Продолжаем традицию пятничных обзоров новинок литературы и кино на близкие нам темы.

В этот раз хотим порекомендовать свежий мини-сериал HBO «Мы владеем этим городом». Сериал снят Дэвидом Саймоном, автором легендарной «Прослушки», что уже обязывает к просмотру. Здесь также в центре внимания работа полиции Балтимора, но она показана в еще более суровом и неприглядном ключе. Неудивительно, ведь в основу сюжета легло реальное дело. Отдел по борьбе с незаконным оборотом оружия был небольшим юнитом в полиции Балтимора. Он по всем показателям считался эффективным. Оружие находилось и изымалось, аресты производились. Казалось, город должен спать спокойно и благодарить героев. Однако в 2017 году их самих привлекли к суду в результате расследования ФБР. Выяснилось, что в рабочее время полицейские совершали многочисленные преступления, от подлога доказательств до грабежей и рэкета. Как горько заметил шеф полиции Балтимора, они стали похожи скорее на гангстеров из 1930-х, чем на офицеров полиции.

Важно, что сериал не просто освещает этот случай. С помощью флэшбэков он еще и объясняет, как полицейские дошли до жизни такой. Показывает практики работы, сделавшие этот кейс возможным. Особенно хорошо это видно на примере эволюции сержанта Уэйна Дженкинса, командира подразделения. В 2003 году после академии он приходит в полицию чистым идеалистом, борцом с преступностью. Однако постепенно убеждает себя, что работать, полностью следуя правилам, невозможно. Начинается все с мелких компромиссов, вроде безосновательных арестов для отчетности или получения зарплаты за нарисованные сверхурочные часы. Шаг за шагом моральные ориентиры расшатываются. В итоге все заканчивается полномасштабной криминальной активностью.

Сериал ценен еще и тем, что помещает ситуацию в более широкий контекст реформы полиции в США. Расследование этого конкретного дела вряд ли бы состоялось, если бы не волна общественного недовольства работой полиции в Балтиморе. Она началась после смерти чернокожего Фредди Грея в 2015 году от травм при перевозке в полицейской машине. Как результат, в 2017 году судом было утверждено мировое соглашение (consent decree) о реформах между Министерством юстиции США, муниципалитетом и департаментом полиции Балтимора. Этот интересный механизм заслуживает пары слов. Минюст обычно инициирует гражданский иск против полиции и города о нарушении конституционных прав граждан, если такие нарушения выявляются в количествах. Чтобы избежать суда и огромных выплат, ответчики берут на себя обязательства принять меры по изменению практик работы полиции. Все меры, сроки реализации и способы мониторинга прописываются в мировом соглашении. Подобные соглашения были заключены также с Чикаго, Лос-Анджелесом, Новым Орлеаном, Сиэтлом и рядом других американских городов. Так, удивительным образом, гражданское право способствует структурным реформам полиции.

Несколько лет назад Новая газета создала отдел дата-журналистики, который стал одним из первых проектов такого рода в России, и рассказывал истории, основанные не на мнениях, а на данных. Причем не на данных о конкретных дворцах и яхтах (что тоже очень важно, конечно), а о больших трендах, которые мы видим в современном обществе. Одним из лидеров дата-отдела всегда был Андрей Заякин, сооснователь вольного сетевого сообщества «Диссернет». Мы не всегда были согласны с теми выводами, к которым приходила его команда, но его вклад в развитие российских медиа, в том числе в том, что касается изучения правоприменения воистину огромен.

Мы поддерживаем работу Андрея в развитии журналистики, ориентированной на данные, и считаем важным напомнить о последних проектах, которые удалось реализовать команде под его руководством. Они изучали выборы, пандемию, и правоохранительную систему, а также многое другое.

Пять лет назад (хотя в этот и сложно поверить сейчас) Институт проблем правоприменения разрабатывал с коллегами проект судебной реформы. Одной из ключевых проблем, на которую мы обращали внимание была избыточная власть председателей судов, превращающая, по сути, судей в обычных наемных работников и камня на камне не оставляющая от их независимости.

Спустя пять лет проблему начали решать, правда не в России, а в Казахстане, где эта проблема, как показывает исследование тоже очень актуальна. Президент Токаев анонсировал судебную реформу, которая, в частности существенно сокращает полномочия председателей, а частично и вовсе ликвидирует этот институт.

Будем наблюдать за успехами соседей…

Журналисту Ивану Сафронову назначили наказание 22 года лишения свободы по ст. 275 "Государственная измена". Изначально обвинение запросило наказание в 17 и 19 лет по двум эпизодам дела (суд оценил каждый в 16 лет заключения).

Если мы сравним это с практикой прошлых лет по данной статье, то увидим, что это достаточно строгая мера. Например, в 2021 г. всего лишь один подсудимый получил сопоставимое наказание по отдельному эпизоду.

В целом, количество таких дел с 2018 г. редко превышало десятка в год.

В своем телеграмм-канале Роман Бевзенко обратил внимание на новый нормативный акт, регулирующий деятельность магазинов приложений на смартфонах пользователей.

Речь идет о Приказе Минцифры №574. В документе авторы дают следующее определение таким магазинам: «программа для электронных вычислительных машин, которая предназначена для поиска, просмотра и приобретения программ для электронных вычислительных машин». И программист, и обычный пользователь сети обратят внимание, что быстро прочитать и понять такое определение не легко.

Тема сложности юридического языка в части наполнения российских законов всегда стояла особняком. При этом, один из базовых принципов права, как указывают многие практики и исследователи — это ясность изложения. Собственно, еще в давнюю бытность Т. Джефферсон говорил, что законы пишутся для обыкновенных людей и должны основываться на здравом смысле. Но как же обстоят дела с этим в России?

Сотрудники ИПП уже занимались этим вопросом и вы можете почитать наши исследования по ссылкам: 1, 2, 3.

Формально, сложность текста можно оценивать по-разному. На графике ниже представлен один из способов такого анализа. По оси X показано среднее число повторов слов в предложении - ТТР (чем оно больше, тем легче текст для восприятия). По оси Y - среднее максимальное количество слов между зависимыми частями предложения в документе (maxDepLen). Чем больше значение maxDepLen, тем сложнее текст. Размер точки обозначает количество документов, выпущенных тем или иным органом власти.

Федеральные органы власти в «сложности» своего законотворчества разнятся между собой. В этом отношении Минцифры, как часть Правительства РФ, нельзя назвать абсолютным рекордсменом. Первенство в данном случае оказывается у Конституционного суда и органов публикующих финансово-бюджетные документы (например, Центральный банк).

Отметим также — с каждым годом сложность корпуса законов России возрастает. Это касается как федерального, так и регионального законодательства.

Кажется, астрологи Рюмочной объявили неделю анализа юридических текстов.

Позавчера мы делали пост о наших исследованиях в этой области. Сегодня узнали, что Игнобелевской премией (Ig Nobel Prize) 2022 года по литературе награждены Эрик Мартинес, Фрэнсис Моллика и Эдвард Гибсон за «анализ того, что делает юридические документы трудными для понимания».

Советуем ознакомится с их статьёй в журнале Cognition. В ней авторы сравнивают юридические тексты с текстами девяти других базовых жанров письменного и разговорного английского языка. Цель авторов — показать, из каких грамматических, лексических (и прочих) единиц рождается сложность юридических документов. В подтверждении части своих выводов, Мартинес с соавторами также проводят эксперимент по скорости чтения и понимания разных видов текста.

​​«На хвосте у Левиафана: антропология бюрократии в современной России» #дедлайн_ЕУ

Так называется семинар, который Факультет антропологии совместно с Институтом проблем правоприменения проведет в Европейском 16 и 17 декабря 2022.

Что такое бюрократия и кто такие бюрократы? Как проживается бюрократами их рабочая повседневность в разных учреждениях? Какие механизмы адаптации и тактики сопротивления предписанному рабочему порядку используют сотрудники на местах?

Как бюрократы воображают свои задачи и свою миссию? Как конструируют образ своих клиентов и как напротив – клиенты воображают бюрократов? Каким образом они готовятся к взаимодействиям с бюрократическими институтами, какие тактики используют в этих взаимодействиях?

Обо всем этом и многом другом в рамках заявленной темы предлагаем поговорить на нашем семинаре.

Мы приглашаем к участию исследователей из различных дисциплин: социологии, антропологии, истории, политологии, психологии, юриспруденции, лингвистики, истории культуры.

Формат – очный или дистанционный.

Дедлайн подачи заявок — 1 ноября 2022 года. Все подробности найдете на сайте проекта: http://bureaucracy2022.tilda.ws/

С 1 октября 2015 года в России действует новый правовой институт — личное банкротство. Тогда для граждан открылась перспектива освобождения от долговой нагрузки через суд. Кредиторам (прежде всего банкам) новая процедура дала возможность удовлетворить свои требования из имущества должников. Казалось бы, институт должен быть активно востребован сторонами. Однако исследователи сразу же стали отмечать проблемы (см. критический разбор в сравнительном разрезе здесь). Если обобщать, то чаще всего подчеркивается громоздкость, дороговизна и сложность процедуры не только для обычных людей, но и для профессиональных юристов.

К семилетию личного банкротства в России мы решили объяснить, как эта процедура работает на практике. На данных судебной статистики мы показываем полную траекторию банкротных дел. С ее помощью можно понять наиболее вероятные исходы на каждом этапе. Также обзор содержит количественные характеристики должников, кредиторов и работы арбитражных управляющих. Построить эту траекторию нам помогла уникальная база из около 240 тыс. арбитражных дел, а также открытые статистические источники. Основные стадии и развилки траектории можно изучить на схеме ниже, а более подробный анализ читайте в нашем обзоре.

Сегодня объявлен шорт-лист (пять лучших книг) премии «Политпросвет» (специальная награда премии «Просветитель», созданной Дмитрием Зиминым и фондом «Династия»*). В этом году в шорт-лист попали две книги авторов из Европейского университета: Владимира Гельмана «Авторитарная Россия: Бегство от свободы, или Почему у нас не приживается демократия» и Ивана Куриллы «Битва за прошлое. Как политика меняет историю».

Поздравляем коллег по университету и всех остальных участников шорт-листа. Книги не то, чтобы близко касающиеся правоприменения, но очень важные для понимания общего контекста. Очень рекомендуем!

Если же вам интересна тематика исследований права, то советуем также обратить внимание на книгу Евгении Лёзиной из того же листа.

*Фонд Династия признан в России «иностранным агентом», мы обязаны указывать это на наших ресурсах.

Генпрокуратура официально опубликовала данные по новым составам УК.

По состоянию на август 2022 года по 207.3 (ложные сведения про ВС РФ) было возбуждено 149 дел, по преюдиционной 280.3 (дискредитация ВС РФ) – 13 дел, а по 284.2 (призывы к санкциям) - 0 дел.

Среди региональных лидеров – Москва, Санкт-Петербург и Западная Сибирь. Мы подготовили карту по числу уголовных дел о ложных сведениях про ВС РФ, с которой можно ознакомиться по ссылке.

В конце прошлой недели были и хорошие новости: уголовное преследование ректора РАНХиГС Владимира Мау по делу о мошенничестве прекращено.

Это значит, что допросов больше не будет, что восстановлены все гражданские права, что наказание ему не грозит. Но есть вопрос. Если человек попадает в уголовный процесс, ему предъявляются обвинения, ограничивается свобода, впереди маячит срок, а потом обвинения снимают и преследования прекращают, можно ли сказать, что все вернулось в исходное состояние?

С юридической точки зрения наказания не последовало, ибо обвиняемый оказался непричастен. В реальности, говорят нам эмпирико-правовые исследования, все не так однозначно или однозначно не так.

В 1979 году Мальком Фили написал книгу «Процесс и есть наказание», ставшую классической в эмпирических исследованиях права. Изучив в деталях организацию отдельного суда по преступлениям небольшой тяжести в Нью Хейвене, он показал среди прочего, что справедливость может буксовать из-за организационных рутин и юридических процедур. Последние ставят перед подсудимыми дилемму:

– требовать справедливого суда и должного процесса, чтобы доказать невиновность, но одновременно заплатив за это высокую цену (это и нахождение в изоляции до суда неясное количество времени, и расходы на профессионального адвоката, и издержки, связанные с потерей заработка во время судебного разбирательства и многое другое)

или

– согласиться на сделку с обвинителем, получить незначительное наказание (ведь речь идет о делах небольшой тяжести) или даже штраф, а может быть вообще избежать формальной санкции в обмен на участие в государственной программе (читай, в обмен на больший контроль официальных лиц над жизнью подсудимого в целях ресоциализации).

Неудивительно, что никто из фигурантов почти 1600 дел, о которых автор книги собрал данные, не выбрал суда присяжных, и все согласились на сделку с правосудием. Так торжествовала процедурная НЕсправедливость на досудебном этапе и определяла основные исходы в судах в стране с высокими стандартами должного процесса и усилиями Верховного суда по их соблюдению. Ведь именно в конце 1960-х начале 70-х судебные органы США озаботились всерьез обеспечением равенства на справедливый суд, попытались снизить расовый и классовый уклоны. Но на практике, как показал Фили, важно не за что судят, а как судят: уголовный процесс против человека уже сам по себе может быть наказанием, даже если не ведет к значительной санкции.

В российских реалиях содержание в СИЗО и конвоирование подсудимых в суд часто является не просто временным и денежным убытком, но и пыточными условиями (нередко приводящими к потере здоровья). Одновременно Россия вышла из-под юрисдикции Европейского суда по правам человека, где в последние годы принимались решения в пользу тех, кто подвергся несправедливому досудебному обращению. Все это делает ситуацию с процедурной справедливостью, особенно на досудебной стадии в нашей стране еще более острой.

Мы очень рады, что для Владимира Мау физические тяготы досудебного уголовного преследования закончились. Но как оценить потери? Пробел в преподавательской и исследовательской работе? Моральную цену за утрату публичного доверия? Время отстранения от управления коллективом? Наконец, морально-психологическую травму, стресс, подрывающий здоровье, вторжение в частную жизнь.

Иными словами, юридический и социальный факт здесь очень далеки друг от друга. Любое уголовное преследование, если следовать главному тезису Малькольма Фили, это уже наказание, которое начинается вне зависимости от установления виновности, просто самим фактом перехода человека в статус обвиняемого и совершением так называемых следственных действий. Так что на деле решение о наказании принимается не судом, а теми, кто возбуждает уголовное дело.

Прочитать книгу М. Фили можно по этой ссылке.

В разговорах с близкими и знакомыми мы часто обнаруживаем, что люди мало понимают масштабы тех или иных правовых явлений, опираясь на медиа образ или обывательские представления. Сегодня мы предлагаем Вам три загадки, чтобы проверить это. Ответы напишем завтра.

Загадка 1. Как думаете, кого в России больше: судей или нотариусов?
📍Больше судей
📍Больше нотариусов
📍И тех, и других примерно одинаковое число

Загадка 2. Обвинительный уклон российской уголовной юстиции значит, что большинство осуждают к реальному сроку?
📍Да, больше половины сажают на реальный срок
📍Реальный срок получают далеко не все

Загадка 3. Кого в России больше: следователей, расследующих уголовные дела, или оперативных сотрудников, помогающих им в этом?
📍Следователей больше
📍Оперативников больше
📍И тех, и других примерно одинаковое число

Вчера мы публиковали загадки о том, как соотносятся медиа образ или обывательские представления с реальными данными по трем правовым явлениям. Настало время ответов!

Загадка 1 - Ответ. Несмотря на то, что вывески нотариусов мы видим в проходных местах городов, эта профессия не настолько многочисленна, как это кажется. Из всех юридических субпрофессиий в России нотариусов, пожалуй, меньше всего. И их точно меньше, чем судей. В России работают порядка 8 тыс. нотариусов и чуть меньше 30 тыс. судей. Многие уверены, что первых больше ровно потому, что офисов нотариусов больше, чем зданий судов, и они более заметны. Мы также легко можем представить себе человека, никогда не бывавшего в суде, но пользующегося услугами нотариуса. Обратное представить сложнее.

Загадка 2 - Ответ. Многие уверены, что в России такая масштабная репрессия, что всех подсудимых сажают. Во-первых, лишь три четверти представших перед российским судом получают приговор. Для более пятой части всех подсудимых дело заканчивается прекращением в суде. Во-вторых, несмотря на то, что большинство приговоров в стране обвинительные, из всех осужденных наказание к реальному сроку получает меньше трети (в 2021 году 28,1%), а остальным была назначена санкция, не связанная с лишением свободы. Обвинительный уклон российской уголовной юстиции означает почти нулевые шансы получить оправдание. Но избежать колонии все еще реально.

Загадка 3 - Ответ. Образ следователя, рисуемый сериалами, показывает его как специалиста, который возглавляет группу оперативников, расследующих совместно уголовное дело. Но исследования показывают, что на одного следователя МВД в России приходится порядка 0,9 оперативных сотрудников. Это не считая следователей СК, в котором оперативных сотрудников нет вовсе. Подробнее об этом читайте книгу Кирилла Титаева и Марии Шклярук «Российский следователь: призвание, профессия, повседневность» или ее краткий конспект «Российский следователь: 12 эмпирических фактов».

Напоминаем, что через два дня мы закрываем call на семинар по исследованиям бюрократии. Ждём ваших заявок!

​​«На хвосте у Левиафана: антропология бюрократии в современной России» #дедлайн_ЕУ

Так называется семинар, который Факультет антропологии совместно с Институтом проблем правоприменения проведет в Европейском 16 и 17 декабря 2022.

Что такое бюрократия и кто такие бюрократы? Как проживается бюрократами их рабочая повседневность в разных учреждениях? Какие механизмы адаптации и тактики сопротивления предписанному рабочему порядку используют сотрудники на местах?

Как бюрократы воображают свои задачи и свою миссию? Как конструируют образ своих клиентов и как напротив – клиенты воображают бюрократов? Каким образом они готовятся к взаимодействиям с бюрократическими институтами, какие тактики используют в этих взаимодействиях?

Обо всем этом и многом другом в рамках заявленной темы предлагаем поговорить на нашем семинаре.

Мы приглашаем к участию исследователей из различных дисциплин: социологии, антропологии, истории, политологии, психологии, юриспруденции, лингвистики, истории культуры.

Формат – очный или дистанционный.

Дедлайн подачи заявок — 1 ноября 2022 года. Все подробности найдете на сайте проекта: http://bureaucracy2022.tilda.ws/

Многие из вас знают, что у нас в ИПП есть свой специфический способ определять, насколько народным является тот или иной праздник — по статистике убийств, произошедших в торжественную дату.

Этой теме посвящено и интервью «Бумаги» с нашим ассоциированным научным сотрудником - Владимиром Кудрявцевым, приуроченное к 4 ноября.

Если же вас заинтересовал вопрос о связи праздников и убийств, предлагаем прочесть препринт статьи по этой теме. Ключевой график текста приводим ниже.

Текст препринта. Обозначения: A — 1–8 января, новогодние выходные; B — 23 февраля, День защитника отечества; C — 8 марта, Международный женский день; D — 1 мая, Праздник Весны и Труда; E — 9 мая, День победы; F — 12 июня, День независимости; G — 4 ноября, День народного единства; H — Новый год.

Сотрудники ЕУ СПб (в их числе наш директор по исследованиям Кирилл Титаев) последние месяцы работают над созданием цифрового учебника для Академии Яндекса по «Прикладному анализу данных в социальных науках».

Сегодня Академия презентует первый набор хэндбуков среди которых вы можете найти и наш учебник (пока ещё в демо-версии) .

В скором времени вы увидите его финальную версию. В Академии также планируют добавить режим Pro для преподавателей вузов. Они смогут использовать учебники для собственных занятий, отслеживать прогресс группы и быстро получать аналитику о результатах студентов. Такой подход поможет сделать работу с группой более гибкой.

Все материалы были представлены в рамках большой конференции Яндекса об образовании: Yet another Conference 2022. Если вам интересна эта тематика, вы можете посмотреть запись мероприятия по ссылке.