Работа модели заключается в том, чтобы профессионально исчезнуть. Все так, потому что модная фотография (из тех, что можно назвать авангардной) поколение за поколением находит и ставит на пьедестал персонажей, стремительно несущихся к точкам невозврата - к шизофрении, передозировке, утрате сознания, и, в конечном итоге, к смерти.

А те модели, которые не движутся к своей конечной точке вот прямо сейчас, непременно выглядят так, будто они однажды начнут это превращение-в-смерть. Залезут где-нибудь в лесу в кокон, обнимут ноги в позе эмбриона и медленно, медленно начнут медленный, почти гравитационный, дрейф к своему концу. Даже без одежды (в обычном смысле) в них уже есть что-то глубоко расстрельное.

"Модная" модель должна выглядеть как детская рана, в которую можно запихнуть палец. Просто быть разделяемой на составные части недостаточно.

Модель - солдат, модель - военнопленный, модель - и расстрельная команда тоже. Какой восторг.

Еще веселее: есть такие языки программирования, которые в принципе не могут быть изучены и освоены людьми. Один из них - Malboge (ит. Зловонные Канавы), названный в честь восьмого круга ада, в котором наказывают лжецов.

Malboge устроен так, что на нем писать можно только с помощью специального программного обеспечения - строго говоря, переводчика; это необходимо, потому что язык зловонных канав выглядит вот так (это реальный код):

MGW xKCh(MsTH/LWkD PgjQ/ DPk)nYip RXbn"nXrG~GbX$lmQ)Chx+ hLf^eARQ YDsc|JytcmpbT^ hMXv fIpq oJf(GgxR<GDS nLcw\NUQ( MjR*bOYZ=UWC~pSFt Krl deO|Vjg. Clu>FuKN@kOE{vLjA-Gdfa\ aFLa!iMH?SNWN ZSEB*ZgC(opz@hbJW BZi]Yxo MHEv:WDV.MJg} Faf UpyL*CFt?yTpL@HRZa Qsr XsCm)tBgW lMz MxIa; iOs<KxO'PksB'kOqM wjeKuVqI_fIu= QNaA nHZc_rVUx|XisB\gowh[

Что интереснее, после каждого успешного запуска программы код переписывает сам себя заново (чтобы никто не заметил в нем никакого смысла). Кажется, на данный момент ничего написанного на Malboge не существует, но когда-то существовало написанное с его помощью существо под названием c0d3.Attorney, которое генерировало случайные картинки по комбинации из восьми букв. Зачем? Ради искусства.

Огромность пространства и плотность времени, которая ощущается в детстве и исчезает потом (и о чем лично я очень сожалел), создаются не тем, что "железо" ребенка работает таким образом, а тем, что каждый отдельно взятый объект в том мире тяжелее, плотнее, насыщеннее, и натянут, как спелая ягода крыжовника.

У куста в детстве есть огромное число применений и смыслов: листья можно использовать как деньги и как посуду, палочками можно воевать и рисовать, а ягодками - есть и кидаться... камни на дороге бывают красивые, если их облизнуть, а некоторыми можно рисовать на асфальте, а еще под ними можно прятать записочки. Куст может быть домиком, может быть территорией котов-воителей, базой, местом для пряток, камень может быть спрятан, потерян, да даже, при особом желании, сьеден - почему нет. Три таких куста, каменная дорога, ржавая старая машина, канава с бетонной пещеркой - они огромны, просто космологически значимы. У всего есть запах и звук, не менее важный.

Недавно я вспомнил, что на любую отдельно взятую горку до сих пор можно залезть и там лечь, каждого кузнечика все еще можно поймать и держать в спичечном коробке, по каждому ноготочку земли можно ходить. Просто я пока не хочу. Но могу... Последние три дня моей жизни тянутся так, так долго.

Это не fashion-related мысль, но ее, при желании, можно читать и так.

Любая одежда заколдована ровно настолько, сколько ты в нее вкладываешь: надень платье, которое можно на тебе порвать, в котором неудобно плавать, у которого есть вес, запах и текстура, в котором ты попала под тот самый град, в котором чуть не умерла, и платье раскроется для тебя павлиньим хвостом чуда, пока ты помнишь о его свойствах. Его же можно надеть и носить без всякого смысла.

И все-таки задача "не существовать" не может относиться к одежде вообще. Иногда существовать тоже хочется. В таком случае одежда все же текст. Стало быть, хороший аутфит - это тот, про который можно сказать больше всего текста?

Есть два комплекта одежды (с их носителями) - один состоит из джинсов и картофельного мешка, и, строго говоря, не очень-то хорош. Второй - грамотно технически выполненный из материалов хорошего качества, и, в целом, выглядит чистым. Допустим, Lychee. Девочка-личи говорит с тобой первой - она кратко описывает свой лук парочкой слов про носибельность и минимализм, а потом вы говорите про хюгге. Потом с тобой говорит та, в джинсах и картофельном мешке: она говорит, что ее одежда отсылает к страданиям иммигрантов в америке шестидесятых годов, которые использовали джинсы, чтобы быстрее слиться с неприветливыми местными. А картофельный мешок, однозначно, тонкая отсылка как на последнюю коллекцию Kapital, так artisanal-игра с текстилем, а еще, еще отсылает к телесным практикам насилия.

Как только вторая заканчивает неймдроппинг, перечислив впечатляющий интертекст своего концепта, ты понимаешь, что перед тобой была не девушка в мешке, а настоящий ценитель, connoisseur, а ее аутфит был носибельным искусством. Без всякой иронии, это работает именно так, по крайней мере если ты fashionista. Чем больше у тебя текста, тем моднее твой аутфит. Я, разумеется, сильно упрощаю - есть и достаточно внетекстовых способов донести текст: с помощью винтажной камеры, или Y2K-фильтра, или черно-белой зернистой картинки... все, разумеется, тоже часть практики донесения носибельного манифеста.

Содержание текста до определенного времени значения и не имеет, так что и притвориться очень просто!

Что привело меня к следующей проблеме: как доказать, что ты существуешь? Допустим, собеседник пока не может потрогать твою щечку (вы, конечно, в интернете, тут так нельзя) и нужно предоставить ему какие-то другие данные.

Ваш инстаграм в черно-белых цветах inspired by Issey Miyake, очевидно, не подойдет, его ведь можно было создать заранее и использовать фотографии другого человека. Сигна? Фотография у холодильника, с газетой, с тапком на голове? Куплена: скажем, у человека, который выполняет небольшие задания за деньги. Допустим, на онлифанс или любой другой платформе, которая платит за выполнение пустяковых, обычно фетишных реквестов... Документ? Украден из слива базы данных. Корпоративная/студенческая/личная почта, на которую зарегистрирована вся ваша жизнь? Да тоже, как-то... продается и покупается. Голос может быть синтезирован (?) внешность может быть натянута на чьи-то другие худые кости, etc.

У меня пока нет ответа. Если у кого-то у вас есть идеи, как решить эту дилемму, то мне будет очень интересно.

А еще кроме попыток не страдать меня интересуют животные. Во-первых, потому что животные не (носят одежду) идентичности в привычном нам смысле слова. Я много думаю о том, что, строго говоря, это подход к тому, что считать естественностью-голостью очень европоцентричен, как и того, что (голые) животные находятся в какой-то оппозиции к (носящим одежду) людям. Змеиная одежда. Хочу поговорить про змеиную одежду.

Для мезоамериканских племен змеи (а так же грифы, ягуары, макаки, так далее) вообще-то не голые: змеи это весьма порядочные, цивилизованные жители леса: у змей есть свои молельные дома, свои шаманы, свои, само собой разумеется, вожди. Соотвественно, у змей есть и одежда - змеиные охотники носят свои шкурки как ритуальное облачение воина, и может быть, как и люди, тоже подражают ягуарам, змеиные шаманы наверняка облачаются в шляпы из перышек, пока мы не видим. Проблема в том, что одежда змей видима только в мире змей - а если вы, собственно, увидели, что змеи начали носить одежду, то значит, что змеи украли вашу душу.

Но зачем-то все-таки нужно видеть невидимую одежду на змеях, но не выдумать ее в своей голове, а действительно понять, какая змея носит какую одежду, притом быстро: змея-воин хочет убивать, а вот змею-шамана можно принести в шляпе домой и сделать ее своим гостем. Мне кажется, что единственное, на что можно опираться, это практики ношения змеей ее невидимой одежды: гипнотизирующие мышей покачивания головой, ложные броски и поджимания хвоста во время сражения, медленное сжимание и разжимание в клубок во время змеиных весенних оргий, и так далее и тому подобное: эти движения персональны (потому что змеи, конечно, личности), и очень перформативны (потому что им есть перед кем и что исполнять), и весьма человечны. Змея, носящая в тайне от человеческого мира одежду охотника, все равно будет вести себя так, как если бы она была видима, потому что в змеином мире она эту одежду все-таки носит.

Выводов я хочу сделать сразу три штуки:
1. Оппозиция одетый-голый, естественный-покрытый, человек-животное, или как ее не сформулировать, конечно, в корне неправильная.
2. Существуют практики ношения в отрыве от одежды и которые совсем не отсылают к опыту одежды в человеческом понимании.
3. Я сошел с ума окончательно.

Гардероб, как куча, как ассамбляж (ха) всей одежды человека, не обязательно так же невидим, как гардероб змей, но в нем тоже есть несуществующие вещи. Притом не в смысле "находится вне человеческого мира" и даже не "нагота", а скорее именно вымышленные. Вымышленный гардероб, своего рода.

Вымышленный гардероб - это поглощающая фантазия, агрессивная делюзия, которая ест носителя мыслями о том, что могло было быть. Какую одежду ты мог бы носить, как бы ты мог себя в ней чувствовать и что она бы тебе дала. Вымышленный гардероб - это отдельный клубочек аффектов. Думаю, у него даже есть своя зловещая воля. И везет тем, чьи делюзии удовлетворить просто, чьи делюзии хотят "просто чтобы было тепло" или "рубашку", или, может быть, даже "платье comme des garsons", или что угодно, воплощенное в реальный предмет.

Мои представления об одежде, которая мне нужна, настолько вымышленные, насколько это возможно. Раньше я (редко) постил дизайнеров, которыми можно вдохновиться, но потом они прекратили вызывать какой-то глубокий трепет. И даже (изначально) планировал постить сюда какие-то свои удачные аутфиты, которые мне нравятся. Но сейчас - да всегда - они далеки от прекрасного далека, так что why even bother. Только те предметы одежды, которые я делаю сам, кажутся правильными, но и они не удовлетворяют мою давящую фантазию.

Что есть, то есть, наверное. Так и живем.

Сьесть что-то или кого-то - самый красивый жест. Это процесс, который не ограничивается и не описывается ни началом поедания "выделение слюны" ни ее концом "переваривание". Ни эмоциональным "экзальтация", ни социальным "отказ от всего ради съедения того что не должно быть съедено". Даже красотой дело не заканчивается - прожорливые пасти бывают очень красивы, но сам процесс куда мощнее и глубже, чем просто красота.

Недавно я услышал историю о девочке, которая не могла позволить себе платье, (кажется, это было платье от Гуччи), обычное дело для девочки, и она, как принято, очень тосковала по этому платью. Но так вышло, что ей в руки попал тестер ткани, розовой, как больная кожа, цвета пыльной розы, ткани этого самого платья. Месяцами девчонка рассасывала и грызла кусок ткани, думая о платье, пока тестер не превратился в изжеванную тряпку. Но этого ей, конечно, было мало, и тогда в одну ночь она решила сожрать измученную ткань. Съела. Ткань пришлось доставать из тела на операционном столе. И ни о чем, конечно, она не жалела (потому что сделала все правильно)

Я вижу такой совершенный творческий жест, к которому я даже не могу ничего добавить. Наверное, с ним в моей голове немножко треснула параллель "одежда = идентичность". В конечном итоге, идентичность все же не мясо, ее нельзя жадно запихать в рот или соскоблить с кого-то зубами. На метафорическом уровне, конечно, все еще можно: можно получать удовольствие, превращая человека в кого-то еще и играя с его идентичностями, но ведь это не будет... настоящим съедением.

Так и понял: одежда отличается от идентичности тем, что у одежды есть ткань, которую можно сожрать. Конечно, есть и другие применения текстиля, но они сильно уступают в чувственности самому верному опыту: съедению.

Мы или не мы?

https://www.fotografiska.com/berlin/events/arvida-bystrom/

И они любить умеют