Анонимный автор

«И вот началось».

Эта фраза звучит каким-то трафаретом из старых, снятых ещё на пленку «Свема», фильмов. Когда мой муж разбудил меня в пять утра, выкрикнув «Началось!» с порога спальни, и я обнаружила себя ходящей за ним по квартире, повторяя как заводная кукла «ужас ужас этого не может быть ужас ужас это безумие», ещё не совсем проснувшийся мозг считал это сценой из фильма ушедших времён. Из тех, когда бабушка не любила рассказывать про войну, а мы, насмотревшись военного про танки, товарищей и собак, засыпали с мыслью, что вот она, холодная, совсем рядом, и послушно учились натягивать противогазы на уроках начальной военной подготовки. Я была отличницей. И противогазы в комплекте с перевязкой раненых выучила тогда на пять.

Ощущение ужаса вернулось мгновенно. Оно застыло в горле комком непреходящей тошноты, отсчёт пошёл сначала на часы, а потом на дни. Вот ведь. Оказалось совсем рядом. Только теперь агрессор — моя страна.

Мысли по кругу. Мозг пульсирует: «Как же так, XXI век, так нельзя, как же так, как же как же…», попутно подкидывая основные постулаты идей гуманизма.

Я смотрю на фото разбомбленных городов, и сердце моё с теми, чей мир в считанные дни был разрушен. Я пытаюсь представить, как это — сохранить своего ребёнка, не дать ему застыть в страхе, когда кругом ад и неизвестность.

Что в остатке? Ярость.

От нас, от «творческих», всегда требуют профессионализма. Каждый готов обсудить наш уровень, навыки и способности. Ну нормально, такая профессия. Но вот ведь какая штука… Почему же нам запрещают называть проваливших свою профессиональную миссию политиков, дипломатов и военных тем, чем они являются — кучкой напыщенных фанфаронов, не способных выполнять свои прямые обязанности, сохранять мир и жизни людей? Допущенные ими ошибки — преступление. Устроенная ими война — преступление.

Я не могу перестать думать о людях, которые вынуждены прятаться в бомбоубежищах. О матерях, которые живут в страхе за своих детей, каждый день которых может стать последним. Я в ужасе от того, что какая-то организация с труднопроизносимым названием может запретить нам называть вещи своими именами, может диктовать, как нам использовать свой родной язык. Я залезаю в википедию и читаю определение слова «война»: «Война́ — конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, — происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами.

Как правило, война является средством навязывания противнику своей воли. Один субъект политики пытается силой изменить поведение другого, заставить его отказаться от своей свободы, идеологии, от прав на собственность, отдать ресурсы: территорию, акваторию и другое».

У того, что сейчас происходит в Украине, не может быть другого названия. Это самая настоящая война.

Я понимаю, что всё в этом мире уже было и те чувства, которые испытываем сейчас мы, были описаны — и гораздо более точно.

Я не знаю, когда к нам вернется способность формулировать что-то, кроме этих слов о чувстве стыда и ужаса. Я хочу верить, что когда-нибудь это станет возможным и даже кому-нибудь будет нужно.

Пафосные высказывания всегда вызывали во мне чувство неловкости, но сейчас по другому не получается.

Я хочу верить в то, что страна — больше, чем режим.

Культура — больше, чем режим.

Свобода — внутри человека.

26 марта 2022 года

https://roar-review.com/ROAR-58ff1e7b138249688cd0df96fcd18c42?p=b4977434e16442c6b3af169cfef4cd89

Евгений Никитин

по земле идет война
есть ли в том моя вина?
я людей не убивал
я ходил, протестовал

так откуда этот стук
словно в дверь стучат
и потливость рук
когда пишешь в мертвый чат

* * *

После мировой войны
ты напишешь мне письмо.
Через год, на лошадях,
долетит ко мне оно.

Прочитаю: "Извини
мою ненависть, дружок.
Все давно припорошил
этот ядерный снежок."

https://roar-review.com/ROAR-58ff1e7b138249688cd0df96fcd18c42?p=6ebbc2c17e4e415b8b9f514720bb9e56

Каринэ Арутюнова
ДНЕВНИКИ ВОЙНЫ
===============
22.02.22
Стоит только услышать приближающийся рокот и гул. Стоит только установиться хмурой, еще не мартовской, но уже не февральской сирости. Сирости всего — небес, земли, подкопченных девятиэтажек. Все остается за кадром. В кадре — ты сам, как будто сохраняющий спокойствие, но на самом деле — мечущийся в бетонном мешке, не видящий ничего, поскольку все видимое уже неважно.
Вот и второй пролетел. Собака воздевает умную морду к окну — что она там видит?Тошнотворное нечто подкатывает к гортани — ты больше не ты, а вот этот жалкий комок человеческой плоти, молящий о возвращении во вчерашний (отсюда он кажется беспечным) день.Забудь о кисточке, о туши и графите, все это больше не имеет значения. Важно только одно.
Почему так насторожена собака? Почему у нее такие умные всезнающие глаза? И эти вороны, о чем вещают они, пролетая серым небом? Зачем эта морось, этот полумрак...
***
В детстве война казалась почти фольклором. Документальными кадрами перед началом утреннего сеанса. Минутой молчания в день Победы. Патетика советского кино зачастую отодвигала реальность событий на непреодолимое расстояние. И, наверное, это было хорошо. Поколение, рожденное в относительно благополучные шестидесятые, могло судить о войне по воспоминаниям очевидцев, по несовершенным кадрам хроники, по книгам, фильмам. Парадоксально, но дети вряд ли испытывают страх перед войной.Да и что такое эта самая война? У каждого пережившего ее она своя. Для меня бабушкины рассказы об эвакуации были, скорее, занятными, нежели пугающими.

ДАЛЬШЕ: https://roar-review.com/ROAR-58ff1e7b138249688cd0df96fcd18c42?p=33ceae10fbae4773b21cfff3f669c4ce

Андрей Родионов
==============
Восточный окружной военный суд
Сегодня утром в Красноярском крае
Приговорил Уварова Никиту
Которому сейчас 16 лет
За то,что, в возрасте 14 лет
В игре Майнкрафт он написал на здании
Три буквы «ФСБ»
И штурмовал
Ну что ж ты, Канск,
Ну что ж ты речка Кан
(Что значит «кровь»)
И ты, и ты, Андрюха Родионов
Куда ж ты нахрен ездил десять лет
Ещё смеялся: «Канский фестиваль»
Стихи читал на площади, резвился
Выходит, это ты дал повод думать,
Что страха нет
Он есть
И ты причастен к этому дерьму
Смотри, смотри: детей ведут в тюрьму
———————————————
Когда уйдёшь со школьного двора
Под звуки нестареющего Хармса
Тебя догонит тихое «ура»
Но это, друг, предчувствие, не хамство

Так радуются тихо старички
Они тебя вообще-то очень любят
Они хотя бы помнят, что стишки
Кого-то обязательно погубят

https://roar-review.com/ROAR-58ff1e7b138249688cd0df96fcd18c42?p=0746585b2a624e899c94b1004e3928e5

"...Я не верю, что слова могут помочь пережить потерю хотя бы одной жизни. Но я знаю, что все-таки есть люди, которым слова помогают почувствовать себя немного легче. Вот в чем вся моя надежда. Конечно, ROAR нужен мне, в первую очередь. Он спасает меня от чувства беспомощности перед тем, что происходит. К тому же, я подумала, что людям, которые хотят противостоять сервильной, сливающийся с пропагандой культуре, поддерживаемой государством, может как-то пригодиться еще одна площадка для высказывания. <...> Бывает чувство, что этот проект больше меня, и я с ним не справлюсь. <...> У меня нет издательской жилки, поэтому мне бывает очень страшно. Мне вообще довольно страшно."

Огромное спасибо Анне Рыжковой за этот разговор - https://meduza.io/feature/2022/05/01/voyna-dlya-mnogih-stala-katalizatorom-proyavleniya-tvorcheskih-sil - про ROAR (http://roar-review.com), а Медузе - за публикацию.

И.Г. для ROAR:
===========

Видимая нормальность московской жизни невыносима. Ты заходишь в кафе, смотришь на людей и думаешь: как они могут пить кофе, болтать, листать инстаграм? Но сам ты занят тем же. Никакого «они» нет. Мы и есть те они – непричастные. Мы совершаем обыденные действия, но каждое из них отчуждено до предела и каждое кажется предательством. Абсолютным предательством выглядит деятельность интеллектуальная — писать статьи и стихи, предлагать интерпретации, делать прогнозы. Мы на своем месте, лишь часами читая новости, смотря видео, потребляя смерть через медиумы старой жизни. Переживание катастрофы требует верности, но не допускает подключения. Всё, что у нас есть, — способы самообмана. Самобичевание — возможность создать иллюзию, что ты хотя бы виной причастен к происходящему. Выйти под омоновские дубинки — сделаться в малой степени жертвой, и так найти место в этой истории. Такого места у нас нет. Мы долго жили в подобии застоя — умеренного комфорта и невозможности действия. В этом образе жизни соцсети были мучением и убежищем. Там была симуляция публичности, вычищенной из реального мира. Между телесным одиночеством, бездвижностью человека у компьютера и его аффективной вовлеченностью в события интернета существовало напряжение, почти не замечаемое. С началом войны оно обернулось параличом. Ее недоступная нам кровавая реальность сделала нас плотскими призраками. Выходя на улицу, мы ищем там знаки беды, пытаясь удостоверить свое существование.

16 марта 2022 года

https://roar-review.com/ROAR-58ff1e7b138249688cd0df96fcd18c42?p=2a1e41aea06c4dcfbae5693965eba80d

Вера Павлова
СТИХИ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

Рухнули воздушные замки,
карточные крепости пали.
То ли обманулись гадалки,
то ли милосердно солгали,
на ладони как на ладони
разглядев такое, такое,
что дитя повесилось в лоне,
что лишился мёртвый покоя.
+
Артобстрелы и бомбардировки.
Грады. Смерчи. Буки.
У рубашек мокрых на верёвке
опустились руки.
Плачем. Но любви объятья крепки,
речь её понятна.
Скрепы? - Мокрое бельё, прищепки.
Отстирать бы пятна.
+
Что осталось от нашего
дома? Угли, зола.
Похоронено заживо
всё, чем раньше жила.
+
Крошечные молочные,
огромные коренные.
С будущим ставки очные -
улыбки детей. Смешные
зубки - ступеньки лесенки.
Сласти. Игрушки. Обновки.
Колыбельные песенки.
Ковровые бомбардировки.
+
одним врут
другим "Град"
и ты Брут
и ты брат
слепой крот
пахан блох
весь мир ждёт
чтоб ты сдох
+
Правд не меньше, чем людей.
Истина одна.
Мир, всем миром: не убей!
Но глуха война
и ответ до боли прост,
кто разжёг её.
Вспышка. Взорваный погост.
Мёртвый, под ружьё.
+
Маленьких обидели.
Стой, надежда, куда ты?
Ангелы-хранители,
как ракеты, крылаты
и они стремительней
и точней, если надо,
ваших истребителей.
Правда, ангел мой?
Правда.
+
Досмотр и таможня пройдены.
Тяжелый рюкзак волоку.
Долго ключу от родины
придётся скучать по замку.
Шуршит паспортист страницами.
Обратный билет отменен.
Может быть, все это снится мне?
Апокалиптический сон.
+
Двоюродную оросила
кровью родная страна.
Рассеивается Россия,
сея свои семена -
гниющие зубы дракона.
Всходы слезами польём.
Чей снайпер стреляет с балкона,
прячась за мокрым бельём?
+
Не умирая за други,
трудно их умолять
не опускать руки,
тем паче - не поднимать.
Около касс Бродвея
ярким флажком тряся,
клясть легко лиходея.
Но не трясти нельзя.
+
Вы - ура-патриоты,
я - увы-патриот.
Что оставила? Ноты -
шкаф зачитанных нот, -
пианино, могилы,
маму, книги, дела.
Сердце? - Нет, прихватила.
Душу? - Нет, увезла.
+
Спасательный плот над бездной
из пластика и металла,
летит самолет. Железный
занавес я повидала
с обеих сторон. Он ржавый.
Беглянка, себя муштрую
гордиться чужой державой,
оплакивая родную.
+
Война:
на, вой.
В, на
конвой
пизду
и хуй:
в аду
воюй.
+
Деточкам и прадеточкам
тёплый маленький дом
собирали по щепочкам,
чепчикам и пинеточкам,
вазочкам и салфеточкам,
сказочкам, скрипочкам, скрепочкам...
Раздавил сапогом.
+
Всемирнный пиздец - вездец.
Вселенский пиздец - звездец.
Не спит президент-отец,
считает своих овец
и ставит по росту в строй.
Не знаешь, как быть со мной?
Чéсти меня удостой -
считай паршивой овцой.
+
Я - на дно. Кто со мной?
Поздно вещи собирать.
Будем жить под водой,
через дудочку дышать.
Будет тишь. Будет гладь.
Будут будни и труды.
Будем птиц удивлять
музыкой из-под воды.

https://roar-review.com/ROAR-58ff1e7b138249688cd0df96fcd18c42?p=6723fda357024ae28da83c20bd4571de