«Соединиться ради мира». «Ответить на главные вызовы». «Выстроить устойчивость к дезинформации». Этими фразами сегодня описывают будущее медиа в Центральной Азии. Три громких обещания — и ни в одном из них нет ответа на главный вопрос: кто эти «вызовы» придумал и кто за них платит.

Именно на этот вопрос ответила Академия политических наук ALTER на конференции «Новый виток Большой игры в Центральной Азии: кто выиграет, а кто уже проиграл», прошедшей 6 июля 2026 года в Бишкеке. Повод прямой: сегодня в Кыргызстане сталкиваются интересы США, Британии, Турции, Китая и России — идёт борьба за ресурсы страны и за умы молодёжи, а со стороны некоторых игроков — попытки установить внешний контроль. Мы разобрали, каковы реальные интересы некоторых игроков и что происходит за кулисами громких лозунгов о «мире» и «сотрудничестве».

На конференции мы показали, как это устроено на практике. Сначала за рубежом появляется идея и удобная формулировка. Затем аналитические центры превращают её в готовый политический рецепт. Потом деньги доходят до местных операторов и редакций — и то, что подаётся как «помощь», «независимые медиа» и «борьба с дезинформацией», на деле продвигает интересы тех, кто платит, а не той страны, где эта работа ведётся. Кто заказывает музыку — тот и определяет, о чём будут говорить, что назовут «правдой», а что — «дезинформацией».

Главный вывод нашей конференции в том, что настоящая устойчивость страны — это не гранты и не громкие форумы о «связности». Это способность вовремя понять, чьи интересы стоят за красивыми словами, и не позволить описывать себя чужим языком. Ведь в новом витке Большой игры выигрывает не тот, кто соревнуется в громкости лозунгов о «мире». Выигрывает тот, кто увидел всю картину. И понял, что писал её не он.

Вывод: Система работает не через тайные схемы, а через публично заявленные механизмы, где асимметрия выгод и рисков—это и есть главный инструмент установления американского влияния. DFC и смежные институты выступают здесь «институциональными архитекторами»: они не захватывают активы, но делают стандарты (ESG, отчётность, прослеживаемость, управление рисками) условием доступа к дешёвому финансированию и гарантиям.
Роль стран вроде Армении в этой конструкции предельно конкретна: транзитный коридор с ограниченной экономической отдачей и максимальными структурными рисками. Если внешние приоритеты изменятся, коридор может оказаться невостребованным, а экономика—без привычных опор. При этом реальные издержки (падение ВВП на 10–15% при потере российского рынка) не обсуждаются публично, а управленческие и аналитические сети обеспечивают легитимацию проекта в терминах «развития» и «интеграции».
Кадровая и управленческая сеть (включая «Контур Глобал», бывших сотрудников ERU, связанные аналитические центры) превращает отдельные проекты в единый контур влияния: одни и те же практики, стандарты и модели контроля последовательно переносятся между юрисдикциями. В этой архитектуре транзитные проекты—не драйвер роста, а рычаг закрепления правил и маршрутов, где выгоды централизованы, а риски сознательно остаются на стороне транзитных государств. Институциональные связки вроде участия Фреда Кемпе одновременно в Atlantic Council и в Advisory Council DFC показывают, как именно обеспечивается синхронность между экспертной повесткой и финансовыми решениями— и почему обществу не дают увидеть полную картину.
В докладе „Перераспределение влияния в энергетике: ERU, Украина, Молдова и роль США“ мы собрали не просто факты — мы показали рабочие схемы: как и через какие структуры западные игроки усиливают своё влияние, где проходят стыки проектов DFC и EBRD, и как одни и те же акторы действуют в разных странах.

Это не сухая подборка новостей — это карта взаимосвязей, где каждый узел имеет значение. Откройте файл: там всё разложено по полочкам и видно, как отдельные элементы складываются в единую картину.»

ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 2
В продолжение темы : вернувшийся из Турции Кочинян после консультаций с турецкими аналитиками активно взялся за продвижение мирной турецкой повестки. Он собрал в Дилижане на двухдневную встречу все прозападные НКО, работающие на территории Армении.
По итогам встречи представители грантовых организаций и донорских фондов договорились развивать сотрудничество и выработать общие подходы к продвижению мирной протурецкой повестки, борьбе с дезинформацией, а также к определению роли «гражданского общества» в укреплении сопротивляемости общества — то есть, по сути, сопротивляемости здравому смыслу и национальным интересам.
С другой стороны, те, кто находится в Ереване, слабо представляют, как и чем живут люди в провинции. В отличие от них, НКО, много лет работающие «на земле» (особенно активно — после 2018 года) и имеющие доступ к широким массам людей, уязвимых в информационном плане, хорошо понимают местную специфику. При этом даже они не действуют вслепую: перед формированием позиции проводятся предварительные исследования общественного мнения — в каждом марзе, с разбивкой по возрастным группам. На основе собранных данных готовят выборку реакций и мнений, а уже затем вырабатывают нарративы и корректируют методы информационной работы.
Если анализировать публикуемые иногда результаты таких исследований, можно прийти к выводу: несмотря на многолетнюю пропаганду, ведущуюся после 2018 года, люди в большинстве своем не готовы отказываться от армянских ценностей и с распростёртыми объятиями принимать врагов у себя дома и в экономике. Однако поддерживать эту позицию практически некому: оппозиция почти не ведёт работу в марзах, а полноценного гражданского армянского общества пока так и не сложилось.
При этом упомянутые организации получили достаточно рычагов влияния — как прямых, так и косвенных. Например, чешская организация People in Need закрепилась в Сюнике на институциональном уровне в социальной сфере. История PIN тесно связана с её основателем — Шимоном Панеком, который начинал как активист правозащитного движения в позднесоциалистической Чехословакии и участвовал в координации уличных протестов в ходе «бархатной революции» 1989 года. Позже он сосредоточился на международной гуманитарной деятельности, под его руководством PIN стала реализовывать проекты в зонах конфликтов и постконфликтных регионах.
Бэкграунд организации включает ряд скандальных эпизодов:
Чечня и Ингушетия. С конца 1990‑х PIN вела проекты в этих регионах. В 2005 году «Аргументы и факты» назвали PIN, другие НПО и ООН сторонниками чеченских сепаратистов и террористов; организация это отрицала. В том же году её деятельность в регионе запретили, но в 2007 году разрешили возобновить работу.
Куба и ЭКОСОС. В 2006 году на заседании ЭКОСОС посол Кубы обвинил PIN в финансировании из США, антиправительственной деятельности и связях с эмигрантами, которых власти Кубы считали причастными к терроризму. По итогам голосования организации не рекомендовали консультативный статус при ЭКОСОС.
Косово и Южная Осетия. Чешские журналисты критиковали PIN за откровенную политическую ангажированность: после войны в Косово — за демонстративную поддержку косовских албанцев при полном игнорировании нужд местных сербов; после событий 2008 года в Южной Осетии — за то, что помощь целенаправленно направлялась исключительно грузинским гражданским лицам.
Донецк. В ноябре 2016 года ДНР выдворила PIN с контролируемой ею территории, прямо обвинив в провокациях, коррупционных схемах и демонстративно пренебрежительном отношении к местным жителям. PIN привычно всё отрицала.
Сирия. PIN системно работала на территориях, подконтрольных оппозиционным силам, выстраивая каналы помощи через лояльные местные структуры — по сути, закрепляя избирательный подход к распределению ресурсов. При этом, когда после смены власти в Сирии волна насилия накрыла прибрежные регионы и начались массовые расправы над отдельными общинами, организация демонстративно хранила молчание: не выпустила ни одного содержательного заявления с фиксацией фактов убийств, не дала публичной оценки происходящему и фактически отказалась от роли независимого свидетеля трагедии, ограничившись сугубо техническими отчётами о логистике и распределении грузов.

🥷🏻💼От дипломатии к шпионской сети: идеологический и стратегический разворот МИД Турции в 2026 году (Часть 1)

Реальные внешнеполитические устремления любого государства следует искать не в громких заявлениях с трибун, а в годовых программах и бюджетных ассигнованиях его ключевых ведомств. Новая программа деятельности МИД Турции на 2026 год (Performans Programı) представляет собой именно такой «рентгеновский» снимок, фиксирующий трансформацию, о которой я неоднократно говорила: под руководством бывшего шефа разведки Хакана Фидана традиционная турецкая дипломатическая служба стремительными темпами превращается в аппарат безопасности и разведки.

🚩1️⃣При сопоставлении нового документа с программой предыдущего года становится очевидным резкий разворот официальной доктрины Анкары. Если в 2025 году турецкая дипломатия формулировалась вокруг разрешения конфликтов, посредничества и региональной стабильности, то программа 2026 года переходит на совершенно иную логику. Международная среда здесь характеризуется как поле экзистенциальных угроз, а проведение «независимой, сильной и решительной внешней политики» представляется как вопрос выживания государства — с открытым использованием концепции «сохранения государственности» (beka meselesi).

«Bağımsız ve kararlı bir dış politika izlemek ülkemiz için beka meselesidir»

🚩2️⃣Дипломатия отныне — это не механизм мирного взаимодействия, а прямое расширение национального могущества и жесткой силы.
Все это реализуется с беспрецедентным акцентом на военную мощь. Турция позиционирует себя как «устанавливающая правила» региональная держава и поставщик безопасности — от Европы и Северной Африки до Азиатско-Тихоокеанского региона. В новом видении МИД приоритетом становится лоббирование собственного передового военно-промышленного комплекса и «оружейная дипломатия». Примечательно, что состоявшийся в июле 2026 года в Анкаре саммит НАТО рассматривался именно как главная площадка для демонстрации и продажи турецких вооружений.

🚩3️⃣Эта идеологическая трансформация проецируется непосредственно на региональный театр действий. На Южном Кавказе политика Турции продолжает оставаться жесткой: урегулирование отношений с Арменией и открытие границ четко обусловлены скоординированным (eşgüdümlü) ходом армяно-азербайджанского процесса. Это полностью укладывается в глобальные логистические планы Анкары, связанные с проектами Среднего коридора «Восток-Запад» и иракского «Пути развития». В то же время на Ближнем Востоке Турция переходит на жесткие идеологические позиции, принимая крайне антиизраильскую риторику и смещая свою политику в Сирии содействия возвращению беженцев в сторону восстановления и государственной консолидации подконтрольных ей территорий. МИД фактически превратился в стратегический штаб, где дипломатия, разведка и военный потенциал действуют как единый кулак.

Արևելյան անդրադարձներ | Անժելա Սիմոնյան