Мой дорогой украинский хостер, который больше 15 лет получал от меня деньги, за что бережно хранил и обслуживал мои проекты, ночью 17 марта заблокировал у себя все сайты на домене ru. Как следствие: 12edit.ru и блог теперь не работают. Как это назвать? Свинством — вот как назвать. Мой дорогой хостер не имел к моим сайтам о музыке никаких претензий ни во время майдана, ни во время Крыма, ни во время других терок с властями сопредельного государства, к которому, надо сказать, я имею опосредованное отношение — я не гражданин РФ, я там не живу, но я говорю, пишу и думаю по-русски. А раз делаешь сайт на русском языке, то ты его и хостишь на домене ru — это суперлогично. Так казалось в 2010-м и 2020-м. Но с недавних пор я вражина. Хостеру напекло башку, а когда пропаганда путается с бизнесом, от деловых людей ничего не остается. После блокировки он пообещал удалить сайт без возврата. (Можете считать мою позицию алармистской, но именно из таких мелочей растет сначала выселение из домов «по-хорошему», а затем и чистка по этническому признаку. Вне зависимости от того, кто-что-почему-и-когда все начал. Подобное может произойти в любой стране. И без проблем валится на врагов — война все спишет, как известно. Так было всегда.)

Но это ладно, сайт переедет и будет работать. Но другим ведь тоже не лучше: у них срываются контракты, их отключают от сервисов, их выгоняют с заграничных работ и все на простом основании — ты русский. Разумеется, это ничто по сравнению с теми, кто не хотел умирать, но погиб; и с теми, кто хотел жить в своей стране, но теперь вынужден привыкать к чужой. Но виноваты ли мы, обладатели простых мирных профессий, что кто-то наверху захотел повоевать? Нет, нас всех поставили перед фактом. И граждан РФ и тех, кто живет поодаль. Теперь для всех диванных войск и сопливых экспертов мы — русские свиньи. Неважно где ты живешь и где родился. Если говоришь на русском — ты Bad Russian. Что это, если не языковой расизм? Граждан наказывают за решение их властей только террористы и в целом не очень умные люди. (На засыпку: а хаяли англичан, которые вошли в Ирландию и американцев, которые вошли в Белград? Конечно. Поорали, а потом переключились на другие новости.)

Моя точка зрения никому не понравится, но я ни на чьей стороне. Я одинаково сочувствую всем: кто остался без дома, кому не хватает продуктов и чей труд за пару дней обесценился в два-три раза. Сейчас плохо всем и везде: в Европе, в Штатах, в Сомали, Йемене и на территории всего постсоветского пространства. Я был в Минске, Киеве, Москве, Питере и Одессе — в замечательных местах, где живут удивительные и приятные люди. Дружба и знакомство с которыми строились на общечеловеческих качествах и интересах, а не по принципу «я разговариваю только с земляками». И сейчас вместо того, чтобы сохранить общение на фоне войны (которую никто не хотел кроме кучки маргиналов) обычные люди на пике истерии наоборот: разобщаются, обрывают связи, стыдят друг друга, максимально говнятся, строят из себя комиссаров, а у многих на фоне тревоги едет чердак. Совет тем, кто ищет справедливость: спрашивайте ее у военных, политиков, выгодоприобретателей войны и ее зачинателей. Не размазывайте вину на всех, кто говорит, понимает и знает русский язык.

Мои мирные слова о том, как важно оставаться человеком; видеть вокруг себя людей, а не свинособак; включать голову и фильтровать входящие — навряд ли будут услышаны. Потому что уже давно все сорвались на крик. А сейчас и подавно. Со всех щелей звучат плакатные девизы о родине, сплочении и врагах, а особо впечатлительные защищают рубежи государства за кухонным столом, раздавая ярлыки кто патриот, а кто нет. Хочется напомнить, что из таких ростков и появляется обыкновенный фашизм — когда все должны быть как один и колебаться только с линией партии; война не терпит полутонов. Особо горько, когда на этой теме распадаются семьи, где взвинченные новостными сводками стороны не терпят ничего, кроме своей правды. Разумеется, полной правды они не знают (ее не знает никто), но поскольку война занимает весь кругозор и вымещает все остальное из их жизней, то говорить больше не о чем. «Как можно спать, когда такое?». Война становится главным событием в жизни.

Что же делать в таком случае нам, обычным людям? Не забывать о самой жизни, ее ценности и всех ее радостях. По возможности сократить присутствие новостей. И так ясно: в мире пиздец и если думать про это слишком много — легко тронуться рассудком. Нам же есть смысл занимать себя тем, на что мы можем повлиять прямо: на свое дело, семью, дом, дарить внимание и заботу любимым людям. Все как раньше. Любая война заканчивается. Пройдет и эта.
🕊

12edit.ru снова доступен. Посмотрите, работает ли он у вас, как грузятся примеры, графика и все остальное. Все замечания кидайте в наш чат.

Блог включится попозже.

Giorgio Moroder / Best 1977—1986

Образ Мородера из 70-х сформировал узнаваемый лик брюнета-усача в солнцезащитных очках. «Ненавижу эти усы, — признается Джованни. — Всегда мечтал их сбрить, да все никак не решался. И однажды в Нью-Йорке, посреди 80-х, одна из моих девушек тогда спросила: „А зачем тогда их носить?“ И за секунду я от них избавился. Представляете? Годами мечтал, а решился в одну секунду. Правда, моя нынешняя жена оказалась большой фанаткой моих усов с обложек — она младше меня на 22 года и в 80-е лихо отплясывала на танцполе под мои треки. И вот когда благодаря Дафт Панкам все снова завертелось, жена стала просить: „Дорогой, пора отращивать усы”. Но я не хотел! Когда я вернулся на сцену, множество людей мне говорили: „Что-то вы на Мородера не похожи“. В общем, пришлось мне вернуть усы».

Giorgio Moroder. История дедушки EDM
«Мое имя Джованни Джорджио. Но все зовут меня просто: Джорджио». Бумс и теперь вся молодежь знает про Джорджио Мородера — отца современной электроники. «Тогда уж дедушки, — ворчит в годах 80-летний Мородер. — Хотя я не люблю этих эпитетов». Однако для страницы на саундклауде оставил :-) В треке, который вывел ветерана искусственной музыки снова на авансцену, музыкант рассказывал, что выбрал свое призвание в 15 лет, но тогда это казалось несбыточной мечтой — Мородер жил в малюсенькой итальянской деревеньке на пять тысяч человек и боготворил музыку из Европы и США: Битлы и Элвис, он знал каждую их песню. Джованни сколачивает группу и вместе они объезжают полконтинента, распевая заморский рок-н-ролл. «Но позже я понял, что хочу не просто играть, я хочу эту музыку сочинять, придумывать ее структуру». Бросив учебу, он подался в басисты. «Тогда у меня появился небольшой шанс стать музыкантом». И поиграв на немецких дискотеках, в 18 лет он получает предложение работать звукоинженером в берлинской студии. «Как от такого можно отказаться?» — вопрошает Мородер.

Мородер происходил из северных итальянских земель, которые до этого пять сотен лет принадлежали приграничной немецкоговорящей Австрии. Так что в крупнейшем городе Западной Германии Джорджио чувствовал себя уютно. «Я всегда хотел заниматься музыкой, но нужно было время — год или два, чтобы научиться ее создавать, овладеть техникой звукозаписи, понять как все работает. Итальянская музыка бесподобна и прекрасна, но делается, на мой взгляд, больше для самих итальянцев. Я же хотел быть известен за границей, на уровне Британии и Штатов, откуда к нам приходили пластинки с большинством популярных групп. Я осел в Германии потому что там создавались хиты. Моя первая успешная пластинка вышла всего через четыре месяца работы композитором в Берлине. Там же я написал где-то 20 или 30 песен для местных музыкантов. Мне очень повезло. А в Мюнхене так вообще суперски получилось». Берлин расположен на севере Германии, Мюнхен — на юге, гораздо ближе к родительскому дому. В подвале 23-этажной гостиницы Мородер собирает собственную студию Musicland, в которой записывается чуть ли не весь свет британской рок-музыки (так дешевле). 30-летний Мородер собирает компанию сессионных музыкантов и пробует себя в продюсировании: дает музыкальное видение, подсказывает в аранжировках, назначает курс и не забывает о личных проектах.

«Я узнал о синтезаторах из альбома Венди Карлос Switched-on-Bach, где произведения Иоганна Баха были исполнены на синтезаторе. И звучали они для меня очень интригующе — представляете, инструмент, который способен имитировать звук гобоя, скрипки и пианино. Я стал искать людей, у которых эти синтезаторы есть. И в начале 70-х успешно познакомился с композитором Эберхаром Шунером, который с юных лет посвятил себя серьезной музыке. У него в студии стоял как раз модульный синтезатор Moog Modular и Шунер ради меня его включил. Я был абсолютно заворожен — насколько свежо и по-новому звучал этот инструмент. Правда, мой новый друг извлекал из синтезаторов очень длинные и очень скучные ноты без ничего — без ритма и обработки. Но по счастью в его студии работал звукоинженер Роберт Ведель, который показал более мелодичную сторону синтезаторов. И когда я понял их потенциал, я начал думать, как же мне задействовать синтезаторы и секвенсоры в коммерческой музыке. Я слышал ранние работы Kraftwerk и Tangerine Dream, они звучали интересно, но в них не было крепкой мелодии. И поэтому после своего альбома „Одиночка“ я решил, что займусь синтезаторами плотнее. Я хотел быть популярным, но мне нужно было найти недостающий элемент. Что-то человечное». И он добавил оргазмов — подытоживает интервьюер.

В первой половине 70-х его команда встречается с Донной Саммер — американской вокалисткой из набожной семьи, которая ради карьеры улетела в Европу, влюбилась в актера и взяла его фамилию Соммер, а помимо работы в театре подпевала в студиях звукозаписи. Успех сингла Love to love you baby (той самой, которую перепела в свое время Бейонсе) открыл двери команде Мородера на американский рынок — сингл подписал порочно-известный лейбл Casablanca Records, куда кокс свозили в таком же количестве как сахар для кондитерских. Дела пошли в гору и команда решает возделывать популярную тогда диско-ниву. В ‘76 году для Донны придумывается концептуальный альбом I remembered yesterday, где под ритм диско-музыки будут отражены музыкальные веяния прошлых лет: от 40-х годов, к современности и, наконец, к будущему. «А что у нас может звучать как будущее? И я вспомнил о синтезаторах». Мородер арендует Moog Modular Эберхара Шунера вместе с его звукоинженером. Он — важный человек в воплощении задумок Джорджио. И один из авторов I feel love.

«Я хотел создать полностью электронную, футуристическую композицию, в которой все партии будут созданы синтезатором. Я выставил бас, потом с помощью белого шума и ручек мы выкрутили перкуссию: хай-хэты и малый барабан. Единственное, что в чем Moog Modular оказался бессилен — это выдать нормальную бочку. Вместо пумс-пумс, он давал вуф-вуф. Пришлось моему другу и ударнику Киту Форси бить строгий ритм все восемь минут к ряду. Потом к этому механическому звуку мы добавляем мелодичный и чувственный голос Донны Саммер. Все это вместе и сработало на славу песне — холодный роботизированный звук, который становится соблазнительным».

Если знать чуть больше, то может показаться, что Мородер, говоря я сделал, приписывает себе чужие достижения. По части студийной работы его слова следует понимать так: я — значит мы. Джорджио Мородер — это кооператив, в составе которого работают еще пять человек: клавишники, ударные, звукоинженеры, текстовики — все они принимали огромное участие в сольных альбомах Мородера и его совместных проектах. «Мородер способен повести за собой, но в то же время ищет способ улизнуть из студии, — так его беззлобно подкалывают коллеги. — Он не любит долго готовить материал». Человек, который придумал тему «Полицейского из Беверли Хиллз» (Он же Axel F. Crazy frog помните?) и по совместительству клавишник в команде Мородера — Гарольд Фальтермайер — вспоминает: «Однажды Джорджио собрал меня, ударника Кита Форси и текстовика Пита Белотта (который написал все тексты песен для Донны Саммер) и говорит: „Так, вы трое, садитесь вон там и придумываете песню. А когда я вернусь — мы ее запишем“. А где будешь ты? “А я иду играть в бильярд“, — отвечает Джорджио». Чтобы услышать на что способен Мородер в одиночку — слушайте его экспериментальный альбом ‘75 года. «Айнцельгенгер», где в каждом треке по два-три звука :)

Успех синтетического звука вдохновляет Мородера на свой первый канонический электронный альбом — From here to eternity, который был шустро записан в ‘77 году гениальной командой Джорджио. Один из его близких соратников — книгочей Пит Беллот, который переехал в Мюнхен и написал почти все тексты песен для Донны Саммер, с большим успехом каламбурит на сольнике Джорджио. Среди прочего он сам поет таинственным голосом главные партии на диске, а сам Мородер скрывается за вставками с вокодером. «Я никогда себя не чувствовал уверенно как артист, потому что меня нет выдающегося голоса, именно поэтому я ненавижу выступать вживую. Во времена записи From here to eternity еще не была распространена практика коллабов с другими вокалистами. Сейчас бы я конечно доверил все партии другим людям, но тогда такое либо было не принято, либо не знал, что это возможно».

Второй свой канонический электронный альбом, E=MC², Мородер в ‘79 году с командой летит записывать в Штаты. «У меня была идея стать первым, кто запишет альбом полностью на цифровом оборудовании и желательно одним дублем. Мы устроились в студии Томаса Стокхэма — человека, который придумал цифровую звукозапись, разработал DAT-формат — и стали записать альбом». У них было 25 клавишных синтезаторов, 3 микрокомпьютера, ударная установка и вокодер. Буклет альбома прописан в лучших традициях маркетинга: «Революционное сотрудничество компьютера и человека. Наконец-то, цифровые технологии и воображение человека объединились в живом концерте. Без помех и искажений. Чистый звук». Мородер приоткрывает завесу: «Это был страшно дорогой проект. Хоть мы и записали альбом где-то за три дня, аренда самой студии нам каждый день обходилась в 10 000 $. Другая трудность заключалась в том, что с цифровыми синтезаторами работается иначе. Все секвенции прописываются в цифрах. И если захочется что-то добавить или поправить — нужно прописывать цифрами в компьютере. Процесс доработки занимал очень много времени и финальные варианты треков после наших правок мы получили только через пару-тройку недель. Вдобавок, и сам альбом не так хорошо продавался. Да, люди тащились от этой пластинки, но не настолько, чтобы она стала хитом. И тогда я решил, что побуду-ка лучше в тени, буду писать музыку для других».

В ‘77 году подворачивается интересная работа — режиссер фильма «Полуночный экспресс», Алан Паркер, находясь под впечатлением от звучания и успеха сингла I feel love, предлагает Мородеру записать музыку для только что отснятой ленты. «Какая еще музыка для кинофильмов? Я — человек из мира поп-музыки, я записываю диско!» — непонимающе сокрушался Джорджио. В те времена, по словам музыканта, в существовала отдельная каста кинокомпозиторов и человек из поп-индустрии не мог зайти в американское кино со своими пластинками. «На что Алан мне ответил: „Просто запиши тему погони в Стамбуле. Мне нужно что-то очень похожее на I fee love“. Я принес ему трек, он идеально лег на ленту, а про остальные темы для фильма Алан сказал: Делай как знаешь». Тема преследования — Chase, которую Джорджио взял с одного из своих ранних «доэлектронных» альбомов Kings in White Satin, и которую бы сейчас назвали одним из первых эйсид хаус треков, стала судьбоносной и открыла для Мородера баснословные заказы в новой нише. Очень кстати, ведь эпохе диско оставалось всего несколько лет. Джорджио меняет студию в Мюнхене на особняк в Лос-Анджелесе с автопарк из личных Феррари и Ламбо. За неполных пятнадцать лет он оказался причастен к музыке десятка кинолент, самых известные из которых клиповый «Танец-вспышка», детское фэнтези «Бесконечная история» и, конечно же, гангстерское «Лицо со шрамом».

Три Оскара и четыре Золотых глобуса за саундтреки и две статуэтки Грэмми за эстрадные номера — безусловно, Мородер самый лощеный ветеран электронной музыки. К началу девяностых он подходит к пиковым заказам: официальным гимнам олимпийских игр и футбольного чемпионата мира в Италии. Что было дальше — версии разнятся. В разных интервью Джоджио говорит, что устал, пропало вдохновение, перестало получаться, или на все повлияла перелетная жизнь между родной Италией и заокеанским Лос-Анджелесом. Мол, продюсеры-то, бегать за одним Мородером не будут. В ‘90-м автору переваливает за 50, он женится, становится отцом, окунается в искусство, играет в гольф и занимается уже музыкой поскольку-постольку. В целом, будущее было предопределено, если бы уже не на седьмом десятке лет его бы не попросили немного подиджеить на вечере друзей из Луи Вьютона (Мородер подготавливает 15-минутный микс из своих электронных тем), а потом вдруг звонок от Daft Punk: «Не хотите посотрудничать?».

Сотрудничество с Дафт Панк — достойно, несомненно, отдельного тома в биографии каждого. Это что-то среднее между посадкой НЛО во вдоре, нисхождением благодатного огня и вторым пришествием Христа — событие всей жизни, о котором будут знать все твои правнуки. Для 11-летнего Мородера младшего французские Панки — как боги. И он напрашивается с папой на ужин, где будет обговариваться совместный трек. К удивлению Джорджио ему не пришлось писать музыку — его поставили перед тремя микрофонами, в которые он около трех часов рассказывал о своей жизни без малейшего представления, куда и на что нарежут его слова. «Я рассказал все, я выложил всю свою жизнь. Я никогда не изливал себя на кушетке у психиатра, но у меня вышла неплохая репетиция!». А что получилось — мы слышим в 9-минутном треке Giorgio by Moroder, где звучит (как аллюзия и благодарность) типичная для Мородера секвенция.

А в скором времени подоспела и новая за два десятка лет пластинка Мородера. Deja Vu, которая вышла в 2015 году с припевами известных певиц, звучит модно, светло, сладко и современно; вкраплений узнаваемой электроники 70-х в ней чуть-чуть. Еще бы! Пластинку готовили при участии десятка продюсеров и вагона со-авторов. Джорджио сам признается: «У меня нет всей этой техники и тонны музыкальных программ. Я делаю демки на своем небольшом оборудовании и отдаю их своим великолепным музыкантам, которые разовьют из моей идеи нужный трек. Это мои ребята будут выкручивать модные басовые партии, ударные и гитары. Не я». И такой расклад с известным именем на обложке и вагоном гострайтеров в буклете встречается в известных альбомах повсеместно.

У Джорджио наступает вторая молодость. Он выпускает трек 74 is the new 24, где дает понять, что того же возраста, что его новоприобретенные фанаты. Он теперь диджеит перед толпами в 5-10-15 тысяч человек, управляя их настроением через ableton и поддразнивая голосом с вокодера. Его чествуют на многочисленных интервью и с большим интересом слушают его воспоминания о том, как создавались его самые известные темы. «Как только появились новости о том, что я записал с Панками трек, то сразу самые маститые импресарио со всего мира стали мне названивать и просится работу. У меня быстро появился агент, который бронировал дату моих выступлений как диджея, хотя я толком не знал, как сводить между собой пластинки. Тогда же от одного из гигантов звукозаписи я получил предложение записать сольный альбом. Дэвид Гетта мне выразил свое почтение. Ко мне постучался Авичи. Два месяца назад никто из вышеперечисленных людей и не знал обо мне. Daft Punk вывели меня под свет софитов». #ветераны

И на сладкое — микс лучших треков авторства Мородера, 1977—1986

Tosca — это сторонний проект Ричарда Дорфмайстера и его давнего школьного друга, Руперта Хубера. Руперт очень любит записывать разные странные звуки и голоса окружающих на портативный рекордер. Как-то раз он был в Нью-Йорке и там один из уличных музыкантов играючи и в шутку называл себя «Шоколадным Элвисом». Его реплики были записаны и уже в домашней студии Ричард и Руперт сваяли свою версию Пресли. Это был первый релиз тосканцев.

Tosca — потому помимо «Элвиса» на первой пластинке был еще микросемпл из одноименной оперы Джакомо Пуччини. Бессловесная версия шоколадного короля на той же стороне так и называется — Intstrumental Puccini. В 1999 году, набрав признания, ребята выпустили продолжение: набор дабок от друзей и сподвижников. И если этого не знать, то может показаться, что шутка про «щит-паращит» немного затянулась :) #альбом #repeat

Наткнулся недавно на запись выступления Ника Chicane, которое было снято летом 2000 года и, по всей видимости, для японского зрителя. Лет двадцать я слушал в мп3 другой эпичный концерт Ника в клубе Palladium (тоже 2000 года) и только мог представлять, что же там происходило на сцене. Видео с лондонской Астории добавило понимания. Там примерно тот же расклад: живой гитарист, живой перкуссионист, Ник за синтами, Томски за пультом — это при его участии были записаны мощные прогрессив транс ремиксы на Saltwater и Don‘t give up.

Добавка этого выступления: небольшие экспериментальные вставки в треки, настоящий флейтист и еще Джастин Суисса на вокале, которую зачастую здесь невозможно слушать ни в своих (Autumn tactics), ни тем более в партиях Мойи Бреннан (Saltwater). Хотя у Армина спела хорошо и неоднократно. Из мелких замечаний по сравнению с «Палладиумом», где народ беснуется, здесь на танцполе абсолютно инертная толпа, которая словно пришла пива попить, поглядывая на музыкантов. Толпа искушена и не знает, под что придется танцевать лет через десять. #live

Roni Size & Reprazent — New Forms (Full album/1997): CD 1 + CD 2 • Drum'n'Bass

Roni Size & Reprazent — New Forms. История альбома
В ‘97 году на британской церемонии Mercury Prize альбом New Forms команды Рони Сайза Reprazent признается лучшей, обойдя Prodigy, Chemical Brothers, Spice Girls, Radiohead и Primal Scream — у каждого из них были пластинки не хуже. Во многих источниках это свершение преподносится как победа драм-н-бейса с выходом его в мейнстрим.

Dynamite MC, который читает в Brown paper bag, о впечатлениях после признания: «Помню как на ужине после церемонии я встретил гипнотизера Пола МакКенну. „Я обожаю Ваши шоу!“ — взвопил я перед кумиром. А он мне: „Что мое шоу? Расскажите лучше о Вашем альбоме!“. И это было такое чувство, словно мы водрузили флаг драм-н-бейса на всеобщее обозрение. На церемонии мы все казались очевидными аутсайдерами из Бристоля, а потом внезапно стали победителями. Жаль, я не поставил на нас десятку. Статуэтка до сих пор хранится у Рони, кстати». Читайте лонгрид — там история каждого трека с пластинки #альбом #repeat

О городских обложках 187 Lockdown

Дизайн-студия Form: «Нашей задачей было отразить дух андерграунда с неуёмной энергией британского гэридж движения. Поскольку дуэт не хотел светиться на обложках, мы решили построить кампанию вокруг названия группы. Взяв за основу дощечки с числом 187, мы облазили лондонские окрестности, сфотографировав название группы на местах, которые, по нашим ощущениям, могли бы ее представлять».

«Все началось с американских пластинок, которые очень быстро надоели из-за однообразных приемов. Нужно было что-то новое. Вот потому, когда диджеи стали завышать питч и проигрывать треки на повышенной скорости, ощущение от музыки поменялось в корне; особенно от вокалистов. Теперь добавились басы, они вышли на первый план. Мне кажется, стало только лучше» — говорит 32-летний Джулиан. Его напарник, 29-летний Дэнни Харрисон, в середине девяностых развозил по лондонским магазинам пластинки с нью-йоркским гаражом. В одной из таких точек товар принимал Джулиан. Так они и познакомились. Типичная история для того времени.

У южных англичан все свое — в том числе и произношение. Поэтому когда музыка из нью-йоркского клуба «Парадайс гара́ж» пришла на британские танцполы — ее прозвали гэ́риджем. Дэнни и Джулиан следили за движением с самого начала: с дискотек и пиратских радиостанций. Сначала в музыке меняли скорость, добавляли к ней мягкие клавишные, затем вуб-вуб-вуб басы, потом пришили к ним рагга-сэмплы (в Лондоне огромное количество ямайцев; выходцев из бывшей колонии Британской империи), а уж когда зазвучала в треках пальба (тоже давняя традиция из рагги) Джулиан и Дэнни решили действовать. И создали из хита Морриконе эталон спид гэриджа — Gunman. Счастье продлилось недолго — спид гэридж надоел всем за год, а записанный наспех альбом 187 повторял все стилевые клише и ничего нового не принес. Зато обложка крутая. О ней и названии группы заметка и послушаем же ремиксы, которые группе удавались лучше всего. #coverstory #repeat

* 187 Lockdown — Gunman
* Robbie Williams — South Of The Border (187 Lockdown's borderline remix)
* Johnny X — Call On Me (187 Lockdown X-Factor remix)
* Adeva — Don't Think About It (187 Lockdown remix)
* David Anthony — Anticipating (187 Lockdown deep dub)
* Dee Patten — Who’s the Bad Man? (187 Lockdown remix)
* Alabama 3 — Ain't Goin' To Goa (187 Lockdown's Goa way vocal dub)
* 187 Lockdown — Kung-Fu

Нитин Соуни: «Я записывал Migration как посвящение странствиям и как попытку понять свои корни. Я рос в районе, где не было ни одного выходца с Востока. Я был оторван от собственной культуры. И несмотря на то, что мы дома пели мантры, я, во-первых, не чувствовал с ними никакой связи; а во-вторых, не понимал ничего из них — так как мы в обычной жизни не говорили ни на хинди, ни на панджаби. Но постепенно, взрослея, я стал открывать для себя культуру предыдущих поколений, а вместе с ними, и настоящего себя. Мне кажется, музыка в этом тоже сыграла не последнюю роль.

В юности я учился на бухгалтера, даже отвечал за финансовые операции одной гостиницы. И в один день, выходя из офиса, я поймал себя на мысли, что не хочу здесь быть. Я не мог себе ответить, зачем я хожу на эту работу — ведь она никак не соотносилась со мной». И Нитин Соуни ушел с головой в композиторство. С детства им были освоены гитара и клавишные, в юности перепробованы и переслушаны множество стилей: панк, джаз, рок, хип-хоп, фламенко, блюз, классическая индийская музыка и музыка к кинофильмам. Все это, конечно, соединилось потом в его сольных работах. «Если ты говоришь на разных языках, то ты не думаешь о том, как они уживаются в одной голове — они просто там есть и мне приятно думать, что эти стили являются частью моего словарного запаса. Я даже не думаю, составляя аранжировку, что вот здесь у меня будет партия фламенко, а вот тут — что-то индийское. Нет, просто у меня такая палитра звуков. И я не знаю как так сложилось и почему, но я чувствую, что моя музыка должна быть такой».

Из буклета: «От раздела Британской Индии в ‘47-м к отъезду наших родителей в 60-е годы — мы были во множестве тех, кто навсегда покинул свой дом в поисках другого. Открывающий Migration про все стадии: исход, прибытие, привыкание и смешение. От мук, тоски и боли в глазах наших родителей — к нашей ответственности за будущее, сможем ли мы воплотить наши мечты. Путешествие начинается». Второй концептуальный альбом британоазиатского музыканта слагает стихи о весне (Скажи аромату весны пройти побыстрее. Я жертва любви, сердце может забыть про биение), о надежде в исполнении Наташи Атлас (Ты мое все: моя любовь, моя надежда, мое желание, мой воздух и лекарство. В этом всем ты — мой возлюбленный — тот, для кого я живу), об улыбке и мечтах в глазах ребенка на индийском рынке, о торжестве жизни в бесконечном течении реки, об отпоре британским националистам, а после песни о запрещенной любви — к осознанию себя, Awareness: «Там, где завершаются странствия наших родителей — полагают начала наши устремления. Никогда не забывай кто ты и всегда помни свою историю — в ней твоя сила». Нитин Соуни, 1995. #альбом

* Us3 feat. Rahsaan, Gerard Presencer — Cantaloop
* Us3 — Cantaloop (Instrumental)

Us3 — Cantaloop
Незадолго до того, как лондонец Джеофф Уилкинсон основал Us3, он вместе с подельником Мелом Симпсоном в ‘91 году выпустил бойкую пластинку с легким брейкбитом — The band played the boogie, которая быстро попала в ротацию пиратской станции Kiss FM. На него сразу же вышли люди из гиганта EMI — оказывается, Джеофф снял подложку и духовые с сорокапятки лейбла Blue Note — а его концерн EMI поглотил больше десяти лет назад. Но кто же знал, что этот трек с речитативом услышат в британском отделении американского EMI? И кто же знал, что в наступившей эре семплирования права на сторонние записи надо очищать? (Beloved об этом не знали и нарвались на иск от музиздата.)

Но Уилкинсону повезло: джаз-гигант Blue Note, который уже давно находился в сложном положении, решил не идти войной на новое движение, а попытался возглавить его. Прощеным музыкантам пообещали открыть архивы если они вновь докажут свой талант. И в марте '92 года они присылают руководству кассету с демками. Одной из таких была переделка вещи Херби Хэнкока, Cantaloop. Впоследствии она и окажется самым известным синглом группы (в ‘94-м войдет в десятку «Биллборда» США). #трек #repeat

#рекламныйпост предоставлен рекламодателем
Сервис цифровой дистрибуции музыки YOURTUNES 🚀

Попадай в редакционные плейлисты площадок, оставляя за собой 100% роялти.

Хорошая идея: собирать в миксы не только лучшие работы музыкантов, но и знаковые релизы лейблов — чтобы лучше познакомиться с ними или, например, вспомнить былое, окинув взглядом свою коллекцию пластинок. Месяц назад у нас были джангл и драм-н-бейс, смешанные с эмбиентом, фанком и джазом. Сегодня мы перебираемся на темную сторону. Петер Видра из Будапешта свел воедино лучшие мрачные релизы двух лейблов: Moving Shadow и Renegade Hardware. В сумме получилось 17 часов разнообразного дарксайда разных лет. Полные 8-часовые мп3шки миксов ловите в нашем чате. #inthemix #коллекция

* Moving Shadow Label — Dark years: 1993—2008 • By LordKeksz
* Renegade Hardware Label — 1993—2015 Releases: Part 1 + Part 2 • By LordKeksz