Казахстане и сидеть за это тюрьме в России, а Летов тихо записывать новые альбомы в своей обитой войлоком омской квартире, где из политических месседжей останутся лишь философские рассуждения на тему защиты экологии.

Что говорил и делал бы Летов сегодня, доподлинно никто не знает. Скорее всего, поддержал русских. А может и просто промолчал. В любом случае подпирать телом покойника хрупкую конструкцию собственных взглядов — дело неблагодарное. Хотя бы потому, что покойник никаким политиком и не был. Он был большим русским художником.

И сейчас действительно нет никого, кто бы это опроверг.