Что такое «аканье» и «оканье» и как это слышится

Коротко (иначе мы будем говорить об этом несколько дней): аканье — это фонетическое явление, при котором в безударных слогах буквы О и А не различаются и звучат как [a]-подобный звук; оканье — наоборот, когда эти гласные в безударных слогах различаются и О слышится ближе к [o].

Как это выглядит в привычных словах:

— при аканье голова → [галава], молоко → [малако] (в разговорной передаче);
— при оканье те же сочетания сохраняют различие: голова ≈ [голова], молоко ≈ [молоко].

Как можно заметить, речь идёт не о «правильном» или «неправильном» произношении, а о диалектной разнице.

Ещё важно: есть разновидности — полное и неполное аканье/оканье, а также сложные типы (диссимилятивное, ассимилятивное и т. п.), которые определяют, в каких именно безударных позициях гласные сливаются или различаются. То есть эти фонетические явления не всегда выглядят одинаково во всех деревнях и городах.

Почему разные регионы говорят по-разному

Исторически оканье было широко распространено в древнерусских говорах. Аканье зафиксировано на письме позже и связывается с южными и центральными ареалами (верхняя/средняя Ока и иже с ними). В XX–XIV веках аканье особенно укоренилось в южных и среднерусских говорах, тогда как северные говоры и часть среднерусских сохранили различение (оканье).

Со временем в безударных слогах гласные стали слабее и «редуцировались» — теряли чёткие акустические признаки. В разных местах редукция прошла по-разному: где-то О сдвинулось к [a], где-то осталось ближе к [o] или заняло промежуточное качество. На процесс влияет и положение гласного (предударный, заударный слог) и твёрдость/мягкость окружающих согласных. Вы удивитесь, как на самом деле выглядят фонетические транскрипции.

Диалектные варианты (аканье/оканье) устойчивы и передаются поколениями. Они несут информацию о регионе, иногда о возрасте и социальном происхождении говорящего, и не равны «неправильности». Для разговорной речи это нормально; для формальной — действует стандартная норма произношения и письма.

Говорить без обиняков

Фраза «говорить без обиняков» звучит как что-то книжное, но на деле у неё вполне «земное» происхождение — и оно хорошо объясняет, почему выражение стало означать прямоту и откровенность.

Обиняк — старое слово, известное с XVII века. Оно происходило от глагола обинаться — «уклоняться, обходить стороной». Первоначальный образ — обойти что-то, сделать крюк, применить обходной путь. Отсюда и первое значение обиняков — уклончивые, намёчные выражения; обходные слова. То есть обиняк — это не предмет, а способ говорить так, чтобы прямо не сказать.

В старых словарях (например, у Д. И. Фасмера и В. И. Даля) подчёркивается именно эта связь: обиняк — это «намёк», «уклон», «обход». Изначально слово было скорее разговорным, немного ироничным.

Если обиняк — обходной манёвр в речи, то «говорить без обиняков» — буквально говорить без обходов, прямо, без намёков и туманных формулировок. Выражение закрепилось в XVIII–XIX веках и встречается у многих авторов того времени. Классики использовали его именно как противопоставление витиеватой, осторожной, «обходительной» речи.

Как иностранные слова приживаются и почему некоторые исчезают

Русский язык всегда активно заимствовал слова: от древних византийских терминов до современных англицизмов. Но одни слова остаются надолго, другие — исчезают почти бесследно. Почему?

1. Нужность обозначаемого предмета или идеи
Слова приходят вместе с новыми реальностями. Если явление закрепилось в быту, слово остаётся. Так произошло, например, с:

книга (от древнегерманского kunniga),
церковь (греч.),
арбуз и апельсин (через турецкий и голландский),
компьютер, принтер, интернет (англ.).

Едва предмет становится частью обыденности, его название получает шанс на долгую жизнь.

2. Адаптация к звучанию и грамматике русского языка
Чем проще слово вписывается в фонетику и склонение, тем лучше оно уживается. Удачные примеры: пиджак, шофёр, диван, бутерброд. Менее удачные исчезали из-за сложности формы: старое немецкое мастак («специалист») или польское душегрейка в значении «жилет» ушли, потому что не выдержали конкуренции с более привычными словами.

3. Престижность или падение моды
Некоторые заимствования приходят через стиль и статус. Когда меняется мода, слово теряет поддержку. Например, французские мон шер, бонжур, лакей в бытовых диалогах XVIII века звучали естественно, но в XX веке остались либо в текстах эпохи, либо сменили значение.

История слова «понт»: от греческого моря до молодёжного сленга

Слово «понт» в современном русском почти всегда связано с образом напускной крутизны, но его путь начался совсем не на улицах и не в молодёжной речи. В основе лежит древнегреческое πόντος — «море». От него происходят и античное название Чёрного моря, и многочисленные географические термины. Через старославянское слово попало в древнерусскую письменность, где означало либо «море», либо «безводную глубину» — значение, хорошо заметное в памятниках церковного стиля.

Со временем «понт» вышел из литературного употребления, но не исчез бесследно. Лингвисты (Фасмер, Преображенский) отмечают, что редкие, необычно звучащие слова часто сохраняются в периферийных слоях речи — диалектах, жаргоне, профессиональной среде. Именно там «понт» пережил вторую жизнь. В XIX–XX веках оно встречается в картёжной терминологии со значением «ставка», «ход». А ставка — всегда жест демонстративный: ты показываешь, на что идёшь и что хочешь произвести впечатление.

Этот оттенок «выставления напоказ» легко встроился в уличный и полууличный жаргон начала XX века, где были востребованы слова, обозначающие браваду и позу. Так появилось знакомое нам значение — «показная крутизна», «игра на публику». Слово отлично подходило по звучанию: резкое, непрозрачное, с ощутимой «иностранностью», что делало его удобным для переосмысления. Отсюда же выросли производные — «понтоваться», «без понтов», «понтовый».

К концу XX века «понты» вышли в массовую речь, потеряли связь с уголовным жаргоном (как и с греческим морем) и стали общеразговорным словом, которое знают почти все. Так античное «море» шаг за шагом превратилось в обозначение той самой привычки — делать вид, что ты больше, ярче и значительнее, чем есть на самом деле.

А теперь подробнее про дефис

Слово от-кутюр выглядит как что-то цельное и французское, но это не одно слово, а застывшее сочетание. Когда выражение начинало путь в русский язык, перед переводчиками возникла вполне типичная проблема: как передать иностранное словосочетание, которое не хочется дословно переводить, но хочется оставить как культурный термин? Русская орфография знает два способа — слитное заимствование и дефисное написание.

Почему же победил дефис?

Во-первых, в XIX–XX веках (когда мода на французские термины была на пике) подобные сочетания нередко передавались как транслитерированные словосочетания, а не как новые цельные слова. Даже словари конца XIX века фиксировали некое «однократное» употребление от кутюр раздельно — как попытку просто записать французское выражение по-русски.

Во-вторых, после орфографической реформы 1956 года закрепился принцип: иноязычные словосочетания, оформленные как единый термин, но сохраняющие внутреннюю раздельность, пишутся через дефис. Под этот принцип попали: хеппи-энд, поп-арт — и как раз от-кутюр.

От-кутюр — не французское слово и не русское слово. Это русская запись французского словосочетания, уже переосмысленного как единый термин высокой моды. Дефис подчёркивает двойственную природу: оно цельное по смыслу, но составлено из двух элементов.

В-третьих, важен ещё один момент: русскоязычные словари (БТС Большой Толковый, а не к-поп группа, Лопатин, словарь Гильдебрандта) фиксировали именно дефисный вариант как норму. Раздельная форма «от кутюр» со временем исчезла как слишком «французская», а слитная откутюр не прижилась, потому что ломала внутреннюю структуру выражения.

Так и закрепилось: от-кутюр — термин модной индустрии, который выглядит иностранным, звучит французским, но записан в соответствии с русскими правилами обозначения заимствованных словосочетаний.

Эвфемизмы: как работает языковая деликатность

Эвфемизмы — это слова и выражения, которые смягчают прямой смысл. Мы используем их, когда прямое обозначение кажется грубым, неприятным или слишком резким. Это не просто игра в вежливость — это способ регулировать социальные напряжения.

Язык, как отмечают исследователи, всегда стремится обходить острые углы. Так появились выражения вроде «ушел из жизни» вместо «умер» или «неприличные слова» вместо прямого названия того, что считается табу.

Интересно, что эвфемизм живёт только тогда, когда выполняет важную функцию: помогает говорить о трудном. Стоит табу исчезнуть — и эвфемизм либо стареет, либо превращается в обычное слово, как это случилось с некогда смягчающим «недуг», которое уже не звучит обтекаемо, а стало нейтральным.

Эвфемизмы всегда отражают эпоху. В XIX веке, например, «интересное положение» служило обходным путём для слова «беременность», а сегодня это выражение уже звучит иронично. На месте старых мягких форм появляются новые — язык не терпит пустоты.

Откуда берутся эвфемизмы и почему они постоянно меняются

Основных механизмов появления эвфемизмов немного, но работают они удивительно живо.

Самый частый путь — замена прямого слова описательным оборотом. Когда говорят «человек без определённого места жительства», то не только уточняют статус, но и избегают резкого звучания короткого «бездомный». Кто бы мог подумать, что слово «бомж» будет эвфемизмом.

Другой способ — перемещение значения, когда нейтральное слово начинает выполнять деликатную функцию. Так, слово туалет когда-то было эвфемизмом: от французского toilette — «убор, приведение себя в порядок». И лишь потом получило современное значение.

Есть и более тонкие механизмы: иноязычность часто помогает скрыть прямоту. Слова вроде «инцидент», «конфликтная ситуация» или английское issue звучат мягче, чем «скандал» или «проблема». И пока заместитель звучит более туманно, он живёт.

Но эвфемизм недолговечен: со временем он «изнашивается». Если люди начинают понимать, что за ним стоит то же самое резкое значение, он утрачивает деликатность. Так исчезли многие советские эвфемизмы: «женская болезнь», «трудный подросток», «недостатки роста». Они становились прозрачными — и переставали смягчать.

Слово недели: бардак

Сегодня «бардак» — это беспорядок, хаос, полная неразбериха. Но путь слова до этого значения был долгим и совсем не бытовым.

Изначально bar-dak в тюркских языках означало вовсе не хаос. Турецкое bardak и сегодня означает «чашка», «кубок», «стакан». Однако рядом с ним существовало и другое слово — bar или barı со значением «дом», «постоялый двор», «постройка». Из этого корня происходило bar-dakh / bar-dak — «дом определённого назначения». В османской традиции так могли называть и питейные заведения, и дома с публичными функциями — места, где жизнь была шумной, многолюдной, далёкой от строгости и порядка.

В русский язык слово приходит в XVIII–XIX веках, прежде всего из южных регионов, через контакт с тюркскими языками. И почти сразу получает узкое обозначение: бардак — дом разврата. Это значение долгое время было основным и фиксировалось в дореволюционных словарях.

Метафорический перенос произошёл довольно быстро. Уже в XIX веке выражение «у него в конторе бардак» вовсе не означало обвинение в аморальности — лишь намёк на хаос, неорганизованность, суету. Постепенно разговорная речь отрывала слово от первоначального смыслового ядра: чем реже говорили о барах турецкого типа и публичных домах, тем легче слово превращалось в обозначение любого беспорядка.

К середине XX века значение полностью сместилось: основным стало именно «непорядок, хаос», а историческая связь с тюркским словом и первоначальными реалиями почти стерлась.

Почему нельзя смешивать «не смотря на» и «несмотря на»

В русском языке есть два очень похожих по форме выражения — не смотря на и несмотря на. Они звучат почти одинаково, но относятся к разным грамматическим эпохам и выполняют разные функции. Поэтому смешивать их нельзя — и вот почему.

1. «Несмотря на»: когда деепричастие стало предлогом

Изначально несмотря было обычным деепричастием от глагола смотреть:
Несмотря на дождь, он вышел на улицу — буквально «не глядя на дождь».

Так писали в XVIII–XIX веках. Но язык постепенно менял структуру: устойчивые сочетания, которые часто повторяются, легко «окаменевют». Так случилось и здесь.

По данным исторических словарей, уже к началу XX века выражение несмотря на перестало восприниматься как деепричастный оборот. Оно стало союзным предлогом со значением уступки — «вопреки», «хотя».

Сегодня несмотря на — не деепричастие, а служебная часть речи.

Поэтому мы пишем: Несмотря на мороз, река не встала. — это не «не глядя на мороз», а «вопреки морозу».