Пару слов о том, может ли субкультура музыкального жанра даже с наличием остросоциальной позиции продлить стилю жизнь. Нет, не может. У спид гэриджа и тустепа была своя культура роскоши, потребления, шампанского, изящества и крэка в туалетных кабинках. Все это закончилось спустя четыре года поножовщиной и чуть ли не развалом всего движения. А ведь «спид гараж — лидер продаж», кто-то помнит еще. Был нью бит с музыкой под копирку, модой и официальным признанием — он сошел на нет под натиском европейского хардкора, техно и транса. Гоанский транс хватил инфаркт в ‘98 году, когда обанкротились его дистрибьюторы, а вслед за ними посыпались и лейблы. А уж такая была сцена; с продажами. Хвала небесам, Гоа переродился в псай. У габберов же было вообще все: название, музыка, сцена, одежда и спиды в кармане — схлынули и остались воспоминанием; сейчас только особо продвинутые понимают о чем идет речь. А ведь «Не стыдись быть габбером!». Был такой слоган. Но не все ушло бесследно: габбер переродился в хардстайл, нью бит дал рождение классическому немецкому трансу, тустеп помрачнел и превратился в олдскульный дабстеп.

Важен предлагаемый образ жизни. Хиппи и панки предлагали не только музыку и одежду, но и это: «Я занимаюсь любовью, а не войной» и «Я против всех/Я сделаю сам» — девизы на все времена, поэтому они так и живучи, как песни «Битлов» про любовь. Электронная же музыка дает свой modus vivendi: кому eat-sleep-rave-repeat, кому peace-love-unity-respect. За исключением, может быть, самых агрессивных форм электроники — когда PLUR относится только к своим, а чужакам надо по шапке дать.

Актуальная музыка живет за счет попадания в нерв времени — тогда она считается современной. 10 лет назад никто не мог и представить, что органные хуки из 90-х с пианиками из итало хауса и меховыми джинсовками будут популярны сегодня. Ведь в 2009-м изо всех щелей играл дедмаусовский прогрессив хаус с его подражателями. А теперь эта музыка никому не нужна, потому что вышла в тираж и прошло ее время. Дрим хаус слился за год. Кто-нибудь помнит про мумбатон? А ведь тоже большое будущее пророчили. Как и витч хаусу с его крестами и пиктографикой — поигрались и хватит.

Жанры наслаиваются друг на друга, соперничают, вытесняют. Уходят в андер, выходят в мейнстрим. Биг бит зашел в коммерческую петлю и перестал быть интересен. Перекормили. А еще лейблы не спят, каждый двигает свое — об этом тоже не стоит забывать. Расцвет и спад был у каждого жанра, который попадал в коммерческую обойму. Что делают с выжатым лимоном? Правильно. И биг бит не оказался исключением.

Фильм-воспоминание о золотых деньках британского гэриджа, когда поход в клуб — это выход в свет. 30-летний Ивен Спенсер с самого начала проникся сердцем к новому движению в конце девяностых и, работая фотографом в столичных изданиях, часто снимал происходящее на пленку. Результатом стала и книга UKG, выставка «Бренди-Кола», а теперь и мини-документалка.

Спенсер: «Все потому, что люди, вопреки стереотипам, не хлестали там шампанское, а пили в основном бренди и колу. Очень было интересно наблюдать за людьми, которые брали на прокат дорогущие тачки только для того, чтобы добраться на них в клуб; или фотографировать посетителей, которые с ног до головы тусили в брендовой одежде итальянца Франко Москино. Гэридж был танцевальной музыкой — как соул. Извиваетесь всю ночь и вокруг ни драк ни потасовок. Потому что девушки, которые посещали гэридж клубы, не велись на быков. И таких умниц и красавиц было очень много. И все — в платьях невероятной красоты, с идеальным маникюром, прической и простым макияжем. Парни тоже ни в чем не уступали: подтянутые, в джинсах и всем таком. Это было движение людей, которым чуть за тридцать; они могли потратиться на выпивку и на одежду. Там не было потных ребят с сальными волосами и со взвинченным видом от экстази. Все чуть выпивали и танцевали».

Перевод и озвучка фильма — Димаскас Разовска. Спасибо ему за труд. Музыку из дока в каменте фильма, а остальные ленты об электронной музыке смотрите по тегу #кино или в особом плейлисте на ютюбе

Откатав девять месяцев в поддержку дебютного альбома, Даруд принимается за следующий. Только теперь, в 2002-м, пластинку пишут не в четыре руки, а в шесть: Даруд не стесняется признать, что неспособен внятно передать технике свои идеи и поэтому дорабатывает собственные черновики и наброски вместе с Яакко ‘JS16’ Саловаарой и Хейкки ‘Bostik’ Лииматайненом (оба еще запишут похожие на Rush два альбома под ником Dallas Superstars, очень невзрачных).

«По сравнению с первой пластинкой, где самые разные треки собрались под одной обложкой, Rush получился немного иным, — объясняет Darude. — У нас ушло полтора года работы в студии на то, чтобы свести альбом к единому звучанию. И даже когда оставалась неделя до финального мастера, мы продолжали развивать концепт и вносить в него правки». К тому же давила ответственность: как можно превзойти Sandstorm, который один разошелся миллионными тиражами? И они решили не повторять успех. Даруд: «Мы не шли в студию записывать хиты. Мы не надеялись на огромные суммы. Цель была простой: записать качевую музыку — ту, которую с удовольствием можно поставить в клубе». #альбом

Вечер пятницы оказался веселым: мой добропорядочный сайт 12edit.ru, от которого образовался этот канал, попал в запрещенные сети Роскомнадзора (здравствуй, баланда; привет, купола) и в России теперь доступен только через VPN (начальник седой, ворота открой). Мы сейчас разбираемся с этим госмаразмом и к понедельнику я очень надеюсь продолжить радовать всех любителей истории жанров электронной музыки. Канал продолжает работать. Всем привет :)

Конечно, все догадывались, что золотые, платиновые и серебряные диски, которыми награждают артистов за успехи на рынке, не сделаны из драгоценных металлов. Это просто оценка проданных экземпляров. В Штатах, например, 100 тысяч альбомных копий когда-то были серебром; сейчас 500 тысяч — это золото, миллион — платина, а десять миллионов — бриллиантовый диск. В Европе дым пожиже, труба пониже: числа меньше в разы и поэтому стать дважды золотым, трижды серебряным и очень даже мультиплатиновым — гораздо проще. Но кто бы знал, что в студиях артистов, на их досках почета висят совершенно не их золотые диски. Не те, за которые их вознаградили. Комиссия просто идет на склад, берет первый попавшийся пласт и красит его под что угодно: хочешь под золото, хочешь под серебро. То есть когда Дэвид Гетта получал свой золотой диск — у него в желтой раме скорее всего была перекрашенная пластинка «Металлики» или первый альбом Бритни Спирс. #faq

А в понедельник утром заработал сайт 12edit.ru, спасибо всем за добрые слова.

Сегодня мы пробуем новый формат: зовем интересного гостя из музыкальной поляны и всем сообществом задаем ему вопросы. Типа: как выжить музыканту в 2020 году, какой контроллер лучше для лайва и не лучше ли издаваться самому, чем проситься к лейблам. Ну вы поняли — извечные русские вопросы. А отвечает на них сегодня в паблике 12" ВК музыкант и диджей Элина Шорохова, которая нормально так издается на зарубежных лейблах с именами.

Ей слово: «Меня зовут Элина, я пишу музыку и издаю ее под псевдонимом Soela. Я издавала пластинки на Kompakt, Shall Not Fade и его саблейбле Lost Palms, E-Beamz, Red Ember Records и FauxPas Musik.

Вы можете задавать мне любые вопросы — например, о переезде в другую страну, о том, как делать демо-рассылку, зачем в 2019 году издаваться на виниле и прочее. Можете даже задавать вопросы личного характера, если вам это интересно».

Вопросы задаются и ответы получаются в нашем паблике 12" ВК. Давайте к нам, ща очень не хватает ваших вопросов. #dude

В новом выпуске видеолекций об истории рэйв-культуры Ра Джан рассказывает о зарождении гоанского транса начала девяностых. «Как маргиналы стали законодателями новой моды? Что такого особенного в индийском побережье? И почему Гоа транс появился именно там?» — вот только несколько вопросов, которые поднимает автор и, судя по всему, это только первая лекция из большого цикла. #radjan

Если же не хотите ждать — читайте подробную историю взлета и падения гоанского транса ‘91—98 с музыкальными примерами и картинками. https://12edit.ru/goa-trance/

Обратимся к вечному: в ‘92 году оказалось, что на европейском континенте (преимущественно на британском острове) развернулась самостийная электронная сцена. Жарр в это время работал над альбомом Chronologie, где возвращался к звуку дебютных альбомов семидесятых и где старался вплести модные микрофишки из наступивших девяностых. Он был воодушевлен громадными рэйвами и был доволен положением клубных дел на сцене. Одна трудность — он не был причастен к этому положению. За два года, которые прошли с предыдущего альбома в ‘90, когда все эти потуги новых музыкантов с оборудованием напоминали баловство, общее звучание сцены стало чище, плотнее, серьезней и профессиональней. Деления на жанры условны и журналисты сбиваются со счета от попыток дать имена музыкальным экспериментам. В ‘92 первые разговоры о прогрессив хаусе — о новой разновидности поджанра с усложненными аранжировками. «Хронология» никак не вписывается в эту картину — она устаревает уже в процессе записи и выглядит даже не ироничным приветом из прошлого, а выдачей нафталина за край музыки. Даже послушать любую часть из альбома и сравнить с Passion группы Gat Decor — земля и небо. Девяностые с доступным оборудованием подкосили многих авангардистов, у которых ранее была монополия на свою правду: Yello, Space, Moroder, Jarre, Kraftwerk — или пережидали лихое время или отметились работами, которые меркли на фоне той поросли, что стерла славу мастодонтов в порошок.

С «Хронологией» решили быстро: хитовые синглы отдали на растерзание пионерам нового звука, оттуда ремиксы попадают на танцпол и в компиляции клубных гуру. Красивые цветастые винилы и целый ворох специзданий для жителей Соединенного Королевства соберутся потом в сборнике Jarremix ‘95 года. Оригиналы вряд ли бы удалось протащить в андерграунд — пьесы Жарра для растущей сцены отдавали приторной попсовостью. Ее убрали британские хаус-технари. Орд Мейкл и Стюарт Макмиллан, например, переработали шестую часть до такой неузнаваемости, что из родного там остался только завод часов. Автор не особо переживал: «Когда отдаешь что-то — оно перестает принадлежать тебе. Поэтому Slam могут использовать мои наработки как угодно. Это же здорово, что можно отойти от оригинала. И я не отношусь к этому треку как к своему — это их трек». Как сказать: Жарр не был так великодушен в ‘96 году, когда отверг ремикс The Orb для нового сингла за непохожесть на оригинал (те тоже не растерялись и выпустили его как Toxygene) или когда изымал из «Жаррмикса» версию Лорана Гарнье по теме личной неприязни (оба длительно пылесосили друг друга в прессе).

Фаны костерят релиз последними словами за неканоничность, а мы послушаем, что понимали под техно, прогрессив хаусом и благодатной этникой в первой половине 90-х. #choon

Chronologie 6 (Slam remix 1)
Chronologie 6 (Slam remix 2)
Chronologie 6 (Gat Decor main remix)
Chronologie 6 (Gat Decor alternate remix)
Chronologie 4 (Sunscreem e-motion remix)
Chronologie 4 (Sunscreem sxs remix)
Chronologie 4 (Tribal trance remix)

Дружественный нам паблик Selector перевел фильм о начале хаус-музыки. От той же, кстати, телекомпании, что сняла Pump up the volume 20 лет назад. Спрашивается: разве можно что-то добавить к тому двухчасовому историческому полотну? Оказывается, что да: создатели сфокусировались на связи между хаусом и диско. Главная мысль: что в сегрегированном Чикаго конца 70-х бойкот белым населением диско-музыки с ритуальным сожжением фанк-, соул-, блюз-, госпел- и диско-пластинок означал не только неприятие черной культуры, но и посыл про «знайте свое место». И это в северных штатах, где нравы помягче; в отличие от традиционной Алабамы, например.

Смерть диско многие американцы с доходом ниже среднего, конечно, встретили с облегчением — «ушла, наконец, эта музыка для гомиков». Билл Брюстер, кажется, в книге про «Супердиджеев» выдвигал теорию, что именно поэтому танцевальная музыка так долго (особенно в девяностые) не воспринималась богобоязненным населением Америки. Мол, слишком еще были сильны воспоминания про обтягивающие брюки мужчин, разнузданность женщин и разную гомосятину. Джесс Сондерс, который одним из первых издал настоящую хауc-пластинку, усмехается над тем, как новый жанр подложил диско-ненавистникам новую свинью, став громадной индустрией, пережив родителя на много десятилетий.

Вот о чем этот фильм. А еще о первых диджеях, которые создавали прото-хаус треки из смачных фрагментов 10-минутных диско-композиций. О первых клубах, устроив экскурсию по бывшему святилищу жанра — клубу Warehouse, где сейчас располагается юридическая контора. О первых лейблах: с байками об известном ужасном звучании пластинок Trax Records, за которые чикагских хаус любят тоже. И о том, как жанр стал музыкальным. #кино

Перевод и озвучка: Никита Кузнецов (Selector). Спасибо ему за труд. Музыка из фильма в плейлисте, а остальные ленты об электронной музыке — смотрите в особом плейлисте на ютюбе.

Небольшой апдейт: фильм «Я был там, где хаус-музыка появилась на свет» доступен в первой и второй части на канале Селектора. Если еще не смотрели — гляньте обязательно.

Инструментальный хип-хоп на ночь: олдскульный зэ бэст диджея Кама теперь и на ютюбе, а не только в миксклауде.

Узнаем откуда есть пошли известные брейки в джангле и драм-н-бейсе. Скоро Миша Халиулин нас порадует большим материалом о возникновении трамен-сбивки, без которой трудно себе представить полноценный текстеп. Но сегодня материал о том, без чего не существует джангл. Джангла не бывает без амен брейка.

Очень большая статья. Очень много скролла. Очень много примеров. Автор методично проследил появление и развитие 7-секундной барабанной партии в семплерах хардкор, хип-хоп, джангл и драм-н-бейс музыкантов разных времен, от конца восьмидесятых до наших дней. Как ему это удалось? Миша — модератор в whosampled, а значит копает глубоко и знает, из чего состоит современная музыка. Еще один повод подписаться на его только что открывшийся блог в ВК. #talents #mikh

Мы продолжаем тестить новый формат, в котором зовем интересного гостя из музыкальной поляны и накидываемся на него всем пабликом ВК, задавая вопросы. Типа: зачем издавать винил в эпоху стриминга и сэтов с флешек, почем нынче мастеринг и штамповка, а также почему у многих ребят есть пластинки, но нет вертаков. Короче — извечные русские вопросы. А отвечает на них сегодня диджей и основатель группы небольших виниловых лейблов из Питера Миша Антонов.

Слово гостю: «Всем привет! Меня зовут Михаил Антонов. Я собираю Jungle и Drum & Bass пластинки, а еще издаю и помогаю издавать музыку на виниле с 2013 года. За это время я выпустил 23 пластинки на трех собственных лейблах и еще помог запустить девять в качестве со-инвестора и продакшн-менеджера. Среди них, например, виниловый альбом Гостей из Будущего — Время песок (при финансировании лейбла ZBS).

Я сменил 5 разных виниловых заводов, несколько мастеринг студий и нарезчиков лакеров. Однажды собрал почти 1500 евро на релиз при помощи краудфандинговой площадки. В итоге набил много шишек, о которых с удивлением или тоской сообщаю в специализированной группе Vinyl Backers. Сейчас собираю группу энтузиастов для недельного весеннего диггинга пластинок в Токио и планирую неспешно и вдумчиво запустить четвертый LP-only лейбл. Вы можете мне задавать вопросы про особенности производства пластинок, ведения лейбла, а также о клубной культуре и электронной музыке в целом».

Вопросы задаются и ответы получаются в нашем паблике 12" ВК. Давайте к нам, ща очень не хватает ваших вопросов. #dude

«Наша музыка очень похожа на аудиомассаж» — такое вот интересное сравнение приводят в дуэте Tosca Руперт Хуберт и Ричард Дорфмайстер. Поработав с вокалистами, бойким ритмом и написав достаточно песен, венские мастера сделали круг и вернулись к бессловесной электронной музыке, где голос если и появляется, то ненадолго и является таким же инструментом, как и гитара, например. «Нашу музыку нельзя назвать коммерческой, — объясняет Дорфмайстер. — Она не звучит в радийной ротации в прайм-тайм, она не для MTV. Но она очень хорошо работает в формате альбома на час, когда нет хит-синглов, но есть связанные между собой вещи». Альбом с хитрым коллажом, где американский Манхэттен окружен сетчатым забором среди лесов. Альбом для созерцания и уединения — как раз то, что нужно в ноябре-декабре под свет усталого солнца. В этом плане по замкнутости No Hassle приблизился к их ранней пластинке Suzuki, которая считается у почитателей тосканцев эталоном.

Всегда интересно: как можно вдвоем (втроем-вчетвером) создавать музыку? И причем так долго. Руперт и Ричард знакомы со школьных лет, а пишут и издаются еще как минимум двадцатник. Устроив личные жизни, многодетные отцы в одном из венских подвалов основали студию и не прорубили в нем ни одного окна — чтобы ничего не отвлекало. «У нас нет никаких формул и чек-листов, — объясняет Руперт Хуберт. — Только интуиция. Есть интересный звук? Давай попробуем его совместить с тем, с этим и посмотрим, что получится». «Это можно назвать исследовательской работой, — подключается к теме Дорфмайстер. — Можно найти обычную кассету на улице; послушать, выцепить оттуда интересный 3-секундный фрагмент и соединить его с чем-то другим, найденным тоже где угодно. Примерно таков наш метод. Он может быть абсурден, он может делать нашу музыку скучной и непонятной, но он делает ее нашей».

Тем не менее, альбомы тосканцев не похожи на сложенный винегрет из семплов. И тут Дорфмайстер выруливает на второе правило: не нагружать. «Мы постоянно чистим и избавляемся от лишнего в своих треках. Стараемся быть минималистичными насколько это возможно. В закромах-то у нас много материала, но для финала мы выбираем треки, которые звучат без претензий. И это, пожалуй, одна из причин, почему мы решили вернуться к музыке без слов — потому что в девяти случаев из десяти певец только мешает». «Да, основная проблема с вокалистами в том, что они пытаются выразить себя, вместо того, чтобы заглянуть внутрь. Они затмевают музыку, а нужно к ней прислушаться», — добавляет сокамерник Хубер.

Вокалисты приглашенные, но звучат словно а капеллы с чужеземных пластинок. От альбома к альбому дуэт выходил за свои рамки, но излюбленный ход — включать имена и фамилии людей, названия компаний и любимых мест в треки — остался. Вот и здесь: итальянское имя Раймондо, болгарское Элица, фамилия Шпрингер; спа-салон в Утрехте, дизайн-фирма, которая производит фурнитуру; и та, которая собирает стиральные машины. Дальше: Oysters in May — подкол на тему, что устрицы нельзя есть с мая по август, потому что в их названиях нет буквы R, да и устрицы заняты в это время размножением и не очень-то вкусны. Birthday — замедленный привет из прошлых работ, где были уместны фанк и диско. Помимо студийной версии, был издан еще и диск с записью лайва, где весь альбом представлен как единый звуковой пейзаж. Получилось чуть мрачнее, иначе по компоновке, но с приятными бонусами. Кстати, шум в конце лайва — это не море. Это аплодисменты.

Дорфмайстер: «Возвращаясь к теме нашего минималистичного подхода, я бы сказал, что название нашей пластинки No Hassle, „Без придирок“, отражает как наш способ создание музыки, так и жизненный уклад. Мы просто хотим покоя — того, который снится всем, но ни у кого нет. Мы желаем идеального состояния в том, чтобы сочинять хорошую спокойную музыку, но не в понятиях лаунжевого тупняка. Просто баланс, ни больше ни меньше». #альбом