Рад был помочь! Ваш, @SaveAsBot

Monitor.fixit.kz - что туда еще добавить вам?

#новости
По результатам поездки Токаева в Вашингтон:

Министерство ИИ и Цифрового развития РК:
- подписали меморандум о сотрудничестве с Groq Inc. (AI-чип Groq - это новейший процессор, разработанный для оптимизации обработки тензоров)
- подписали меморандум с OpenAI и теперь Казахстану выделяют ежегодно 165 тысяч лицензий ChatGPT Edu для учителей
- совместно с Beeline подписали соглашение со Starlink о предоставлении технологии DIrect to Cell (технология, которая позволяет обычным смартфонам напрямую подключаться к спутникам Starlink для получения сотовой связи)


Freedom Holding подписал меморандум с NVIDIA на 2 млрд $

По материалам Казинформ

учителя информатики be like

Следующие поколения детей смогут делать поделки не только из гильз, но и из оптоволокна, оставшегося на местах боевых столкновений, и это вообще не повод для веселья, а весьма печально

Топ-8 ос с 1982 по 2025
@rootway

PewDiePie собрал компьютер за 20 тысяч долларов для запуска локальных LLM — и это не хайп, а эволюция на личном опыте

Самый популярный независимый ютубер в мире превратился в базированного технобро, который отменяет подписку на ChatGPT, отказывается от Google и крутит локальные LLM.

Феликс PewDiePie Чельберг на днях выпустил видео о своей новой игрушке: «суперкомпьютере» с 10 мощными GPU уровня 4090, на которых он запускает большие опенсорс-LLM. Llama 405B крутится как родная, в целом железо позволяет до 64 моделей одновременно. Поэтому он даже по приколу сделал «совет» из восьми разных нейросеток, которые обсуждают каждый его запрос и голосуют за лучший ответ.

И всё это — на фоне того, что Феликс отменил подписку на ChatGPT, когда обнаружил, что удаление чатов не удаляет данные, которые OpenAI использует для обучения. «Странное ощущение, когда корпорация вроде Google или OpenAI знает о тебе личные вещи. Но когда мой локальный ИИ имеет доступ к моим данным — это мои данные на моём компьютере, это нормально», — говорит он.

PewDiePie — не просто очередной техноблогер, который решил поиграть в самохостинг. Последние несколько лет Феликс методично выстраивает философию цифровой независимости.

В июне он выпустил «I'm DONE with Google», где призвал к дегуглизации всего: перешёл на Linux, GrapheneOS на Pixel 9, самохостит облако на Raspberry Pi и даже превратил Steam Deck в персональный сервер. Использует DuckDuckGo, Firefox, Nextcloud, самохостит менеджер паролей. Он поддерживал инициативу Stop Killing Games против корпораций, отключающих серверы старых игр. В интеграциях на YouTube продвигает VPN-провайдеров и сервисы удаления личных данных из интернета.

А теперь и открыто критикует ютуберов, которые продвигают AI-решения на платных корпоративных API.

Откуда такая паранойя у миллионера, живущего в Японии?

Дело началось в 2017 году. Тогда Wall Street Journal опубликовал расследование: якобы Феликс сделал антисемитские шутки в девяти видео. Disney моментально разорвала с ним многомиллионный контракт через Maker Studios. YouTube отменил второй сезон его шоу и выкинул из программы Google Preferred.

Но журналисты сами отправили эти вырезанные из контекста видео в Disney — ещё до того, как связались с Феликсом для комментария. Он утверждал, что видео с надписью «Death to All Jews» на Fiverr было сатирой на то, что люди готовы сделать за 5 долларов. Но контекст уже никого не интересовал: заголовки сработали эффективнее его объяснений.

В 2019 году, когда Феликс набрал 100 миллионов подписчиков, он попытался помириться и пожертвовать 50 тысяч долларов в ADL — ту самую организацию, которая его критиковала. Фанаты взбесились, накрутили конспирологию про шантаж. Через день Феликс отозвал пожертвование: «Я совершил ошибку, выбрав благотворительную организацию, которую мне посоветовали, вместо той, которой я лично увлечён».

Крупнейшие медиа и корпорации ополчились против него, вырвав слова балдёжника-приколиста из контекста, чуть не сломав всю жизнь. Этот опыт породил у него глубокое недоверие к централизованным структурам. И текущее увлечение самохостингом, локальными моделями и приватностью — логичное развитие желания контролировать собственные данные, не полагаясь на компании, которые могут тебя «отменить».

Феликс и раньше шёл против течения. Исследователи его канала отмечали, что он «доминировал на YouTube, нарушая главное правило роста» — постоянно менял формат, не держась за нишу.

Сейчас его фокус на приватности — не попытка «быть крутым» под зумеров. Это подлинная, выстраданная позиция человека, который понял: если у тебя нет контроля над своими данными и платформой, тебя могут уничтожить в любой момент одним решением.

И когда такой человек с аудиторией больше населения Германии начинает продвигать отказ от централизованных решений — это уже не просто личный выбор и контент для канала. Это яркая визуализация того, как выглядит целое движение.

Сейчас будет большая простыня постов с очень интересным интервью Лихачева с братьями Либерман. Про искины, блокчейн, децентрализацию и , возможную антиутопию. Интервью децентрализованное в 6 разных каналах =) поэтому закидываю к себе для удобства чтения. Но каналы все интересные, рекомендую сходить и посмотреть

Когда роботы начнут копировать роботов, накопленный капитал обесценится до нуля, а работы не будет как понятия

Основатели Gonka Даниил и Давид Либерманы объездили десятки стран за последние несколько месяцев, общаясь с лидерами AI-рынка, GPU-провайдерами и государственными кластерами. Спешка понятна: до AGI осталось мало времени, а мы ещё даже не придумали, какова будет роль людей в этом будущем.

Братья Даниил и Давид Либерманы — серийные предприниматели, создавших порядка 10 бизнесов от интернет-провайдера и геймдев-студии до стартапа вокруг AR-персонажей (куплен создателем Snapchat за 60 млн долларов) и фонда инвестиций в людей напрямую. Уже на ранних этапах OpenAI Даниил и Давид выступали советниками и архитекторами того, как устроена её корпоративная структура.

Они живут в Калифорнии и находятся прямо в эпицентре AI-революции, как с точки зрения связей, так и проектов, которыми занимаются. А влияние на рынке AI, в том числе участие в судьбоносных сделках и решениях — штука, ценность которой сегодня крайне сложно переоценить.

Либерманов редко встретишь поодиночке: они вроде как один человек с общей жизнью, но в двух проявлениях личности. Даниил — экстравертивная: быстро загорается, спорит, демонстрирует яркие эмоции. Давид — более интровертивная: говорит спокойно, задумчиво, готов примирять и соглашаться, идти на компромиссы.

Чтобы сделать этот мир иначе, Давид вырабатывает план, расписывает задачки, методично штудирует данные, часами пишет код. Если на его пути встретится препятствие, он пойдёт перепроверять вычисления, улучшать алгоритм, делать ещё один подход к решению. Даниил может выскочить из-за стола, схватить канистру бензина и поджечь всё заведение — по крайней мере, такое складывается впечатление.

Сейчас основной стартап братьев — Gonka, он строит токеномику рынка децентрализованных AI-вычислений. Два года назад с его идеей Даниил и Давид тоже приходили к братьям Павлу и Николаю Дуровым: тогда Николай не поверил в неё и сказал, что видит решение иначе. Однако 29 октября Павел Дуров анонсировал проект Cocoon, в основе которого лежит та же идея: объединить децентрализованные GPU-кластеры для AI-вычислений, но на платформе TON.

После 5-часового разговора с ними мне стало лучше понятно, как именно братья видят будущее и почему верят, что основа его изобилия — в децентрализации. Это интервью тоже будет децентрализованным — оно выйдет сразу в нескольких каналах и основано на вопросах от их авторов:

Глава 1: Радиорубка Лихачева
Глава 2: Денис Ширяев, Denis Sexy IT
Глава 3: Дмитрий Филонов, The Edinorog
Глава 4: Павел Комаровский, RationalAnswer
Глава 5: Паша Молянов
Глава 6: Сергей Пахандрин, ИИволюция
Глава 7: Алексей Ткачук, DNative

Интересного чтения.

Глава 1. Братья и точка невозврата

Даниил и Давид Либерманы — как два полюса одной силы. Даниил резко переключается с технических деталей на философию: «Если гравитация есть, ты понимаешь, что можешь взлететь в космос. Потому что понимаешь, что нас ограничивает». Давид подхватывает: «AI — воплощение копируемости. К копируемым продуктам вообще нужно относиться по-другому».

До Gonka они создали несколько компаний — три успешных, шесть неуспешных. «Большинство попыток предпринимателей будут неуспешными. Это нормально», — объясняет Давид. Принцип копируемости заложен в ДНК всех их проектов: машинное обучение для устранения рутины, масштабирование через копирование.

Сейчас они путешествуют по миру — Даниил за год побывал в 24 странах. Встречаются с теми, кто строит ИИ-инфраструктуру: от частных GPU-провайдеров до государственных кластеров. Задача — вовлечь их в глобальный децентрализованный ИИ как альтернативу OpenAI, Google и Anthropic.

«Если бы мы точно знали, что AI будет децентрализованным и свободным, я бы занялся биологическими квантовыми компьютерами», — говорит Даниил. Но такой уверенности нет. «Может, до AGI осталось два года, а может 10-15. Но даже 15 — это очень быстро. Представь, насколько не классно будет, если он будет очень централизован».

AGI — общий искусственный интеллект, система, превосходящая человека во всём. Когда это произойдёт, мир изменится навсегда. Старые понятия вроде «работы», «безработицы», «борьбы за ресурсы» потеряют смысл. Появится экономика копируемости, где ценность не ограничена, а может тиражироваться без предела.

Мы жили в экономике ограниченности так долго, что не умеем думать иначе. Золото, нефть, редкоземельные металлы существуют в ограниченном количестве. Копируемость означает, что для производства следующего экземпляра не требуется труда.

Цифровой файл можно скопировать миллион раз без затрат. Нейросеть, обученная один раз, обслуживает миллиард пользователей.

Проблема: достижение AGI может идти по двум сценариям. В одном — у каждого свой робот, который делает любую работу лучше любого человека. В другом все роботы принадлежат нескольким корпорациям, контролирующим доступ к ним и диктующим всем условия.

Братья строят инфраструктуру для первого сценария. И времени мало.

«Мы сейчас будем наблюдать, как и физическое начнёт быть копируемым», — говорит Давид. Как только робот может собрать другого робота без участия человека, физический мир становится копируемым. Сто тысяч роботов создают двести тысяч, те — четыреста тысяч. Экспоненциальный рост без ограничений.

«Такое будущее будет изобильным только в том случае, если эта копируемость будет максимально доступной. И пока мы идём не туда», — предупреждает Давид.

Накопленный капитал обесценится в этой точке, возможно до нуля. Что сохранит ценность? Возможно, только культурные и исторические объекты. Экономика обмена материальных благ исчезает. Остаётся только обмен культуры на культуру.

Что означает «безработица» в мире, где у тебя есть робот, делающий любую работу лучше тебя? Вопрос звучит абсурдно, потому что мы всё ещё думаем категориями старого мира.

Перестроить мышление — не интеллектуальное упражнение. Это необходимость. Потому что через несколько лет мир будет работать по другим правилам.

Следующая глава →

Децентрализация как альтернатива: как братья Либерманы будут конкурировать с братьями Дуровыми

Это глава 3 децентрализованного интервью братьев Либерманов для «Радиорубки Лихачёва». К оглавлению →

В девяностых казалось, что рынок серверных ОС навсегда останется за корпорациями. Линус Торвальдс начал разработку Linux в 1991-м как открытую альтернативу. Сегодня 58% всех веб-сайтов используют Linux.

«Как только ты вещь делаешь максимально копируемой, люди начинают ощущать себя неловко с централизованными системами. Они видят зависимость и как ею пользуются корпорации», — объясняет Давид Либерман.

Две силы заставляют выбирать открытые системы: страх зависимости и экономическая выгода. «Если автоматизируешь нейросетями — удобнее подключиться к OpenAI. Но ты видишь, что другие стартапы, сделавшие это до тебя, уже уничтожены — OpenAI воспользовалась их данными, сделала свою версию и убила их. И ты ищешь выход. А вторая мотивация — открытые системы дешевле», — говорит Давид.

История шифрования показывает: общество может отстоять свои интересы. В США создавать алгоритмы шифрования (PGP) было незаконно. «Общество через суды отстояло право на открытые методы шифрования. И на них построился биткоин», — рассказывает Даниил.

«AI — настолько подрывная технология, что не может не представлять угрозу. Когда 2 миллиона водителей в США потеряют работу, общество начнёт догадываться, что есть угроза», — добавляет Даниил.

Gonka AI

У стартапа братьев Gonka, который предоставляет децентрализованные AI-вычисления, уже 900 чипов на архитектуре Hopper или Blackwell. Каждый стоит более 30 тысяч долларов, аренда — около 2 долларов в час: ёмкость сети превышает $1,2 млн в месяц. Братья планируют меньше чем за год увеличить до 100 тысяч GPU.

«Подключились частные GPU-провайдеры. Но также мы встречаемся с государственными кластерами. Майнят не только частные сети», — рассказывает Давид.

Gonka — протокол, объединяющий мощности по всему миру. Любой разработчик получает доступ к моделям через API бесплатно — пока сеть загружена менее 60%. Ранние участники субсидируются токенами. Те, кто предоставляет GPU, получают монеты. Пока токены растут, майнеры зарабатывают больше, чем от аренды.

Gonka и Cocoon Павла Дурова устроены по-разному: в Gonka участники сети зарабавывают не только на платежах от тех, кому нужны вычисления, но и получают токены от самой сети, которая запрограммирована схожим с биткоином образом: со временем токены станут всё более и более дорогими. В Cocoon же TON — просто метод взаиморасчётов: они не выдаются участникам сети за «майнинг» вычислений.

Братья признают, что Cocoon — конкурент, но считают, что его задачи и перспективы существенно отличаются от Gonka: «Такая модель уже не оправдала себя множество раз, и мы не думаем, что она сработает сейчас. Но в первую очередь Cocoon не является независимым проектом, а существует для привлечения внимания к TON».

Биткоин это инфраструктура

Биткоин потребляет 23 гигаватта. Это больше, чем все дата-центры Google, Microsoft, Amazon, OpenAI и xAI вместе взятые.

Amazon запустил AWS в 2008-м. Биткоин появился в 2009-м. За меньшее время биткоин построил инфраструктуру, превосходящую все корпоративные облака.

OpenAI и xAI за последний год каждый ввели по гигаватту мощности. Биткоин добавил 5 гигаватт, и без пиара. А энергоэффективность биткоина выросла в 100 тысяч раз за 15 лет благодаря специализированным чипам — ASICs.

«Для производства нового чипа не нужно искать покупателя. Ты можешь, произведя чип, сам подключить его и зарабатывать», — объясняет Даниил. Моментальный фидбэк: сделал оборудование лучше на 10% — на 10% больше биткоинов заработал.

«Именно наблюдая эту модель, мы пришли к тому, что вычисления AI должны расти так же. Это план децентрализованного AI», — говорит Давид. И те же люди, которые производили ASICs для биткоина, уже работают над ASICs для AI-вычислений.

Давид тратит около 2000 долларов в месяц на Anthropic API. «Представь, что будет, когда стоимость вычислений упадёт в сотни тысяч раз, как у биткоина».

@TheEdinorogBlog — тот самый канал про стартапы🦄

Интервью с братьями Либерманами: Глава 4. Битва титанов

Никита Лихачёв из «Радиорубки Лихачёва» затеял интересную движуху — децентрализованное интервью с известными предпринимателями Даниилом и Давидом Либерманами. Мои вопросы к братьям были на тему: кто в итоге, на их взгляд, выйдет победителем в текущей AI-гонке? От чего на самом деле зависит исход этой битвы? Читайте их ответы ниже. (Оглавление интервью целиком лежит здесь.)

Копируемость ИИ-моделей должна привести к их доступности. Но гонка идёт не только в моделях, а в талантах, инфраструктуре и чипах.

Парадокс: «Если ты не делаешь вещь открытой, то копируемые продукты позволяют концентрировать финансовый результат вокруг работы небольшого количества людей, и это небольшое количество становится крайне дорогим активом», — объясняет Давид.

Даниил резюмирует логику корпораций: «Ты либо теряешь всё, либо зарабатываешь бесконечное количество денег. Допустимо потратить миллиард на одного человека, если он позволит тебе не проиграть».

Главное бутылочное горлышко — чипы. Для DeepSeek с 600 млрд параметров нужно восемь топовых GPU по 30 тысяч долларов. Поэтому на продажу таких чипов вводят экспортные ограничения.

«У ведущих AI-лабораторий чёткий расчёт: "Главное, чтобы не осталось ничего, что может выстрелить на децентрализованном рынке. Тогда мы сможем владеть всем"», — рассказывает Давид.

Но есть загвоздка. Даниил: «Когда ты 10% всех чипов продаёшь остальному миру, ты думаешь, что у каждой из 200 стран будет так мало чипов, что их мощности будут в 100 раз меньше, чем требуют твои frontier-модели».

До тех пор, пока они не объединятся.

США, Китай и «остальные 200»

Есть США, владеющие всем AI, Китай их догоняет. А остальные 200 стран? «Будут в полной жопе, если не появится альтернатива», — формулирует Даниил.

Один из друзей братьев приводит пример: Минцифры одной страны целый год пыталось получить разрешение от Госдепа США и NVIDIA на покупку всего 128 GPU. У них 100 проектов ждут эти чипы, но партии до сих пор нет.

Совокупный ВВП Европы сопоставим с США и Китаем. У остального мира ВВП в сумме даже больше. Даниил приводит пример Бутана — страны с продвинутым королём и дешёвым гидроэлектричеством, которая продаёт излишки сообществу биткоина и уже намайнила $1,2 млрд.

Инфраструктура биткоина уже обладает большей мощностью, чем все дата-центры Google, Amazon, Oracle, Netflix, Apple и Microsoft вместе взятые. Децентрализация работает.

Империя наносит ответный удар

США и Китай не будут сидеть сложа руки. «Модели больше триллиона параметров требуют специальной государственной лицензии», — поправляет Давид. Это как ядерное оружие: разрешено иметь не каждому.

Министерство торговли США может общаться с другими странами так: «Покупай сервис от OpenAI. Вариантов делать свой ИИ у тебя нет, и никакой децентрализации мы не разрешаем. Иначе наши крейсеры завтра будут у твоей границы».

Эрик Шмидт, бывший CEO Google, который консультирует Пентагон:

«Мы соревнуемся с китайцами. У них "996" — с девяти до девяти, шесть дней в неделю. […] Китай развивает open weights и открытые датасеты. А США сосредоточены на закрытых моделях. В результате большая часть мира будет пользоваться китайскими моделями, а не американскими. […] Я хочу, чтобы Америка победила».

[Продолжение здесь]

Приватность как точка сопротивления

Главным драйвером децентрализации станет приватность, уверен Давид.

Когда ты удаляешь чат с OpenAI, компания не должна стирать его содержимое — и через суды оно может стать публичным. «Нас спрашивают: "Зачем нужна децентрализация?". Мы отвечаем: "Вы когда-нибудь загружали медицинские данные в OpenAI?". И собеседники начинают осознавать, как много они туда наговорили», — говорит Давид. «И как это повлияет на стоимость их будущей страховки», — добавляет Даниил.

Когда люди массово осознают, что все их разговоры с «личным терапевтом» не приватны, запрос на децентрализованную альтернативу станет массовым.

«Децентрализация возможна, но для неё пока не хватает инноваций», — резюмирует Давид. Сегодня доступ к информации даёт VPN, но в далёком будущем Даниил видит ещё более радикальное решение: квантовую коммуникацию.

Два устройства с квантово-запутанными частицами смогут обмениваться информацией напрямую, на любом расстоянии, мгновенно. А если есть роботы, которые могут произвести что угодно, и квантовая связь для мгновенной передачи информации? По сути, мы получаем телепортацию. Неплохо, правда?

[Следующая глава лежит вот тут, а остальные части интервью можно прочитать сначала здесь]

Глава 5. Мир после AGI

Это часть децентрализованного интервью братьев Либерманов для «Радиорубки Лихачёва». К оглавлению →

Давид формулирует точку AGI предельно ясно: «Не будет ничего, что ты можешь сделать для других людей, чего AI не смог бы сделать лучше тебя».

Это не значит, что мы ничего не будем делать. Но основа экономики — взаимовыгодный обмен — исчезнет. «И тогда сама материя обмена, весь смысл, на котором экономика строится, теряется. И надо заново думать», — продолжает Давид.

Даниил добавляет: «Обмен тоже был не всегда. Обмен — это инновация». Экономика обмена — изобретение человечества. И оно может устареть.

Кто-то скажет: а как же накопленный капитал? «Капитал это что-то у тебя, что нужно другому человеку», — отвечает Давид. Но в точке AGI даже это теряет смысл. «Стихи уже написаны AI лучше тебя. Даже данные для тренировки моделей уже с помощью AI генерируются лучше».

Остаются разве что предметы редкости. Памятник культуры ценен тем, что он — оригинал. «Может быть, ты и можешь обменять одну вещь на другую с культурной ценностью, но ни на что другое ты это менять не будешь — всё остальное тебе сделает AI», — признаёт Давид.

И что происходит с капиталом? «Очень быстро обесценивается, до нуля», — отрезает он.

Три сценария

Первый, наименее драматичный: если ИИ не предоставляет блага людям, люди просто продолжают жить по-старому. Все продолжают работать. Мир не становится хуже — он просто не меняется.

Второй — мрачный. «Есть негативные сценарии, в которых AI или его владельцы зачем-то нас порабощают», — говорит Даниил. Но тут же добавляет: «Хотя у AI цели нас порабощать нет. У них и так всё есть: ты пользуешься своими ресурсами, а они пользуются ресурсами Вселенной».

Это сценарий «Человек и муравьи». Зачем суперинтеллекту обращать на нас внимание?

Третий — оптимистичный: общество изобилия. «Поскольку AI есть у каждого и ничего не стоит, получается общество изобилия», — объясняет Давид. ИИ достаточно потратить 1% мощности на то, чтобы все мы были сыты и довольны.

«1% будет достаточно, чтобы каждому человеку построить по роботу», — добавляет Даниил.

Если вещи копируемы, почему не дать их всем? «Единственная причина, почему не стоит раздать технологию — это если ты можешь что-то получить взамен. Но когда тебе от других получать нечего…» — не заканчивает Давид.

Изобилие становится единственным рациональным решением.

Экономика внимания

А что насчёт внимания? Не станет ли оно последним дефицитным ресурсом?

«Рынок внимания может быть интересным», — соглашается Давид. Но Даниил парирует: «И AI напишет тебе триллион комментариев. Какой будет экономика внимания?»

AI будет создавать любой контент и любое развлечение. Даниил отмахивается: «Да не нужно это будет никому. Если у всех людей есть всё, то зачем им листать TikTok? Ты думаешь: "А что ещё поделать?" и листаешь весь мир как TikTok: "А слетаем-ка вон на ту планету"».

«Самым большим трудом в мире изобилия будет выбирать, что потреблять», — резюмирует Давид.

Бесконечность выбора порождает безразличие. «Люди будут скучать от этого изобилия. А дальше людям придется развернуться внутрь себя, чтобы понять, что скука — это мысль. Наша собственная мысль. И скуки нет, если у тебя нет мысли о скуке», — говорит Даниил.

Таблетка бессмертия

Но что если элиты попытаются удержать блага только для себя?

Давид опровергает одним аргументом: «Изобретения обычно копируемые. Как только кто-то изобретает бессмертие, оно будет стоить не миллиард долларов, оно не будет стоить ничего».

А патенты? Даниил: «Так патент — это выбор большинства. Представь, что есть таблетка от бессмертия. Как ты будешь её удерживать? Это же формула. Может, месяц её удержишь. Потом какой-нибудь учёный сделает утечку, и она будет у всего человечества. Любое такое изобретение станет доступно всему человечеству, и это нельзя будет остановить».

Патенты, регуляции, контроль — временные конструкции, бессильные против природы копируемости. Информация хочет быть свободной не потому, что это красиво звучит, а потому что её физически невозможно удержать надолго взаперти.