О лапше на ушах

Современная наука языка склоняется к тому, что выражение «вешать лапшу на уши» возникло в уголовно-лагерной среде начала XX века. Именно там появляется жаргонное «лапша» в переносном значении — «абсурдная, бессвязная болтовня», «выдумки», то есть то, что «повисает» в воздухе, не имеет смысла и служит обманом.

А вот образ «вешать на уши» — более старый. Он встречается в речи XIX века в значении «надоедать разговорами, грузить лишними подробностями». Классическая фраза: «навесить на уши» (сейчас её можно услышать во фразе «присесть на уши») — то есть буквально «загрузить уши» лишней болтовнёй.

Когда лагерный жаргонное «лапша» стало означать ложь или пустословие, оба выражения легко слились в одно: «вешать лапшу на уши» = нагружать человека бессмыслицей, рассказывать заведомую неправду.

Первые письменные фиксации такого сочетания относятся к 1930–1940-м годам, а массовую популярность оно получило уже после войны — как и многие другие выражения лагерного происхождения, попавшие в просторечие через демобилизованных, пересыльные тюрьмы и бытовой фольклор.

Есть распространённая легенда, будто выражение пришло «из Китая» или связано с цирковыми трюками — лингвисты считают это фольклором. Реальное объяснение проще: лапша — длинный, гибкий, мягкий предмет, который легко представить «висящим». Поэтому метафора получилось наглядной и быстро прижилась.

Слово недели — куранты: пора ждать Новый год

«Куранты» — так по-русски называют большие часы с музыкальным боем: башенные или кабинетные механизмы, которые проигрывают мелодию и отбивают часы колоколами. Это не только название прибора, но и сам звуковой ряд, который он воспроизводит.

Откуда такое необычное слово? Истоки — в Европе. В XVII—XVIII веках модным был французский танец courant / courante (в русской передаче — «куранта»), а мелодии этого типа часто использовали для музыкального боя часов. По одной из версий, слово «куранты» перешло в русский именно от названия танца — потом так стали называть и сами мелодии, и часы, которые их играют.

Исторически куранты появились в Западной Европе уже в позднем Средневековье; в России первые башенные часы с боем фиксируются в Московском Кремле в XV–XVII веках, а «курантами» их стали называть с XVII–XVIII вв. — особенно прочно это название закрепилось за часовым механизмом на Спасской башне Кремля.

Фраза «под бой курантов» значит «в момент боя часов» — то есть ровно в то мгновение, когда часы отбивают час или проигрывают мелодию. В русском новогоднем формате выражение стало культом: бой курантов на Спасской башне ассоциируется с наступлением Нового года и государственными обрядами, поэтому «под бой курантов» = «в новогоднюю минуту», «в решающий момент отбоя часов».

Почему «конфета» когда-то значила лекарство

Слово «конфета» — родственник европейских confectio / confetto / confiserie и восходит к латинскому confectus («приготовленное, сделанное»). В Средние века сахар использовали не только как лакомство, но и как способ консервировать лекарственные травы и средства: сладкие «пряди» и пастилки делали лекарство вкуснее и увеличивали им срок годности. Такие сладкие лекарственные смеси латинские аптекари называли confectio — «конфекция», и именно от этого корня в европейских языках появились слова для обозначения как лечебных пастилок, так и вообще приготовленных сладостей.

В русском языке старые словари фиксируют, что «конфеты» сначала могли означать сладкие драже и пастилки лекарственного происхождения — то есть продукт с двойной природой: и лекарство, и сладость. Постепенно, с ростом потребления сахара и развитием кондитерского дела в XVIII–XIX веках, значение сдвинулось в сторону «просто сладость»: так появились фабричные конфеты, коробки с карамелью и шоколадные плитки.

Как конфеты стали праздничным атрибутом?? Тут сыграло несколько практических причин:

• Сладости издавна были праздничной привилегией: сахар был дорог, поэтому угощения дарили по праздникам.
• В XIX—XX веках конфеты стали массовым товаром — красивой обёрткой и коробкой их удобно дарить.
• В Европе и России сладости стали стандартным элементом рождественских и новогодних подарков детям и гостям; позднее это перешло в советскую и постсоветскую традицию «новогодней ёлки» с угощениями и подарками.
• Конфеты хорошо лежат в чулках, носочках и праздничных коробках — образ «конфет под ёлкой» легко закрепился в массовом представлении.

Почему мандарин стал новогодним фруктом

Мандарины и Новый год — сегодня это почти одно и то же: яркие, ароматные плоды кажутся неотъемлемой частью зимнего праздника. Но так было не всегда.

Слово мандарин пришло в европейские языки из китайского мира через португальцев, которые называли плоды в честь высокопоставленных чиновников — мандари́нов. Фрукт происходил из Юго‑Восточной Азии и долго считался роскошью, доступной богатым людям.

В Россию мандарины начали попадать уже в XIX веке — сначала как экзотический импорт из Европы, а затем и через южные регионы, где их стало возможным выращивать (например, в Абхазии и Грузии).

Но мандарины не сразу стали новогодними. Дело в том, что они созревают именно к зиме — примерно с середины ноября по декабрь — когда других свежих фруктов в наших широтах почти нет. В советское время, особенно с 1960‑х годов, регулярные поставки цитрусовых (из Абхазии, Грузии, а затем из Марокко и других стран) пришлись как раз на предновогодний сезон. Из‑за своей сезонности, яркой окраски и сладости мандарины стали одним из самых доступных зимних фруктов.

Именно этот календарный факт — их созревание и появление на прилавках к праздникам — сделал мандарины частью новогоднего стола. Сначала они воспринимались как редкость и лакомство, а затем прочно ассоциировались с ожиданием праздника и детскими воспоминаниями о запахе, подарках и праздничной атмосфере.

Сегодня мандарины — не только фрукт, но и эмоциональный символ Нового года: их яркий цвет и аромат создают атмосферу уюта, тепла и праздника — именно в тот момент, когда зимняя природа кажется особенно суровой.

Любите мандарины?
Уже на 98% состою из них — 🔥
Аллергично грущу — 😢
Не ем — 🤓

Как появились подарки под ёлку?

Традиция класть подарки под ёлку кажется очевидной, но изначально никакого «места для подарков» у ёлки не было.

В средневековой Европе вечнозелёное дерево использовалось как символ жизни и обновления. В германских землях к Рождеству его украшали яблоками, орехами, вафлями, пряниками — не как презенты, а как знаки изобилия. Эти съедобные украшения позже снимали и делили между членами семьи. Формально это ещё не подарки, но уже важный шаг: ёлка становится источником благ.

В XVI–XVII веках появляется привычка класть под ёлку вещи, а не только вешать их на ветки. Сначала это были продукты, позже — мелкие предметы. Постепенно формируется идея: ёлка не просто украшение, а центр праздничного действия, вокруг которого происходит обмен дарами.

Важно, что дар не вручается лично, а как бы «находится». Это связано с христианской традицией тайного дарения: подарок не от человека, а «от праздника». Именно поэтому он оказывается под деревом, а не в руках дарителя.

К XVIII веку в немецкой и австрийской культуре ёлка с подарками становится устойчивым элементом семейного праздника — и оттуда традиция начинает распространяться дальше по Европе.

Почему подарки под ёлкой дарят детям?

То, что подарки под ёлкой адресованы прежде всего детям, тоже не случайно.

В европейской культуре ключевую роль сыграл культ святого Николая — покровителя детей. По преданию, он тайно помогал бедным семьям и оставлял дары незаметно, чаще всего ночью. Отсюда берётся важный мотив: ребёнок не видит дарителя, а лишь обнаруживает подарок утром. Сначала дары клали в обувь или чулки, позже — под рождественскую ёлку.

В Россию эта модель пришла в XVIII–XIX веках вместе с самой традицией ёлки, через немецкую среду и дворянские семьи. Русская рождественская ёлка изначально была детским праздником: взрослые устраивали её «для детей», украшали дерево, готовили сюрпризы. Подарок под ёлкой рассматривался как часть воспитательного процесса — поощрение за хорошее поведение и старание.

После 1917 года религиозный контекст исчез, но структура сохранилась. Ёлка стала новогодней, святого Николая заменил Дед Мороз, однако подарки по-прежнему клали под ёлку и по-прежнему прежде всего для детей. Сам принцип тайного дарения остался неизменным: подарок «появляется», а не вручается напрямую.

Про Старый Новый год

Выражение «Старый Новый год» звучит как языковой парадокс: новый — но старый. Однако с точки зрения истории языка и культуры оно вполне объяснимо.

Фраза возникла после календарной реформы 1918 года, когда в России был введён григорианский календарь вместо юлианского. Разница между ними к тому моменту составляла 13 дней. В результате Новый год по «старому стилю» стал приходиться на ночь с 13 на 14 января по новому календарю. Праздник не исчез — он просто сместился, а вместе с ним возникла необходимость как-то его назвать.

Так появилось словосочетание «Старый Новый год». Слово старый здесь указывает не на возраст праздника, а на календарную систему: это Новый год по старому, юлианскому счёту. Прилагательное выполняет уточняющую функцию, а не оценочную — как в выражениях старый стиль, старое летоисчисление.

С лексической точки зрения перед нами устойчивое сочетание с оксюморонным эффектом — соединением формально противоречивых слов. Но в отличие от художественных оксюморонов здесь нет игры смыслами: противоречие снимается историческим контекстом. Язык просто зафиксировал культурную реальность переходного периода.

Интересно, что выражение быстро стало нейтральным и общеупотребительным. Оно закрепилось в разговорной речи, СМИ и даже в официальных календарях, хотя с точки зрения логики кажется «неправильным».

Почему «извиняюсь» — плохая идея

Формально глагол «извиняться» в русском языке есть. Но проблема в том, как он употребляется. Слово извиняться — возвратное, а возвратные глаголы обозначают действие, направленное на самого себя. Получается, говоря «я извиняюсь», человек буквально сообщает: я сам себя простил. Спасибо, мы за тебя рады.

Но извинение — это не внутренний акт, а обращение к другому человеку. Прощение даёт не говорящий, а тот, перед кем виноваты. Поэтому нормативными считаются формы: извините / извини, прошу прощения, простите меня.

Почему же «извиняюсь» так прижилось?

Это разговорное сокращение, удобное и быстрое. Но удобство не делает форму правильной — особенно в нейтральной и письменной речи.

Почему многоточие...

Формально многоточие — это всего лишь три точки, знак препинания. Но в живой речи оно работает не как правило, а как интонация.

Многоточие появилось в письменной речи для обозначения паузы и незавершённости мысли. Это был способ показать то, что человек не договорил — не потому что не знает, а потому что не может или не хочет.

Поэтому многоточие всегда эмоционально. Оно сигналит: здесь есть подтекст. Сравните:

Я подумаю. — нейтрально.
Я подумаю… — сомнение, уклончивость, иногда вежливый отказ.

В переписке многоточие усиливает эффект:

усталости: Ну да…
иронии: Очень смешно…
обиды: Понятно…
недоверия: Ты серьёзно?..

Интересно, что именно из-за этой эмоциональности многоточие редко используют в официальных текстах: оно слишком субъективно и оставляет пространство для интерпретации.

Про ад

Это не поэтическое название ада. И не горящая гиена.

Слово «геенна» происходит от древнееврейского Ге-Хинном — долина Хинном под Иерусалимом. В древности это место имело дурную славу: по библейским источникам, там совершались жертвоприношения, а позже долину использовали как свалку, где постоянно что-то горело.

Огонь там был не символом, а реальностью: мусор сжигали, тление не прекращалось, дым стоял постоянно. Со временем геенна стала образом места наказания. В иудейской традиции — очищения, в христианской — вечных мучений грешников.

Так появилось выражение «геенна огненная» — не просто «ад», а ад пылающий, зримый, телесный, пугающе конкретный.

Поэтому в русском языке эта фраза звучит особенно сильно: она несёт за собой не абстрактный страх, а образ реального огня, реального места и реальной боли.