Австралия выгоняет ИИ-артистов из чартов и награждений.

Австралийская ассоциация звукозаписывающей индустрии (ARIA) с 25 августа исключила из своих чартов записи, полностью или преимущественно созданные генеративным ИИ, оставив доступ только для преимущественно «человеческой» музыки. Новое правило, вступающее в силу для чарта от 31 августа, допускает использование ИИ лишь во вспомогательной роли, например для бэк-вокала или мастеринга, но запрещает синтетический ведущий вокал и ключевые инструментальные партии.

При обоснованных сомнениях ARIA проведет проверку авторства и может не только удалить трек из чарта, но и отозвать сертификацию или награду. Поводом для дискуссии стала версия песни Like a Prayer продюсера Джоша Фаваза с ИИ-вокалом, которая провела 16 недель в австралийской двадцатке.

Теперь авторам и дистрибьюторам при подаче релиза необходимо точно декларировать применение ИИ, а альбомы проверяются по каждому треку отдельно. Важно, что ограничение пока касается только чартов ARIA и связанных наград, не запрещая распространение музыки на других площадках и не влияя на авторские выплаты.

Большая часть хитов русского рока написаны людьми, которые не знали сольфеджио. Может, в этом проблема?

Как выглядит борьба с искусственным интеллектом на российских стримингах

1. Вначале пользователи загружают большое количество ИИ-треков, сделанных в SUNO.

2. После этого ИИ-алгоритмы площадок советуют их слушать другим пользователям.

3. Потом площадки создают ИИ-детектор, чтобы тот маркировал ИИ-треки.

4. Теперь ИИ-детектор маркирует ИИ-треки, которые распространяют ИИ-алгоритмы.

5. Чтобы повысить количество слушателей, ИИ-артисты создают ИИ-аккаунты на стримингах, чтобы ИИ слушал ИИ-треки, промаркированные ИИ-детектором, — всё ради того, чтобы повысить заработок ИИ-артистов.

Это победа? Или еще нет?

Англоязычная Википедия не считает группу «Гражданская оборона» панком, а преподносит творчество Летова и сотоварищей как пост-панк и психоделический рок.

Одна из главных вещей, которая лично меня раздражает: всё, что я знаю про Шамана, Тейлор Свифт, Канье Уэста, — я знаю не по своей воле.

Парадоксы стриминговой популярности

Тут уважаемый Лензвук выкатил на уважаемом ХРУЩЕ свой топ групп, которые достойны большего. «Бурлаки на Волге» одобряют список. «Шумозавры», «Другое дело» и другие очень круты.

Но формулировочка «которые достойны большего» немного напрягает. По условию у группы должно быть меньше 100к слушателей на Яндексе. Таких команд больше всего. Если коллектив лабает какую-то не попсовую музыку, у него в принципе меньше 100к слушателей.

Посмотрите на «Вежливый отказ», «Курару» или ПТВП — там тоже нет 100к, а это многими почитается как легенды, что уж говорить про тяжёлые группы или команды чисто субкультурные. Хотя есть одно исключение жанровое — это постпанк. Типа группы «Радиотехника», которая существует дай бог пять лет, спокойно себе собирает больше сотки на стриминге. Но кто из вас реально назовёт её культовой? Не в обиду группе.

Сама конструкция стримингов, их алгоритмы уже давно себя дискредитировали. Там популярны те, чей винил не найдёшь в магазине и на чей концерт не купишь билета. Потому что концерт в лучшем случае на фестивале и не в твоём городе.

йо, мазафака

Музыкальный журналист Олег Кармунин решил пойти с войной на слово "инди".

Надо сказать мерч у группы Аматори хороший. Не пачкается.

Найдено лучшее в мире мемориальное граффити.

Премия за популяризацию и продвижение постпанка как жанра в России.

В честь юбилейного в этом году Холода (5.0), мы решили поведать вам о тех людях, кто не дает русскому постпанку уйти в забытьё. И один из этих людей прямо на фестивале получит от команды Холода специальную премию.

Номинанты:
Александр Велш — за интервью с Серцелевым, «Где Фантом?» и другие материалы.
Леонид Новиков — Fuzz и другие издания; за материалы о пост-панке и готике с начала 1990-х по наши дни.
Максим Динкевич — Sadwave; за материалы о пост-панке и готике.
Артём Бурцев — за вклад в популяризацию и осмысление пост-панка.
Коля Редькин — за материалы о «Сове» и «Перемотке» в Китае.
Пётр Полещук — за лекционный курс о феномене и философии пост-панка.
Николай Овчинников и Владимир Завьялов — Войс; за лекцию о пост-панке и материалы в Афише.
Vatnikstan — за публикацию текстов Петра Полещука, Бортникова и других авторов.
Алексей Нимандов («Унылый рок») — за музыкальные обзоры пост-панк-артистов в Telegram и Афише.
Александр Кушнир — за книгу «Кинооблучение».
Аркадий Романов — за книгу «Это было в России».
Сообщество «Русский пост-панк» во «ВКонтакте» — за вклад в формирование и популяризацию сцены.
Russian Doomer Music — за популяризацию русского пост-панка и думер-сцены.
Иван Бортников, Влад Куракин (Хрущевка) — за фильмы «Герои Советского нью-вейва», «Техноромантики», «Ставлю на зеро» и другие работы.

Голосование будет проходить в закрытом режиме между самими номинантами.

Умер рэпер Миша Маваши. При очень мутных, странных обстоятельствах. Вроде как чистил ружьё, и оно случайно выстрелило.

Как на это реагируют в комментариях к новости в телеграм-каналах? Там два вектора. Огрубляя: «ура, умер нацист» и «и вы уроды, он не был нацистом!». Вот и весь дискурс.

Бурлаки не фанаты Маваши и его «Северного человека». Но то, что мы наблюдаем, по сути, представляет собой столкновение политических ярлыков и моральных суждений после смерти спорной фигуры.

Те, кто радуется, видят в Маваши не музыканта, а символ националистической идеологии. Для противников его смерть означает исчезновение представителя ненавистной идеологии. Они не заботятся о том, была ли его смерть случайностью или самоубийством — их логика такова: раз при жизни он был «нацистом», то его смерть заслуживает празднования.

Защитники, напротив, пытаются отделить «национализм» от «нацизма». В глазах сторонников он был человеком, публично признавшим свою зависимость и победившим её, пропагандировавшим спорт и здоровый образ жизни, а его политическая позиция была лишь «патриотизмом». Их гнев вызван главным образом тем, что противники используют смерть для очернения покойного.

Первые празднуют «победу над идеологией», вторые защищают его «праведные взгляды», в том числе и потому, что для них они верны. Типичный феномен «политизации смерти»: сначала навешивается ярлык, а потом любые факты вокруг этого человека интерпретируются через призму этого ярлыка.

Хотя никакой победы над «враждебной идеологией», ни победы «праведных взглядов» не произойдёт. Просто погиб человек. В таких дискуссиях покойный уже не является субъектом. Его смерть для большого количества людей — это повод показать себя и осудить другого. Типичная «политическая трапеза». Обе стороны разрывают пустую информационную оболочку вокруг покойного на части, чтобы накормить свои политические эмоции.

Жестокие развлечения времен интернета.