В книге «State Building in Putin’s Russia» Brian D. Taylor рассуждает о том, как стремясь выстроить вертикаль власти Путин парадоксальным образом создал очень слабое и хрупкое государство — с низким качеством госуправления, могущее существовать только в режиме ручного управления. Основным симптомом этой слабости стало возвышение так называемых силовиков — выходцев из правоохранительной системы, оказавшихся на многих ключевых постах.

Частным примером, подтверждающим правоту тезиса Тейлора, может служить история судебной системы в современной России. Судьи, вызывающие сейчас громкое общественное недовольство, оказались на своих должностях не случайно. Для этого им пришлось пройти через «небольшую техническую формальность» — фильтрацию в специальной комиссии. О том, что это за комиссия, как она устроена и при чем тут засилье силовиков, ручное управление и независимость судейства читайте в свежей колонке Арины Дмитриевой и Вадима Волкова в нашей еженедельной рубрике Extra Jus.

Друзья! Мы ищем людей в команду. У нас открыто 3 вакансии:
− позиция научного сотрудника для опытных бойцов;
− позиция младшего научного сотрудника для желающих приоритетно развиваться в количественных методах;
− позиция младшего научного сотрудника для желающих ездить в поля, но и про количественные методы не забывать.

В 2012 г. в Федеральном окружном суде Южного округа Нью-Йорка слушалось дело Gucci America, Inc. v. Guess?, Inc. Истцом был модный дом Gucci, который заявлял, что их конкурент Guess? из сегмента доступной массовой одежды «гуччифицировал» свои товары, придав им схожий дизайн, чтобы увеличить продажи. В заключении своего решения по делу, превысившего сотню страниц, судья написала:

«За прошедшие три года стороны потратили бессчетное количество времени и денег, все во имя моды — того, что Оскар Уайлд метко назвал “формой безобразия, настолько невыносимого, что мы вынуждены менять ее каждые полгода.” <...> я надеюсь, что это безобразие ограничится подиумом и магазинами и не распространится на суды».

На прошлой неделе внимание мира было приковано к Верховному суду Великобритании. Суд признал незаконным перерыв в работе парламента по королевскому указу в ключевой момент накануне выхода страны из ЕС. Помимо исторической значимости момента, комментаторы обратили внимание и на символизм в одежде председателя суда, леди Хейл. На ее черном платье была брошь с большим блестящим пауком: 

Газеты сразу начали предполагать, что это сигнал премьер-министру Борису Джонсону, что исполнительная власть увязнет в судах, как в паутине, если продолжит в таком же духе. 6,5 тыс. футболок с принтом этой броши сразу распродали (выручку отдали бездомным), а энтузиасты начали изучать другие броши баронессы с всевозможными гадами. Вспомнили и госсекретаря США Мадлен Олбрайт, которая была известна использованием брошей в сигнальных целях.

Никто не упомянул судью Верховного Суда США Рут Гинзбург. Мы уже писали про ее коллекцию воротничков, с помощью которых она выражает свое мнение. Так, массивный воротник несогласия надевается, когда судья остается в меньшинстве. Такие воротники выгуливали на следующий день после выборов Трампа и на официальном фотографировании с новым судьей-консерватором Бретом Кавано.

Судью в деле Gucci vs. Guess? следует разочаровать: «безобразие» уже распространилось на высшие суды, мода служит теории сигналов.

Фото: Reuters TV/Reuters

О масштабах непубличного в работе президента читайте в нашей колонке.

Одно из направлений развития российской пенитенциарной системы — это увеличение открытости и подотчетности ведомства институтам гражданского общества. Для этого Федеральная служба исполнения наказания открывает некоторые статистические данные, но делает это выборочно и несистемно.

За последнее время появилось сразу несколько журналистских и исследовательских проектов, которые систематизируют и обобщают статистические данные о бюджете ведомства, структуре кадрового состава и основных преступлениях, за которые можно лишиться свободы. Одним из таким проектов стал проект Таких дел. Авторы собрали данные о числе сидельцев в каждом учреждении ФСИН во всех регионах и о количестве жалоб заключенных, в том числе в Европейский суд по правам человека с указанием сумм компенсаций по ним.

Центр перспективных управленческих решений в сотрудничестве с Общероссийским гражданским форумом выпустил доклад о лишения свободы как одном из видов наказания за преступления. Автор доклада отмечает, что в России в среднем суды назначают более длительные сроки лишения свободы, чем в Европе: в нашей стране только 24% осужденных к лишению свободы получают срок 3 года и менее, в то время как в Европе таких 40%. Другая проблема связана с несоразмерностью преступления и наказания. Почти 30% осужденных сидят за наркотики, причем значительная часть из них наказана за наркопотребление. Кроме того, в тюремном ведомстве не хватает сотрудников «на земле», то есть рядовых инспекторов и охранников. Сложно дело обстоит с медработниками и психологами — их среди всех сотрудников всего 12,5% и 1,4% соответственно. В докладе предлагаются практические решения этих и других проблем российской пенитенциарной системы.

После трагедии в Саратове вновь широко обсуждается тема возвращения смертной казни. Об этом институте и его эффективности рассказывает наш сотрудник Владимир Кудрявцев.

Помните, мы летом объявляли конкурс на лучшую визуализацию данных виктимизационного опроса? Мария Бублик и Наталья Тоганова тогда сделали клёвую инфографику и взяли приз. А теперь они перевели свою работу на английский и она вошла в шорт-лист престижной премии Information is Beautiful!

Работу можно посмотреть по ссылке. Там же можно проголосовать за неё (регистрация не нужна, просто тыкнуть кнопку Vote) — этим вы поможете продвинуть инфографику о российской виктимизации в мировую повестку.

​​Вы не поверите, но вышел второй по счету выпуск подкаста «Ток». Говорим с Вадимом Волковым, ректором Европейского университета в Санкт-Петербурге, о (извините за вольную формулировку) редизайне российского государства. Подкаст готовился чересчур долго, а придуман был и того раньше. В прошлом июне довольно сильное впечатление на меня произвела колонка Волкова и его коллеги по институту проблем правоприменения Кирилла Титаева «Мы обвиняем», вышедшая в «Ведомостях» сразу после дела Голунова: внятный и конкретный план, что нужно сделать с российской правоохранительной системой прямо сейчас, чтобы она перестала пожирать все вокруг (включая саму себя). Потом я прочитал книгу Волкова о государстве, вышедшую в серии Европейского университета «Азбука понятий» — и у неё тоже есть заметный терапевтический эффект: она даёт возможность посмотреть на государство не как на вечную, неизменную и фатальную данность, а как на человеческое изобретение, которое возникает в том или ином виде в силу определенных обстоятельств — а значит, может меняться и совершенствоваться. Собственно, об этом мы и решили поговорить, применительно к России сегодня — как возникла нынешняя конструкция российского государства, что в ней вечного (или постоянно повторяющегося), а что случайно наросло, в чём его (государства) и её (нынешней конструкции) сила и где слабое место, и самое главное — что можно сделать, например, с судами и силовыми структурами, чтобы они стали чуть более справедливыми и менее людоедскими, из каких пунктов должна состоять инструкция по их усовершенствованию, и при каких обстоятельствах этот редизайн окажется возможным?

Надеюсь, следующего выпуска «Тока» придется ждать не так долго, а пока — Ток номер два, Вадим Волков, редизайн российского государства, слушайте, где вам удобно

Apple: https://apple.co/32oOcwn
Яндекс: https://music.yandex.ru/album/8771206/track/59001168
SoundCloud: https://soundcloud.com/polka-academy/tok-ep-2

Впервые за последние пять лет увеличилось количество плановых проверок (а именно за это снижение боролись в ходе реформы). В некоторых регионах рост составил более 20%. Откуда мы это узнали?

Мы проанализировали данные о проверочной деятельности контрольно-надзорных органов в России за 2010–2019 гг. Мы использовали данные внеплановых проверок Единого реестра проверок (2018–2019 гг.), данные плановых проверок, собранные с сайтов прокуратур (2010–2019 гг.), открытые данные отчётности контрольно-надзорных органов ГАС «Управление» (форма 1-Контроль). К этому мы добавили данные официальных реестров юрлиц (ЕГРЮЛ) и ИП (ЕГРИП), а также данные финансовой отчетности предприятий Росстата за 2017 г.

В итоге, всё, что вы хотели знать об интенсивности проверок, их территориальном распределении, типе, способе проведения, отраслевой локализации и отношению ведомств к объектам с разной формой собственности, вы можете увидеть по ссылке.

Сегодня были опубликованы данные Doing Business 2020. Индекс и рейтинг стран на его основе, разработан Всемирным банком и призван отражать простоту ведения бизнеса. С 2014 года Россия успешно продвигается в рамках этого рейтинга. Одновременно с этим упало качество государственного управления, которое измеряется шкалой Regulation Quality, в рамках другого индекса того же Всемирного банка — WGI. C 2014 года Россия потеряла около 20 позиций. Парадокс? Читайте о загадках международных KPI в нашей колонке.

Теперь криминология пришла и на федеральные телеканалы! Наш сотрудник Владимир Кудрявцев принял участие в передаче «Правила жизни» на канале «Культура», коротко поговорив о том, почему во всем мире снижается преступность и опасны ли компьютерные игры.

​Текст о муниципальном контроле наших сотрудников Дарьи Кузнецовой и Руслана Кучакова был опубликован в книге «Муниципальный контроль: от реальной практики к идеальной модели». В нем мы рассказываем с опорой на данные о месте муниципального контроля в общей структуре контрольно-надзорной деятельности.

Приглашаем всех, кто интересуется базовыми сценариями насильственной преступности в России и находится в Москве, посетить выступление нашего сотрудника Владимира Кудрявцева на «11-х Чтениях Адама Смита». Чтения пройдут 4 ноября в Арт-пространстве Агломерат, м. Курская (начало в 11:00).

Подробнее на сайте мероприятия.

Приводит ли увеличение численности полицейских на улице к снижению преступности? Интуитивно кажется, что, конечно, да. Если сотрудников на улицах будет много, то они смогут быстрее реагировать на вызовы и одним своим видом отпугивать потенциальных преступников. На деле всё оказывается сложнее: просто взять и посмотреть, приводит ли увеличение штата патрулирующих сотрудников к уменьшению преступности нельзя. Обычно штат увеличивают в ответ на рост преступности, из-за чего возникает проблема обратной причинности. Эконометристам и статистикам она знакома под названием эндогенность, и с ней по-разному борются.

Часто помогают натуральные эксперименты. Например, летом 2005 года в центре Лондона было несколько терактов, и мэрия на несколько недель увеличила концентрацию полицейских, но только в некоторых центральных районах. Mirko, Machin и Witt использовали эти географические и временные рамки с увеличением полиции в своём исследовании и рассчитали, что 10% увеличение в концентрации полиции снижает преступность на 3–4%. Правда, есть вопросы к внешней валидности: будет ли такой же результат без теракта и/или в другом городе или стране? Может быть, просто преступники, как и обычные люди, старались не появляться в центре и поэтому там было меньше преступлений? Авторы пытаются проконтролировать это через пассажиропоток метро, но остаются сомнения, достаточно ли этого.

Одна из красивых и драматичных идей в реформах уголовного права в США — это история про надежду, или HOPE, Hawaii's Opportunity Probation with Enforcement. В 2004 году судья Стивен Алм инициировал на Гавайях программу работы с людьми, которые нарушают условия условно-досрочного освобождения, с простым принципом — их нужно быстро, решительно и при этом честно (то есть соответствуя степени нарушения) наказать. Допустим, человека осудили за употребление наркотиков и дали условный срок. Человек каждую неделю ходит отмечаться к своему probation officer и сдаёт анализ мочи. Если анализ показывает, что человек употребил наркотики снова, то вместо того, чтобы его упекать в исправительное учреждение на несколько лет (при этом сам процесс повторного осуждения будет тянуться месяцы), можно его взять и сразу посадить в СИЗО на несколько дней, а потом отпустить. Короче говоря, санкция за плохое поведение должна быть быстрой, неотвратимой и чувствительной, но гуманной.

Идея красивая, человеколюбивая, да еще и идеально ложится на прагматичную почву американской политики, где деньги налогоплательщиков стараются беречь. Рандомизированное исследование с контрольными группами показало, что на Гавайях это работает отлично, и многие штаты принялись эту программу под зонтичным названием Swift, Certain, Fair воплощать у себя. И в этом драма истории: обнаружилась одна из главных проблем проектов реформ уголовной политики — внешняя валидность. Исследование внедрения программы в 4 штатах показало, что в целом программа не реплицируется, несмотря на попытки проконтролировать все аспекты реализации. В одном из четырех штатов (в Техасе), правда, рецидивов стало действительно меньше. Мораль истории — в сфере профилактики рецидивизма с универсальными решениями сложно, даже в рамках одних Соединенных Штатов. Когда-нибудь и в России для анализа реформ специальной превенции будут использовать эксперименты, и мы сможем узнать, как это работает у нас.

Наша сотрудница Екатерина Ходжаева заметила вот такой интересный экспонат в Национальном музее правоохранительных ведомств в Вашингтоне.
Как вы думаете, что это? Ответ мы раскроем в понедельник.

Пост из рубрики «Кажется, ушла эпоха»

Речь пойдет письмах, письмах в места заключения. Письма – это один из главных способов связи между заключенными и их близкими. Также это важная тема тюремного фольклора: песен и стихов о том, как кто-то по одну из сторон решетки пишет множество страниц текста любимому человеку, запечатывает конверт и потом ждет ответа, проверяя почтовый ящик. Однако сейчас отправка писем в колонии и следственные изоляторы представляет собой менее романтический процесс. Во многих учреждениях существует возможность отправить электронное письмо, которое так же как и бумажное проверит цензор, потом распечатает и, если в послании не содержится плана побега или других подозрительных моментов, отдаст заключенному. Тот в свою очередь напишет ответ, который в отсканированном виде отправят адресату.

Пока такая возможность доступна далеко не во всех местах лишения свободы нашей страны, но совсем скоро перестанет существовать целый культурный феномен. На этой грустной ноте отдаем вас в руки Евгения Гришковца.

Максим @trudolubov написал о книге Floating Coast, рассказывающей историю Берингова пролива. Труд исполнен в жанре экологической истории.