— Моя лунная фея здесь. Теперь я лучше всех. — Ему даже не пришлось изображать улыбку: стоило ей появиться — и все проблемы переставали иметь значение, а уголки губ сами собой поднимались.

Именно так на Луна действовала на Тео — как Бодрящее зелье в сочетании с Зельем смеха. Рядом с ней он был сам не свой или, вернее, становился той версией себя, которой хотел быть, но по каким-то причинам не мог себе позволить. Всезнающий взгляд серых глаз, как очищающее, избавлял его от всех масок, обнажая настоящие эмоции — вот и в этот раз он безо всякой метлы воспарил над своими огорчениями просто потому, что она пришла.

— Я вообще-то серьезно спрашиваю, — нахмурилась она.

— А я — серьезно отвечаю.

Он обожал квиддич за ощущение свободы, которое дарили полеты.       
Вступать в поединок со стихией и каждый раз выходить победителем было невероятно приятно, а неизменный привкус опасности лишь усиливал сладость триумфа. Порой Нотт совершал в воздухе такие виражи, что сам удивлялся, как до сих пор не свернул шею. И даже Тислвип, которому было выгодно, чтобы его капитан в воздухе вел себя бесстрашно, предупреждал, что однажды Тео доиграется. Но чтобы испытать те же захватывающие дух ощущения, которые толкали его на рискованные маневры, оказалось достаточно целовать Полумну.