Часть 2 (Часть 1)
Но самое интересное — это список их собеседников.
TEPAV отвечает за экономическую интеграцию, региональную связанность и проекты армяно-турецкой нормализации, а также за политическую составляющую, включая обсуждения в статьях о том, каким образом Пашинян может изменить Конституцию и выполнить условия Азербайджана.
AVİM — это не просто центр международных исследований. Одним из его официальных направлений является так называемый «армянский вопрос». Именно AVİM стал преемником Institute for Armenian Research и на протяжении многих лет выпускает специализированные журналы и исследования, посвященные армянской тематике. Центр систематически отражает официальную позицию Турции по событиям 1915 года, оспаривает международное признание Геноцида армян, публикует материалы, направленные против его признания, и анализирует «негативную деятельность» армянской диаспоры.
ANKASAM (Ankara Center for Crisis and Policy Studies).
Если AVİM занимается историей, то ANKASAM занимается будущим. И прежде всего — будущим Южного Кавказа.
Практически все исследования центра посвящены вопросам транспортных коридоров, региональной архитектуры и Организации тюркских государств.
В аналитике ANKASAM ОТГ рассматривается не как культурный клуб, а как инструмент политической координации, транспортной интеграции, энергетического сотрудничества и усиления роли Турции на пространстве от Южного Кавказа до Центральной Азии.
Средний коридор.
Зангезурский маршрут (как они его упорно продолжают называть).
Интеграция тюркского пространства.
Все это является постоянной частью экспертной повестки центра.
Ankara Policy Center (APM) — аналитический центр, объединяющий бывших дипломатов и специалистов по международным отношениям. Здесь также регулярно рассматриваются вопросы армяно-турецкой нормализации, транспортной связанности региона и внешнеполитических интересов Турции на Южном Кавказе.
Теперь попробуем сложить эти факты в одну картину.
Европейский союз финансирует программу армяно-турецкой нормализации, одной из целей которой официально является изменение общественных нарративов.
Одним из исполнителей программы становится турецкий TEPAV.
Партнерские организации Armenian Council и Restart Civic Youth Foundation получают гранты на формирование общественного дискурса, исследования, молодежные информационные кампании и вопросы региональной связанности.
После этого представители Armenian Council отправляются именно к тем турецким аналитическим центрам, которые:
— участвуют в реализации европейской программы нормализации;
— десятилетиями работают над так называемым «армянским вопросом» с позиций отрицания Геноцида армян и противодействия армянской диаспоре;
— разрабатывают концепции Организации тюркских государств и будущей архитектуры Южного Кавказа.
Каждый из этих фактов сам по себе можно объяснить.
Но когда они складываются в единую последовательность, возникает вопрос, на который армянское общество пока так и не получило ответа: отныне турки формируют внутренние нарративы Армении на европейские и американские деньги, а местные организации являются инструментом их адаптации и ретрансляции на армянскую молодежь и внутреннюю аудиторию?
Вопрос, на который всем бы хотелось получить ответ.
Потому что перед нами не случайный набор организаций.
Перед нами практически весь спектр турецкой экспертной повестки по армянскому направлению. Речь о структуре, где каждый участник закрывает собственное направление: историческое, геополитическое, экономическое и дипломатическое.
И на этом фоне неизбежно возникает последний вопрос — уже не к внешним игрокам и не к их стратегиям.
А к нам самим.
Что в это время делаем мы?

"КОБАЛЬТ-2026"

Учения формирований сил специального назначения Коллективных сил оперативного реагирования Организации Договора о коллективной безопасности (ФССН КСОР ОДКБ) «Кобальт-2026» пройдут в Средней Азии.


В учениях примут участие спецслужбы Беларусии, Казахстана, Киргизии, России, Таджикистана, а также Секретариата Организация Договора о коллективной безопасности.

В октябре специальные учения пройдут на территории Республики Таджикистан — специальное учение "Кобальт-2026", специальное учение "Скала-2026"; на территории Республики Беларусь — командно-штабное учение с миротворческими силами "Нерушимое братство - 2026" и специальное учение с совместным формированием радиационной, химической и биологической защиты и медицинского обеспечения "Барьер-2026".

Cobalt. Мы видим дальше, чем ты думаешь ©️

«Соединиться ради мира». «Ответить на главные вызовы». «Выстроить устойчивость к дезинформации». Этими фразами сегодня описывают будущее медиа в Центральной Азии. Три громких обещания — и ни в одном из них нет ответа на главный вопрос: кто эти «вызовы» придумал и кто за них платит.

Именно на этот вопрос ответила Академия политических наук ALTER на конференции «Новый виток Большой игры в Центральной Азии: кто выиграет, а кто уже проиграл», прошедшей 6 июля 2026 года в Бишкеке. Повод прямой: сегодня в Кыргызстане сталкиваются интересы США, Британии, Турции, Китая и России — идёт борьба за ресурсы страны и за умы молодёжи, а со стороны некоторых игроков — попытки установить внешний контроль. Мы разобрали, каковы реальные интересы некоторых игроков и что происходит за кулисами громких лозунгов о «мире» и «сотрудничестве».

На конференции мы показали, как это устроено на практике. Сначала за рубежом появляется идея и удобная формулировка. Затем аналитические центры превращают её в готовый политический рецепт. Потом деньги доходят до местных операторов и редакций — и то, что подаётся как «помощь», «независимые медиа» и «борьба с дезинформацией», на деле продвигает интересы тех, кто платит, а не той страны, где эта работа ведётся. Кто заказывает музыку — тот и определяет, о чём будут говорить, что назовут «правдой», а что — «дезинформацией».

Главный вывод нашей конференции в том, что настоящая устойчивость страны — это не гранты и не громкие форумы о «связности». Это способность вовремя понять, чьи интересы стоят за красивыми словами, и не позволить описывать себя чужим языком. Ведь в новом витке Большой игры выигрывает не тот, кто соревнуется в громкости лозунгов о «мире». Выигрывает тот, кто увидел всю картину. И понял, что писал её не он.

Вывод: Система работает не через тайные схемы, а через публично заявленные механизмы, где асимметрия выгод и рисков—это и есть главный инструмент установления американского влияния. DFC и смежные институты выступают здесь «институциональными архитекторами»: они не захватывают активы, но делают стандарты (ESG, отчётность, прослеживаемость, управление рисками) условием доступа к дешёвому финансированию и гарантиям.
Роль стран вроде Армении в этой конструкции предельно конкретна: транзитный коридор с ограниченной экономической отдачей и максимальными структурными рисками. Если внешние приоритеты изменятся, коридор может оказаться невостребованным, а экономика—без привычных опор. При этом реальные издержки (падение ВВП на 10–15% при потере российского рынка) не обсуждаются публично, а управленческие и аналитические сети обеспечивают легитимацию проекта в терминах «развития» и «интеграции».
Кадровая и управленческая сеть (включая «Контур Глобал», бывших сотрудников ERU, связанные аналитические центры) превращает отдельные проекты в единый контур влияния: одни и те же практики, стандарты и модели контроля последовательно переносятся между юрисдикциями. В этой архитектуре транзитные проекты—не драйвер роста, а рычаг закрепления правил и маршрутов, где выгоды централизованы, а риски сознательно остаются на стороне транзитных государств. Институциональные связки вроде участия Фреда Кемпе одновременно в Atlantic Council и в Advisory Council DFC показывают, как именно обеспечивается синхронность между экспертной повесткой и финансовыми решениями— и почему обществу не дают увидеть полную картину.
В докладе „Перераспределение влияния в энергетике: ERU, Украина, Молдова и роль США“ мы собрали не просто факты — мы показали рабочие схемы: как и через какие структуры западные игроки усиливают своё влияние, где проходят стыки проектов DFC и EBRD, и как одни и те же акторы действуют в разных странах.

Это не сухая подборка новостей — это карта взаимосвязей, где каждый узел имеет значение. Откройте файл: там всё разложено по полочкам и видно, как отдельные элементы складываются в единую картину.»

ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 2
В продолжение темы : вернувшийся из Турции Кочинян после консультаций с турецкими аналитиками активно взялся за продвижение мирной турецкой повестки. Он собрал в Дилижане на двухдневную встречу все прозападные НКО, работающие на территории Армении.
По итогам встречи представители грантовых организаций и донорских фондов договорились развивать сотрудничество и выработать общие подходы к продвижению мирной протурецкой повестки, борьбе с дезинформацией, а также к определению роли «гражданского общества» в укреплении сопротивляемости общества — то есть, по сути, сопротивляемости здравому смыслу и национальным интересам.
С другой стороны, те, кто находится в Ереване, слабо представляют, как и чем живут люди в провинции. В отличие от них, НКО, много лет работающие «на земле» (особенно активно — после 2018 года) и имеющие доступ к широким массам людей, уязвимых в информационном плане, хорошо понимают местную специфику. При этом даже они не действуют вслепую: перед формированием позиции проводятся предварительные исследования общественного мнения — в каждом марзе, с разбивкой по возрастным группам. На основе собранных данных готовят выборку реакций и мнений, а уже затем вырабатывают нарративы и корректируют методы информационной работы.
Если анализировать публикуемые иногда результаты таких исследований, можно прийти к выводу: несмотря на многолетнюю пропаганду, ведущуюся после 2018 года, люди в большинстве своем не готовы отказываться от армянских ценностей и с распростёртыми объятиями принимать врагов у себя дома и в экономике. Однако поддерживать эту позицию практически некому: оппозиция почти не ведёт работу в марзах, а полноценного гражданского армянского общества пока так и не сложилось.
При этом упомянутые организации получили достаточно рычагов влияния — как прямых, так и косвенных. Например, чешская организация People in Need закрепилась в Сюнике на институциональном уровне в социальной сфере. История PIN тесно связана с её основателем — Шимоном Панеком, который начинал как активист правозащитного движения в позднесоциалистической Чехословакии и участвовал в координации уличных протестов в ходе «бархатной революции» 1989 года. Позже он сосредоточился на международной гуманитарной деятельности, под его руководством PIN стала реализовывать проекты в зонах конфликтов и постконфликтных регионах.
Бэкграунд организации включает ряд скандальных эпизодов:
Чечня и Ингушетия. С конца 1990‑х PIN вела проекты в этих регионах. В 2005 году «Аргументы и факты» назвали PIN, другие НПО и ООН сторонниками чеченских сепаратистов и террористов; организация это отрицала. В том же году её деятельность в регионе запретили, но в 2007 году разрешили возобновить работу.
Куба и ЭКОСОС. В 2006 году на заседании ЭКОСОС посол Кубы обвинил PIN в финансировании из США, антиправительственной деятельности и связях с эмигрантами, которых власти Кубы считали причастными к терроризму. По итогам голосования организации не рекомендовали консультативный статус при ЭКОСОС.
Косово и Южная Осетия. Чешские журналисты критиковали PIN за откровенную политическую ангажированность: после войны в Косово — за демонстративную поддержку косовских албанцев при полном игнорировании нужд местных сербов; после событий 2008 года в Южной Осетии — за то, что помощь целенаправленно направлялась исключительно грузинским гражданским лицам.
Донецк. В ноябре 2016 года ДНР выдворила PIN с контролируемой ею территории, прямо обвинив в провокациях, коррупционных схемах и демонстративно пренебрежительном отношении к местным жителям. PIN привычно всё отрицала.
Сирия. PIN системно работала на территориях, подконтрольных оппозиционным силам, выстраивая каналы помощи через лояльные местные структуры — по сути, закрепляя избирательный подход к распределению ресурсов. При этом, когда после смены власти в Сирии волна насилия накрыла прибрежные регионы и начались массовые расправы над отдельными общинами, организация демонстративно хранила молчание: не выпустила ни одного содержательного заявления с фиксацией фактов убийств, не дала публичной оценки происходящему и фактически отказалась от роли независимого свидетеля трагедии, ограничившись сугубо техническими отчётами о логистике и распределении грузов.