Всегда найдутся горячие головы, которые захотят осовременить традиционную музыку, и всегда найдутся оскорбленные таким поступком. Но Филипп Коэн, одна треть Gotan Project, напоминает, что вообще-то в родном Буэнос-Айресе танго начиналось как панк-движение деклассированных элементов — бандитов и кокаиновых торчков. Более того: оно остается таким же. «Танго возникло от африканской диаспоры, которая проживала в трущобах портовой столицы, — объясняет Коэн. — В конце 19 века европейцы и африканцы собирались в аргентинских барах и борделях, где не только развлекались, но и музицировали с местными. Вообще, это плавильный котел, где смешалась самая разная музыка. Но в начале танго шло от аргентинского фольклора, от низших сословий — богачи о ней не имели даже представления. Это потом они ей прониклись, а через европейцев этот танец очень быстро стал популярен в высших кругах Парижа начала двадцатого века. Танго облагородили буржуа и с тех пор он стал считаться красивым увлечением богатых, страстных и уважаемых людей в дорогих костюмах. Собственно, так же думали и нацисты, которые не запретили танго, взяв Париж».

«Но танго это не фоновая музыка, — продолжает Коэн. — Не Кафе дель Мар. В танго живет мятежный дух — как в панке; не в каждом жанре найдешь такое. Астор Пиаццолла шокировал общественность, выдав пощечину всем, когда начал соединять танго с современной музыкой — в его годы такая дерзость расценивалась как появление Sex Pistols в традиционной музыке. Танго появилось не от хорошей жизни; его создали бандиты, которым не надо было увешивать себя пирсингом, чтобы показать, какие они бунтари. Тем не менее, это страшно чувственная музыка со сценами из жизни в миниатюре. Танго может длиться всего несколько минут, но за это время разворачивается история любви, когда танцоры сближаются, друг друга соблазняют, а потом занимаются любовью. И, так же как и в настоящей жизни, это не всегда получается! Тела танцующих не всегда плотно прилегают друг к другу — это и зажигает искру интереса. И такая форма простой чувственности отличает танго от остальных форм танца».

Реванш танго — это приобщение аргентинской музыки к современной. Слушать маленький аккордеончик в юные года, возможно, не самое привлекательное занятие. Так же думали и швейцарский электронщики Кристофф Мюллер, а также французский хаус-диджей со стажем и кинокомпозитор Филипп Коэн, пока не познакомились с другим взглядом на фолк с побережья Буэнос-Айреса. Коэн открыл музыку Астора Пиаццоллы, когда разглядывал в юности фонотеку родителей его девушки. Мюллер не признавал ничего, кроме электронной музыки, пока не переехал в конце 80-х в Париж и не познакомился с черной и латиноамериканской музыкой, а оттуда и до аргентинца Астора недалеко. Коэн и Мюллер встретились в середине девяностых, оглянули семплерную вакханалию и решили скрестить бразильскую музыку с электроникой. Но очень скоро им повезло встретить родную душу — настоящего аргентинца — Эдуардо Макарова, который мечтал развить танго дальше акустических концертов. «Я мечтал привести его в современную музыку, наполнить им сердца молодых людей, которые никогда о танго и не слышали». Эдуардо ничего не знал об электронной музыке и с трудом отличал хип-хоп от хауса, а Мюллер и Коэн не знали ничего об Аргентине. Несомненно, им было о чем поговорить.

Мюллер: «Эдуардо расширил мой горизонт и познакомил с большим количеством народной аргентинской и южно-американской музыки. Одна из записей была нашпигована аргентинской перкуссией и я влюбился. Мы решили попробовать писать музыку вместе, не ориентируясь на то, что сейчас популярно. У Эдуардо было много знакомых музыкантов в Париже и очень быстро мы начали вместе импровизировать. Но все получилось не сразу. Через пару-тройку проб мы записали свою версию Vuelvo al sur (Еду обратно на юг) Астора Пиццоллы, но трек не получался таким, как нам хотелось. В нем чего-то не хватало и сколько бы мы с ним не возились — все равно результат нам не нравился.

Однажды, когда мы уже чуть не сдались, я сидел в студии и начал выкручивать эффекты у некоторых каналов трека, добавляя им эха, разные фильтры и вообще всячески измываясь над звуком. И вдруг в музыке появилась жизнь! Мы нашли недостающий компонент. Вдохновленные, мы тут же начали развивать идею и попросили игрока на бандонеоне (маленьком аккордеоне) сыграть для нас экспромт, а не полагаться на прописанную партию. Мы записали финал и начали работать над его как бы продолжением — El Capitalismo Foráneo (Иностранный капитал), но и здесь чего-то не хватало. Однажды я шел по улице, переслушивая „Капитал” в своем плеере, и обратил внимание на окружающий шум, который хорошо сочетался с музыкой: лай собаки, проходящий поезд — звучало это фантастически хорошо. Я записал шумы и свел их с треком, что дало такое ощущение трехмерного пространства».

Выпустив на пробу тысячу десятидюймовок с двумя треками в 2000 году и не надеясь ни на что, они попадают в поле зрения агентств и музыкальных критиков. За пластинками следует продолжение: Tríptico, составленный закономерно из трех частей, и кавер на «Последнее танго в Париже» Гато Барбьери. Следом — самая известная у готанщиков тема Santa Maria и медленная на обороте, почти дабовая, переработка темы Chunga‘s revenge Фрэнка Заппы. «Вилли Крук здесь называет имена разных людей, — поясняет Кристоф Мюллер. — Сначала тех, кто записывал альбом; потом тех, кто вдохновил на его создание, а затем наших друзей и семьи».

Из своих песен реваншисты особо выделяют «Эпоху», навеянную недавней историей Аргентины. Мюллер: «Я попросил Эдуардо написать песню о пропавших людях во время диктатуры Пиночета. Непростое положение, когда ты влюблен и счастлив, но при этом в стране погибают молодые люди. Но в то же время Época — про веру в светлое будущее Аргентины».

«Наш первый альбом стал музыкальным сопровождением экономического краха 2001 года в Аргентине. Пластинка вышла в октябре, а в декабре все случилось. Я помню это потому, что трек El Capitalismo Foráneo звучал постоянно на улицах Сан-Хуана. Так ведь и было — заграничный капитал выжал из страны все соки; и не без помощи аргентинского правительства, надо сказать». Кратко: привязка цен к доллару + освобождение иностранных компаний от налогов и традиционный популизм = половина живущих за чертой бедности и дефолт под Рождество. Ну и как здесь кстати вшита эмоциональная речь аргентинки Эвы Перрон из 50-х про «Олигархам нас не сломить» и фрагмент речи в команданте Че Гевары в Queremos Paz про «Нам нужен мир» — через пять лет после кубинской революции. Группа не заявляет о себе как о политической шайке левых активистов — она просто напоминает историю Аргентины и ее культуры. Но зная все детали альбома (как и то, что ребята основали лейбл ¡Ya Basta! — ¡Все хватит!, который является девизом партии мексиканского леворадикального политика Команданте Маркоса), можно посчитать пластинку реваншистской не только в музыкальном плане. Знали бы это те, кто заводил пластинку в модных бутиках от Парижа до Нью-Йорка :) #альбом

«Мы никогда не ставим себя выше музыки. Вы никогда не увидите нас на обложках наших альбомов. На лицевой нашей первой пластинки показана просто татуировка с именем группы на чьем-то теле. Даже когда мы выступаем вживую, мы обычно скрыты за видеополотном — поэтому нас особо не видно. Музыка важнее и танго в наших сердцах». Gotan Project.

Отдельно хорош еще лайв альбома La revancha del tango — много скрипичных крещендо, много реверба, другой вокал и длинные версии с крутыми импровизациями. И танго вживую :) Кстати: рэпак, который играет в лайве после El Capitalismo Foráneo — это официальный ремикс
#live

Какое-то время назад трек Даруда Sandstorm, будучи и так не самым ценимым в кругах творческой интеллигенции, стал объектом троллинга для несведущих. Обычная практика: на вопрос «скиньте название песни» — дать ссылку на Sandstorm, даже если просили Шуфутинского. Давно уже лежит текст песни: Dududududu и так далее. Даруда это не парит. Он с большой радостью пользует шутки в качестве хэштега. И раз уж в этом году «Сандсторму» исполняется двадцать лет, то вот вам видео о его создании.

Остальные фильмы об электронной музыки по тегу #кино или в особом плейлисте на ютюбе

Но кто бы знал: в этом году еще и двадцатник дарудовскому альбому — так держите же лонгрид, где автор раскрывает все секреты каждого трека. И кстати, а вы слышали хоть один его ремикс из тех времен? А ничего не потеряли — все они звучат как Sandstorm :) #альбом

Ра Джан вернулся. Ра Джан у микрофона и сегодня он говорит о том, почему биг бит сошел с клубной сцены. Что значит «сошел»? А Prodigy и Chemical Brothers? А про что поют в брейкбите? Что такое субкультура вообще и может ли она повлиять на сцену? Что такое субкультурный капитал? Музыкальное разнообразие против монотонного техно и гламурного хауса. Музыка в рекламе. #radjan

Пару слов о том, может ли субкультура музыкального жанра даже с наличием остросоциальной позиции продлить стилю жизнь. Нет, не может. У спид гэриджа и тустепа была своя культура роскоши, потребления, шампанского, изящества и крэка в туалетных кабинках. Все это закончилось спустя четыре года поножовщиной и чуть ли не развалом всего движения. А ведь «спид гараж — лидер продаж», кто-то помнит еще. Был нью бит с музыкой под копирку, модой и официальным признанием — он сошел на нет под натиском европейского хардкора, техно и транса. Гоанский транс хватил инфаркт в ‘98 году, когда обанкротились его дистрибьюторы, а вслед за ними посыпались и лейблы. А уж такая была сцена; с продажами. Хвала небесам, Гоа переродился в псай. У габберов же было вообще все: название, музыка, сцена, одежда и спиды в кармане — схлынули и остались воспоминанием; сейчас только особо продвинутые понимают о чем идет речь. А ведь «Не стыдись быть габбером!». Был такой слоган. Но не все ушло бесследно: габбер переродился в хардстайл, нью бит дал рождение классическому немецкому трансу, тустеп помрачнел и превратился в олдскульный дабстеп.

Важен предлагаемый образ жизни. Хиппи и панки предлагали не только музыку и одежду, но и это: «Я занимаюсь любовью, а не войной» и «Я против всех/Я сделаю сам» — девизы на все времена, поэтому они так и живучи, как песни «Битлов» про любовь. Электронная же музыка дает свой modus vivendi: кому eat-sleep-rave-repeat, кому peace-love-unity-respect. За исключением, может быть, самых агрессивных форм электроники — когда PLUR относится только к своим, а чужакам надо по шапке дать.

Актуальная музыка живет за счет попадания в нерв времени — тогда она считается современной. 10 лет назад никто не мог и представить, что органные хуки из 90-х с пианиками из итало хауса и меховыми джинсовками будут популярны сегодня. Ведь в 2009-м изо всех щелей играл дедмаусовский прогрессив хаус с его подражателями. А теперь эта музыка никому не нужна, потому что вышла в тираж и прошло ее время. Дрим хаус слился за год. Кто-нибудь помнит про мумбатон? А ведь тоже большое будущее пророчили. Как и витч хаусу с его крестами и пиктографикой — поигрались и хватит.

Жанры наслаиваются друг на друга, соперничают, вытесняют. Уходят в андер, выходят в мейнстрим. Биг бит зашел в коммерческую петлю и перестал быть интересен. Перекормили. А еще лейблы не спят, каждый двигает свое — об этом тоже не стоит забывать. Расцвет и спад был у каждого жанра, который попадал в коммерческую обойму. Что делают с выжатым лимоном? Правильно. И биг бит не оказался исключением.

Фильм-воспоминание о золотых деньках британского гэриджа, когда поход в клуб — это выход в свет. 30-летний Ивен Спенсер с самого начала проникся сердцем к новому движению в конце девяностых и, работая фотографом в столичных изданиях, часто снимал происходящее на пленку. Результатом стала и книга UKG, выставка «Бренди-Кола», а теперь и мини-документалка.

Спенсер: «Все потому, что люди, вопреки стереотипам, не хлестали там шампанское, а пили в основном бренди и колу. Очень было интересно наблюдать за людьми, которые брали на прокат дорогущие тачки только для того, чтобы добраться на них в клуб; или фотографировать посетителей, которые с ног до головы тусили в брендовой одежде итальянца Франко Москино. Гэридж был танцевальной музыкой — как соул. Извиваетесь всю ночь и вокруг ни драк ни потасовок. Потому что девушки, которые посещали гэридж клубы, не велись на быков. И таких умниц и красавиц было очень много. И все — в платьях невероятной красоты, с идеальным маникюром, прической и простым макияжем. Парни тоже ни в чем не уступали: подтянутые, в джинсах и всем таком. Это было движение людей, которым чуть за тридцать; они могли потратиться на выпивку и на одежду. Там не было потных ребят с сальными волосами и со взвинченным видом от экстази. Все чуть выпивали и танцевали».

Перевод и озвучка фильма — Димаскас Разовска. Спасибо ему за труд. Музыку из дока в каменте фильма, а остальные ленты об электронной музыке смотрите по тегу #кино или в особом плейлисте на ютюбе

Откатав девять месяцев в поддержку дебютного альбома, Даруд принимается за следующий. Только теперь, в 2002-м, пластинку пишут не в четыре руки, а в шесть: Даруд не стесняется признать, что неспособен внятно передать технике свои идеи и поэтому дорабатывает собственные черновики и наброски вместе с Яакко ‘JS16’ Саловаарой и Хейкки ‘Bostik’ Лииматайненом (оба еще запишут похожие на Rush два альбома под ником Dallas Superstars, очень невзрачных).

«По сравнению с первой пластинкой, где самые разные треки собрались под одной обложкой, Rush получился немного иным, — объясняет Darude. — У нас ушло полтора года работы в студии на то, чтобы свести альбом к единому звучанию. И даже когда оставалась неделя до финального мастера, мы продолжали развивать концепт и вносить в него правки». К тому же давила ответственность: как можно превзойти Sandstorm, который один разошелся миллионными тиражами? И они решили не повторять успех. Даруд: «Мы не шли в студию записывать хиты. Мы не надеялись на огромные суммы. Цель была простой: записать качевую музыку — ту, которую с удовольствием можно поставить в клубе». #альбом

Вечер пятницы оказался веселым: мой добропорядочный сайт 12edit.ru, от которого образовался этот канал, попал в запрещенные сети Роскомнадзора (здравствуй, баланда; привет, купола) и в России теперь доступен только через VPN (начальник седой, ворота открой). Мы сейчас разбираемся с этим госмаразмом и к понедельнику я очень надеюсь продолжить радовать всех любителей истории жанров электронной музыки. Канал продолжает работать. Всем привет :)

Конечно, все догадывались, что золотые, платиновые и серебряные диски, которыми награждают артистов за успехи на рынке, не сделаны из драгоценных металлов. Это просто оценка проданных экземпляров. В Штатах, например, 100 тысяч альбомных копий когда-то были серебром; сейчас 500 тысяч — это золото, миллион — платина, а десять миллионов — бриллиантовый диск. В Европе дым пожиже, труба пониже: числа меньше в разы и поэтому стать дважды золотым, трижды серебряным и очень даже мультиплатиновым — гораздо проще. Но кто бы знал, что в студиях артистов, на их досках почета висят совершенно не их золотые диски. Не те, за которые их вознаградили. Комиссия просто идет на склад, берет первый попавшийся пласт и красит его под что угодно: хочешь под золото, хочешь под серебро. То есть когда Дэвид Гетта получал свой золотой диск — у него в желтой раме скорее всего была перекрашенная пластинка «Металлики» или первый альбом Бритни Спирс. #faq

А в понедельник утром заработал сайт 12edit.ru, спасибо всем за добрые слова.

Сегодня мы пробуем новый формат: зовем интересного гостя из музыкальной поляны и всем сообществом задаем ему вопросы. Типа: как выжить музыканту в 2020 году, какой контроллер лучше для лайва и не лучше ли издаваться самому, чем проситься к лейблам. Ну вы поняли — извечные русские вопросы. А отвечает на них сегодня в паблике 12" ВК музыкант и диджей Элина Шорохова, которая нормально так издается на зарубежных лейблах с именами.

Ей слово: «Меня зовут Элина, я пишу музыку и издаю ее под псевдонимом Soela. Я издавала пластинки на Kompakt, Shall Not Fade и его саблейбле Lost Palms, E-Beamz, Red Ember Records и FauxPas Musik.

Вы можете задавать мне любые вопросы — например, о переезде в другую страну, о том, как делать демо-рассылку, зачем в 2019 году издаваться на виниле и прочее. Можете даже задавать вопросы личного характера, если вам это интересно».

Вопросы задаются и ответы получаются в нашем паблике 12" ВК. Давайте к нам, ща очень не хватает ваших вопросов. #dude

В новом выпуске видеолекций об истории рэйв-культуры Ра Джан рассказывает о зарождении гоанского транса начала девяностых. «Как маргиналы стали законодателями новой моды? Что такого особенного в индийском побережье? И почему Гоа транс появился именно там?» — вот только несколько вопросов, которые поднимает автор и, судя по всему, это только первая лекция из большого цикла. #radjan

Если же не хотите ждать — читайте подробную историю взлета и падения гоанского транса ‘91—98 с музыкальными примерами и картинками. https://12edit.ru/goa-trance/

Обратимся к вечному: в ‘92 году оказалось, что на европейском континенте (преимущественно на британском острове) развернулась самостийная электронная сцена. Жарр в это время работал над альбомом Chronologie, где возвращался к звуку дебютных альбомов семидесятых и где старался вплести модные микрофишки из наступивших девяностых. Он был воодушевлен громадными рэйвами и был доволен положением клубных дел на сцене. Одна трудность — он не был причастен к этому положению. За два года, которые прошли с предыдущего альбома в ‘90, когда все эти потуги новых музыкантов с оборудованием напоминали баловство, общее звучание сцены стало чище, плотнее, серьезней и профессиональней. Деления на жанры условны и журналисты сбиваются со счета от попыток дать имена музыкальным экспериментам. В ‘92 первые разговоры о прогрессив хаусе — о новой разновидности поджанра с усложненными аранжировками. «Хронология» никак не вписывается в эту картину — она устаревает уже в процессе записи и выглядит даже не ироничным приветом из прошлого, а выдачей нафталина за край музыки. Даже послушать любую часть из альбома и сравнить с Passion группы Gat Decor — земля и небо. Девяностые с доступным оборудованием подкосили многих авангардистов, у которых ранее была монополия на свою правду: Yello, Space, Moroder, Jarre, Kraftwerk — или пережидали лихое время или отметились работами, которые меркли на фоне той поросли, что стерла славу мастодонтов в порошок.

С «Хронологией» решили быстро: хитовые синглы отдали на растерзание пионерам нового звука, оттуда ремиксы попадают на танцпол и в компиляции клубных гуру. Красивые цветастые винилы и целый ворох специзданий для жителей Соединенного Королевства соберутся потом в сборнике Jarremix ‘95 года. Оригиналы вряд ли бы удалось протащить в андерграунд — пьесы Жарра для растущей сцены отдавали приторной попсовостью. Ее убрали британские хаус-технари. Орд Мейкл и Стюарт Макмиллан, например, переработали шестую часть до такой неузнаваемости, что из родного там остался только завод часов. Автор не особо переживал: «Когда отдаешь что-то — оно перестает принадлежать тебе. Поэтому Slam могут использовать мои наработки как угодно. Это же здорово, что можно отойти от оригинала. И я не отношусь к этому треку как к своему — это их трек». Как сказать: Жарр не был так великодушен в ‘96 году, когда отверг ремикс The Orb для нового сингла за непохожесть на оригинал (те тоже не растерялись и выпустили его как Toxygene) или когда изымал из «Жаррмикса» версию Лорана Гарнье по теме личной неприязни (оба длительно пылесосили друг друга в прессе).

Фаны костерят релиз последними словами за неканоничность, а мы послушаем, что понимали под техно, прогрессив хаусом и благодатной этникой в первой половине 90-х. #choon

Chronologie 6 (Slam remix 1)
Chronologie 6 (Slam remix 2)
Chronologie 6 (Gat Decor main remix)
Chronologie 6 (Gat Decor alternate remix)
Chronologie 4 (Sunscreem e-motion remix)
Chronologie 4 (Sunscreem sxs remix)
Chronologie 4 (Tribal trance remix)