Это было понятно с самого начала 2000-х годов. Всё-таки у нас были иллюзии, и у меня тоже, которые заключались вот в чём.

Многие считали, и я в том числе, как ни странно, я же столько лет, почти 20 лет, в разведке.

Но когда уже и Советского Союза не стало, никакого коммунистического режима не было, а наплевательское отношение к государственным стратегическим интересам России осталось. Не просто наплевательское отношение, а ещё и всё это было завязано на явном желании достичь каких-то геополитических преимуществ. Более того, я уже когда стал президентом, тоже не сразу всё понял.

Начал доносить до своих коллег, смотрите, вот, вы говорите это, а делаете это. И вот доказательство, и приводил это доказательство. Мне кивали головой и говорили: «Да, да, да, всё, конечно, мы сейчас наведём порядок». И ничего! И всё ровно наоборот. Для меня стало очевидно, что идеология имела, наверное, какое-то значение, но всё-таки в основе всех этих противоречий лежат геополитические интересы.