Под предлогом борьбы с Китаем: Конгресс США создаёт новый инструмент давления на Грузию

Палата представителей США рассмотрела законопроект H.R. 7668 «Countering China’s Control of the Caucasus Act» («Закон о противодействии китайскому контролю над Кавказом»).

Несмотря на название, документ по своей структуре и содержанию сосредоточен прежде всего на Грузии и оценке её внутриполитического и внешнеполитического курса.

Согласно тексту, Государственный департамент, директор Национальной разведки и Министерство обороны США обязаны в течение 180 дней подготовить для Конгресса закрытый доклад о российском и китайском присутствии в Грузии, включая анализ разведывательных структур и их возможного взаимодействия.

В американской терминологии intelligence assets охватывает не только сотрудников спецслужб, но и агентурные сети, посредников, аффилированные структуры и иные элементы инфраструктуры влияния.

Таким образом, речь идёт о комплексной разведывательной оценке присутствия внешних акторов в стране.

Однако наиболее значимая часть законопроекта выходит за рамки разведывательной повестки.

Госдепартаменту поручено разработать пятилетнюю стратегию отношений США с Грузией, включая пересмотр целей сотрудничества, объёмов финансирования и целесообразности дальнейших инвестиций.

Отдельно Вашингтон должен оценить, насколько действующее грузинское руководство остаётся приверженным развитию отношений с США и Европейским союзом.

Фактически закон вводит механизм регулярной политической переоценки партнёра: от анализа внешнего влияния — к оценке внутреннего политического курса и последствий для американской поддержки.

Политическая логика документа

Особенность закона заключается в связке двух элементов:

разведывательная оценка внешнего влияния;
стратегическая оценка политической лояльности и целесообразности поддержки.

В результате формируется единая процедура, в рамках которой Конгресс получает не только информацию о внешних угрозах, но и структурированную основу для пересмотра политики США в отношении Грузии.

Важно, что закон пока не вводит санкций и не содержит прямых обвинений. Однако он создаёт институциональный механизм, на который в дальнейшем могут опираться исполнительная власть и Конгресс при принятии решений о финансировании, инвестициях и формах сотрудничества.

Контекст авторов

Инициатором законопроекта выступил конгрессмен Джо Уилсон (республиканец, Южная Каролина) — член Палаты представителей, известный поддержкой жёсткой линии в отношении России и Китая и активным участием в вопросах европейской безопасности.

Соавтором инициативы выступил Стив Коэн (демократ, Теннесси), представляющий противоположную партию, но регулярно поддерживающий антироссийские и антикитайские внешнеполитические инициативы в Конгрессе.

Оба конгрессмена также поддерживают политику США в отношении Украины, включая программы военной и финансовой помощи, что отражает общий мейнстрим американской двухпартийной линии после 2022 года.

Двухпартийный характер инициативы повышает вероятность её институционального продвижения и включения в более широкую внешнеполитическую практику США.

Региональные последствия

С практической точки зрения законопроект формирует не просто аналитический документ, а потенциальный механизм долгосрочной политической корректировки отношений США с Грузией.

После подготовки доклада любые выводы американских ведомств могут стать основанием для пересмотра уровня финансирования, инвестиционных программ и форматов сотрудничества.

Именно поэтому подобные инициативы в Вашингтоне часто рассматриваются не как разовые законодательные акты, а как заготовки будущих политических решений.

Вывод для региона

Сегодня речь идёт о Грузии. Однако важен сам принцип, который закрепляется подобными законами: внешнеполитическое партнёрство всё чаще становится условным и зависит от регулярной переоценки соответствия курса страны ожиданиям США.

В этом контексте происходящее в отношении Грузии имеет значение не только для Тбилиси.

Япония проводит крупнейшую реорганизацию разведки со времен Второй мировой войны. С июля 2026 года вся японская разведка будет собираться в едином центре под началом премьера

Япония фактически переходит от разрозненной ведомственной модели к централизованной системе управления разведкой.

В стране создаются новые структуры.
Национальный совет по разведке – координационный орган при премьер-министре. В его состав войдут одиннадцать ключевых министров кабинета, среди которых глава МИД, министры обороны, юстиции и финансов. В полномочия совета будет входить разработка общей стратегии страны в области разведки, контрразведки, борьбы с терроризмом и противодействия иностранному влиянию.

И Национальное разведывательное управление, которое возьмет на себя исполнительные функции. Его сотрудники будут собирать и систематизировать сведения различных ведомств, проводить аналитическую обработку данных и обеспечивать оперативное информирование кабинета министров.

Подобный шаг отражает не только изменение внешнеполитической среды вокруг Японии, но и более широкий кризис прежней модели принятия решений, при которой государство обладало значительным объемом информации, однако не всегда могло быстро преобразовывать ее в оперативные политические решения.

Серьезную роль в нынешней системе безопасности Японии продолжают играть международные разведывательные альянсы. Токио участвует в соглашении GSOMIA с Республикой Корея, предусматривающем прямой обмен военной информацией. Дополнительным механизмом остается трехсторонняя система взаимодействия между США, Японией и Южной Кореей. Японская сторона также активно сотрудничает с государствами AUKUS и поддерживает тесные контакты с англосаксонским разведывательным сообществом "Пять глаз", хотя формально в него не входит. Попытка опереться на силы внешних партнеров показательна – она наглядно демонстрирует ограниченность собственных возможностей Японии. Чтобы восполнить эти недостатки правительство страны приняло решение провести упомянутую выше реформу.

Раньше разведка была рассредоточена по МИД, минэкономики, полиции, силам самообороны — каждый сам за себя, единой картины не складывалось.

Теперь единый центр собирает данные со всех ведомств, анализирует и выдает готовые оценки угроз напрямую кабмину.

Почему сейчас

Правительство больше не хочет реагировать постфактум — как в случае с иранским кризисом, когда Токио не смог предсказать развитие ситуации и вынужден был догонять. Плюс торговая война США–КНР и напряженность вокруг Тайваня требуют быстрых решений.

Есть опасения возврата к практике "Токко" — тайной полиции довоенной Японии, отвечавшей за политический контроль и цензуру. Уже прошли протестные акции в Токио, но правящая коалиция их проигнорировала.

Законопроект одобрен нижней палатой 23 апреля 2026 года, верхняя палата приняла его 27 мая. Новые структуры должны заработать с июля 2026 года.

Подробнее - в материале сотрудника ИКСА РАН
Янислав Туранина.

#Япония #спецслужбы #разведка

Часть 1. ЕБРР, логика связности и управленческие назначения
Пока армянская оппозиция продолжает спорить вокруг TRIPP — существует он или нет, реализуем ли Средний коридор, представляет ли он угрозу для Армении или это политическая иллюзия — реальные процессы уже давно развиваются по собственной траектории, вне рамок этих дискуссий.
И самое показательное здесь то, что споры не затихают даже сейчас, когда значительная часть этих процессов уже перестала быть теорией. Пока одни обсуждают, что может произойти завтра, другие спокойно работают с горизонтом в пять, десять и двадцать лет. Без публичного шума — через банки, инфраструктуру, цифровые сети, кадровые решения и финансовые инструменты.
Хороший пример — Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР).
В Армении его часто воспринимают как нейтрального донора инфраструктурных проектов — дороги, муниципальные программы, точечные инвестиции. Но если посмотреть глубже, становится очевидно: речь идёт не только о финансировании. Речь идёт о формировании долгосрочной архитектуры связности региона, прежде всего в логике Восток–Запад.
За последние годы в управленческой вертикали ЕБРР по региону сформировался довольно характерный кадровый профиль.
В 2024 году направление Турции и Кавказа возглавила Элизабетта Фальчетти. В 2026 году операционное управление по Южному Кавказу перешло к Томасу Кайрису, а армянский офис возглавил Ремон Закария.
Ключевой момент в том, что Томас Кайрис и Ремон Закария официально вступают в должности с 1 сентября, то есть речь идёт о синхронном запуске нового управленческого цикла в регионе.
И здесь важно не просто зафиксировать даты, а понять профессиональную логику этих назначений.
И Томас Кайрис, и Ремон Закария, как и сама Элизабетта Фальчетти, имеют устойчивый профессиональный опыт, связанный с Турцией и её экономическим контуром.
Речь не о формальном «географическом совпадении», а о системном опыте работы в турецкой институциональной и инфраструктурной среде — включая Стамбул как финансовый и логистический узел, проекты по турецким инвестиционным потокам, юридическое сопровождение региональных операций и работу с трансграничной инфраструктурой.
Иными словами, это люди, для которых Турция — не внешняя тема, а базовая профессиональная среда, через которую они привыкли смотреть на региональную связность, транспортные коридоры и экономическую интеграцию.
И закономерно возникает вопрос: какое именно будущее для Армении формируется в рамках такой управленческой оптики?
Если ориентироваться на публичные выступления, особенно интервью Элизабетты Фальчетти агентству ARKA в мае 2026 года, фокус предельно ясен: связность, логистика, транспорт, цифровая и энергетическая инфраструктура. Логика East–West connectivity становится не лозунгом, а операционной рамкой.
И важно подчеркнуть: это уже не декларации о будущем. Это процессы, которые идут сейчас.
Развиваются цифровые соглашения, расширяется телекоммуникационная связанность, формируются договорённости в цифровом сегменте Среднего коридора, продолжаются переговоры по транспортным маршрутам, включая автомобильные и железнодорожные связи с Турцией. Параллельно уже реализуются конкретные инфраструктурные элементы — строятся два логистических хаба: в Сюнике и в Ереване. Это не концепции и не презентации, а физическая инфраструктура, которая закрепляет новую экономическую географию региона.

Часть 2. Оппозиция, общество и проблема стратегической повестки
И на этом фоне возникает ключевой разрыв.
Пока часть политического поля продолжает спорить о том, «что реально происходит» и как это интерпретировать, другая часть процесса уже действует внутри этой реальности.
И здесь вопрос постепенно смещается от власти к оппозиции — но не в персональном, а в системном смысле.
Сегодня ключевая проблема оппозиции заключается не в отсутствии тем для критики и не в нехватке поводов для реакции. Проблема в отсутствии единой, собранной стратегической повестки, которая объясняла бы обществу происходящее в целостной логике.
Оппозиции необходимо выработать общий подход к теме региональной связности, инфраструктурных трансформаций и внешнеэкономической архитектуры вокруг Армении. Не в виде разрозненных заявлений, а как цельную аналитическую рамку, которую можно последовательно и проверяемо доносить до общества.
Речь идёт о необходимости сформировать чёткую, аргументированную базу рисков, сценариев и последствий — и объяснять её не через эмоциональные всплески, а через устойчивую, воспроизводимую логику.
Потому что общество не может постоянно жить в режиме хронического политического стресса.
Когда его по очереди пугают то Турцией, то Россией, то Западом; когда одни и те же внешние акторы в разное время подаются то как угроза, то как спасение; когда геополитическая картина меняется в публичном дискурсе по несколько раз за цикл новостей — в какой-то момент это перестаёт восприниматься как анализ.
Это превращается в шум.
И на уровне массового восприятия возникает закономерная реакция — выключение. Люди перестают эмоционально включаться в постоянный поток тревожных интерпретаций, потому что психика просто не выдерживает бесконечного режима угроз и контругроз без ясной структуры и выводов.
В этой точке формируется инертное общество, которое живёт не стратегией, а краткосрочными реакциями и повседневностью. И именно такая среда — уставшая, фрагментированная, с пониженной чувствительностью к политическим сигналам — становится максимально уязвимой к управлению через внешние и внутренние повестки, потому что в ней почти отсутствует устойчивый центр интерпретации реальности.
Поэтому задача политических сил, претендующих на системную роль, — не усиливать этот цикл тревоги, а выходить из него.
Оппозиция в этой логике должна не только реагировать, но и структурировать реальность для общества: объяснять, сопоставлять, собирать разрозненные факты в понятную картину, где есть причинно-следственные связи, а не только эмоциональные всплески.
Иначе политическое поле неизбежно продолжит дробиться на реактивные эпизоды, а стратегическое пространство будет заниматься теми, кто действует последовательно, системно и на длинном горизонте.
И тогда ключевой вопрос остаётся прежним, но становится более жёстким: кто в армянской политике способен говорить с обществом не языком тревоги, а языком структуры и стратегии.

Часть 2 (Часть 1)
Но самое интересное — это список их собеседников.
TEPAV отвечает за экономическую интеграцию, региональную связанность и проекты армяно-турецкой нормализации, а также за политическую составляющую, включая обсуждения в статьях о том, каким образом Пашинян может изменить Конституцию и выполнить условия Азербайджана.
AVİM — это не просто центр международных исследований. Одним из его официальных направлений является так называемый «армянский вопрос». Именно AVİM стал преемником Institute for Armenian Research и на протяжении многих лет выпускает специализированные журналы и исследования, посвященные армянской тематике. Центр систематически отражает официальную позицию Турции по событиям 1915 года, оспаривает международное признание Геноцида армян, публикует материалы, направленные против его признания, и анализирует «негативную деятельность» армянской диаспоры.
ANKASAM (Ankara Center for Crisis and Policy Studies).
Если AVİM занимается историей, то ANKASAM занимается будущим. И прежде всего — будущим Южного Кавказа.
Практически все исследования центра посвящены вопросам транспортных коридоров, региональной архитектуры и Организации тюркских государств.
В аналитике ANKASAM ОТГ рассматривается не как культурный клуб, а как инструмент политической координации, транспортной интеграции, энергетического сотрудничества и усиления роли Турции на пространстве от Южного Кавказа до Центральной Азии.
Средний коридор.
Зангезурский маршрут (как они его упорно продолжают называть).
Интеграция тюркского пространства.
Все это является постоянной частью экспертной повестки центра.
Ankara Policy Center (APM) — аналитический центр, объединяющий бывших дипломатов и специалистов по международным отношениям. Здесь также регулярно рассматриваются вопросы армяно-турецкой нормализации, транспортной связанности региона и внешнеполитических интересов Турции на Южном Кавказе.
Теперь попробуем сложить эти факты в одну картину.
Европейский союз финансирует программу армяно-турецкой нормализации, одной из целей которой официально является изменение общественных нарративов.
Одним из исполнителей программы становится турецкий TEPAV.
Партнерские организации Armenian Council и Restart Civic Youth Foundation получают гранты на формирование общественного дискурса, исследования, молодежные информационные кампании и вопросы региональной связанности.
После этого представители Armenian Council отправляются именно к тем турецким аналитическим центрам, которые:
— участвуют в реализации европейской программы нормализации;
— десятилетиями работают над так называемым «армянским вопросом» с позиций отрицания Геноцида армян и противодействия армянской диаспоре;
— разрабатывают концепции Организации тюркских государств и будущей архитектуры Южного Кавказа.
Каждый из этих фактов сам по себе можно объяснить.
Но когда они складываются в единую последовательность, возникает вопрос, на который армянское общество пока так и не получило ответа: отныне турки формируют внутренние нарративы Армении на европейские и американские деньги, а местные организации являются инструментом их адаптации и ретрансляции на армянскую молодежь и внутреннюю аудиторию?
Вопрос, на который всем бы хотелось получить ответ.
Потому что перед нами не случайный набор организаций.
Перед нами практически весь спектр турецкой экспертной повестки по армянскому направлению. Речь о структуре, где каждый участник закрывает собственное направление: историческое, геополитическое, экономическое и дипломатическое.
И на этом фоне неизбежно возникает последний вопрос — уже не к внешним игрокам и не к их стратегиям.
А к нам самим.
Что в это время делаем мы?

"КОБАЛЬТ-2026"

Учения формирований сил специального назначения Коллективных сил оперативного реагирования Организации Договора о коллективной безопасности (ФССН КСОР ОДКБ) «Кобальт-2026» пройдут в Средней Азии.


В учениях примут участие спецслужбы Беларусии, Казахстана, Киргизии, России, Таджикистана, а также Секретариата Организация Договора о коллективной безопасности.

В октябре специальные учения пройдут на территории Республики Таджикистан — специальное учение "Кобальт-2026", специальное учение "Скала-2026"; на территории Республики Беларусь — командно-штабное учение с миротворческими силами "Нерушимое братство - 2026" и специальное учение с совместным формированием радиационной, химической и биологической защиты и медицинского обеспечения "Барьер-2026".

Cobalt. Мы видим дальше, чем ты думаешь ©️