"Операция Кондор" - как ЦРУ сформировало сеть подконтрольных спецслужб в Латамерике с целью физической ликвидации политических оппонентов и десятков тысяч неугодных по иделогическим соображениям активистов.

Кровавое наследие ХХ века имеет воплощение и в сегодняшних реалиях.

Обсудили на канале "Культура" в эфире программы "Власть факта".

🤖 Таская киберкаштаны: чьи интересы защищает Анкара в Закавказье – свои или Лондона?

♦️ Турция уже много лет пытается наложить лапу на все, что связано с кибербезопасностью в государствах Закавказья. И, кажется, играет возрастающую, но не всегда публичную роль в этой сфере. Особенно пристальное внимание Анкары – к Азербайджану. Но и другие страны им не обделены.

💻 В дело идут как всегда различные инструменты. Например, те же обменные и образовательные программы, реализуемые как при поддержке правительства Турции, так и турецких компаний. Так, в Азербайджане запущена международная программа по цифровым навыкам для студентов вузов, включающая углубленное изучение кибербезопасности. 

💻 Параллельно сама Турция реализует масштабную программу «Киберродина 2026» (Siber Vatan) с привлечением иностранных студентов. 

💻 Примечательно сотрудничество в киберсфере между Минобороны Азербайджана и командованием сухопутных войск НАТО, расквартированных в Измире.

💻 В кризисном 2022 году Центр исследований информатики и информационной безопасности Турции (TUBITAK BILGEM) подписал меморандум о взаимопонимании со Службой специальной связи Азербайджана об обмене технологиями и опытом.

💻 Министр обороны Турции Гюлер в 2023 году активно навязывал Баку и Тбилиси совместные киберучения, которые в итоге прошли в Грузии в 2024-ом. А в нынешнем апреле представители Кибернетического командования ВС Турции опять посещали Грузию для обсуждения совместных проектов.

💻 Оборотов никто не сбавляет. В рамках Организации тюркских государств в 2026 году пройдет саммит Turkic Digital Leaders Summit (TDLS) с отдельным треком по кибербезопасности для Казахстана, Узбекистана, Азербайджана и Турции. 

♦️ И вот еще важная деталь. В феврале 2026 года в Сингапуре прошли крупнейшие учения Defence Cyber Marvel 2026 под руководством Великобритании с участием Армении и Азербайджана. Более 2500 специалистов из 29 стран отрабатывали защиту критической инфраструктуры.

♦️ От Армении участвовали сотрудники Министерства обороны, Агентства информационных систем и Службы национальной безопасности, а Азербайджан был представлен военными специалистами по кибербезопасности.

♦️ То есть не только Анкара, но и ее старшие партнеры по НАТО заинтересованы в том, чтобы прибрать к рукам кибербезопасность в республиках Закавказья. Анкара выступает как стратегический партнер и наставник для Азербайджана, пытаясь увеличить влияние на Грузию и даже Армению. Но по факту – таскает из огня каштаны для Лондона?

👉 Подпишись на 👺@Osman_devil

#вызовы
Проблемы российской «мягкой силы» в ее новом исполнении. Часть I: отчеты важнее реальности.

Что представляет из себя «мягкая сила» в нынешних реалиях? В первую очередь, это способность влиять на социальные ткани интересующего государства через информационно-политические и организационные (полевые) механизмы. То есть, конечной целью работы во внешнем гуманитарном контуре должно быть создание устойчивых инструментов влияния на общество.

Вроде бы, все это понимают. Это достаточно примитивный и простой тезис. Но тогда непонятно другое: почему государство в лице сменяющих друг друга кураторов вкладывает деньги в позорные «операции» о личной жизни Санду и Пашиняна, в которые может поверить только сумасшедший?

В организации когнитивных операций нет ничего уникального и криминального. Ими занимаются все сильные государства (и не только государства). Вопрос в другом: в вашу операцию должен поверить хотя бы кто-то, кроме начальства. На бумаге подрядчики и структуры, которые должны были принести России необходимые результаты в ходе сложных электоральных циклов за рубежом, рапортуют об «операциях влияния» и «кампаниях по дезинформации». Но на деле это вбросы о том, что Майю Санду изнасиловал какой-то великан из Европы, а Пашинян у себя дома в Ереване насилует детей. Можно было бы в таких кейсах сослаться на «высокий» креативный уровень ответственных, но проблема гораздо глубже.

Механика работы во внешнем гуманитарном контуре сегодня выглядит следующим образом:

Большому начальнику ставится задача «разобраться» в том или ином вопросе;

Большой начальник передает задачу начальникам поменьше, ставя им одинаковые цели, стимулируя тем самым конкуренцию и не допуская чрезмерного продвижения/усиления одного из них;

Начальники поменьше находят исполнителей/подрядчиков, пытающихся воплотить в жизнь то, что они придумали.

Исполнители/подрядчики сами себе придумывают КПИ, предлагают комфортный бюджет и начинают работу.

Вроде бы понятная схема и в ней все в норме. Но упускается один важный элемент: кто ответственен за конечный результат? Большой начальник всегда будет кивать на начальников поменьше, начальники поменьше — на исполнителей/подрядчиков. А исполнители/подрядчики, в сущности, никто. Для них госзадача — просто очередной заказ. Ну, провалился один, займемся другим.

Генерируемая отчетность чаще всего противоречит общей картине происходящего. Каков критерий популярности, например, канала в Телеграм? Высокое соотношение просмотров к количеству подписчиков. Еще желательно, чтобы его цитировали вне вашей сетки, обсуждали эксперты и общество. Это и есть влияние на сознание. В 95% случаев генерируемые под спец задачи сетки просто комментируют друг друга, ведутся людьми, не обладающими никакими базовыми знаниями о направлении, которым занимаются. Местное население либо вовсе о них не слышало, либо вообще не читает. Отчетность ведется не вокруг реализованных амбициозных задач, а количества ссылок в собственных ресурсах.

В некоторых случаях отчитываются упоминаниями своего вброса в российских же СМИ и тг-ресурсах. Это абсурд. Какой смысл отчитываться о том, как хорошо потоптали Зеленского или Санду, упоминаниями в тг-каналах условного Соловьева или Михалкова? Соловьев и Михалков — молдавские ЛОМы, или может украинские?

Подрядчики пользуются технической отсталостью тех, кто заказывают их услуги. Разбираться в пустых отчетах никто не хочет, так как инициатива наказуема. Не нравится как работают технологии в Венгрии/Армении/Молдове — сделай лучше. А сможешь? Тех, кто сможет, либо критически мало, либо нет вовсе.

В итоге формируется феномен Украины: годами в верхах циркулируют отчеты о том, как все хорошо. Те, кто формируют отчеты, никогда не указывают в них свои провалы, либо их ретушируют. Те, кто их проверяют — либо из лени, либо из боязни ответственности, поднимают их дальше наверх. В итоге в этом счастливом круговороте отчетности в крайнем случае пострадает исполнитель. А начальники будут и дальше заниматься антикризисным управлением и приносить пользу государству на других ответственных направлениях.

В доктрине Министерства обороны США информационная среда рассматривается как состоящая из физического, информационного и когнитивного измерений. Однако оперативная практика когнитивной войны, как правило, фокусируется на информационном измерении: платформах, сообщениях, распространении и охвате. Это несоответствие породило три повторяющиеся концептуальные проблемы:
(1) Информационно-ориентированный подход: когнитивная война рассматривается как убеждение или обмен сообщениями, а не как нарушение процесса принятия решений;
(2) Однонаправленное моделирование : деятельность по оказанию влияния анализируется как потоки от участника к аудитории, при этом недооцениваются адаптации нападающего/защитника и конфликтные взаимодействия;
(3) Метрики, основанные на вовлеченности : успех оценивается по охвату, масштабу или настроению, а не по эффективности принятия решений. Закон о национальной обороне требует разрешения этой неоднозначности.

Соотношение когнитивной войны, психологических операций, кибер-операций и инфо-операции по поддержке военной администрации.

Когнитивная война — это интерактивное противостояние, а не однонаправленный процесс влияния и одни и те-же технологии применяются как для наступательных, так и для оборонительных действий. Есть три группы атрибутов, характеризующих когнитивную войну:
-цели (когнитивные эффекты, которые субъект стремится произвести или предотвратить),
-возможности (механизмы, доступные для достижения или предотвращения этих эффектов в условиях противостояния),
-стоимость и эффективность (ресурсы, необходимые для поддержания преимущества во времени).

Исходя из соотношения этих трёх групп атрибутов выделяют несколько процессов в данной области. Эти процессы имеют важное значение по трем элементам:
(1) Ориентация на принятие решений . Основная цель — человеческое познание , а не просто информационные системы или общественное мнение.
(2) Интерактивность и адаптивность . Когнитивная война — это соревнование, а не трансляция.
(3) Многоплановый характер . Эффекты проявляются как при остром (кратковременном) нарушении, так и при хроническом (долгосрочном) воздействии.

Таким образом, когнитивная война отличается не инструментами , а целевыми и оценочными критериями.

Когнитивные атаки : операции, направленные на человеческий разум, цель которых — манипулировать восприятием и убеждениями в одном или нескольких временных горизонтах. Эти атаки могут быть использованы в качестве оружия и усилены с помощью технологий и обманной информации, как правило, для воздействия на принятие решений и действия отдельных лиц или более широких групп населения с целью получения преимущества.

Когнитивная защита : Операции и способности, защищающие человеческий разум от враждебных попыток манипулировать восприятием и убеждениями, сохраняя или восстанавливая способность принимать взвешенные решения и действовать в стремлении к устойчивому преимуществу в одном или нескольких временных горизонтах.

Когнитивная война : длительная и адаптивная борьба за принятие решений человеком, в которой противники стремятся получить относительное преимущество, формируя или нарушая восприятие, интерпретацию, суждения и действия в течение определенного временного периода.

Когнитивное превосходство : состояние, при котором один субъект сохраняет устойчивое сравнительное преимущество в когнитивной сфере, проявляющееся в когнитивных способностях к достижению своих когнитивных целей в течение определенных временных горизонтов путем сохранения или ухудшения эффективности принятия решений в рамках цикла «назначение-выполнение-действие» (OODA), по своему желанию и с большей скоростью, с гораздо большей экономической эффективностью, чем у его оппонента.

Когнитивная война пересекается с информационными операциями, психологическими операциями, деятельностью по оказанию влияния и кибер-операциями, но не сводится ни к одной из них. Она отличается своей целью — принятием решений человеком — и критериями оценки, а не инструментами или каналами доставки.