Она спрыгнула со стула и схватила за руку ближайшего парня — одного из тех, кто прислонился к бару и наблюдал за залом. Ощутив шершавость и тепло чужой ладони, она сочла кандидата вполне пригодным для своих целей и, ни на миг не теряя из виду Рона, твердо и решительно, не давая шанса на отказ, спросила:

— Хочешь потанцевать? — И тут же, не дожидаясь ответа, потащила его за собой.

Они уже пересекли воображаемую границу танцевальной площадки, когда он вдруг остановился — так резко, что Гермиону инерцией потянуло назад. Ударившись плечом о его грудную клетку, разъяренной фурией девушка вскинулась и на мгновение замерла с широко распахнутыми глазами. Затем отбросила руку, которую сжимала все это время, словно она была темным артефактом, от прикосновения к которому ее собственная могла почернеть и обуглиться.

— Ты позволила ему что? — переспросила Гермиона, распахнув глаза от шока.

— Тихо ты, — шикнула на нее Джинни и, схватив за запястье, притянула ближе и зашептала прямо в ухо, хотя поблизости никого не было. — Через одежду. — Гермиона медленно выпрямилась все с тем же недоуменным выражением лица. Но было заметно, что Джинни самой не по себе, хоть она изображала уверенность, и то, как она принялась оправдываться, укрепило Гермиону в этом мнении: — Это был опыт. Я хотела понять, что почувствую к другому парню, когда..

— Когда он тебя зажмет в углу и облапает?

— Это еще вопрос, кто кого зажал, — слегка нервно хмыкнула Джинни и заправила прядь за ухо, хотя в этом не было необходимости: жемчужного оттенка обруч не давал волосам упасть на лицо.