И вновь рубрика "Разгребая завалы"

Колобок в своё время, вернувшись из Югославии, писал

Вниманию историков, в особенности историков коммунистического движения!

Вот так начиналось в нашей стране возрождение молодежного коммунистического движения. В недрах ещё старого, не до конца умершего (1990 г.) ВЛКСМ.

Все нынешние комсомолы отсюда родом.

Если кто не понял, у меня дома ОРИГИНАЛ документа. С удовольствием отдам в музей, у нас останутся копии.

Власти Турции задержали российских активистов в молодёжном лагере Всемирной анти-империалистической платформы.

Всего задержаны около 20 активистов, включая двух российских граждан. Также задержан первый секретарь Лиги коммунистической молодежи Югославии SKOJ Милош Каравезич.

Все задержанные в настоящее время содержатся в полицейском участке в Чанаккале, где им предъявляют обвинения в предполагаемой террористической деятельности.

Активистов задержали во время участия в конференции против НАТО. Мероприятие проходило в отдаленном районе, примерно в семи часах езды от Стамбула и шести часах от Анкары, т.е. не могло нарушить запрет на массовые мероприятия в столице во время саммита НАТО, который начнется через несколько дней.

С июня этого года, используя Генеральную прокуратуру в Анкаре в качестве политического инструмента, власти Турции начали "антитеррористическую операцию". На данный момент арестовано более 500 человек, включая членов левых политических партий, а также активистов рабочего и молодежного движения. Все, как обычно, под предлогом «защиты национальной безопасности».

Подписывайтесь на канал https://t.me/red_wolf_says

РТУ МИРЭА – базовая организация государств – участников СНГ по работе с молодежью объявляет набор 2026 года на программы повышения квалификации.

https://eccis.org/news/32714

Доклад Саида Гафурова на сегодняшней конференции
"105 лет 1-му съезду КПК"

Сто пять лет назад, 23 июля 1921 года в Шанхае открылся Первый съезд Коммунистической партии Китая. Это был съезд партии, насчитывавшей чуть более пятидесяти человек. Делегатов было тринадцать. Китай был полуколониальной, нищей, разорённой страной, фактически не существовавшей как единое государство. Вряд ли кто-нибудь из участников этого съезда мог представить себе, что спустя столетие именно их партия будет руководить второй (если не самой большой) экономикой планеты, крупнейшей промышленной державой планеты и государством, без которого сегодня невозможно решить практически ни один серьёзный международный вопрос.

И вот здесь начинается самое интересное. Я хочу попросить вас только об одном: когда вы думаете о современном Китае, пожалуйста, не забывайте одну простую вещь - в мире существует огромное количество очень влиятельных, очень богатых и очень умных людей, которые материально заинтересованы в том, чтобы вы считали: никакого социализма в Китае нет.

Это не вопрос идеологии. Это вопрос вполне конкретных экономических интересов, потому что если окажется, что страна, руководимая коммунистической партией, сумела вывести из бедности сотни миллионов человек, воспитать «нового китайца» из забитого за тысячелетия угнетения  крестьянина, создать крупнейшую промышленность мира, стать технологической сверхдержавой и одновременно сохранить государственный контроль над стратегическими направлениями развития, то возникает крайне неудобный вопрос: «А действительно ли капитализм является единственной возможной моделью общественного развития?».

Вокруг Китая столько мифологии, поскольку одни (в том числе и некоторые марксисты) говорят: это уже обычный капитализм, другие утверждают, что Китай, якобы «предал социализм». Как экономист и как марксист я позволю себе не согласиться ни с теми, ни с другими.

Мне вообще кажется странным, когда общественный строй пытаются определять по одному признаку — существует рынок или нет. Рынок существовал задолго до капитализма  -  при рабовладении и феодализме. Рынок существовал в НЭП в СССР.

Сам по себе рынок не отвечает на главный вопрос: кто определяет стратегические цели развития общества. Основой капитализма всегда был кредит, поэтому важно кто контролирует банковскую систему и вообще кредитно-денежную политику. В части структуры правящих классов важно, кто распоряжается землёй. Есть и не менее важные вопросы надстройки: кто принимает политические решения, кто определяет долгосрочные национальные приоритеты? Марксизм вообще не про рынок, а про власть и про классовую борьбу.
Именно поэтому мне кажется очень полезным вспомнить Новую экономическую политику Ленина. Очень многие тогда говорили практически теми же словами, которые сегодня можно услышать о Китае: «конец социализма», «реставрация капитализма», «предательство революции».  Но Ленин – и вообще большевики рассуждали иначе, прекрасно понимая, что политика вообще редко развивается по заранее написанной программе.

Политика — это ведь искусство навязывать свою политическую волю обществу (именно поэтому, она всегда будет иметь в себе что-то «не совсем чистое»), сохранять стратегическую цель, постоянно меняя тактику.  Можно сказать иначе: не обстоятельства должны определять цели, но цели обязательно должны учитывать обстоятельства, внешние условия, если хотите, мировую конъюнктуру. Китайские коммунисты, на мой взгляд, очень внимательно изучили не только достижения Советского Союза, но и его ошибки, поняв одну важную вещь - нельзя одновременно строить социализм и игнорировать мировой рынок, но вряд ли стоит отдавать мировой рынок на откуп транснациональному капиталу.  Поэтому они сделали то, что вообще характерно для сильной политики, не став спорить с реальностью, предпочитая использовать её в своих интересах. ⬇️⬇️⬇️

⬆️⬆️⬆️  Можно сколько угодно спорить о деталях китайской модели, и, поверьте, спорить там есть о чём (студенты, например, на меня жалуются, что я заставляю их читать годовые отчеты Народного банка Китая). Но отрицать результаты становится всё труднее: Китай стал одной из самых технологически развитых стран мира, практически ликвидировав абсолютную бедность; создал крупнейшую современную промышленность; превратился из объекта мировой политики в одного из её главных субъектов. И всё это произошло не вопреки руководящей роли Коммунистической партии Китая, а под её руководством.

Я вовсе не призываю механически переносить китайский опыт в Россию, что было бы глубоко немарксистским (чтобы не сказать антимарксистским) подходом, потому что марксизм вообще не любит готовых рецептов.

Есть еще одна методологическая ошибка, которую, как мне кажется, мы постоянно совершаем. Мы спрашиваем: "Китай — социализм или не социализм?" Но этот вопрос напоминает средневековый спор об универсалиях. Средневековые философы спорили, существует ли "человечность" сама по себе или существуют только конкретные люди.
Современная наука — нейрофизиология, психология, лингвистика —скорее склоняет нас к номинализму. В реальном мире не существует абстракций. Не существует "социализма вообще", как не существует "дерева вообще". Существуют только конкретные общества, конкретные государства, конкретные исторические обстоятельства. Слово "социализм" — это удобная абстракция, позволяющая объединить весьма разные исторические явления. Но судить нужно не по слову, а по реальности.

Поэтому меня мало интересует вопрос: "Соответствует ли Китай чьему-то идеальному определению социализма?" Меня интересуют совсем другие вопросы: то принимает стратегические решения, как и  в чьих интересах развивается экономика, кто контролирует финансовую систему – и в налогово-бюджетном, и в денежно-кредитном смыслах, способно ли государство подчинять рынок общественным целям, а не наоборот?
И, кстати, это вполне соответствует самому Марксу. Маркс никогда не строил социализм как идеальную модель, которую остается только воплотить. Его метод был историческим через анализ реальных общественных отношений, а не сравнение реальности с заранее нарисованной схемой.

Каждая страна имеет свою историю, культуру, структуру народного хозяйства, свои противоречия, но изучать китайский опыт необходимо хотя бы потому, что перед нами — крупнейший социально-экономический эксперимент XXI века.
Мы можем по-разному оценивать отдельные этапы китайской истории, в том числе и Культурную революцию, но нельзя отрицать, что одним из величайших достижений КПК стало не только строительство заводов, дорог или университетов. Её, возможно, главный успех состоял в том, что она сумела создать нового китайца (не в абстрактном философском смысле, а в самом практическом: человека образованного, дисциплинированного, уверенного в будущем своей страны) — человека, осознающего себя хозяином собственной страны и её будущего, готового воспринимать себя не объектом истории, а её субъектом. Из крестьянина, веками жившего в мире деревни, рода и местного помещика, вырос гражданин великой индустриальной державы, и именно этот новый человек и стал главным творцом китайского экономического чуда.

И наконец, последнее: сто пять лет назад небольшая группа китайских коммунистов собралась на свой первый съезд, не зная, сколько испытаний ждёт их страну и сколько раз им придётся менять тактику. Но они понимали главное: история не заканчивается существующим общественным устройством.

Именно поэтому они победили.